Мотылёк из стали

      Нокаут был восхищён.       У трансформеров не было чётких гендерных разделений на мужчин и женщин, несмотря на физические показатели, точнее — их различия. Во многих биологических видах самка, она же женщина или фемка, всегда крупнее самца. Это связано с тем, что будущая мать потомства должна суметь сохранить жизнь своих детёнышей, защищать, выкормить и вырастить. С тем же связано и агрессивность самки, которая даже раздумывать не станет, если что-то или, не дай Праймус, кто-то, будет угрожать её жизни или жизни её детей.       Однако в биологии трансформеров всё немного проще. Созданные для работы, а не для размножения кибертронцы отличались лишь внешним строением корпуса, а внутренне были идентичны. Способность выносить Искру — новую жизнь, была у обоих гендеров, роль которая обычно предназначена для более слабого партнёра, чтобы второй смог защищать носителя в полной мере, обеспечивая достаточным количеством энергона, минералов и тепла. Это было необходимо, так как заискрённый бот или фем лишались способности к трансформации, а значит, потенциально становились мишенью.       Нокаут моргнул, смотря на двух огромных боевиконов, которые стояли по обе стороны фемки. Даже рядом с Дредвингом и Скайквейком эта особа выглядела… Устрашающе. Устрашающе прекрасно.       Омикрон-Магнет, или как её называли приближённые — Её величие (не Величество), обладала феноменальными физическими показателями. Крупная, ростом в восемь метров и массой в одиннадцать тонн, с массивными манипуляторами, не менее слабыми сервоприводами, лягнув которыми можно отправить любого на тот свет, Омикрон-Магнет являлась носителем Искры самого Лорда Десептиконов, будучи его конджукс-эндура.       — Всё в порядке, Нокаут?       Это не титул и не призвание, но… При всём своём великолепии и величии она обладала чутким и добрым нравом, не способная повышать тон голоса без видимой на то причины, а так же проявлять жестокость, если можно обойтись без неё.       — Я рад видеть вас в добром здравии, Омикрон, — почтительно склонив голову, произносит Нокаут. — Вы звали меня… Могу я знать, чего ваша Искра и Искра Лорда Мегатрона желает?       Дредвинг нахмурился, отчего наросты над линзами в виде рогов, как у самого Юникрона придали его внешнему виду более грозный и настороженный вид.       — Много лести, маленький медбот, — озвучивает мысли брата Скайквейк.       — Всё хорошо, — останавливая своих солдат лёгким махом манипулятора с золостистым опылением, фемка обращается к медботу. — Нокаут, расскажи мне всё, что тебе известно.       Взгляд тускло-жёлтых окуляров был подозрительно спокоен, но при этом достаточно холоден, но пронзителен и требователен.       Омикрон сидела за небольшим столом в дополнительных увеличительных линзах, надетых поверх своих, и золотистым манипулятором держалась за небольшой зажим, собирая взрывчатку, при этом одновременно слушая Нокаута. Взгляд кроваво-красных линз близнецов неотрывно следили за прибывшим десептиконом. Редко удавалось говорить с кем-либо, кто не пытается убить тебя, и Нокаут вёл себя вполне мирно, держа дистанцию и соблюдая субординацию.       — Не хочу указывать вам, Омикрон, но… — закончив свой рассказ, медбот прямо обратился к вышестоящей фемке, которая даже не отвлеклась от своего занятия, а вот пара бомбардировщиков в миг навострили внимание. — Род вашей деятельности слишком небезопасен для вас и вашей Искры.       — Это всего лишь хобби, — щелчком закрыв готовую взрывчатку, фемка передаёт рядом стоящему Дредвингу, который одобрительно осмотрел идеально сбалансированное оружие массового уничтожения. — Нокаут, скажи мне, сколько из капсул сейчас в активе, с того момента, как я дала отряду «Н. Б. М» задание особого разряда?       — Пятьдесят из пятидесяти.       Скайквейк удивленно расширил оптику. Похвально. Очень похвально. Особенно учитывая тот факт, что из пяти кораблей, которым также было дано задание растить и охранять капсулы с бетами, было уничтожено четыре за всё это время войны.       — Я не сомневалась в твоей компетенции, Нокаут, — похвалила Омикрон с нескрываемой улыбкой радости. — Ты превосходно справился с заданием. Проси всё, что твоей Искре угодно. Ты заслужил.       Великая честь, которой удостоились лишь единицы. Дредвинг и Скайквейк с готовностью смотрят в алые линзы медбота, ожидая его желания.       — Мне более ничего не нужно, — произносит Нокаут, склонившись на одно колено. — Я был верен Лорду Мегатрону, но в связи с прискорбными новостями…       Небольшая пауза, и фемка слабо морщится от неприятных воспоминаний, что не скрылось от её лакеев.       — Если у тебя больше нет никакой полезной информации, ты можешь быть свободным, — прогремел Дредвинг.       Медбот поднимается на сервоприводы, взглядом алых линз угрожающе сверкнув на одного из близнецов. Высокомерие Дредвинга по отношению к более меньшему боту было обосновано, но… Нокаут посчитал этот жест лишним, если только сам Дредвинг не хотел подлить масла в огонь.       — Спасибо, Нокаут, — нарушает тишину Омикрон со слабой улыбкой кивнув алому боту. — Я свяжусь с тобой в случае необходимости.       Дверь за Нокаутом закрывается, а датчики движения оповещают о том, что гость покинул территорию. Комментировать поведение своих подчинённых Омикрон не собиралась. Их главная задача не в вежливости или в моральной ценности к окружающим. Тем более Дредвинг и Скайквейк были достаточно зрелыми и взрослыми мехами, чтобы указывать им. При всей своей верности братья-бомбардировщики без комментариев её замечание бы не оставили. Десептиконский фактор никто не отменяет.       Полученной информации было достаточно, чтобы нанести удар и полностью уничтожить остаток автоботов, однако никаких приказов от фемки не последовало. Омикрон перебирала пинцетом кусочки неочищенного энергонового кристалла, задумчиво держа молчание.       Весть о смерти Лорда десептиконов прошлась по Искрам верных ему солдат тяжёлым валуном, и куда болезненнее по Искре фемки.       — Когда начнём нападение? — Прямо спрашивает Скайквейк, обращая на себя внимание.       — Мы не будем нападать.       — Как это понимать?       — Буквально, — с небольшим нажимом отвечает Омикрон, откладывая оборудование и откидываясь на спинку сиденья.       — Мы не предпримем ничего? — Удивлённо прогремел Скайквейк. — Нам надо нанести удар, пока автоботы ослабли, а Прайм в стазисе. Нельзя терять такой шанс!       — Шанс на что? Ещё раз развязать войну? — Резонно спрашивает фемка, переводя взгляд на одного из близнецов. — Разве мы не стремились к восстановлению Кибертрона ещё ДО начала войны?       — Да, но идеология автоботов привела к этой самой войне, — оборачиваясь на прошлое, произносит Скайквейк. — И приказ Лорда Мегатрона…       — Лорд Мегатрон дал приказ выполнять мою волю, — мягко, но всевластно произносит Омикрон тоном, не требующим препирания. — Или в твоих блоках памяти другая информация, мой дорогой друг?       Скайквейк переводит взгляд на брата, который слабо качнул головой, требуя прекратить этот спор.       — Эта война началась за мир в нашем мире, а привела к тому, что Кибертрон пал, — нарушая тишину, говорит Омикрон, а манипулятор приложился к камере Искры. — Для нашего будущего… Мы должны сделать выводы и идти дальше.       Опять ходит на краю обрыва, рискуя всем, что есть, но… В этом вся она.       — Я на разведку, — произносит Дредвинг, откладывая взрывчатку на край стола. — Не всем известно понятие чести и гордости.       Омикрон кивает, соглашаясь с ним, на что Дредвинг сдаёт свой пост по охране фемки брату и, слабо склонив голову, уходит. Скайквейк складывает манипуляторы за спину, взглядом наблюдая за тем, как фемка заново начинает собирать очередную взрывчатку.       Темпераментность и самоконтроль — самое горячее сочетание. Холодный взгляд, гордая осанка, застывшая в безразличии… Внутренняя революция и ироничная улыбка. Безупречная точность и уверенность в своих решениях, оправдывающая ожидание и риск. Честь, мораль и здравый рассудок. Вот, за что они здесь. Вот, за чем они следуют. Вот, что в идеальном балансе имеется в одной фемке, покорившая некогда самого Лорда всех десептиконов, и за которую не стыдно умереть.

***

      В главном отсеке корабля автоботов играла громкая музыка. А Бамблби раздражал Кроссхейрса. Либо это старость, либо это личная неприязнь к гиперактивному шмелю. По сути, причина для радости была — они ещё живы. Ну, если серьёзно, то присутствие десептиконов даже не ощущалось, хотя несколько раз буквально всё было на грани, что казалось, сейчас пойдут фейерверки. Так же состояние вернувшейся из того света фемки приносило удовольствия куда больше, чем отсутствие дыр на корпусе от врагов. И опять же «минус» — Оптимус был в глубокой отключке.       Бамблби ритмично протопал к центру общего зала и вскинул руку за шлемом, двигая тазом, как самая отпетая интерботка.       — Агрх!       После грозного рыка, Кроссхейрс буквально кинулся на жёлтого разведчика, завалив того в начале на спину, а потом по инерции покатил с ним дальше по полу. Хаунд и Дрифт чокнулись острыми углами куба с энергоном и молча отпили.       Хорошая драка, конечно, это весело, но тут и дураку понятно, что они не нанасмерть, хотя, судя по рвению Кроссхейрса приложить молодого бота головой об пол, можно было бы сказать обратное.       На шум подтягивается Хот-Род и Смоукскрин, которые только что отдали смену по патрулированию рэкерам. Увидев новую заварушку резкого на слова и грубого на действия снайпера с гиперактивным весельчаком, уставшие автоботы молча присели за круглый стол, рухнув буквально на спинку сиденья.       Все настолько увлеклись этим боем, что не сразу замечают Персептора, который заходит в общий зал, а за ним тонкой тенью прошла вторая фигура.       — В принципе, ничего не изменилось.       Все внезапно стихли, пытаясь прислушаться к спокойному и почти тихому голосу фемки. И взгляды синхронно повернулись к входной двери.       Радостные вопли в миг заполнили тишину в главном зале. Марни не желала с кем-либо обниматься или так же радостно с улыбкой встречать их. Обида ещё не забыта.       — Чего такая хмурая? — Подходя ближе к фемке, с улыбкой произносит Кроссхейрс, желая обнять. — Расскажи нам всё во всех подробностях! Дай обниму, я скучал по тебе и клевым ощущениям!       Марни холодно реагирует на желание обжиматься, тактично отойдя в сторону, тем самым удивив Кроссхейрса, который застывает с раскрытыми объятиями. Не дождавшись ответа, парашютист немного хмуро опускает манипуляторы.       Все согласно закивали, усаживаясь вокруг общего стола, желая узнать подробности её истории. Выдержали паузу. Хаунд нахмурился — рассказа не последовало. Да и сама фемка выглядела мрачнее тучи. На подошедшего парашютиста Марни скрещивает манипуляторы на честплейте. Такого приветствия Кроссхейрс не ожидал.       — Где моя сестра? — Спрашивает фемка, больше обращаясь к Персептору.       — Была здесь, — в такой же блеклой манере отвечает военврач. — Наверное, сейчас у главнокомандующего. Идём, провожу.       Кроссхейрс дважды моргнул, настраивая оптику вслед уходящей фемке. В непонимании переводит взгляд себе за спину, где сидели другие члены банды, в том числе и Дрифт, который задумчиво барабанил по широкому изгибу губ.       — Она, что, всё ещё злится? — фыркнул Хаунд, надевая обратно на голову защитную пластинку шлема. — Нелогичная глупая фемка.       За всё это время они позабыть успели, что делов навертели вместе с Оптимусом. Все привыкли быстро прощать или решать всё кулаками, отчего такое поведение бывшего человека стало для них нонсенсом. Ну не принято в их рядах игнорировать и обижаться!       — //Кроссхейрс. Хаунд//, — послышался голос Ультра Магнуса из панели управления. — //Есть сигнал к югу отсюда. Выполнять. //       Однако, будни, здравствуйте.       Маринетт никак уже не реагировала на входящих и выходящих из отсека Ультра Магнуса и роботов, больше раздумывая о жизни на Земле. Обняв себя за колени, человек лениво смотрела на белковую бурду в банке, стоящую рядом с ней. Это даже едой не назвать. По словам учёного этого достаточно, чтобы поддерживать в ней жизнь. Да, невкусно. Да, выглядит ужасно. Но надо было этим питаться, чтобы не умереть от истощения.       