Scent

— Ты огромная заноза в моей заднице, Чарли. Джерри скалится, глядя на то, как Чарли подкрадывается, и успевает поймать до того, как тот поцарапает или укусит. — Лучше бы я просто тебя сожрал, а не обращал, мальчик, — рычит он, уворачиваясь от лязгающих зубов. — Ты невыносим. Чарли смеется и обмякает, обманчиво покорный. Он приподнимает брови домиком и обворожительно улыбается, демонстрируя клыки. Он, черт подери, хочет есть. — Так убей, Джерри, — имя своего отца он тянет так сладко, что Джерри оскаливается. — Тебе это как раз плюнуть. Джерри фыркает, не поддавшись на провокацию, и притягивает Чарли ближе, коснувшись носом кожи под ухом. Он всё ещё пахнет. Так не должно быть — но есть. Джерри вдыхает этот запах, пока снова не начинает истекать слюной, и негромко порыкивать от неконтролируемого возбуждения. Чарли не двигается, позволяя, и едва ощутимо поглаживает Джерри по затылку, прижимая к себе ближе. — Ты трахнешь меня? — интересуется он, пропуская темные волосы сквозь пальцы. — Я хочу тебя. Джерри поднимает взгляд непроницаемо черных глаз и скалится, шумно ворча. Гораздо больше похож на зверя, на ужасную тварь, чем на человека сейчас — и Чарли хочет его до невыносимого жжения под ребрами. Он вспарывает когтями кожу на чужой шее, и слизывает кровь, пока затягиваются раны, постанывая от восторга; когда Джерри надоедает, он отбрасывает Чарли от себя на груду земли и тут же оказывается рядом. Чарли с готовностью переворачивается и прогибается, позволяя Джерри войти быстро и глубоко. Им, по сути, не нужен секс, но запах и вкус друг друга так заводят, что остальных желаний не остается. Сначала, конечно, Чарли боролся с тем, как пахнет кровь Джерри, пытался уйти или зарыться в землю, но этот аромат доставал его повсюду, даже под несколькими футами почвы сверху. Он причинял себе боль, чтобы отвлечься, ранил себя, калечил — но итог, итог все равно оставался тем же. Джерри оказывался слишком близко, у Чарли был полон рот его крови и они трахались. Наверное, должно быть что-то приятное в том, что Джерри трахался только с ним. Эксклюзивное право, чёрт. — Ты всё ещё думаешь головой? — Чарли чувствует, как кровь из укусов на его плечах стекает по рукам, впитываясь в землю. — Или ты просто животное? Джерри хрипло смеется и налегает плотнее, кожа к коже. — Разве есть разница, когда ты воешь, как сука? Чарли охает, насаживаясь сильнее, до грязных шлепков кожи о кожу, и несдержанно рычит. Он чувствует, как зубов становится больше — почти неприятно — побочный эффект вампирских оргазмов. — Ещё, ещё, ещё, — как мантру повторяет он, подаваясь назад. — Джерри, Джерри, отец… Это всё невозможно контролировать. Он не называет Джерри отцом просто так, как и хозяином, хотя это правда. Но в такие моменты, когда становится невыносимо хорошо, Чарли не может сдержать слова — а Джерри не может сдержаться в целом. Он буквально втрахивает Чарли в мягкую землю, схватив за волосы и оттянув голову до хруста в позвонках — обычного человека такая ласка уже убила бы, и особенно сильно вгрызается в его шею, разбрызгивая кровь вокруг. Чарли каждый раз кончает так, как в последний именно в этот момент. — Ты омерзительный психопат, Джерри, — Чарли зарывается глубже в землю, залечивая раны. — Грязная безмозглая кровососущая тварь. Джерри хмыкает. Он сидит рядом, но не собирается спать — у него свои дела во внешнем мире. В глубине души Чарли чувствует иррациональную ревность — их связь слишком крепкая, и у этого есть последствия. С обеих сторон. — Я встретил такого, как ты, единожды за пять сотен лет, — Джерри откидывается и закладывает руки за голову. — Ты же умный мальчик, каковы шансы повторной встречи? Спи, я уйду, когда ты уснёшь. Чарли зарывается глубже; земля сдавливает его со всех сторон, уютно и безопасно. Он уже не помнит, каково это — спать в кровати или есть обычную еду, хотя Джерри постоянно что-то жрет или пьет. Чарли чувствует, что Джерри ещё здесь, не сдвинулся с места, как и обещал. Его запах проникает сквозь толщу земли, убаюкивает и успокаивает. Чарли закрывает глаза и улыбается. Всё так, как и должно быть.