Если хочешь

Утро выдалось на удивление солнечным, чего уж точно петербуржцы не ожидали от начала сентября. Шастун проснулся даже раньше будильника, разлепив глаза от нагло пробиравшегося в комнату солнца. Оно слепило и не оставляло никаких шансов на нормальный сон. Время на часах телефона показывало 6:55, и парень честно ненавидел ещё рано начинающийся день. Хотелось понежиться в кровати, размеренно потягиваясь, и чувствовать на свободных участках тела еле ощутимое тепло от солнца. Вставать нужно было в любом случае, ведь опаздывать в школу в первый же учебный день не следовало, но очень хотелось. Антон скинул с себя легкое покрывало и с усердием потер лицо ладонями — настраивался на полное и безоговорочное пробуждение, прислушиваясь к звукам в квартире. Отчетливо было слышно только пение птиц, грохот скрипящей входной двери на первом этаже и какую-то утреннюю передачу по радио из кухни, а значит, мама дома и есть небольшой шанс вкусно позавтракать. Шастун встал и лениво поплелся сначала на кухню, чтобы пожелать маме доброго утра и клюнуть её куда-то в макушку (это было вполне обыденно, учитывая, что женщина была головы на две-полторы ниже собственного сына), а потом и в ванную — привести себя в подобие приличного человека. — Тош, ты что будешь? Там есть яичница с грибами и вчерашний салат. — быстро протараторила женщина, печатая в телефоне и явно что-то бурно обсуждая. — Давай салат, я не съем яичницу с утра. — подозрительный взгляд матери, легкое потрепывание волос и милое «воробушек», кинутое на полпути в кухню. Да, парень не любил набивать желудок с утра пораньше, и старался перехватывать что-то в школьной столовой или же в Пятерочке после школы. Смотря на фигуру Антона, многие думали, что его дома недокармливают или что-то такое, но на самом деле он просто иногда забывал есть. Представьте, казалось бы, нельзя забывать о столь важной потребности организма как восполнение питательных веществ, ан-нет. Шастун молодец, Шастун смог. Особенно не в восторге поначалу была мать, по потом она смирилась с худощавостью парня, поняв, что он действительно ест и с ним все в порядке.

