Мотылёк из стали

      Кроссхейрс всегда любил поваляться на платформе, побездельничать, проводить время в виртуальных играх или просто листать архивы из прошлого. И любые возможности побыть у медика, где можно полежать в тепле, он также никогда не упускал, но… Сейчас хотелось поскорее уйти от чужого присутствия.       — Не болит? Чувствуешь дискомфорт?       Снайпер качнул головой, неотрывно смотря на ровно горящую линию света на потолке в медбее, задумчиво поджав губы. Его правая кисть была уничтожена непонятно откуда взявшимся взрывом, что теперь приходилось менять на протез. От своей не отличишь, конечно, но всё же, своя пятерня была лучше. Как бы прицел не сбился, и в будущем не приносил никаких проблем.       — С тобой всё хорошо? — Голос Персептора отвлекает, но знать самочувствие своего пациента его работа, отчего злость на глупый вопрос медика была в миг погашена.       — Ты закончил? — Ответ, но больше жирный намёк, что не стоит лезть к нему сейчас.       Персептор хмыкнул, но продолжил работу, изредка смотря на зелёного автобота, который лежал на платформе, не произнеся ни слова с начала починки, что было удивительно, ведь по своей натуре Кроссхейрс был говорливым и очень агрессивным.       Какой-то там уже цикл… Какой? Кроссхейрс сбился со счёта. Сегодня манипулятор наконец-то доделают. Искать протез и ждать вживления оказалось куда паршивее, чем он думал. И на деле было всё куда хуже, чем казалось снаружи. И речь сейчас не про оторванную кисть. Парашютиста одолевали мысли о собственном проигрыше. Его что-то оттолкнуло, когда он бросился за ней. Что-то помешало… Или кто-то помешал?       Он видел фейсплейт. Кроссхейрс сверил данные, а значит, он не ошибся — это был Вектор Прайм. Но откуда? Может, это глюки? На этот счёт Кроссхейрс провёл внеплановую зачистку и обновление, но никакой ошибки не найдено. Тогда, как это объяснить?       И ещё… Перед взором стояло видение. Как сон, но… Нет, такое чувство, будто это недалёкое будущее, но… Шлак! Опять это «но».       Но она мертва. Марни больше нет.       Закончив работу, Персептор отпускает пациента. Кроссхейрс сухо благодарит за помощь и уходит прочь из этого корабля. Он ловит на себе взгляды — товарищи следят за ним. Возможно, его поведение сдаёт его — слишком мрачен.       Дрифт особенно внимателен. Хочется сорваться и набить ему морду. Зачем? Бесит.       Кроссхейрс садится на руины разрушенного Иакона, смотря на следы энергона, ветвившиеся под сервоприводами. Планета, по которой он ступал сейчас словно пульсировала — слабо, очень медленно. Но нет никаких сомнений, что ядро Кибертрона ожило. Худо-бедно, но островок, отделившийся когда-то на два куска, сейчас функционировал. Надо забыть всё. У него нет времени думать о чём-то, кроме восстановления дома. Но… Шлаково «но». Опять мысли о ней.       Подарок от Марни, если это можно так назвать, в виде Спейсбриджа, космического моста, стало для разума Кроссхейрса будто последней каплей. Он ушёл в себя. Пропал. И никто не хотел лезть в тёмный лес, откуда нет выхода. Будь сверхзаряженное топливо, то он без колебания нажрался бы. Хах! Дорогое удовольствие. Размечтался…       Ультра Магнус посмертно назвал Марни героем, хотя, это скорее для утешения совести Кроссхейрса. Главнокомандующий видел тот ужас и отчаяние, когда фемка провалилась в бездну, а её испуганный голос отдалился настолько, что пропал и умолк навсегда. Но какая разница? Разве признание кого-то кем-то поможет, если этот кто-то мёртв? Лучше бы Ультра Магнус тактично ничего не сказал.       Спейсбридж восстановил две половинки планеты, собрав воедино, наконец-то покинув Землю. Где они сейчас? Кроссхейрс не спрашивал. Неинтересно. Что будет теперь? Да кто знает. Прайм ещё не пришёл в себя. Команда ослабла. Все нуждались в отдыхе. Даже десептиконы в лице отряда «Н. Б. М» стихли, пропав с радаров. Все зализывали раны, собирая первые крупицы урожая кристаллов энергона.       Кроссхейрс моргнул, пытаясь вспомнить то, что видел. Это был сон? Нет. Иллюзия? Нет. Глюк? Нет! Он видел! Он точно видел!       В его видении был он сам, только обшарпанный, грязный и потрёпанный. Весь его фейсплейт выражал тоску, грусть и самобичевание. Сутулый, в миг постаревший корпус, блекло-зелёная броня и тусклые лазурные линзы. И он бежал. Бежал так неистово, будто пытался догнать своё прошлое, но в том будущем, что он видел его настоящее уже в далёком прошлом. Его манипулятор тянется к фемке, которая, казалось бы вот стоит перед ним, но она уже далеко. Изящный дымчато-серый оттенок брони сливался с темнотой, но… Стоило ей обернуться и Кроссхейрс узнал в этих светлых линзах Марни.       Это недалёкое будущее? Нет, не может быть, ведь она… Мертва.       Рухнув на спину, автобот прикрыл оптограни. Смириться со своей судьбой. Принять проигрыш. Смотреть в будущее без иллюзий. Шлак… Опять. Когда это кончится? Неужели эта война не даст даже шанса почувствовать себя живым?

