Рей I
18 апреля 2020 г., 15:56
Буквально за тридцать секунд Рей поднялась на третий этаж художественной академии, преодолевая ступени огромными, торопливыми шагами. До сих пор она и не подозревала, что её ноги на такое способны, но вероятность опоздать, как оказалось, способна открывать в человеке новые возможности. С набросками на скорость было то же самое — за пять минут её уже прилично набитая рука вырисовывала такие пластичные линии, которые никогда не получались в обычное время.
Директор и основатель академии «Сопротивление», Лея Органа, периодически проводила выставки студенческих работ в стенах заведения, после чего лучшие картины отправлялись в галереи или другие художественные учреждения — для обмена опытом. Брат директора и по совместительству преподаватель академического рисунка, Люк Скайуокер, обещал Рей, что поможет отобрать её самые удачные наработки в семестре для будущей выставки. А потому девушка на всех парах спешила в аудиторию. Она считалась самой перспективной студенткой группы, с твёрдой и уверенной рукой, отличным глазомером и неординарным мышлением, которое позволяло ей не просто бездумно копировать реальность, а передавать действительность через линзу собственного восприятия. Финн, её лучший друг, завидовал скорости Рей в набросках, потому что, несмотря на физическую подвижность и активность, мыслил медленно и вяло. Эта вялость отображалась у него на холсте; в то время как Рей уже дорисовывала портрет позирующей Джанны, Финн только-только начинал набрасывать форму черепа. Хотя, подозревала Рей, тому просто не хотелось лишний раз отрывать горящий взгляд от её лица…
В классе всё уже было готово к уроку: в центре, под яркой лампой на тонкой ножке, стоял стул, за ним — доска, накрытая драпировкой, а вокруг постановки расположились студенты с мольбертами и планшетами. Все лучшие места уже были заняты, и Рей от досады пожевала губу. Чертов Платт и его вечно глохнущий драндулет!
— Итак, начнём с разминки, — из подсобного помещения вышел мастер Люк, держа наготове древний учебник по рисунку. — Каждый позирует по порядку, на наброски — пять минут. Кайдел, ты первая, время пошло.
Кайдел с недовольным ворчанием приземлилась на стул и приняла расслабленную позу, в то время как остальные ребята зашуршали бумагой и карандашами. Рей решила не брать мольберт, чтобы не тратить время, и уселась с планшетом сбоку от натуры, прямо напротив входной двери. Первый за день набросок практически у всех ещё не до конца проснувшихся студентов был неудачным, поэтому понять раздражение Кайдел было легко. Когда та заметила краем глаза севшую сбоку Рей, то мельком взглянула на неё с мольбой. «Рей, хотя бы ты не делай меня уродиной», говорили её каре-зеленые глаза, обрамлённые длинными ресницами.
Впрочем, сейчас цвет не имел значения. Девушка попыталась в уме представить лицо Кайдел черно-белым и разбить его на свет и тень. Рабочие мысли завели хоровод, с каждой секундой ускоряя свой шаг — ведь часики тикали, а Люк уже предупредил об оставшейся минуте. Вот самая светлая часть — блики на носу и глазах. Вот самая тёмная…
Широкий открытый лоб, аристократически аккуратный нос, тонкая верхняя губа, приоткрывающая передние зубы…
— Закончили! — крикнул Люк и согнал Кайдел с её места, усадив под лампу Бомонта.
Рисовать его было немного проще — отросшая борода скрывала сложные для воспроизведения черты лица, а взлохмаченные волосы прикрывали лоб. Рей с трудом удержалась от соблазна изобразить на его нечесаной голове роскошные кудри — как у бюста Антиноя.
— Время! — вновь подал голос учитель, на этот раз сажая на стул Джессику.
