Друзья

Стопки манги в углу комнаты и игры в интернете - не друзья. Стены, обвешенные разноцветными постерами, детскими неуклюжими рисунками и вырезками красивых картинок из журналов - не друзья. Высокое дерево, стучащее своими руками-ветками ему в окно и старая кружка, используемая в качестве подставки для карандашей - не друзья. Пора бы уже это понять, думает Тсуна, глядя в свое кривое отражение в мутном зеркале. Да, у него есть зеркало, правда изучать человека в нем он совсем не любит, поэтому оно такое пыльное, старое и практически забытое. Оно достается парнем очень редко, но это случается, когда он понимает, что все очень плохо. В отражающей поверхности Савада ищет ответы на свои глупые, но въевшиеся в мозг мысли. Он стирает рукавом мятой школьной рубашки пыль и неохотно поднимает карие глаза так, чтобы видеть свое лицо. Чтобы можно было посмотреть на источник всех своих проблем и, может, если не решить, то хотя бы разложить эти самые проблемы по полочкам. Сегодня у него на повестке дня друзья. Друзья. Что это вообще такое? Он такого не знает. У него нет живых друзей, нет того, кто выслушает и поможет, нет того, кто его поймет и не осудит, разве что мама, да и то не факт. Его окружают потрясающие люди, но ни одного из них он не может принять, потому что они чужие, но чужие не его разуму, нет, чужие его душе. Ненадолго, конечно, он чувствует, что скоро это все изменится, но пока что бездушные предметы в его комнате ему гораздо ближе всех наделенных душой знакомых. Они ближе мамы, которая любит его всем сердцем, заботится о нем и не злится на него. Наивная и добрая Нана, которой он не может доверить тайну о том, кем же ему придется стать и на чью роль его так упорно подготавливают. Он трус, такой же, как и его сволочь-отец, но лучше уж пусть она будет спокойна. Репетитор-киллер, знающий о нем абсолютно все, но все равно слепой к тому, что Тсуна от него скрывает глубоко в грудной клетке. Чтобы это увидеть, нужно будет вскрыть его, вытащить теплое бьющееся сердце и спросить у качающего кровь органа. Тсуна умеет прятать то, что ему важно, Реборн даже не поймет, нужно ли вообще что-то искать и это единственная способность, которой парень гордится. Хоть в чем-то он не никчемен. Все его друзья-хранители такие разные, но он не может их различить, они все слишком яркие, он не выдерживает их обжигающего пламени, потому что он далеко не сильный, кто бы, что там не говорил. Попозже он точно научится различать отдельные всполохи пламени в этом калейдоскопе, он станет сильнее и не будет жмуриться до черных точек в глазах в их присутствии, но пока у него ничего не выходит. Со знакомыми девушками еще сложнее, у него никогда не получалось их понять. Слишком далекие, слишком прекрасные и сильные, не то, что он. Тсуна восхищается ими, потому что такая сила духа ему недоступна и, видимо, никогда не будет. Жить в таком мире невыносимо, у него нет друзей, бездушные вещи не умеют дружить, а люди вокруг него слишком хороши для такого слабака и труса. Грусть сжирает его изнутри, проедает органы, выбирается наружу и плетет толстую веревку. Голову в призрачную петлю он просовывает сам, отставляя зеркало, но не оставляя самоуничтожающие мысли, которые роем летают в его голове и бьются о пустую черепную коробку. Он уже начинает думать, что было бы неплохо, будь эта веревка настоящей, но его прерывает крик матери, она зовет к столу всю семью. Веревка сползает с шеи, а сам Савада и ужасе пялится в, покрытый мелкими трещинами, потолок. Поворачивается ручка двери и он уходит из этой комнаты, оставшейся ему в наследие от своего прошлого "я". Никчемное и кривое, даже уродское "я". У него обязательно будут друзья, он уже совсем не такой, каким был раньше. Он понемногу меняется, с каждым днем становится все лучше и совсем скоро, он встанет на один уровень со всеми этими яркими людьми, собравшимися сегодня у него дома, в его гостиной, потому что они пришли именно к нему. С днем рождения, новый Савада Тсунаеши, теперь ты выкинешь ненужные томики манги, забудешь про цветастые стены в пустой комнате и начнешь жить. Жить по-настоящему, без страха и с чистым зеркалом на подоконнике, в которое уже не страшно смотреть.