***

      Лучше, чем я сама, меня никто не знает. Не потому, что я какая-то особенная или делала нечто, за что мне стыдно. Да, я делала то, о чём жалею и тратила время на тех, кто того не стоил, но… У меня были причины так поступать. И у меня есть причины, чтобы оправдать себя.       Что вы думаете о смерти? Точнее — что вы думаете о жизни после смерти? Марни в своё время изучала религию, чтобы понять смысл самого слова «жить». Сколько дано было просуществовать никто, конечно, не знает, но Марни не думала, что так рано покинет этот мир.       Не было Анубиса и весов с пером и сердцем. Не было ангелов и демонов. Да и боли не было, чего уж скрывать. Но был ослепляющий свет. Так, может, она не умерла?       Марни слабо жмурится, прикрывая манипуляторами свои линзы, пытаясь увидеть через яркий поток света место, где оказалась. Стоило линзам освоиться и адаптироваться, как оптограни от удивления широко раскрываются, обнаружив, что находится буквально в пустоте, а вокруг неё огромными столбами окружали тринадцать церемониальных тронов из угольно-чёрного металла, на двенадцати из которых восседали первые хранители порядка.       Их Величество Праймы. Несокрушимые герои своей эпохи. Титаны, чьё одно присутствие придавало этому месту атмосферу мистики и величия.       Марни испуганно сглатывает ком в горле, ощутив на себе изучающий взгляд дведнадцати… И почему двенадцать? Мест ведь тринадцать. Она смотрела на выдающие фигуры титанов, отчётливо обнаружив одну единственную фемку, которая смотрела на неё с холодным высокомерием. Остальные же продолжали сканирование её тонкого корпуса.       — Здравствуйте, — шепнула Марни, не зная, как начать разговор, и вообще стоит ли говорить что-либо.       Плохая была идея. Теперь ещё и стыдно. На её приветствие Праймы хмуро наклонились вперёд, будто пытались разглядеть в ней что-то.       Лидж Максима: — Что это за уродское создание?       Альфа Трион: — Потише, Лидж.       Микронус Прайм: — У этого существа нет Искры. Разве нечто подобное можно назвать полноценным?       Марни оскорблённо хмурится, но молчит, пройдясь взглядом по суровым фейсплейтам двенадцати Праймов.       — Кто вы такие?       Этот вопрос был бы настоящим оскорблением в адрес тех, кого знают все. Однако, учитывая тот факт, что Марни относительно недавно стала трансформером, этот бестактный тон был проигнорирован, но на вопрос всё же решили ответить:       Нексус Прайм: — Мы — Тринадцать первых Праймов. Хранители Кибертрона и создатели себе подобных. Вопрос сейчас в другом — кто ты и кем ты являешься сейчас?       Голос властен, но не лишён тепла. Такому голосу хочется подчиняться, но… С какой это стати? Это страх? Нет. Уважение перед Величием?..       — Я — Марни Уверика-Улсон.       Солус Прайм: — Это твоё имя. Вопрос был в том, кем ты являешься.       Марни опускает взгляд. Зажали в угол. Это был тот вопрос, который она избегала. Кем она может себя назвать? Человеком? Но ведь тело теперь не из крови и плоти. Трансформером? Она ведь без Искры и неполноценна.       Видя чужое смятение Праймы незаметно переглядываются.       Альфа Трион: — Никакая ржавчина не скроет сияние Искры. Вектор Прайм, твоя власть над временем, думаю, сможет показать красоту света этого человека.       Два размеренных хлопка в массивные ладони и Марни обнаруживает, что стала ещё меньше, чем была. Взглянув на свои манипуляторы, обнаружила нежную кожу персикового оттенка, тонкие пальцы с аккуратными ногтями на концах. Тронув себя за лицо, проверяя на ощупь, Марни шокировано понимает, что снова стала человеком из крови и плоти.       Взгляды двенадцати неотрывно следили за ней, сканируя её, будто перед ними некое диковинное создание. И взгляд их был тяжёлый, свирепый и грозный. Лишь в некоторых из них Марни смогла прочесть банальное понимание.       Лидж Максима: — Я не вижу в этом существе ничего особенного. Обычный эгоист, паразитирующий на окружающих. Слабая душа, низкий интеллект и узкое мышление.       Марни сжимает кулаки.       Микронус Прайм: — От человека большего ждать не имеет смысла. Они не дошли до той стадии эволюции, чтобы считаться равными нам.       — К чему это? — Не желая слышать оскорбления в свой адрес, спрашивает прямо Марни, чувствуя, как разгорается вулкан где-то в животе. — Неужели Праймы собрались для того, чтобы обсудить человеческое бытие?       «Этот паразит многое себе позволяет» — читалось в холодных светлых линзах Праймов. Высокомерный смешок со стороны Оникса заставляет всех обратить внимание на необычайного строения грифона, который в данный момент будто смотрел на Марни через окошко времени.