Когда дверь в отсек в очередной раз открывается, Маринетт лежала в углу, подложив под голову свой свитер. Благо, тот десептикон похитил её перед поездкой в колледж, когда она одета и собрана. Было бы куда лучше, если бы вообще всего этого не было, но… Что было, то было. Уже не вернуть. Надо адаптироваться и идти дальше.       Когда тень нависла над ней, девчонка переводит взгляд налево и… Застывает. На неё смотрели ярчайшие светлые линзы цвета чистейшего июньского небосвода. Мягкие черты лица, несмотря на то, что металл никак мягким не назвать. Светло-серый цвет лица прекрасно передавал мимику на живом металле. Лёгкая улыбка слегка выступающих на фоне всей плоскости губы были чувственны, как у человека.       — Привет, обезьянка, — мягкий голос сестры Маринетт узнает сразу же, несмотря на наличие некого скрипа и металлического сопровождения.       Серебристого опыления кончики фаланг пальцев касаются прозрачного стекла куба. Относительно небольшая ладонь с аккуратно закругленными концами. И невольно человеческая рука потянулась в ответ, прижавшись к стеклу, которая их разделяла. По сравнению с её ладонью рука человека казалась кукольной, слабой и хрупкой. Даже не верится, что недавно она также состояла из плоти и крови.       Ультра Магнус стоял за панелью управления, краем линзы наблюдая за сёстрами. Их воссоединение было чем-то для него… Странным. Не обладая ни роднёй, ни любимыми, трансформеры не поймут человека. Никогда. И Ультра Магнус понимал, что не стоит на этом зацикливаться — на этой ерунде. Но цеплялся. Было что-то необычное в том, как они ведут беседу — легко, больше делая акцент на паузах. Они говорили молчанием, тихим всхлипом и тяжёлым дыханием… Вентиляцией.       Маринетт и Марни общались. Просто говорили, даже не обращая внимания на главнокомандующего, который уже позабыл над чем работал. Ярко-голубые линзы не сходили с сидящей за столом фемки, которая держалась за куб двумя манипуляторами, ведя беседу с человеком внутри, которая слушала и временами тихо смеялась.       И в тот момент Ультра Магнусу показалось, что это «общение» между сёстрами куда сильнее и мощнее, чем ментальная связь, о которой ходят легенды. А эти чувства… Настолько кристально чисты, что невозможно чем-то опорочить. Воистину что-то святое и недостижимое для него… Для таких, как он.       —… Бамблби и Хот-Рода ты, наверное, уже знаешь, — говорила Марни с лёгкой улыбкой. — Уилджек, Балкхед и Смоукскрин — команда Ультра Магнуса. Он главнокомандующий… — И тихо, надеясь, что ее не услышат, добавила: — По мне он на Быка похож.       — Копия, — соглашается девчонка, смеясь. — О, кстати, что за козёл этот в зелёном плаще?       Небольшая пауза.       — Не говори так, — улыбнулась Марни. — Он хороший. Это Кроссхейрс.       Ультра Магнус невольно навострил аудиодатчики. Не то, чтобы ему интересно… Он просто хочет знать, что она думает про этого автобота, который вёл себя крайне агрессивно в её отсутствие, тем самым выдав свои чувства окружающим.       Взгляд карих глаз Маринетт будто сканирует эмоции на фейсплейте сестры. Мимика робота была ограничена, но почему-то разгадать ребус эмоций у родной сестры оказалось совсем уж просто.       — Боже, Марни, нет! — Воскликнула девчонка слишком громко, чем стоило бы. — Он же копия отца! Такой же идиот и засранец! Не зря говорили, что ты с мамой один в один пошла характером… Ну он же козёл!       Так-так, что-то интересное… Ультра Магнус уже прекратил попытки выполнять две функции одновременно. На полупрозрачной сенсорной панели управления вкладки одна за другой закрылись из-за отсутствия контакта, что свидетельствовало о прекращении работы и включения режима энергосбережения. И экран выключился, отчего Ультра-Магнус стал вполне себе палевно виден. Но, казалось, что предмет его наблюдения даже не замечает его.       Марни же буквально выпала от такого заявления. Она бы приложила руку к сердцу и горячо сказала бы «Господи, да не может быть!», но… Может.       — Я… и не обращала внимания, что он похож на папу, — вспоминая такой же крутой и вспыльчивый нрав отца, промямлила Марни. — Может, это судьба?       — Ты его прямо очень сильно… — Не желая говорить слово полностью, с некой надеждой на отрицание спрашивает Маринетт. — Реально очень сильно любубл?       И широкая улыбка на фейсплейте Марни сдаёт её с потрохами. Закрывая линзы руками, фемка начинает истерично смеяться, кивая и снова продолжая смеяться. И Маринетт понимает, что эта фемка без ума от этого парня… Меха. Какая разница!       — Я очень надеюсь, что у нас что-то будет с ним, — шёпотом говорит Марни. — Он классный, Маринетт. Очень хороший… И вправду похож на отца!       Маринетт усмехнулась. Она желала сестре самого хорошего, но… Надо спасать слепую дурочку.       — Я напомню тебе, что в момент «Х» наш с тобой отец решил поверить слухам, а не тебе. Оскорбленный этим, бросил тебя, меня и маму. А тебе ещё пришлось работать, как лошадь, чтобы оплатить учёбу, своё жилье, пропитание и ещё поддерживать маму.       — Да ну, брось, — фыркнула Марни. — Папа ведь помогал финансово, как мог.       — Как мог — это никак. Он же дровосек. Мы еле на плаву при нём держались. И то потому, что его фигурки из дерева реально дерьмовые. А дерьмо, как известно, не тонет.       Из-за разницы в росте Марни не сильно обратила внимание, что Маринетт сейчас выглядела взрослее и крупнее. Такое чувство, будто она выросла… Так резко?       — Ты стала жёстче, — замечает Марни, на что младшая сестра поджимает губы. — Что изменилось?       —…       — Ты умерла.       Марни кладёт манипулятор на поверхность куба, словно пыталась обнять человека внутри. Маринетт сидела ближе к ней в самом углу, карими глазами смотря на робота перед собой, и всё равно чувствуя под толщей металла живую душу человека.       — Так ничего и не объяснили. Что-то там на работе якобы произошло, — дрожащим голосом говорит Маринетт. — Отдали тело без ответов.       —…       — Боже, Марни, почему ты не связалась с нами? Мы так ждали тебя…       Ультра Магнус слушал, не мешая выговориться им. Фемка сидела за небольшим столом, молча наблюдая за сестрой в стеклянном кубе. Марни не учитывала тот факт, что время для неё протекало куда медленнее, чем в её реальности. Маринетт уже стала взрослой, а её, возможно, многие уже забыли. Будучи живой, в памяти других была мертва.       — Представляешь, я побывала на том свете, — произносит Марни со слабой улыбкой.       Маринетт в ответ тихо смеётся, видимо, ожидая, что сестра так нелепо захочет сменить разговор. Да и вправду не хотелось говорить о плохом, когда сейчас относительно все нормально, а главное — они воссоединились.       Они говорили между собой почти шёпотом, жестами и улыбкой. Ничего ценного ни Марни, ни тем более её сестра не сказали, но слышать на заднем плане пустой шум, будто это шум серого экрана, было приятно. Тишина давно перестала быть ему другом.       Тишина свидетельствовала о дезактиве и горе.       Сейчас его работой отсек был заполнен удивительно проникновенным чувством спокойствия и доверия. Такое чувство, будто тишина отступила.       — Ты знаешь, что прошло уже три года? — Голос Маринетт удивительно собран и твёрд.       —…       — Я поступила в инженерный техникум. У меня теперь своя жизнь… А у тебя?       Хороший вопрос. Фемка молчит, опустив голову на край стола, смотря на свою сестру с печалью и сожалением. Она оставила её одну, когда обещала быть рядом и защитить от всех невзгод. Долг сестры она не выполнила, как и обязанности дочери перед родителями. Так бегала за своей мечтой, что не задумывалась о том, чтобы создать свою семью… Быть может, у неё были бы две дочери, а может один сын? Теперь точно не узнать.       — Я так хочу тебя обнять, — тихо смеётся Маринетт. — Ты как будто воскресла из мёртвых.       Ну, так оно и было, но вдаваться в подробности не хотелось.       И вдруг басистый грубый голос нарушает их небольшую паузу.       — На корабле установлена оптимальная температура, давление и уровень кислорода в воздухе, — Будто отрываясь от своей работы, говорит Ультра Магнус. — Ты можешь открыть защитный бокс.       — И ты молчал? — Возмутилась Марни, смотря на стоящего неподалёку главнокомандующего.       Тёплый живой металл. Горячее человеческое тело. Хватает обхватить сестру вокруг туловища, чтобы обнять её. Немного страшно, ведь стоит переборщить и… Минус хребет. Неприятные воспоминания.       Ультра Магнус решается оставить их наедине, почувствовав укол стыда. Подслушивать чужой разговор было низко, когда это не касается безопасности актива автоботов или Кибертрона. Кажется, он начинает понимать Марни. И здесь слова излишни. Тут не надо думать. Надо чувствовать.

***

      Крутость — это её второе имя, — первая мысль, которая появилась у неё в голове.       Марни честно не видела кого-либо, помимо себя, из других фемок. Она знала, что они есть в любом случае, но не видела. Отчего не имела никакого представления о том, что девушки из металла могут быть ну очень эффектными.       Двери, ведущие в главный отсек корабля резко расходятся в сторону и в помещение заходит уверенным широким шагом… Некто. Первое, что увидела Марни это — носок её сервопривода необычайно яркого оттенка. Далее оценила её относительно не маленький рост, потом широкие плечевые блоки в виде гусениц танка, имеющие тёмный цвет, что сильно выделялся на фоне её ярко-фиолетового оттенка брони. Светлые линзы испускали холод и самоуверенность, смотря на окружающих свысока и презренно. Темно-фиолетовый пластичный металл губ был плотно сжат в одну линию. От неё веяло уверенностью и силой. Крутая, ничего не скажешь. Марни тактично подобрала челюсть.       Походка от бедра. Пружинящие шаги. Ровная осанка и расслабленные плечи. Манипуляторы по бокам качаются в такт походке. Модель, ничего не скажешь. Топ-модель по-Кибертронски.       — Я не знала, что рэкеров встречают, как на церемониальных похоронах, — элегантная и задорная ухмылка блеснула на лице зашедшей фемки. — Ультра Магнус?       Главнокомандующий встречает её мрачно. После этой фемки в зал заходит Хаунд с Кроссхейрсом. Оба сияли от счастья, чего Марни не могла не заметить.       — Эпсилон, — обменялись рукопожатием, произносит холодно первый помощник Прайма. — Ты получила наш сигнал, или… ?       — Не совсем, — отвечает фемка на многозначную паузу, после чего облокачивается на плечо Кроссхейрса. — Я уловила жизненный показатель своего напарника. Решила проверить. А здесь, оказывается, Кибертрон выдаёт признаки жизни.       Марни молча наблюдала со стороны. Кроссхейрс стоял неподвижно, неотрывно смотря на Эпсилон, которая закинула ему на плечевой сегмент сгиб локтевого сустава, элегантно и пластично согнувшись в пояснице.       — Не в обиду, сестра, но ты в пролёте.       Шёпот Маринетт выводит Марни из раздумий. И в миг цепкий взгляд этой новенькой переводится на неё. Стало не по себе.       — Кто эта очаровательная малышка? — С улыбкой спрашивает Эпсилон, подходя к своей цели. — Не знала, что Колодец Искр создаёт новых трансформеров. Какой маленький корпус, и без модификации. Лёгкая броня. Ты солдат? Нет? Хм. Интересно…       Марни сглатывает ком в горле, но быстро берет себя в руки, притянув к себе ближе Маринетт, чтобы ненароком или от неожиданности эта дама её не прихлопнула. Неудобно. Немного даже страшно из-за разницы в размерах.       — Привет, — попыталась улыбнуться она, но вышло не очень убедительно. — Меня зовут Марни.       — Не кибертронский позывной, — сразу же отмечает наблюдательная фемка. — Я — Эпсилон. Это твой питомец?       Взгляд её падает на человека, отчего Марни инстинктивно закрывает сестру манипулятором. Благо, в этот момент в главный зал буквально влетают Уилджек и Балкхед. Радостные, взбудораженные и возбужденные. Стало вдруг шумно. Очень шумно. Все так воодушевленно стали говорить между собой. Даже колкий на фразы Кроссхейрс в миг как будто стал другим. Его лазурная оптика засияла. Ухмылка не сходила с его мимики. Он был таким… Счастливым.       — Выпьем по этому поводу! — Радостно прокричал Балкхед.       — Оу-оу! Полегче! У нас над головой витает корабль десептиконов, — напоминает Хаунд. — Не будем забывать об этом.       — Ты про Дредвинга и Скайквейка? — Спрашивает Эпсилон. — Без приказа они не сунутся. Можно немного вспомнить былое. Тем более, что Кибертрон заново функционирует. Разве это не повод? Верно, сэр?       