Совместимость

      — Мама, срочно!!! Открой!!! — закричала Тсуна, барабаня в дверь туалета.       Всего минуту назад девушка спокойно лежала в кровати, видела прекрасные сны, и вот оно случилось — ребенок внутри нее как назло двинулся, когда туалет уже был занят кем-то другим. Терпеть при таком давлении было невозможно, поэтому оставалось бить в дверь и кричать, а в крайнем случае — выбить ее нахрен.       — Занято! — услышала в ответ Савада и вздрогнула от неожиданности. — И я тебе не мама! Она ушла куда-то час назад.       — Занзас!!! Срочно открой дверь!!! Я не могу терпеть!!!       — Потерпишь! Я только начал бриться! — недовольно ответил мужчина, так и не открыв дверь.       — Твою мать! Как тут потерпишь, когда кто-то настойчиво давит тебе на мочевой?! — зарычала шатенка и уже приготовилась ломать дверь, как та чудесным образом отворилась сама.       — Сразу бы сказала, что ребенок опять заставляет, — спокойно произнес Скайрини, выходя из туалета с пеной на лице. — Я ничего не смывал, поэтому надеюсь, ты ненадолго.       — Да я туда и назад! — заявила Десятая и пулей влетела в туалет, выходя обратно уже через минуту с довольным лицом.       — Кайф? — усмехнулся вариец, уже зная следующие слова Вонголы.       — Ка-а-айф-ф… — протянула она, жмурясь от радости. — Так, говоришь, мама ушла? Тогда что приготовить? Тебе что нравится?       — Будешь готовить? Ты серьезно? — поднял брови брюнет, нутром чувствуя угрозу. Один раз он видел ее мусор после ее готовки, и ему бы не хотелось потом рвать целый день. — Да я, наверное, откажусь…       — Тогда я приготовлю на свой вкус, потому что голодных в этом доме оставлять не принято, — пожала плечами Тсуна и направилась на кухню, уже не замечая слегка испуганного взгляда Скайрини.        Когда Занзас вышел из туалета, в нос ударил приятный запах. Он мысленно обрадовался тому, что мать Вонголы вернулась домой и пошел переодеваться в приличную одежду. Для него стало большим удивлением, когда, спустившись вниз, он не заметил никого, кроме Савады, что спокойно стояла у плиты и раскладывала получившийся у нее омлет по тарелкам.       — О, туалет свободен? — увидев пришедшего, Тсуна улыбнулась и поставила их завтрак на стол. — Ты тогда можешь начинать есть, а я схожу зубы почистить и вернусь.       Брюнет медленно кивнул девушке, что быстро исчезла из его поля зрения и осторожно присел на свое место, с долей страха и опасности косясь на получившийся в результате готовки объект, что прямо манил к себе своим запахом. Конечно же, еще памятуя о зеленых хранителях Десятой, он не стал торопиться есть. Вместо этого он взял вилку и осторожно дотронулся до омлета, проверяя на качество. Что же, по запаху этот объект походил на омлет, по консистенции тоже, а вот по вкусу… Нет, вариец боялся его есть.       — Ты чего не ешь? Меня, что ли, ждешь? — за всеми метаниями он так и не заметил, как Савада вернулась обратно. — Если это так, то спасибо.        Тсуна спокойно села за стол и взяла в руки вилку, принявшись с особым аппетитом уплетать свою порцию. Занзас молча смотрел ровно до того момента, как она съела половину, а затем сам неуверенно взял кусочек и поднес ко рту.       — Твою мать, Савада! Ты умеешь готовить! — неожиданно закричал брюнет, отчего названная встрепенулась, как от внезапной атаки. — Это охренеть как вкусно!       — Что, правда? — робко спросила шатенка, глядя на то, как вариец быстро орудуя вилкой за секунду съел четверть порции.       — Это даже лучше, чем еда твоей матери!       — Врешь! У мамы лучше! — рассмеялась девушка, но тон Скайрини не изменился:       — Не вру! Очень вкусно!       