Рассмотреть её как следует Рей не успела — со скрипом отворилась входная дверь, нарушая звенящую тишину и прерывая едва слышные шорохи грифелей. Из коридора хлынул яркий свет, но его тут же загородил собой человек, который нечасто появлялся в «Сопротивлении». Бен Соло, он же племянник Люка и сын директора, намеренно пошел учиться в другую художественную школу, чтобы ни у кого не возникало вопросов насчет его оценок. Желание добиться всего самостоятельно Рей находила похвальным, но, учитывая его бесспорный талант, тот мог спокойно учиться и под крылом матери. Будучи всего на пару лет старше Рей, Соло рисовал на фантастическом уровне, и в его технике чувствовалась рука Люка. При этом он умело внедрил в своё мастерство знания, подчерпнутые из «Первого Ордена», самой престижной художественной академии города. Поговаривали, что между ним и Леей возник конфликт на этой почве — как сын известной семьи потомственных художников, заведующей собственной школой, мог предать их и уйти к конкурентам? Диплом «Первого Ордена» гарантировал успешное творческое будущее, а «Сопротивление», будучи относительно свежим учреждением, пока не могло похвастаться подобным. Впрочем, такой талант, как Бен Соло, была уверена Рей, мог добиться успеха с любым дипломом или вовсе без оного.
— Ты рано, Бен, — сказал Люк, бросив изучающий взгляд на своего племянника.
Тот был одет во всё черное — простой свитер и потертые джинсы с дыркой на колене. Не самый презентабельный вид для студента престижной академии. Но потом Рей посмотрела на свои застиранные бриджи, на старую выцветшую майку, на разбитые серые кеды, взятые на местном рынке за копейки, и залилась краской от стыда.
— Приехал Сноук с проверкой, пары отменили, и я свалил, пока этот козёл вновь не потребовал с меня кучу картин для очередной галереи, — утомлённый тон Бена, казалось, удивил всю группу разом.
Чтобы Сноук, знаменитый дизайнер и ректор самого «Первого Ордена», самолично просил своего студента писать картины?! Если бы Лея обратила на неё своё внимание и дала ей шанс выставиться где-нибудь помимо академии, то Рей умерла бы от счастья.
— Мы пока разогреваемся, если есть желание — присоединяйся. Материалы я предоставлю.
— Я подумаю, — промычал Соло, скидывая рюкзак с широченного плеча.
Он сел на пустой стул возле окна и закинул ногу на ногу, изобразив на лице скуку и хандру. Может, он не выспался, а может, находил их занятия неинтересными; всё-таки его уровень был на порядок выше их группы.
Из-за вторжения Бена в аудиторию Джессике пришлось позировать дольше обычного. Привычная сосредоточенность вернулась к Рей не сразу, а потому набросок вышел малость кривоватым, что однозначно заметит Люк, когда будет просматривать её работы в конце учебного дня.
«Соберись, Рей», — жёстко приказала себе девушка, устремив пронзительный взгляд на севшего позировать Финна.
Лицо друга она знала уже наизусть, поэтому могла рисовать его чуть ли не с закрытыми глазами. Финн первое время восхищался и собирал рисунки с собственной физиономией, но вскоре его восхищение переросло в легкую зависть и желание сравняться в навыках, так что теперь и Рей имела целую коллекцию своих мини-портретов разного уровня исполнения.
Бен Соло всё это время сидел за их спинами и с безразличием глазел по сторонам. Однако стоило Финну уйти с места, а Рей его заменить, как Соло ожил. Он бесцеремонно сел на её стул и взял её материалы, под удивлённые взгляды группы и своего дяди. В карих глазах парня мелькнул блеск азарта и вдохновения, сразу же придавая его лицу выражение творческой концентрации. Изменилась даже осанка — Бен подался вперёд, его спина стала напряжённой, словно он был готов вот-вот совершить прыжок и наброситься на неё, как затаившийся зверь на охоте.
Карандаш в руке Соло не умолкал ни на секунду. Рей, сидящая к нему боком, почти не дышала, потому что боялась не услышать, как скользит мягкий грифель по её дешёвой бумаге; по этим звукам она пыталась определить, что именно Бен рисует в данный момент.
Вот это, похоже, глаза и брови.
Это губы.
Два коротких полукруговых штриха — намёк на уши.
И долгая хаотичная штриховка — её волосы.
У Рей вспотели ладони от нетерпения увидеть собственный портрет — впервые её рисовал кто-то, обладающий таким мастерством.
— Время, — сообщил Люк и встал позади своего племянника. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть набросок и сделать пару замечаний.
— Похожа, но немного грубовато, с моей точки зрения. У Рей не такие жёсткие черты.