Ультра Магнус поморщился. Несколько пар линз на него уставились, ожидая ответа. Наверное, немного отдыха не помешает команде… Однако, это не значит, что можно нажираться.       — Не больше одного куба каждому, — ставит условия командующий. — Отдыхайте, пока Хот-Род, Бамблби и Смоукскрин на разведке.       Радостные вопли оглушили Марни. Фемка в непонимании смотрела на автоботов, которые в миг позабыли о её существовании. Не то, чтобы все вокруг неё кружились, но… Такого игнора от Кроссхейрса она не ожидала. Немного стало неприятно.       — А куда вы? — Обращается шёпотом Марни, заметив, что главнокомандующий решил по-тихому уйти. — Можно нам с вами?       — Человеку небезопасно в атмосфере нашей планеты, — предупреждает Ультра Магнус, на что Марни в миг поникла, слабо обняв маленькое тельце человека. — Впрочем, я могу взять её в свой салон.       Скуп на эмоции, но все же уступчив и смекалист. Маринетт легко переходит внутрь раздвинутых деталей честплейта бравого офицера, после чего тот идёт к выходу, а Марни змейкой проползла рядом. И в конце последний раз задержав взгляд на Кроссхейрсе, уходит.       Идти с Ультра Магнусом немного непривычно. Напрягает его чрезмерная серьёзность. Да, пусть Марни и держала обиду на всех, голос разума твердил, что они хотели, как лучше. Только вот, как лучше хотели для себя, где её нет. Думать о плохом не хотелось, но не думать не получалось.       — Эпсилон это… Ваша общая подруга? — Спрашивает Марни, когда они отходят от корабля.       — Она — мой подчинённый.       Хотелось спросить, есть ли какая-нибудь связь между ней и Кроссхейрсом, так как-то, что эта фемка облокотилась на него было не простым жестом. В её понимании, на Земле, такой демонстрацией девушка выделяет из окружающих свою половинку, чтобы кто-то другой не смел лезть на её территорию. Но таким прямым нескромным вопросом она все испортит.       — А куда мы? — Спрашивает сидящая внутри робота Маринетт, смотря на мир через стеклянные дверца на честплейте. — У вас планетка довольно мрачная. Есть места интересные? Ты покажешь? Мы ведь гулять идём? А та девушка сильная? Выглядит круто. Я впечатлена. У-ля-ля!       О, Праймус, дай терпения…       — Мы на разведке, а не на прогулке, — сухо констатирует факт Ультра Магнус.       — Я хочу помочь, — ровняясь с ним в одну линию, говорит Марни. — Смотреть я умею. Буду сообщать, как только что-то увижу необычное. Обещаю!       — Здесь могут водиться как десептиконы, так и хищники. Для тебя даже автоботы несут угрозу, потому что могут посчитать тебя врагом из-за отсутствия инсигнии, — предупреждает главнокомандующий.       — Я сразу вам позвоню. Вы же быстро приедете. Я хорошо бегаю, если что.       — Аха, — поддакнула Маринетт. — Она профессионально занималась лёгкой атлетикой.       Марни хотела помочь. Очень хотела. Может, это глупо, но она хотела, чтобы её считали чуть более важной личностью, чем «бывший человек». И это рвение Ультра Магнус видел. Особенно теперь, когда ряды пополнились крутой рэкершей.       — Возьми это, — сняв с себя пояс с небольшим квадратным креплением, Магнус вешает его на талию фемки. — Если встретишь инсектикона. Отдай куб с энергоном и беги. К этому времени я тебя встречу.       —…       — О сестре не переживай. Удачи, новобранец.       И взгляд Марни прояснился. Ультра Магнус буквально почувствовал, как она в миг была окрылена. Радостная и воодушевлённая, Марни кивает и идёт в указанную сторону, помахав ему манипулятором.       — Хэй, хватит на неё пялиться, — фыркнула Маринетт, стукнув внутреннюю часть чудно корпуса. — Лучше расскажи что-нибудь про свою планету.       — Мне некогда.       — А я расскажу тебе о Марни всё, что ты хочешь знать, — хитро отвечает Маринетт.       Ультра Магнус остановился. Не то, чтобы он желал чужого внимания, но… На фоне двух более молодых ботов он считал себя, как минимум, старым для неё, отчего даже не собирался во всё это вмешиваться, но…       — Идёт, — соглашается Магнус. — Что именно ты хочешь знать?       Вот так вот происходит заключение сделки с Дьяволом.       Марни шла по пустоши Кибертрона, смотря на ветвистые следы энергона, которые, как ей казалось, служили венами и артериями этой планеты. Живой планеты, которая пульсировала и набирала обороты.       Нельзя не заметить того факта, что автоботы буквально были воодушевлены тем, что их родная планета спустя столько тысяч лет наконец-то ожила. С помощью Марни, или ещё какого-то чуда знать хотелось не всем. Главное, что их мир спасён. Плохо, конечно, что Прайма нет рядом. И его отсутствие сильно ощущалось. Чувство, будто они что-то не доделали, терзает. Тем более, что Колодец Искр ещё не функционирует, что значило об отсутствии нового поколения.       Однако живность планеты по-немногу появлялась.       Марни никогда не была сторонником пристального внимания к себе, поэтому, когда Персептор впился в неё своими вопросами, фемка вдруг ощутила желание сохранить разговор с Великими в тайне. Почему? Что-то своё ведь должно быть? Тем более, что это делало её особенной, такой единственной в своём роде. Увидев, что обида и злость никуда не ушли, врач отстал от неё, буквально кипя от любопытства. Видимо, он передал эту информацию и Ультра-Магнусу, так как он молча кивнул ей, не сказав ни слова.       А остальные автоботы совсем, как будто, забыли о её существовании. Злость, конечно, была, но никто особо восстановить доверительные отношения не пытался. Кроссхейрс в своей манере грубовато-ласково хотел всё замять, обнять и начать снова ловить удовольствие от её эмоций, но не тут-то было. Марни не готова к себе подпускать его, став бесплатным источником наркотиков. Чего не скажешь о Дрифте.       С ним вообще разговор был отдельный. Тяжелый такой разговор. После того, как он украл её первый поцелуй в новом корпусе, Дрифт будто выпал из реальности. Временами смотрит на неё, но не подходит. Марни всё видела и молчала, пытаясь понять, о чём он думает. Если он, а не Кроссхейрс подошёл к ней, то отреагировала бы фемка куда радостнее…       — Дурак, — буркнула Марни, пнув небольшой кусок металла. — И я дура.       