Десятая подняла брови, с удивлением отмечая, что все сказанное им правда — так подсказывала интуиция, — и улыбнулась. Это был первый раз за несколько лет, когда она готовила для кого-то. В прошлом она пыталась угодить Энтони настолько, что начала практиковаться на хранителях, и в конечном счете ей удалось добиться в этом успехов, но… Он так и не попробовал… всегда избегал ее готовки. Возможно, были виноваты слухи о ее промахах, но все же… мог бы хотя бы сам убедиться…       — Хочешь я буду готовить нам? — неожиданно выдала Тсуна, запоздало понимая, что ляпнула. Занзас уже оторвался от тарелки и огромными глазами смотрел на нее. — Нет, если ты не хочешь… Ха-ха, понимаю, чушь сморозила, — улыбнулась она и почесала голову. — Просто забу…       — Хочу! — теперь настала очередь шатенки, распахивать глаза в удивлении. — Было вкусно… очень…       — Тогда, — протянула Савада, прикусив губу, — напиши мне, что ты любишь, а я попробую приготовить.       — Ха, сама напросилась, — усмехнулся Скайрини, уже думая о том, что бы такое выбрать.       За окном была глубокая ночь. Занзас спокойно спал на полу, как неожиданно раздался подозрительный шорох, потревоживший его чуткий сон. Не подавая виду, он открыл глаза и посмотрел на темный силуэт в ночи, что тихо крался к двери, стараясь остаться незамеченным. Он выделил одно слово — старался.       — И куда это мы? — спросил брюнет, включая фонарик на телефоне и наводя его на нарушителя своего спокойствия.       — Ай! Занзас, убери свет! — тихо зашипела девушка, стараясь закрыть глаза от яркого света. — С ума сошел ночью светить?!       — А может это ты сошла с ума?! Два часа ночи! — посмотрел он на часы, и все же соизволил выключить фонарик.       — Я вообще-то есть хочу… — надулась Савада и сложила руки на груди. — Я проснулась полчаса назад и все это время терпела.       — А почему в одежде?       — Я… я мандарины хочу…       — Так я их позавчера видел в холодильнике, — нахмурился вариец, припоминая, что сам клал их туда после похода в магазин.       — Ты знаешь, вчера тоже ночь была! — сложила на груди руки девушка и недовольно отвернулась. — Я есть хочу… мандарины…       — Да понял я, понял, — поморщился Занзас, недовольно вставая с пола. — Я схожу, а ты ложись.       — А?       — Я говорю, раздевайся и ложись.       — Да я сама… — как-то неуверенно сказала Тсуна, теребя пальцами края платья.       — Черт, Савада, может перестанешь пытаться быть самостоятельной и начнешь, хоть немного полагаться на меня? Это наш общий ребенок, так что у тебя есть полное право грузить меня своими проблемами! А теперь легла, я сам схожу за ними!       Шатенка замерла на месте, затаив дыхание, слушая его речь, сказанную тихим шепотом, что звучала для нее сродни крику, и неуверенно кивнула, боясь не согласиться с ним. Ей правда было неудобно просить о чем-то этого человека, хоть они жили уже вместе один месяц, и он по сути являлся биологическим отцом ее ребенка. Ведь Занзас — это же Занзас. Априори, даже если ему прикажешь что-то сделать, не факт, что он послушается и выполнит.       — Хорошо, какой магазин работает в это время? — за минуту одевшись, спросил мужчина, проследив, чтобы Вонгола разделась и легла обратно в кровать.       — Никакой. Ты должен сходить в мою школу. Там, в комнате для членов Дистанционного Комитета, есть большой холодильник, где все хранят свою еду, — коротко объяснила Тсуна, ощущая на себе пристальный взгляд. — Что не так?       — Во-первых, с чего ты решила, что они там есть? Во-вторых, ты хотела пойти тырить чужие мандарины?       — Они там, Кусакабе их очень любит, — уверенно ответила Савада и скрестила руки на груди. — И не у чужих, а у своих. Просто оставь записку, что мне они срочно понадобились, и благодарности. Я уже так делала, пока ты спал.       — Веселая у тебя ночная жизнь форточника-домушника! — фыркнул Скайрини и покачал головой. — Главное — не усни, а я постараюсь побыстрее.       — Поверь, с таким голодом, как у меня, я физически не смогу уснуть!       — Этот подойдет? — спросил Занзас, со всех сторон осматривая арбуз. Где-то на закромках памяти хранилась информация о том, что по нему надо постучать, чтобы узнать качество, но это было все. Что он должен услышать? Что означает глухой стук? Как понять, что это именно глухой стук?       — Не знаю, — честно призналась Тсуна, обладая точно такими же знаниями об арбузах, как и вариец. — На вид ничего…       — Ну, это да… — отозвался Скайрини и махнул рукой. — Ладно, давайте этот.       — Как скажете!       