***

      Кроссхейрс невольно вздрогнул. Кто-то рядом. Правый манипулятор мешался, словно чужой… Ах да, протез. Почти чужой и почти свой. Видеозахват ловит фигуру справа — Дрифт подошёл. Вот же ж… Как-будто сам пришёл, чтобы ему помяли лицевые пластины. Даже без приглашения.       — Магнус зовёт в патруль, — сообщает не очень приветливо Самурай. — Включи коммлинк. За тобой никто не будет шляться в край бездны, чтобы сообщать о твоих обязанностях.       Хотелось ответить как-то язвительно, но так лень. И тем более Дрифт прав. Война, пусть и сбавила свой масштаб, но не прекратилась.       — Как твой манипулятор?       — А твои лопасти от вертолёта?       И оба замолчали. Раны у обоих не сильные, но никто, кроме их двоих в медотсек приглашён не был. Дрифту запретили пока летать, однако наземной альтформой пользоваться разрешили. Не так критично, но всё равно не радужно.       — Ты прыгнул за ней, — произносит бывший десептикон. — А я нет.       — Не хочу говорить об этом.       Ведёт себя, как ребёнок — нелогично и глупо. Но Кроссхейрсу вправду не хотелось вспоминать и снова переживать своё фиаско. Впрочем, и Дрифту не приносили радости эти воспоминания.       — Идём, — бросил сухо трёхрежимник. — Человек скучает без компании, и задаёт много вопросов.       Дрифт проследил за тем, чтобы Кроссхейрс поднялся на сервоприводы, после чего, трансформировавшись, направился к базе в лице корабля, а зелёный Chevrolet Corvette последовал за ним. Даже соревноваться в скорости не хотелось. Шлаково ржавое чувство вины! До гроба доведёт ведь когда-нибудь.

***

      Марни боится, но не хочет этого показывать. Теряется под пристальным взглядом Праймов. Вопросы задают, но не требуют чёткого ответа. Где-то ведь должен быть подвох, верно?       Прима Прайм говорит басистым, но приятным голосом: — Скажи нам, юное создание из крови и плоти, почему ты вытащила инсектикона из-под завала? Неужели он тебе не омерзителен? Ты не боялась его? В вашей культуре ему подобных истребляют.       Взгляд Марни притупляется. Она не знала, кто такой инсектикон. Но она спасла только одно существо — кибержука.       — Потому что… Он был в беде, — отвечает девушка, пытаясь понять, в чём подвох. — Насчёт омерзительности — не могу ничего сказать. Я, конечно, боюсь насекомых, но… Никак не ненавижу их.       Оникс Прайм резко и прямо: — Почему?       — Потому что, как можно ненавидеть что-то или кого-то лишь из-за того, каким он был создан? — Вопросом на вопрос отвечает Марни, но вскоре взгляд грустно опускается. — Мне было жаль это создание.       Оникс Прайм переводит взгляд на Приму, который сидел поодаль от него на своём троне. Другие Праймы молча слушали, сверяя сказанное её голосом и шёпотом её души.       Алхимист Прайм с горькой усмешкой: — Ты нашла в своей Искре… В своей душе жалость низшему существу, но к Оптимусу нет?       И неприятно в сердце кольнуло. Совесть дала о себе знать. Её снова теснили к углу, пытаясь выпутать сокровенное из её души, заставляя говорить. И Марни чувствовала, что здесь нет места лжи.       — Оптимус хотел меня убить.       Лидж Максима: — Абсурд! Одна жизнь взамен сотням других стоит того!       — Одна жизнь — это моя жизнь! — Тут же отвечает Марни, несогласная со сказанным. — В наш хрупкий мир органики ворвались титаны, и устроили свои войнушки. Убили сотни человек. Ни десептиконов, ни автоботов мы не звали. И после всего этого дитя Земли должна помогать Кибертрону? Немного эгоистично, не думаете?       Лидж Максима: — Оптимус желал помочь твоему виду, неблагодарное глупое создание!       — Не будь вас, то и помогать было бы незачем, — хмурится девушка, начиная понимать, куда ведёт весь разговор. — И не будь десептиконов, то я была бы жива.       Альфа Трион: — Не будь нас, то твоя мечта сменилась бы на другую.       Тут он был прав. Марни поджимает губы, отводя взгляд. Она проложила путь к своей мечте не за один день или за один случай. Но всё же… Эта мечта была ошибкой. Эта мечта стоила жизни.       — Вы большие и сильные, — с улыбкой говорит Марни, не поднимая взгляда. — Вам не понять, какого это жить, боясь солнца, стресса и банальной еды, где есть аллерген, который может стать причиной новой волны псориаза. Я хотела увидеть таких, как вы, чтобы просто… Удостовериться, что в мире есть что-то действительно абсолютно уникальное и всемогущее.       Небольшая пауза. Печальный задумчивый взгляд серых глаз прикрывается.       — Но вы оказались такими же, как люди. «Форма и облик не имеет значения. Важна лишь душа».        Амальгамус Прайм: — В тебе горит ненависть.       Квинтус Прайм: — В тебе говорит злость. Ты думаешь, что Оптимус тебя предал, но разве люди так же не предавали его? Не думаешь, что и ему было так же неприятно, когда убили его друзей те, кого он защищал среди людей?       —…       Солус Прайм: — Неужели ты не хотела бы помочь ему вернуться? В тебе нет жалости к тому, кто защищал твой вид, даже когда его обманывали?       Микронус Прайм: — Весь вид трансформеров зависит от твоего желания восстановить Кибертрон. Ядро нашей планеты сотни тысяч лет ждёт момента, чтобы пробудиться. И это стоит всего лишь одной человеческой жизни.       —…       Лидж Максимо: — Ты ради какой-то девчонки готова была на всё. Ради человека, который умрёт все равно раньше, чем ты можешь себе представить. Ты находишь в себе силы ради вот этого существа, а ради целой расы — нет?       Нет, стойте. «Девчонка»? «Существа»?       — У неё. Есть. Имя! — Прокричала Марни, из-за чего в ту же секунду взгляды похолодели. — Ее зовут Маринетт Марин Уверика-Улсон! А не какая-то девчонка!       Этот жар… Эта злость… Ох уж это упрямство!       Взгляд гневных серых глаз — буря в штормящую метель; ценнейший металл серебра; блеск луны в безоблачную ночь. Эти глаза не могут врать. Эти глаза — отражение сияния души… Чистейшей Искры без тьмы и мрака. Ведь и правда, никакая ржа не скроет свет, льющийся из души… Искры.       — Как вы смеете так говорить о Маринетт?! Она самое доброе и милое создание, что есть в этой жизни! — Продолжила бесноваться Марни, на удивление обнаружив, что голос твёрд и властен. — Наличие титула Прайма даёт вам привилегии выбирать жертву?.. Вы даже не жили жизнью человека, чтобы судить меня.       Порой эмоции заставляют мозг выключиться. И не зря.