Что-то где-то звякнуло. Послышался треск ломающегося сооружения. Марни инстинктивно взвизгнула и побежала вперёд, успев укрыться от завала старых сооружений. Пробежав приличное расстояние, фемка прячется за огромным валуном. Всё снова стихло.       — Гр-т-т-т!       Страх сковывает. Сервоприводы приковались на месте. Манипуляторы задрожали. Это же… Это же…       — Привет, малыш…       Сделав несколько шагов назад, Марни спотыкается и падает на спину. Завизжав, что есть мочи, инсектикон буквально налетает, перебирая тонкими лапками-клешнями. Марни замерла, посчитав, что это конец. Конец всему.       —Гр-т-т…       Марни вздрагивает, ощущая острый хобот инсектикона на своём боку, который принюхивался и тёрся к её боку. Манипулятор осторожно тянется к короткой толстой шее хищника, слабо почёсывая толстую броню. Инсектикон не реагировал, точнее — не реагировал агрессивно. Когда он приседает своими лапками на брюшко, Марни поняла одну вещь — все животные в мире нуждаются в ласке.       — Гр-р-р-р…       Потянувшись к поясу, Марни вытаскивает полный куб энергона, куда тут же нацелился инсектикон, торопливо толкаясь к фемке, пытаясь отобрать ярко-голубую жидкость.       — Тихо-тихо! Не бойся!       Зная нрав хищников, Марни не стала мешать или играться с его едой, лишь убрав свои манипуляторы от куба, куда присосался инсектикон, буквально завалив фемку на спину. Заляпав её броню разлитым энергоном, инсектикон буквально садится верхом на фемку, задавив её своим весом.       — Т-тяжелый ты, малыш, — слабо улыбнулась Марни.       — Грт-т-т-т.       Откинув пустой куб от энергона, инсектикон издаёт череду щелчков и тресков, при этом неотрывно смотря в светлые линзы Марни, острыми лапками больно придавливая тонкую броню.       — Не ешь меня, — немного нервно смеясь, говорит фемка. — Я буду тебе другом.       И снова череда непонятных звуков. Марни неотрывно смотрела на этого зверя, узнавая в нём того самого инсектикона, которого вытащила из завала, так как вмятины на спине и несколько трещин на лапках она забыть так просто не смогла. И, видимо, хищник тоже узнал её, в ожидании следующих действий с замиранием и осторожностью наблюдая за ней.       Марни аккуратно кладёт ладонь на висок инсектикона, погладив тёплый гладкий металл, внушая, что она не опасна. Инстинкты говорили за себя сами. Он чувствовал. Хищник не ощущал угрозы, принимая сигналы с её эм-поля. Только вот в обратную сторону это не работало, отчего Марни не знала, чего ожидать от этого зверя.       Но инсектикон бездействовал. Рыкнув на её попытки встать, хищник обнажил мелкие и острые ряды клыков, где Марни увидела причину своей смерти. И снова легла, забыв попытку спихнуть с себя опасного зверя. Жуткий какой… Один укус и нет её головы! Так близко к смерти Марни себя не ощущала даже при дебатах с Праймами.       — Гр-т-т…       И послышался звук выстрела. Инсектикон испуганно и агрессивно резко отходит, выпятив вперёд острый хобот. И через секунду на кибержука налетает Ультра Магнус, пытаясь клинком снести ему голову. Марни в этот момент поднимается на сервоприводы, с ужасом смотря на то, как главнокомандующий желает убить этого зверя.       — Нет! Не убивай его!       Дура. Настоящая дура! Ультра Магнус даже не скупился и прокричал ей это, когда та вцепилась в его пояс со спины, пытаясь удержать десятитонного робота. Инсектикон визжал, рычал и издавал череду звенящих звуков, пытаясь проткнуть врага своим острым хоботком. Ультра Магнус намеревался уже пристрелить это создание, как вдруг ощутил, что наглая фемка выхватила из его спины дробовик.       Занавес.       — Не трогай его! — Прокричала Марни, поднимая оружие в сторону Ультра Магнуса.       — Послушай!..       — Не трогай этого зверя!       Пока перепалка между двумя набирала обороты, инсектикон пользуется моментом, улетев от греха подальше, пока у Ультра Магнуса не замкнёт в голове, что тот решит преследовать раненого хищника.       — Что за очередные глупости? — Спрашивает мех, горящими от ненависти линзами провожая улетающую добычу.       — Я не хочу, чтобы его убивали!       — Опусти оружие, — не воспринимая сказанное всерьёз, устало говорит главнокомандующий. — Тем более ты неправильно целишься.       — Это дробовик! — Психанула Марни, снимая оружие с предохранителя. — Здесь целиться не надо уметь.       —…       Смотрите-ка, какая смелая и важная гайка!       Ультра Магнус нахмурился. В одно движение обезоружив обнаглевшую фемку, мех собирался приложить её лицом вниз, но решил не злоупотреблять своей силой, зная, что может переборщить и ненароком что-то сломать ей. И это стало ошибкой, ведь, отняв оружие с неопытных манипуляторов, Магнус не ожидал, что Марни заедет кулаком меж его окуляр. Между прочим очень профессионально, что здоровенный мех отшатнулся назад, ухватившись за лобную часть шлема. Черт возьми, а больно всё-таки бьёт, хоть по комплектации совсем малютка.       — Марни Уверика-Улсон, — теряя терпение, прошипел главнокомандующий, огромной тенью нависая над ней. — Я тебя в шар скручу…       Она испугалась и отступила назад, неотрывно смотря на одного из сильнейших и уравновешенных автоботов, которого она, разумеется, умудрилась вывести из себя. Сжатые кулачки трясутся. Страх узлом засел где-то на уровне живота. Взгляд светлых окуляр неотрывно следит за могучей фигурой Ультра Магнуса, который бездействовал, но весь его вид — раздражённо изогнутая пластина губ, опасно сияющие ярко-голубые линзы, тяжёлое эм-поле и крепко сжатые в порыве гнева кулаки говорили о том, что ей стоило бы придержать свой пыл и извиниться.       Когда массивный манипулятор потянулся в её сторону, Марни сжалась от страха и зажмурила оптограни, защищая свой фейсплейт согнутыми на локтевых суставах манипуляторами. Но ни удара, ни насилия не последовало. Ощущалась лишь тяжесть на макушке широкой ладони и легкое поглаживание большого пальца на виске. Тепло… Совсем не больно.       — Грязно играешь, — произносит Ультра Магнус, слегка сжав своей пятерней ее небольшую голову. — Доводишь до кипения и дрожишь от страха.       — Ты что делаешь, Бык?! — Прокричала Маринетт, наконец-то отойдя от паники. — Я сказала не обижать её!       