Тсуна стояла рядом с ларьком, неспешно обмахиваясь веером. Сегодня был такой солнечный день, что хотелось на стенку лезть от такой жары. Сейчас она бы все отдала за прохладный лимонад или глоток воды. Почему к маме именно в этот день приходят гости? Она конечно всегда не против помочь ей и сходить в магазин, но сегодня…       — На, пей и пошли уже назад, а то я уже задыхаюсь!       Савада удивленно посмотрела на протянутую загорелую руку с живительной жидкостью и робко взяла ее, принявшись жадно глотать лимонад. Тяжело было признавать, но за два месяца она начала наконец понимать, что ее мнение о Занзасе значительно изменилось. Если раньше ей было затруднительно попросить его о чем-то, то сейчас спокойно будила его ночью, чтобы тот сходил в школу за продуктами или в соседний двор — от них не убудет, если с деревьев пропадет несколько фруктов.        Девушка осторожно покосилась на брюнета, что спокойно ждал, когда она напьется, и тут же отвела взгляд в сторону, чтобы ее не заметили. С каких-то пор ей стала очевидна откровенная забота этого человека, которой раньше уж точно никогда не было. То он откроет перед ней дверь, хотя это совсем необязательно — даже с ее состоянием это легкая задача, то он втайне закупит холодильник разными продуктами — хотя возможно, это чтобы не бегать куда-то ночью. И если понести тяжелые сумки из магазина она еще понимала, то какого черта ему нужно было идти с ней ночью на кухню и хомячить еду из холодильника было неизвестно.       — Хочешь еще? — спросил мужчина, заметив, что пустая бутылка полетела в мусорку.       — Нет, мне достаточно, — улыбнулась шатенка и уже хотела развернуться, чтобы пойти домой, как ей протянули руку. — Ах, да!        Десятая спокойно сжала ее в ответ и уже так направилась домой. Из-за одного случая, когда они ходили в парк по ее просьбе, Занзас теперь постоянно брал ее за руку. И пусть она пыталась убедить его, что больше дошкольные экскурсионные группы им не встретятся и ее не отнесут от него далеко, а потом и вовсе не снесут с ног, тот не поддавался. К чему тогда было сразу доставать пистолеты? Это же дети! К тому же, ребенок не пострадал, а в следующий раз она и так будет осторожнее. Еле остановила его от расправы над плачущим ребенком и оттащила подальше от того места.       — Занзас, — неожиданно остановилась Тсуна и прикусила губу, — малыш снова начинает буянить.        Не говоря ни слова, Скайрини положил руку ей на живот, аккуратно усмиряя опасное пламя внутри. Странно, но чем больше становился срок, тем сильнее чувствовалась сила ребенка. Страшно было представить, что за монстр появится на свет, если пламя так и продолжит набирать мощность.       — Спасибо, — с облегчением вздохнула Савада и улыбнулась:       — Пошли дальше?       — Да.       — Мам, это куда поставить?       — Давай в тот край стола, я принесу вторую чашку и поставлю здесь.       — Хорошо!       Занзас спокойно сидел на диване, глядя телевизор. Только они вернулись домой, как его сразу поперли с кухни и усадили в зале, чтобы не мешал. Впрочем, слыша все эти крики и изредка оглядываясь на суматоху, царившую у него за спиной, он был в каком-то смысле рад, что не является частью этого сумасшедшего дома.       — Ма, я вроде закончила, теперь можно идти? — оглядев полностью заставленный стол, спросила Тсуна.       — Тсу-чан, ну зачем ты будешь сидеть в комнате? — спросила Нана, держа в руках белые тарелки. — Останьтесь тут, посидите. К тому же, Саори придет не одна, а со своим сыном и невесткой! Кстати, она тоже беременна. Разве это не замечательно?        Занзас тут же отвлекся от телевизора, поняв, что их против воли втягивают в какие-то семейные посиделки. Нет, ему конечно было плевать — одним мусором меньше, одним мусором больше, — но отчего-то Вонгола не казалась веселой. Он решил подать голос:       — Мама, а может не стоит? Тсуна уже на седьмом месяце, она устает каждый день. Еще сегодня мы ходили за продуктами по такой жаре. Естественно, что она хочет отдохнуть.       Сама девушка с удивлением осознала, что сейчас ей помогают тактично сбежать, отчего на лице появилась улыбка. Но она немедленно закрыла рот руками, чтобы этого не было видно. Неужели тот заметил, что ей не очень хочется сидеть в компании сына Саори?       — Тсу-чан, ты правда настолько устала? — грустными глазами посмотрела на нее мать, отчего сердце Десятой вздрогнуло.       — Я… я… — Тсуна перевела взгляд. — Занзас, а ты сам не против присутствовать?       — Нет, мне пофиг, решай сама, — пожал плечами мужчина.        Савада спокойно выдохнула. Изначально она не хотела ужинать лишь по одной причине — за столом определенно начнут затрагивать ее прошлое и личную жизнь. Нана и Саори всегда были лучшими друзьями, но к сожалению, их дети не смогли последовать их примеру, поэтому каждая их встреча оборачивалась для нее скрытой травлей во время трапезы. Но сейчас она уже взрослая! К тому же… интуиция как-то робко намекала на то, что в этот раз ее не дадут в обиду.       — Ма, мы посидим немного, а если мне станет плохо, то мы уйдем, — наконец решила она.       — Отлично! — обрадовалась Нана, быстро накрывая тарелки на стол, а со стороны дивана донесся тихий хмык.       — Итак, где вы познакомились? — с интересом спросила Саори, посмотрев на дочь своей лучшей подруги и ее зятя.       — Кхм-кхм, ну, это было… — Тсуна отставила стакан с соком, чтоб больше не подавиться, и попыталась придумать что-нибудь, как за нее уже ответили:       — Мы познакомились в школе.       — Да? А Нана рассказывала, что вы познакомились на работе…       — Тогда мы уже познакомились поближе, а первая встреча была еще в школе. У меня были дела в этом городе, — спокойно ответил Занзас, ловко орудуя столовыми приборами, даже не глядя в тарелку.       — Да, все было именно так, — подтвердила Савада, стараясь не смотреть на людей напротив.       Скайрини вел себя совершенно непринужденно в компании других людей и даже не боялся попасться на лжи. Нужно было отдать должное — он решил не врать полностью, а немного недоговаривать или увиливать. В другом случае их конспирация пары была бы мигом утеряна.       — Как интересно! — неожиданно заговорил Ранмару. — Я, кстати, слышал, что ты переехала в Италию. По работе или по обстоятельствам? — его взгляд прямо так и намекал на это самое обстоятельство.       — По наследству, — снова, прежде чем она открыла рот, заговорил брюнет. — Ее дедушка оставил ей свой особняк и компанию, так что уже со школьного выпуска она работает директором.       — Занзас! — пнула его под столом девушка, чтобы меньше болтал об этом. Ей положено скрывать свое положение и работу ото всех, иначе могут случится неприятности.       — Прости, совершенно забыл, что это секрет. Все, больше не буду ничего говорить, — специально сказал мужчина и как ни в чем ни бывало продолжил прием пищи.       — Ой, значит — Тсуночка работает в Италии? Мой сын тоже недавно переехал в Штаты по работе. Мы с тобой остались совершенно одни после того, как моя семья переехала в Токио. Так бы в гости к друг другу ходили…       — И не говори… — обе женщины тяжело вздохнули.       На время молодых вновь оставили в покое, и Тсуна только решила, что сможет расслабиться, как заметила пристальный взгляд. Возможно, мамы и отстали от них, но видимо Ранмару еще хотел поговорить, да и его невеста странно смотрела на них.       — А на каком ты месяце? — спросила Рейна, с интересом разглядывая ее живот.       — Седьмой, — осторожно отозвалась Савада, не зная, что ожидать от нового человека.       — А можно? — она протянула руку, почти касаясь живота, как остановилась, спрашивая разрешения.       — Ну, давай, — отозвалась Десятая, не чувствуя от девушки никакой опасности. Рейна аккуратно положила руку на живот и чуть провела, счастливо улыбнувшись.       — Я сейчас на третьем, живот не слишком видно, — объяснила она, дотронувшись до своего живота. — Так уже намучилась с токсикозом, что даже страшно, что будет дальше. Ты можешь мне рассказать?       — Об этом? — улыбнулась Тсуна, поняв суть ее странного взгляда — страх перед неизвестностью. — Конечно! Если неудобно говорить при всех, мы можем подняться ко мне в комнату, и там ты задаёшь интересующие тебя вопросы, — уже шепотом добавила она, увидев, что та немного стесняется. — Занзас, мне нужно отлучиться ненадолго.       