***

      Её зовут Маринетт. Очень созвучно с именем Марни. Сёстры. Большая разница в возрасте, но всё же… Девочка прям подстать своей сестре — упрямая, как рэкер. Внешне совсем не похожи. Девочка темнее и мельче, но несмотря на светло-карий цвет глаз, взгляд всё равно такой же, как у неё — не лишён огня внутри.       Она сидела в кубе, как питомец. Возвращать на Землю Ультра Магнус пока не решился — времени совсем нет, да и Граундбридж сейчас редкое удовольствие. Персептор нашёл, точнее — создал нечто подобие еды, чем человек питался. Весь корабль был запечатан наглухо, а давление, температура и уровень кислорода, и плотность воздуха подстроены под организм человека — приказ Ультра Магнуса. Лишняя осторожность не помешает.       — Я так и буду сидеть в этом аквариуме? — Раздражённо спрашивает Маринетт. — Почему вы меня игнорируете? Вы назвали ту девушку-робота именем моей сестры! Где она?       Рэкеры тактично убежали от ответа, а Бамблби, Смоукскрин и Хот-Род решили уйти на дополнительное патрулирование, тем самым, заняв очередь Кроссхейрса, заменив Оптимуса (которого и так нет с ними), отчего снайпер остался на корабле, как и Ультра Магнус, и Дрифт.       — Много вопросов, человек, — говорит главнокомандующий, рассматривая карту Кибертрона.       — Она мертва? — Не унималась Маринетт, прислонившись к стеклу ладонями. — Что произошло?       Дрифт сжимает кулак перед фейсплейтом. У него эти вопросы крутятся уже не в первый раз. Чувство вины, что они притащили бывшего человека на чужую планету и по сути чуть не пустили на эксперименты тягостью отдавалось в камере Искры.       — Это случайность, — почти что шёпотом и нехотя отвечает Ультра Магнус.       — Случайности — не случайны!       И главнокомандующий отряда разрушителей обернулся на девочку, вспомнив эту же фразу, которая была ранее сказана её сестрой.       — «Случайность», — прыснул Кроссхейрс, которому порядком надоел этот цирк. — Что-то поубедительнее не придумали, сэр?       — Солдат, ты забываешься, — предупреждающе прогремел Ультра Магнус, почти что рыча.       — Да ладно? — Хмыкнул зелёный автобот, встав рядом с кубом, внутри которого теснился человек, при этом положив на поверхность бронированного стекла свою протезированную руку. — Почему бы не сказать правду?       — Кроссхейрс, — зовёт Дрифт. — Не надо.       — Что «не надо»?! — Взорвался Кроссхейрс, повышая голос больше, больше и больше. — А не надо было всё это затевать! Я говорил, шлак вас дери, что это плохая идея! Говорил, что стоит предупредить её и раскрыть все карты!       Ультра Магнус слушал, не мешая выговориться. Давно пора этому снайперу спустить пар.       — Но жизнь Кибертрона важнее, чем жизнь одного человека, верно?! — Спрашивает с горькой усмешкой Кроссхейрс. — Ничего не меняется! Ну пробудился Кибертрон, и что теперь?!       — А чего ты хотел? — В ответ с нажимом спрашивает Ультра Магнус. — Хотел «её»? У тебя одна лишь планета — один дом! А ты лишился головы из-за неполноценной фемки.       — Агрх! — Не в силах держать свою ярость, стал наступать на главнокомандующего Кроссхейрс.       — Не смейте так говорить о ней, сэр, — вмешался Дрифт смотря на командующего исподлобья, схватив парашютиста за локтевой сгиб. — А ты соблюдай субординацию.       — Да пошёл ты в болт! — Вытянул свой манипулятор из чужих тисков Кроссхейрс, сверля трёхрежимника гневным взглядом. — Ты тоже… Ты сказал мне «ты тоже».       — Да. Я сказал, — не стал отрицать Дрифт, стойко терпя тяжёлое эм-поле напарника. — И я не прыгнул.       — Ты не прыгнул, — повторяет сказанное Кроссхейрс, а взгляд лазурных линз на миг остекленился. — Может, ты бы смог дотянуться… Но ты не прыгнул.       Обвинение. Разочарование. Злость. И ушёл. Кроссхейрс гнал по улицам разваленного на куски Иакона, как сумасшедший. Земная покрышка стёрлась к шлаку от адских дорог Кибертрона. Но было всё равно. Он мчался. Обратно в эту пропасть.