Она осмелилась повернуть голову и бросить любопытный взгляд на желтоватый лист в руках Бена Соло, но вдруг её глаза зацепились за его лицо. Свет интересно падал на его фактурные скулы и нос, очерчивал лоб и пухлые губы, игриво поблескивал в мягких волнах волос. Спрятанные в тени глаза были прикрыты нежными подрагивающими веками и смотрели вниз, на результат своей работы. Подобная нетипичная красота буквально умоляла «напиши, увековечь меня». Гигантская волна вдохновения окатила Рей вместе с жаром, заставив нервно сглотнуть. Дай ей волю, она бы нарисовала его со всех возможных ракурсов, но, увы, ей достался позорный боковой угол опоздавшего.
Рей встала и на секунду замерла в замешательстве, потому что Соло явно не собирался освобождать её стул, молча уставившись на свой рисунок. На помощь подоспела Роуз, самостоятельно решив, что пришла её очередь позировать, а потому предложила Рей поменяться местами. Сесть под лампу, однако, та не успела — Бен, используя воистину сверхзвуковую скорость своих длинных конечностей, соскочил с чужого места на сиденье натурщика.
— Ладно, — Люк не противился этой инициативе. — На тебя дадим чуть больше времени. Восемь минут. Начали.
«Боже, вот это профиль», — любовалась Рей из своего неудачного угла. Свет лампы, стоящей по другую сторону, окутывал Бена, словно ореол, создавая загадочный, мистический силуэт.
«Нимб», — крутились мысли у неё в голове.
Её заинтересованный взгляд скользил по спинке большого носа, по выступающим мужественным бровям, по плотно сжатым губам. Соло вновь напрягся, и в этот раз даже чуть сильнее, чем раньше. Вены проступили на его шее, и Рей могла поклясться, что видела, как пульсирует жилка у него на виске. Его вороново-чёрные волосы, неряшливо зачёсанные назад, не хотелось штриховать карандашом, их хотелось писать жгуче-чёрной тушью, взмахами плоской кисти укладывать пряди на бледной голове.
Рей зажмурилась от удовольствия; такое изящное лицо ей ещё не доводилось рисовать на уроках.
— Время! — гаркнул Люк, и Рей подскочила на месте от неожиданности.
В растерянности она воззрилась на свой набросок, в котором весьма неплохо захватила черты мужского профиля напротив. Бен прошел обратно к окну, где оставил свой рюкзак, и мимоходом посмотрел на восьмиминутный портрет в руках девушки. Его губы растянулись в улыбке, а Рей ощутила, как прилипает к спине майка от охватившего её душевного подъёма.
— Где волосы, Ниима? — спросил учитель, заглянув ей через плечо. — Зачем ты оставила моего племянника лысым?
По группе прошелся дружный смешок. Рей не сразу сообразила, что слишком много времени потратила на размышления о подходящих для этой модели художественных материалах. Юношу перед ней явно нельзя было выразить простым карандашом.
— Я доделаю позже, — смущенно пробормотала она пару секунд спустя. Ребята подозрительно переглянулись между собой.
Свой набросок Соло спрятал под планшетом, и Рей была ему за это благодарна — заметь она его работу сразу, то прощай концентрация и настрой на урок. Всё оставшееся время она бы изучала его технику штриха, знание пропорций и перспективы, под микроскопом бы рассматривала грифельные следы, чтобы понять, как сильно тот надавливал на бумагу ради более насыщенного пигмента. На листах её плохого, дешёвого скетчбука, предназначенного максимум для заметок, но уж точно не для рисования, было очень сложно добиться нужного контраста.
Когда первая разминка закончилась, мастер приказал поменяться местами или сменить угол. Рей первая схватила свой стул и понеслась в центру аудитории, чтобы модели при позировании находились в положении «три четверти». Кто-то мог посчитать этот ракурс самым простым и скучным, но Рей, впечатлённая сегодняшней натурой, хотела изобразить её самым лучшим образом. Она не была до конца уверена, захочет ли Соло вновь сесть под горячую лампу, но другой причины его пребывания здесь Рей не нашла.