Мужчина спокойно кивнул, слыша весь разговор девушек, и махнул рукой, говоря, что они могут не спешить. Но стоило Тсуне и ее новой подружке уйти, как женщины также решили уединиться, чтобы вспомнить прошлое и не надоедать молодым своими старческими разговорами.       — Занзас, скажи, а что ты нашел в этом чучеле? — оставшись без посторонних глаз и ушей, спросил Ранмару.       — Да я вроде тебе встречаться не предлагал, — не обращая большого внимания на своего собеседника, ответил Скайрини, но то, как он сжал в руках вилку, показывало его степень раздражения.       — Хороший подъеб, но я говорил о Тсуне, — рассмеялся он и отпил сок из бокала. — Ты может еще не заметил, но она… она рохля и неудачница. Еще со школы была такой. Оценки ужас, в спорте размазня. Наверное, и это наследство, если оно имеется, и тебя не надурили, не развалилось лишь благодаря председателям или секретарям, что делают всю работу.       — А ничего, что ты говоришь это о матери моего ребенка? — чуть прищурился брюнет, стараясь сдерживать себя.       Мужчина и сам прекрасно помнил Саваду из прошлого, что тряслась на ветру, как осиновый лист, и шугалась каждого шороха, но сейчас все изменилось. И даже если у него не было любви к ней, то он просто не мог не уважать ее после того, кем она стала сейчас. Слова какого-то зеленого мусора неприятным уколом ткнули ему в душу. Единственное — его просили сдерживаться и не крушить ничего вокруг.       — Матери моего ребенка? — громко рассмеялся Ранмару, вытирая брызнувшие из глаз слезы. — Ты сам слышал, как ее назвал? Не любимая, не Тсуна, не еще как-то, а мать моего ребенка!       — Слушай, не раздражай меня, — нахмурился Занзас, чувствуя, что начинает злиться. — Неужели тебе нравится цепляться к словам?       — Скажи честно, я же знаю, что она не очень, — усмехнулся Ранмару. — По залету?       — По желанию! — рыкнул Скайрини, неожиданно взбесившись от этих его слов, и вскочил с места, с кровожадным оскалом щелкнув пальцами.       — Савада? — тихо прошептал Занзас, не желая разбудить женщину, спящую в соседней комнате. — Савада? Ты еще злишься, что ли? Ответить хоть что-то! — в ответ тишина. — Блять, Савада!       — А ты как думаешь? — донеслось в ответ, и Тсуна подползла ближе к краю, чтобы посмотреть в глаза тому, кто выбесил ее за сегодняшний вечер. — Я же просила не крушить ничего и не ломать!       — Так это был и не я, — с ухмылкой ответил Скайрини, вспоминая зажигательные вечер, причем зажигательный в прямом смысле этого слова.       — Но это же ты поджег ему штаны!       — Согласись, что хорошо получилось!       — Бедняга бегал по дому, сбивая все на своем пути, и кричал от боли, как резаный, не в силах потушить твое пламя!       — Конечно же я помню этот момент, за ним было очень весело наблюдать!       Девушка ударила себя по лбу и тяжело вздохнула — он даже не раскаивался! Если бы она не спустилась вниз на дикий рев и ужасный грохот, то огонь так бы и не потух без желания на то хозяина. Ранмару и так увезли на скорой с прожженными на заднице штанами и ожогами.       — Ты неисправим…       — Хэй, я же не оставил ему серьезных повреждений! Зато он теперь подумает дважды, прежде чем что-то сказать!       — То, что тебя оскорбили, не причина так издеваться над человеком.       — Вообще-то оскорбили тебя, а вместо благодарности я получил крики на тему «Какой же ты мудак!».       — Тем более, не надо было просто ему отвечать, — вздохнула Десятая и вновь перевернулась на спину, устав лежать на краю кровати на боку. — Я уже привыкла.       — Ну и дура, — отозвался вариец и цыкнул. — Тсуна, тебе надо переставать терпеть это.       — Я не терплю, а просто не обращаю внимания, — пожала плечами девушка и только потом заметила одну интересную вещь. — Не мусор, не Вонгола, не Савада, а Тсуна? Мне послышалось?       — Не нравится? Так я могу вернуть прошлые, — усмехнулся брюнет, слыша возмущенное:       — Ой нет, оставь Тсуну!       — Как скажешь, — фыркнул Занзас и повернулся на другой бок, проваливаясь в сон.