***

      Они убьют меня? Ха, смешно. Я же мертва…       Марни разминает кисти рук. Она не знает правила загробного мира, но, если придётся драться… Хахах! Опять смешно. Один жалкий человек против одиннадцати великих и всесильных Праймов.       Вектор Прайм с еле сдерживаемой улыбкой: — Мы знаем всё, что было с тобой. Мы видели, как ты плескалась токсином на одного из нас — на Оптимуса.       —…       Вектор Прайм: — Наш брат сейчас в стазисе только по твоей вине, Магалай Марин Уверика-Улсон.       Стоило услышать своё имя, как внутри что-то болезненно сжалось. Казалось, что это очень личное, своё, даже интимное, ведь никто, кроме семьи и Кроссхейрса не знал об этом. И это сбивало с толку.       Как дикий зверёк, окружённый неизведанным тёмным лесом. Шипящий, считающий себя сильнее, готовый до последней капли крови защищать честь человечества, не смотря на то, что темнота зажимала и теснила в угол.       — Вы хотите вселить чувство вины, — констатирует факт девушка, с сияющими серыми глазами смотря перед собой. — А я думала, что вы будете другими!       Обида лилась из неё, став причиной тишины среди Праймов. Они видели душу, глядели в самую Искру, ведь она не врет. Слова искажают действительность, но глаза скажут правду.       — Я всю жизнь позволяла таким, как вы указывать на свои недостатки. Всю жизнь я ощущала себя морально убитой, потому что такие, как вы вешали свои проблемы, обвиняя меня в том, что я не хочу делать.       Всё сильнее и сильнее злилась Марни, понимая, что ею хотели манипулировать. А Праймы слушали, они смотрели, они ждали.       — Да, я человек… И это прекрасно! Я обладаю своей волей, и я не хочу и не буду жертвовать собой ради вашей чёртовой планеты! Почему мне должно быть стыдно за то, что я хочу жить?! Почему я должна хотеть умереть за тот мир, который пытался уничтожить мой собственный?.. Вам неприятно, верно? Двенадцать из тринадцати Праймов с Искрами, способные вселить величие и ужас, в данный момент не в состоянии убедить и противостоять одной человеческой душе, чтобы заставить её хотеть делать все так, как вам угодно.       Кто назвал человека глупым? Прима бы сейчас усмехнулся, ведь существо перед ним чуткое и чувствительное.       Кто назвал человечество трусливым? Нет, им нужна мотивация, эмоции и чувства, чтобы совершить подвиг.       Кто сказал, что человеческая душа отличается от Искры? Ничего подобного! Одно целое и единое. Храброе. Своевольное. Живое.       — Кто вообще дал вам право судить меня, обвиняя мой вид, мою расу, наши души в том, какие мы? Хотите сказать, что вы другие? Особенные? Вы такие же, как мы — падкие на власть и силу. Нет, вы хуже! Вы штампуете свои правила, лишая других воли, считая, что они должны подчиняться, превращая в пустые болванки. Да я лучше останусь человеком и умру им, чем стану такими, как вы!       Тишина. Лишь единственный человек тяжело дышал, сжимая кулаки и пыхтя про себя проклятия. Щеки залились румянцем от переизбытка чувств. Коленки подкосились от страха, что её сейчас убьют. Плевать! Она сказала, что думает. Страх не помеха быть собой и защищать свои мысли.       Хмурый взгляд Лидж Максима на удивление… Прояснился. Пластичный металл губ Альфа-Триона пополз вверх.       Услышав тихий скрежет, Марни готова была ко всему, но только не к тому, что один из Тринадцати Праймов засмеётся. Это был Нексус Прайм, который зажимал свой энергоприемник, чтобы не рассмеяться громче.       Что происходит?..       Солус Прайм раздражённо и обиженно: — Хорошо, брат, я признаю — ты был прав. А теперь, пожалуйста, будь серьёзнее.       Нексус Прайм: — Не заплакала ведь! Ай-да молодец! Хотя было близко.       Марни захлопала ресницами, не понимая, что происходит. Боевой дух и весь настрой в миг пропали, а атмосфера вокруг стала… Расслабленной?       