Быстрые скетчи пошли по второму, заключительному кругу, после которого начинался обед в местной столовой. Ко всеобщему счастью, кормили в академии бесплатно, чему Рей радовалась не меньше, чем самой возможности здесь обучаться. Её сегодняшний завтрак состоял из малокалорийного йогурта и хлебцев, поэтому голод медленно, но верно подступал. Голодная Рей, знали её друзья — опасный, озлобленный зверёк, которого необходимо избегать всеми возможными способами. Сложновато, учитывая, что учились они в одной группе.
— Финн, давай, выползай, — позвал мастер, тыча указательным пальцем на стул рядом с драпировкой.
Тот неуклюже отодвинул от себя мольберт, протиснулся между Джанной и Афтабом Акбаром, сыном военного, а потом рухнул на стул со всей высоты своего роста.
— Что, Соло, не прельщает тебя моё лицо? — с капелькой яда спросил Финн, чуть приподнявшись, чтобы за головами ребят разглядеть Бена, скучающего у окна с книгой.
— Я на твоё лицо в «Первом Ордене» вдоволь насмотрелся, предатель, — хмыкнул он, но всё же занял место неподалёку.
В этот раз он решил рисовать стоя, прямо у Рей за спиной. Его крупные ладони сжимали скетчбук дорогой известной марки, в красивом кожаном переплёте чёрного цвета. Рей всегда хотелось иметь такой, но стипендии и зарплаты от подработки едва хватало на ежедневные нужды.
— Давай, Соло, забацай мне лучший портрет — хотя, уверен на все сто процентов, что Рей тебя уделает.
— Не сомневаюсь, предатель. У человека, так круто рисующего на бумаге качества чуть лучше, чем у туалетной, определённо большой талант.
— Чего сказал?!
— Что слышал, предатель.
— Вы на базаре? — вмешался мастер Люк, хмуро посмотрев на ухмыляющегося племянника и своего студента. — Соблюдайте порядок. Бен, тебя это особенно касается, ты здесь гость.
Рей наблюдала за их перепалкой с широко раскрытыми глазами — она знала, что Финн бросил «Первый Орден», потому что не выдержал жёсткой дисциплины и не менее жёсткого расписания. Попал он туда по льготе, так как был сиротой — как и она сама. При этом открыто признавался, что поступай он туда обычным способом — не смог бы добраться даже до второго этапа конкурса, настолько высоким был проходной балл.
Но вот что эти двое были знакомы — Рей слышала впервые. Позже она вытрясет из друга все подробности их встречи.
Соло возвышался над ней, как гора, загораживая своей широкой спиной льющийся из окон свет. Столь близкое присутствие весьма привлекательного человека вызывало у девушки чувство нежного трепета, когда сладко перехватывало дыхание, а в животе завязывался узел. Тепло его тела, которое можно было ощутить даже сквозь одежду, не облегчало ситуацию. Мало того, что его аура полностью выбивала её из колеи и мешала сосредоточиться на наброске, так он ещё и загораживал драгоценный дневной свет. Просить его отойти, однако, Рей не стала.
Бен в то же время хищно всматривался в лицо Финна, старательно изображавшего равнодушие к окружающему миру. Тело сдавало его с потрохами — то и дело пальцы начинали барабанить по коленкам, а пятки отбивать чечётку об пол. Нервозность и желание намылить морду напыщенному Соло постепенно вырисовывалось и на его физиономии, что и поспешил вслух заметить «гость»:
— Спокойнее, брат, а то у Рей получится криво.
Рей почему-то прыснула и не постеснялась ткнуть кулачком Бена в бок. Парень шутливо ойкнул и драматично прижал ладони к месту удара, словно это была огнестрельная рана. Согнувшись пополам, он поравнялся взглядом с глазами Рей… и подмигнул, игриво дёрнув бровями. Копна его чёрных волнистых волос красиво легла на бледный лоб и щеку, изящно свисая вниз с другой стороны. Их лица разделяли друг от друга жалкие сантиметры, и подобное расстояние Рей уже не могла вытерпеть. Пунцовая и слегка оскорблённая тем, что парень мешает ей рисовать, бесстыдно заигрывая, она мягко оттолкнула Соло одной рукой, потом пальцем указала на что-то позади себя — мол, прости, парень, но мне темно. Бен пожал плечами и отошёл, ни капли не смущённый своей детской выходкой.