***

В школе Антон появился довольно рано — ещё даже и половины мелких не было, а они-то прибегают чуть ли не за час до уроков. Все потому что парень любил школу и часто проводил здесь время после уроков, а если быть точным, то чаще всего — в библиотеке. С томиком, например, какого-нибудь не слишком популярного чтива, купленного на последние семьдесят девять рублей в Фикспрайсе. Да, вот такой он литературный любитель, ничего не скажешь. Ну, а почему бы и нет? Классика как-то не заходила (кроме Чехова и иногда Достоевского), а читать что-то про сверхъестественных существ и отвлекаться от мира — самое то для шестнадцатилетнего парня. Поэтому Шастун достал дубликат ключа, любезно предоставленный доброй библиотекаршей еще в прошлом году (на самом деле, парень ей месяца два носил коробки конфет с коньяком, выпрашивая дубликат в святая святых), и зашел в небольшое помещение, разделенное на две комнатки — одна была отведена под склад для учебников и небольшие три парты для занятий дополнительно, а вторая являлась читальным залом, в котором находились пять-шесть стеллажей для внеурочной литературы. Парень редко брал оттуда что-либо, но когда Евгения Михайловна советовала и настаивала на прочтении определенного произведения, то он не мог возразить. Да и никогда не хотелось, потому что во всех случаях Антон до ночи зачитывался и отставлял книгу лишь под утро, ведь глаза слипались, и не было никаких сил читать дольше, хоть и было до жути интересно. В старом, светлом помещении было уютно почти так же, как и дома. Парень прочувствовал аромат старых и не очень книг, меланхолично взглядывая на полные стеллажи и проводя по ним рукой. Часто ли человек задумывается о роли книги в его жизни? Скорее всего, не очень. Вот и Антон так же — до подросткового возраста он очень любил читать, особенно всякие энциклопедии и справочники, из-за чего был очень умён в свои шесть с половиной. Но потом увлечения стали стремительно меняться, а на книги то времени не было, то попросту не хотелось. И буквально год назад ему в руки попала отцовская книга по неврозам и истории их возникновения (теперь в этой теме он достаточно хорошо разбирается), и как-то пошло-поехало. Шумно вздохнув еще раз, Антон уселся на один из стульев, который предательски заскрипел под малым весом парня. В руках был небольшой сборник рассказов Чехова — автора, так, почему-то, полюбившегося Шастуну. До первого урока еще было около получаса, поэтому времени на небольшой рассказ и его «переваривание» хватит вполне. Не то чтобы Шастун был фанатом литературы — в плане всех этих анализов, определений и тому подобному, но хорошие книги он любил. Так и прошло спокойное начало дня — в уютной библиотеке, за книгой. Но, как мы знаем, все бывает до поры, до времени. Парень по-началу и не заметил, как кто-то зашел в помещение, будучи полностью увлеченным грустной историей Алёхина. Да и из транса его вывела теплая мужская рука, опустившаяся на плечо. Антон моментально вздрогнул, резко обернулся и поднял взгляд. — Антош, ты что тут делаешь? — спросил уже знакомый голос Арсения Сергеевича, который продолжал легонько сжимать плечо ученика. — Да я тут это… Посидеть решил, мне Евгения Михайловна разрешает. — пояснил молодой человек, испытывая неловкость под пристальным взглядом голубых глаз, которую тщательно пытался скрыть. — Понятно, тогда не буду тебе мешать. — дежурная улыбка, и психолог уже разворачивается в сторону выхода. Неожиданно для самого себя, Шастун привстал на стуле и произнес: — Вы не мешаете! Попов развернулся, с вопросом в глазах глядя на парня. Он поправил рукава дорогого, синего пиджака, одернув их парой движений, а Антон постепенно понимал, как странно звучали его слова, поэтому продолжил: — Ну, то есть, вы можете не уходить, если хотите посидеть или почитать. Теть Женя, правда, еще не скоро подойдет. — то ли Попов язык проглотил, то ли что-то еще случилось с его способностью говорить, поэтому после затяжной паузы ученик продолжил: — А вы зачем пришли-то? — Ох, да я это, — Арсений отошёл от мальчика и присел рядом на парту, складывая руки в привычном жесте — накрест, — Пришел спросить про кое-какие пособия. В ближайших книжных их вряд ли можно найти, а мотаться по всему городу как-то не хочется. — он усмехнулся и перевёл взгляд на книгу в руках Антона. — Что читаешь? — Чехов, «О любви», — протянул парень и отложил сборник в сторону. — Там ещё много чего есть, но пока читаю это. Да и заканчиваю уже, рассказик небольшой. — Любишь читать? — поинтересовался голубоглазый. — Ну, в какой-то мере да. Читаю что попадётся, у меня нет любимого жанра или автора. — Понимаю. — Арсений Сергеевич коротко улыбается и смеётся, чуть приподнимая уголки губ, а Антон завороженно смотрит, надеясь, что не выглядит слишком странно. — И давно ты тут проводишь время? — Около года, по-моему. Долго задабривал библиотекаршу, но оно того стоило. — Шастун издал сдержанный смешок, ведь ситуация действительно выглядела комично — он, молодой парень, задаривает пожилую женщину коробками конфет ради какого-то ключа. — Ты не против, если я буду иногда присоединяться? — вот так в лоб, а Шаст и не знает, что ответить. Он помнил, что хотел сблизится с психологом, потому что тот, вроде бы, хороший человек. Да и психология ему была очень интересна, что уже сближало их двоих. — Почему вы у меня спрашиваете? — Ну, сдаётся мне, что время проводишь тут только ты. Да и я был бы не против твоей компании, если ты не против. — Нет, что вы, я совсем не против, даже наоборот. — протараторил Шаст и уткнулся взглядом куда-то в переносицу учителя, потому что смотреть в глаза было слишком. Арсений Сергеевич рассмеялся, но на этот раз уже громче. Он провёл рукой по пшеничным волосам ученика и слегка взъерошил, на несколько мгновений пропуская их между пальцев, перебирая. — Ты забавный, Антош. От этого «Антош» в животе что-то ёкало и скручивало на пару секунд, оставляя после себя легкость и гулкое биение собственного сердца. Это ощущение уже было знакомо, а перепутать его было сложно, но Антон уверял себя — это не то, может, что-то другое, просто слишком похожее.