Убрав манипулятор с чужой головы, Ультра Магнус тяжело провентилировал системы. Она играется с его нервной системой. Ходит на грани своей смерти от его рук.       — Возвращаемся.       Обратную дорогу Марни молчала. О, Праймус, молчала и Маринетт! Ультра Магнус следил за активностью энергонового всплеска на датападе, не обращая внимания на стихшую фемку. Марни шла позади, временами оборачиваясь, надеясь, что инсектикон жив и здоров. За что их так не любят? Милые создания.       Вернувшись на корабль, Ультра Магнус проверяет состав воздуха, чтобы выпустить человека наружу. Отдав Маринетт в руки Марни, главнокомандующий задерживает взгляд на парные наросты на её макушке, напоминающие шлем Праймов, как у кибер-кошек. Видимо, это продолжение антенн на висках. Интересное строение корпуса. Люди умеют творить красоту.       — Хватит пялиться, — снова повторяет свою реплику Маринетт, на что Ультра Магнус гордо вздёрнул подбородок. — Ой, ну скажи, что не смотрел ещё! Красотка, да?       — Маринетт, — шикнула сестра, держа её в своих ладонях.       — Хэй, Бык, я держу свое слово, — обращается к Ультра Магнусу человек. — Лучше верни меня в аквариум.       — «Какое слово»? — Удивилась Марни.       Ничего не ответив, Ультра Магнус обратно берет человека в свои руки, тем самым удивив фемку. Сестрёнка подмигивает ей и машет рукой, мол, всё хорошо. И лишь после этого Марни идёт в главный зал, где всё ещё было шумно. И, судя по голосам, все о чём-то весело спорили и смеялись.       Она тихо заходит в отсек, где все сидели за столом. Подойдя ближе, обнаруживает, что они играют во что-то. Какая-то пластинка с вопросом на непонятных глифах, напоминающая игральные карты. За столом также сидел Дрифт, который с улыбкой кивает ей, позвав на свое место, уступая ей. Играть не хотелось, но… Почему бы не попробовать?       Она сидела напротив Кроссхейрса, который в лоб не замечал её присутствия, смакуя уже кончающийся розовый энергон в кубе, при этом ведя живую беседу с Эпсилон. И Марни обращает внимание, что они очень красиво смотрятся вместе. Такие яркие и запоминающиеся… В отличие от неё самой. Даже цвет брони Марни был дымчато-серым с проблесками тёмно-синей краски. Коротко говоря — серый фон.       Марни слушала их, пытаясь понять, в чём смысл игры. А оказалось, что это даже не игра. Всего лишь вопросы, на которые надо отвечать откровенно без лжи. Вопросы были из разряда, как нормальных, так и каверзных.       — Вопрос тебе, Джеки, — читая из пластины вопрос, произносит Балкхед. — «Были ли моменты в активе, когда хотелось сконнектить своего главнокомандующего?»       — Праймус упаси, нет! — Сквозь общий смех отвечает Уилджек. — Да там не то, что «встанет», там мой дружок уйдёт безвозвратно!       Марни слабо улыбнулась, начиная понимать лексикон кибертронцев. Всё же у солдат шутки далеки от здравого смысла и морали, чего она знала ещё давно, работая с отпетыми извращенцами в Отделе А-7. Игра, если это можно так назвать, набирала обороты. В какой-то момент Марни смеялась со всеми, не говоря ни слова… Пока очередь не дошла до неё.       — Давай, твоя карточка, — забрав со стола пластинку, произносит Дрифт, заряженный весёлой атмосферой. — Вопрос: «Вы бы хотели завести отношение с тем, кто сидит напротив вас?»       И веселье в его тоне с каждым словом угасало. Дрифт готов был проклясть свой манипулятор, который вытащил такой дурацкий вопрос. Но, что поделать?       В это время Марни почувствовала, будто стрела размером с копьё насквозь пронзило её корпус, стоило поднять взгляд перед собой и увидеть яркий лазурит огней. Искра ухнула куда-то вниз. Глосса потеряла связь с процессором. Кончики серебристых пальчиков предательски затряслись. Стало жарко. Потом холодно. Ожидание и томление узлом свернулось где-то в районе живота. Захотелось закричать и в миг замолчать. Фейсплейт стал неописуемо испускать жар. Шум внутренних систем, казалось, слышен всем. В висках колотит отчаянное «да», но…       — Нет, — отвечает Кроссхейрс слишком легкомысленно, отпивая последнюю каплю холодного энергона. — Эм… Этот вопрос был для меня?       Он сказал «нет». Надежда рухнула в миг, превратившись в одно ничтожество и мусор. Всё окаменело. Глосса прилипла к нёбной пластинке, а пластичный металл губ автоматически приподнялись вверх, чтобы не показать то, что скрыто за в миг надетую маску.       — Нет, не тебе, — запоздало отвечает Дрифт, удивившись ответу парашютиста. — Это для Марни.       — Шлак! Лучше по именам указывать, — прыснул Кроссхейрс, не замечая взглядов на себе.        Ссылаясь на плохое самочувствие Марни отходит в сторону, желая вообще покинуть это место. Со временем разговор стал набирать прежний темп, но… Дрифт озадаченно и задумчиво держал в руках карточки, в непонимании смотря на изрядно уставшего Кроссхейрса, который уже потерял трезвую связь с этим миром.       Выпивка — редкое удовольствие. Настоящий трофей для тех, кто устал от постоянных мыслей. Помогает на время забыться и расслабиться, но… Пагубно влияет на окружающих.       Марни хотела пойти к Маринетт, но не стала тревожить ее, просто выйдя из корабля. Размеренной походкой идя по пустоши, фемка смотрела на затянутое тучами небо, скрывающие звёзды. Темно, но есть прожектора. Однако, это ведь не звёзды, верно?       Стоило ей присесть на небольшой выступ, Марни услышала визг покрышек, после чего некто трансформировался и направился в её сторону. Даже смотреть не хотелось, кто это. Она была уверена лишь в одном — это не Кроссхейрс.       — Не против, если я присяду?       Марни качнула головой, и рядом приземляется Дрифт. Не нарушает тишину. Не пытается лезть со своими вопросами, хотя они у него были. Не будь он эмпатом, то подумал бы, что ему не рады, но… Фемка рядом была непротив его компании — он чувствовал. Так же чувствовал, как ей стало невыносимо обидно, что стало причиной её расстройства.       Это был первый раз, когда они наедине, после того, как она сама же навязалась в новобранцы… После того, как он поцеловал. Это всё казалось таким далёким, но… Настоящим.       — Я думала, ты на задании, — нарушает тишину фемка.       — Нет, был в оффлайне.       Снова молчание. Надо было поговорить. Искра требовала уединения с ней, но как это сделать, если она злится. Да и злится ли?       — Что это? — Указав пальцем к прожектору, спрашивает Марни.       — М? — Подняв взгляд, Дрифт замечает совсем маленькие летающие вокруг света ламп первых представителей фауны родной планеты. — Низшие формы жизни. У них нет названия. Обычно лабораторно имеют нумерацию вида и подвида.       — Красивые.       Крылатые, дымчатого оттенка, крохотными лапками, цепляющиеся за края металла прожектора, сияя линзами разных цветов.       — Похожи на бабочек, — неотрывно смотря на яркий свет, нарушает тишину Марни. — Сейчас ночь, наверное, больше уж мотыльки.       За то время проживания на Земле Дрифт узнал многое, интересуясь культурой, вооружением и живыми организмами. Его, конечно, удивило, что их природа очень идентична, отличаясь лишь тем, из чего они сделаны. Ничего красивого Самурай в этих «бабочках» не видел. Побочный эффект войны. Что уж поделать? Ничего, кроме опасности линзы уже не способны видеть.       — Папа называл меня мотыльком. Он считал, что это описывает меня полностью, — усмехнулась Марни, вспоминая задорного отца. — Из-за псориаза, мол, моя кожа так же ранима, как крылья ночной бабочки. Так же, как мотылёк я полетела к своей мечте. И умерла.       Дрифт задумчиво промолчал, понимая различие и отличие одного лишь выражения, соглашаясь с таким простым и точным сравнением.       — И сейчас, имея куда прочное строение, чем эпидермис, я все равно считаюсь среди вас самой слабой, — скорее констатируя факт, говорит Марни, чем с обидой и завистью. — Осталась мотыльком… Может быть, что только из стали.       — Главное то, что внутри, — произносит Дрифт, приложив свой манипулятор к честплейту, где была камера Искры. — Ты сильнее, чем думаешь.       Марни оборачивается к Самураю, слабо улыбнувшись ему. Не утешают его слова. Наверное, и сам он знал, что она права. Оставь её одну на один цикл, и она может банально потеряться. Без сопровождающих она совершенно не способна ориентироваться здесь. Не отразит ни один удар. Не сможет защититься.       — Мне как-то сказали в колледже одну вещь, которая не даёт мне покоя и по сей день, — признаётся Марни, отводя взгляд от голубых линз Самурая. — «Всегда друг, но никогда жена».       Дрифт сокрушился в миг. Как?.. Как такое можно говорить? Это же настоящее унижение и сравнение с ничтожеством, что у тебя не будет конжукс-эндура! Ну, зачем так?       — Я боюсь одиночества, — с улыбкой говорит она. — Потому что я потеряла много времени, чтобы встать на ноги. Пока другие строили отношения, игрались, веселились, я работала, упустив свою молодость на одного придурка. Глазом моргнуть не успела, как мне уже тридцать.       —…       Дрифт не понимает, но он чувствует. Человеческая жизнь коротка. Куда короче, чем его собственная. Возможно, это даже в плюс, ведь им не дано знать того, о чём захотят забыть. А, может быть, в минус. Непросто это, наверное, в один миг сменить ни пол, ни взгляд на жизнь, а целую расу. Дрифт словно сейчас понимает, что это требует огромной выдержки, чтобы не впасть в истерику и рыдать с начала одного цикла до конца другого.       Но всё же, как коротка человеческая жизнь! Сколько хорошего, интересно, было в её жизни, или плохого? Как она справлялась в той суматохе бетонных джунглей? Дрифт хочет знать. Дрифт хочет стать её защитником в новых кибертронских джунглях, чтобы она ступала в завтрашний день без страха быть униженной, оскорблённой и забытой. Но… он сомневался, что нужен ей.       Она красива в своей хрупкости. Мудра в своём молчании. Крепка в своих решениях. Гибка и адаптивна к любым ситуациям. Разве это не феноменально?       — Ты сказала про «всегда друг, но никогда жена», — произносит Дрифт, аккуратно положив свою ладонь поверх манипулятора фемки, после чего осторожно спрашивает. — Я ведь друг тебе, верно?.. Это «никогда» я бы с превеликой честью сменил на другую в этой фразе.       Марни переводит взгляд на широкую кисть манипулятора, которая полностью прикрыла её собственную, слабо сжав, будто боясь потерять, и при этом желая держать её крепко, одновременно боясь причинить боль — сломать крылья мотылька.       Но она не может сказать «да». И взгляд — отчаянный, в нём сожаление и стыд, извинение и мольба прекратить этот террор. Слов не надо. Её эмоции красноречивее всяких слов.       — Понятно, — сам же отвечает сокрушенно Дрифт, при этом не убирая свой манипулятор с тонкой кисти. — Потому что я — не он.       Возможно, это проклятие — любить того, кто причинит боль, как было с мамой и отцом. Возможно, это судьба насмехается над ней, когда наконец-то подкинула ей партию для дальнейшей игры, позволяя выбрать себе игрока.       Лишь одно радовало Дрифта — Марни не одёрнула руку, позволив закрепить пальцы в замок. Счастье разным бывает. И большего, чем это, ему сейчас не надо.

***

      Где-то в глубине Колодца Искр. Пентхаус тысячу звёзд для Праймов.       Огромный стол со всей силы был опрокинут к стене Хранителем Времени, пока Солус Прайм и Альфа-Трион лениво успели ухватиться за свои кубы с напитками.              — Нужно действовать! — Брат мой, — обратился к Вектор Прайму Солус. — В мир живых вмешиваться нельзя. Прошу тебя… — Конечно, — улыбнулся тот. — Никто не пострадает. — Но…       — Попробовать стоит. — Хватясь за свой меч, произносит Хранитель Времени. — Я иду в мир живых.       — Зачем? — Спрашивает зашедший на шум Оникс, складывая за спину огромные крылья. — Нельзя. Запрещено.       — У меня есть план. Должно получиться.       Оникс Прайм никак не стал комментировать и спрашивать, встав рядом с Солус и Альфа-Трионом, которые смирившимся взглядом сидели в одиночестве, слушая, как отдаляется их собрат, гремя на каждом шагу.       — Прима в курсе? — Коротко спрашивает прородитель предаконов — Оникс, на что ему ответили отрицательно, качнув шлемом. — Это плохо кончится.       И снова тишина ему ответ. Солус и Альфа-Трион сегодня были малость неразговорчивы. И Ониксу ничего не оставалось, кроме как обречённо произнести:       — Надеюсь, он знает, что делает.