Альфа Трион с лёгкой улыбкой: — Это была проверка, которую ты успешно прошла.       Девушка тяжело вздохнула и потерла веки, пытаясь успокоиться. Не получается. И она села. Буквально. Так, надо разобраться!       — Что?..       Вектор Прайм: — Нам надо было убедиться, что ты действительно достойна жизни. Любой бы прогнулся под напором наших слов и власти, но ты устояла и выдержала до конца свою точку зрения, не став «пустой болванкой».       Прима: — При виде нас из уст любого льётся лесть на разный вкус. Ложь в каждом слове. Неискренность в своих чувствах… Мы все эмпаты, Марни Уверика-Улсон. Нас словами не так просто обмануть.       Так значит… Всё это…       Альфа-Трион: — Твои слова: «Я сделаю всё, что нужно для вашей планеты, но не позднее, чем Маринетт будет в безопасности» — и есть твое согласие. Ты доверилась Ультра Магнусу и отдала ему самое, что есть у тебя дорогое. Тебе было важнее спасти её, чем себя.       — Она моя сестра, и я… Ох! Постойте! Осколок Оллспарка смог восстановить ваш мир? — Удивилась Марни. — Тогда… К чему это?       Оникс Прайм: — Потому что ты мертва, а жизнь надо заслужить.       Это так странно. Марни в непонимании смотрела по сторонам, пытаясь снова найти подвох, но взгляды двенадцати Праймов красноречивее их слов.       — Мне очень стыдно, — покраснев за столь громкие слова, Марни опустила голову. — Простите…       Они знают. Вся её жизнь у них перед линзами. Все её страхи и непонимания сейчас, как на ладони.       Прима Прайм: — Дело случая, может, случайности, но ты стала носителем Оллспарка. Эта случайность привела тебя к нам. И я вижу, что не имея Искры, в ней есть свет…       Это волнительно. Только сейчас Марни осознавала, что перед ней стоит настоящая живая легенда. И не одна, а целых двенадцать!       — Значит, я могу вернуться домой?       Альфа-Трион с легкой печалью в голосе: — На Землю, к сожалению, нет. Мы вернём тебя к автоботам, человек. Или, все же, трансформер?       — Я не знаю, — признается девушка, смотря на свои руки. — Но я знаю, что хочу к своей сестре. Хочу увидеть её и убедиться, что с ней всё хорошо… И Кроссхейрс… Он в порядке?       Вектор Прайм с легкой усмешкой: — Разумеется. Я должен был забрать тебя. А он цел.       Солус и Нексус Прайм слабо улыбнулись. У кое-кого есть довольно сильные чувства к представителю их расы.       — А Оптимус? — Спрашивает Марни. — Как помочь ему? Он же… Не мёртв? Одного среди вас нет.       Прима, обведя своих братьев и сестру размахом манипулятора: — Оптимус не входит в число первых. Нет другого...       Солус Прайм с гневом и звонким голосом: — Мегатронуса — он же Фоллен. Предателям нет места среди нас ни при жизни, ни после смерти.       Альфа-Трион спокойно и мирно: — Мегатронус был изгнан, и его место больше никем не займётся. Оптимусу еще многое предстоит пройти. И он ещё жив.       — Как можно ему помочь? — С надеждой спрашивает Марни. — Как-то, наверное, можно его пробудить.       Прима переводит взгляд на Альфа-Триона, который слабо кивает и также передаёт согласный кивок Хранителю Времени.       Вектор Прайм с загадочной улыбкой: — Сейчас ничем, но помни! Помощь нагрянет из прошлого. Имя спасителя калейдоскопом сменится на зените. Одна Искра в двух корпусах — тень золота, который станет серебром в павшей «Столице». И теряя большее, обретёте более важное именем Кузнеца, обманутый собратом.       — Что?.. Кого? Я не понимаю.       Вектор Прайм дважды хлопает в массивные ладони, после чего Марни ощущает, что становится выше и больше. Стоило посмотреть на свои кисти рук, как тут же пальчики засияли серебром.       Альфа-Трион, прощаясь с гостем: — Когда-нибудь время приведёт тебя к нам обратно. Проживи свой второй шанс достойно. Прими эту Искру и стань одной из нас.       —…       Тихий шёпот Хранителя Времени: — Не бойся темноты. Тебя там поджидают.

***

      Лишённый жизни корпус в темноте бездны издаёт тихий гул внутренних систем, отражая уровень энергии в светло-голубых линзах, которые устало глядели в темноту. Манипуляторы и сервоприводы, будучи раздробленные от такой высоты падения больше не чувствовались. Где-то внутри… В честплейте теплится огонёк. Это и есть Искра?       Как же темно, — промелькнула мысль в голове. — Кто-нибудь… Пожалуйста.       — Не бойся темноты…       Этот голос приятен, он убаюкивает, заставляя верить сказанному и доверчиво прикрыть оптограни. И Марни снова ощущает это — разложение на запчасти. Корпус будто рассыпался, как пазл. И эта легкость неописуема.       Она стала тёмным облачком из маленьких пикселей и частиц, нависнув в невесомости. Страх куда-то пропал. Её будто кто-то поднимает из этой бездны. Кто-то очень сильный и добрый… И тьма отступает.       Но даже при свете некоторые блуждают в темноте. Кроссхейрс злился на себя, не понимая, как так произошло, что он не спас её… И, шлак, почему Дрифт не прыгнул, если он «тоже»?!       Он брёл вокруг пасти огромной бездны, жалея, что у него нет альтформы истребителя или звездолёта. Он бы полетел вниз и… Что? Ничего. Максимум поднял бы бренный изуродованный корпус.       Услышав шум трансформации, Кроссхейрс подумал, что кто-то следит за ним, но, обернувшись, никого не обнаружил. Неужели у него глюки? Он ведь слышал, что…       Наклонившись к бездонной яме, Кроссхейрс ожидал увидеть всепоглощающую темноту, но… Никак не чёрное облако частиц, который налетел на него, как стая голодных скраплетов, что от неожиданности Кроссхейрс рухнул на спину.       — Какого?..       Он испугался. Кроссхейрс даже отрицать не будет! Кто-то навалился на него прямо из бездны! Кто-то…       — О Великий Праймус и звёзды над моей головой! МАРНИ!       Парашютист не считал себя верующим, но это было чудо. По-другому у него никак не получалось собрать мысли воедино. В его раскрытые широкие объятия прильнула эта маленькая фемка, как… Как… Как мотылёк на яркий свет прожекторов! И так крепко обняла, словно боялась снова упасть в эту темноту.       — Ты меня слышишь? Ты в порядке? Как и что произошло? — С волнением и страхом спрашивает Кроссхейрс, обняв тонкий фемский корпус в ответ. — Марни?       Ответа не последовало. Кроссхейрс приложился подбородком к её макушке, прижимая её ближе к камере Искры, обнимая настолько крепко, что самому показалось, что ещё немного и переломит пополам. Он слышал тихий рокот двигателей — была в оффлайне.       — Ты устала, — с понимаем сдаётся солдат, погладив по спинке. — Я снова чувствую тебя.       Его объятия — его сети. И априори, всё, что попадает в его сети — принадлежит ему. И Кроссхейрс понёс своей ценнейший улов на корабль, не желая тревожить чужой сон.       Как наркозависимый, который наконец-то получил дозу. Как жаждущий капли воды путник, нашедший фонтан… Это чудо. А он ведь давно прекратил верить в это. Но чудо свершилось. Чудо в его сети — в его манипуляторах.       — Где ты, болт тебе в рот, был? Будь частью команды, идиот, или вообще! … Ох, звёзды!       Хаунд снял шлем, приложив его к своей могучей грудной пластине. На резкую перемену эмоции у оружейника Ультра Магнус обернулся, как и сам Дрифт. Увиденное заставило замкнуть их голосовые модули.       Взгляд Дрифта расширился. Сервоприводы сами понесли его к напарнику, чтобы удостовериться в увиденном.       — Марни?..       — Она жива, представляешь? — Ещё не веря в случившееся, с обезумевшей улыбкой говорит Кроссхейрс. — Припорхала из обрыва в мои руки. Буквально!       Ультра Магнус подходит не спеша, словно боясь, что это какая-то игра воображения или глюк. Манипулятор невольно тянется к светлому фейсплейту, и сгиб пальцев ощущает тепло — она вправду жива.       — Я не понимаю, — признался главнокомандующий. — Мы видели, что она пропала в темноте.       — Марни! — Позвал Дрифт, желая услышать её голос, чтобы наконец-то убедиться во всём этом. — Марни!       — Не ори, придурок! — Шикнул Кроссхейрс, крепче прижав к себе фемку, при этом отгораживая от любопытных линз и манипуляторов. — Моя гаечка в оффлайне.       И невольно Кроссхейрс улыбнулся, словно впитав эмоции фемки. Так и стояли могучие воины, столпившись вокруг улова парашютиста, неотрывно смотря на умиротворённый светлый фейсплейт.       — Гляньте, какой довольный, — усмехнулся Хаунд, качнув головой в сторону снайпера. — Заулыбался.       Дрифт и Ультра Магнус обернулись к Кроссхейрсу, который застывает, в миг убрав улыбку, засмущавшись от комментариев Хаунда и пристального внимания командующего и напарника.       — Я… Отнесу к Персептору, — промямлил Кроссхейрс. — Пусть будет под наблюдением.       Хаунд широко улыбнулся, но комментировать не стал. Дрифт и Ультра Магнус проследили за парашютистом, пока тот не скрылся за углом, в конце, обменявшись взглядом.       Главнокомандующий был тем самым идеалом — аполлоном, который может всё и обладает неограниченной властью, но… Когда речь шла о фемке, его авторитет играл самую, что есть никчёмную роль. Казалось, что Марни совсем не волнует, кто перед ней, готовая упрямо стоять на своём, даже зная, что её решение лишено всякой логики. И это… Злило, но привлекало.       Он — солдат. Он — воин. И не должен страдать ерундой, однако… Страдает.       Да ладно , — устало подумал Дрифт, вчитываясь в чужие эмоции. — И он «туда же».

***

      Это был не просто оффлайн, а настоящий стазис. Состояние было удовлетворительным, все системы работали исправно, а ошибок никаких найдено не было. Персептор следил за пациенткой ежесекундно, проверяя уровень подачи энергона, отмечая, что жизненные показатели в норме, но сама фемка всё ещё была в стазисе.       Воспользовавшись моментом, Персептор хотел посмотреть состояние Оллспарка или того, что сейчас заменяло его, и обнаружил Искру. Для учёного, который ожидал увидеть что угодно, но не сияние светлой энергии, это оказалось настоящим фурором.       Переместив Марни в один отсек с Оптимусом, Персептор стал следить за двумя, казалось бы, такими разными трансформерами, но… Стоя перед их платформой во всех красках ощущается… Резонанс и спокойствие. Несомненно — у Марни с Оптимусом идентичные Искры. Связано ли это с даром Альфа-Триона, или же это совпадение судьбы? Кажется, сам Оптимус бы не ответил на этот вопрос.       — Когда она проснётся? — Не унималась Маринетт. — С ней всё хорошо?       Ультра Магнус уже не слушал, что там говорит каждые пять секунд маленький надоедливый человек. Он следил за миграцией инсектиконов, которых почему-то стало куда больше, чем было до и во время войны. Нужно было расчистить от них территорию и начать строить новый мир. И на удивление пока что десептиконы под началом Нокаута не дали о себе знать. Но очередная тень настигла их, когда казалось бы, что наконец-то можно готовиться к модернизации.       — Ультра-Магнус, сэр! — Врывается в командную будку Балкхед. — Вы должны это увидеть!       Главнокомандующий срывается с места, а вслед за ним и другие автоботы. Снаружи его уже поджидал Дрифт, который смотрел на темно-серый среднего размера военный корабль на фоне ярко-фиолетового звёздного неба Кибертрона.       — Автоботы? — Спрашивает с надеждой Смоукскрин.       — Десептиконы, — отвечает мрачно Кроссхейрс. — Наши звездолёты не имеют дополнительные репульсоры.       — Надеюсь, я ошибаюсь в догадках, — промычал Дрифт, смотря на застывший в невесомости корабль.       — Что это значит? — Занервничав, спрашивает Кроссхейрс. — Не молчи!       Не успевает красный автобот сказать и слова, как из среднего размера корабля вылетают двое идентичных истребителей-бомбардировщиков тёмно-синего и тёмно-зелёного оттенка, оставляя после себя чёрную полосу гари. Преодолевая звуковой барьер, оба начинают кружиться вокруг столпившихся автоботов, которые в непонимании смотрели на пилотаж истребителей.       — Они не нападают, — произносит Хаунд.       — И тебе не советую, — крайне сдержанно, но с нажимом отвечает Ультра Магнус, узнавая эти альтформы. — Близнецы из элитного отряда десептиконов. Один из них капитан флота Отряда «Гром и молния».       — Дредвинг и Скайсквейк, — наконец-то произносит Уилджек, готовый взяться за свои клинки. — Давно их не было видно. Балк, мы задолжали им реванш.       — Полностью согласен! — Разминая массивные кулаки, произнёс зелёный рэкер.       — Нет! — Тут же останавливает Дрифт, вытянув руку в сторону, не давая никому даже взяться за оружие. — Они не одни.       Дрифт не был трусом, но и безумцем себя не считал. Самоубийцей — тем более. Лишняя осторожность здесь не помешает. Он знал. Знал этих двух безжалостных головорезов, как и знал ещё одного члена экипажа, который скорее всего сейчас наблюдает за ними.       — Отложить оружия, — приказывает Ультра-Магнус. — И никому не двигаться.       Двое идентичных истребителей пикируют вокруг автоботов, однако, вскоре потеряв интерес, так как никто самолично не вызывался на бой, десептиконы взмывают обратно ввысь. Пролетев мимо взлётной полосы, те, кого назвали Дредвингом и Скайсквейком, одновременно трансформируются в воздухе, после чего с шумом приземляются на крышу корабля.       Одна Искра на двоих. Одна Искра на два корпуса.       И их алые взгляды неотрывно смотрели на автоботов свысока. Буквально. Не нападали.       — Чего они ждут? — Спрашивает Кроссхейрс.       — Приказа.       И вскоре взору автоботов попадается третья фигура, появившаяся между массивными близнецами пружинящей походкой. Высокая. Статная. Судя по строению корпуса фемка, но очень крупная, напоминая своим внешним видом боевикона. В белоснежной сияющей броне, в некоторых местах которых видны золотые вставки — на плечевом сегменте, на длинных антеннах на шлеме, поясе, а так же кончики острых когтей. На честплейте видны чёрные и синие элементы брони, придающие ей некое изящество, не смотря на такой размах в росте. Взгляд её был пронзителен и холоден — тускло-жёлтые линзы, казалось, сканировали саму Искру.       — Её подъем — S-45.78, — произнёс Дрифт, ловя чужой взгляд на себе. — Её величие — Омикрон-Магнет. И пара вооруженных до кривой гайки телохранителя — Дредвинг и Скайсквейк. Возможно, что Нокаут подал сигнал ей.       — Так слухи правдивы? — Спрашивает Балкхед. — Некий корабль десептиконов когда-то буквально скомкавший целый легион автоботов?       Фемка с бело-золотистой бронёй не меняется в выражении фейсплейта, смотря на автоботов, узнавая большинство из них. Так ничего не сказав и не предприняв никаких действий, новоприбывшие десептиконы уходят внутрь корабля, на котором огромными глифами было выскреблено его название — «Столица».       Ультра Магнус стиснул дентопластины, представляя весь масштаб проблемы, которая нависала над ними опасной золотистой тенью.