Горгона

— Хен, прошу! — Вообще-то, это мой единственный выходной, — Юнги нахмурился, закатил глаза. — Меня не пустят без пропуска туда, я пропущу занятие, это скажется на моей успеваемости по предмету. Я получу прогул, не сдам зачет… — Трубка замолчала, Юнги сжал телефон в руке и прикусил сухую кожицу на губе. — Меня отчислят из университета, я начну пить, никуда не устроюсь… Мне продолжать? — Бесишь, — прошипел Юнги. — С тебя ужин. — Спасибо, хен! — пропел Тэхен и, судя по всему, послал в микрофон телефона воздушный поцелуй. От звучного чмока Юнги зажмурился, отнес мобильник от уха и со вздохом сбросил вызов. И так каждый раз. Юнги и правда не впадлу было помочь, да и поломался скорее из-за вредности: это на самом деле его первый за долгое время выходной, в течение которого он даже не планировал выходить из дома. К тому же большую часть времени он должен был провести дома один: Тэхен рано утром свалил на пары, а Чонгук — на работу следом за ним. Юнги любил своих донсэнов, но ценил каждую минуту, проведенную наедине с самим собой. Ему не раз подворачивались интересные варианты аренды отдельного жилья, однако каждый раз он почему-то находил отговорки, отказываясь или отметая по каким-то причинам квартиры одна за одной, и вот уже на протяжении нескольких лет продолжал снимать обычную двухкомнатную квартиру вместе с другом детства, который переехал в Сеул вслед за ним, едва закончив школу, и его парнем. Юнги любил свою работу. Он занимался преимущественно фрилансом и зарабатывал веб-дизайном. Скопил себе в резюме и портфолио приличное количество работ и дошел до того, что уже сам мог копаться в предоставленном выборе, выбирая из всех проектов те, которые заинтересовали больше всего. Тэхен шутил, что если бы он вкладывал чуть больше усилий, то наверняка бы загребал тонны бабла, купил себе квартиру и съехал, оставив их с Чонгуком в голодном одиночестве. Дойдя до этой жалостливой фразы, остепенялся, резко замолкал и вслух радовался, заявляя, что очень ценит лень Юнги. Сам Тэхен учился на последнем курсе института искусств и в принципе преуспевал во всем, кроме одного злосчастного предмета, в название которого Юнги даже не вникал. Тэхен часто сетовал на то, что пары по этому предмету проходят в здании на другом конце территории института, и чтобы в него попасть, им даже выдали отдельные пропуска, потому что само по себе оно использовалось скорее как выставочный зал для студентов, а также для проведения различного рода культурных мероприятий. Именно этот пропуск Тэхен умудрился забыть, и времени вернуться за ним домой ему не хватало категорически. Юнги с кислой миной обшарил карманы висящей на вешалке джинсовки, нашел изрисованный пластиковый прямоугольник с образцово-показательной фотографией друга и, шаркая мягкими тапочками по ламинату, поплелся на кухню, чтобы сварить кофе. До выхода из дома оставалось еще примерно полчаса. Юнги никогда не стал бы зарабатывать веб-дизайном, если бы не закончил в свое время некое подобие художественных курсов. Еще в школе, взахлеб читая книги, представлял в голове зарисовки-визуализации к той или иной сцене. На скучных уроках чертил что-то на полях, но каждый раз хмурился, когда выходило не так, как видел картинку в голове. С преподавателем курсов повезло: Ёнсэ-сонсэнним помогла ему набить руку, грамотно указывала на ошибки и подсказывала, как лучше сместить ту или иную деталь изображения. По окончанию курсов прощались тепло, до сих пор Юнги воспринимал ее как человека, который что-то перевернул в его жизни. Ни разу не пренебрегал дружеским визитом в ее рабочую обитель каждый раз, когда возвращался домой, а со временем с ее помощью прокачал скилл и в графическом рисовании. И все равно, несмотря на переход в цифровую графику, Юнги всегда таскал с собой минимальный набор для рисования: любой относительно чистый блокнот, пару карандашей, ластик и маленькую точилку, на случай поломки нужного карандаша. В очередной раз убеждаясь в том, что распихать такие мелочи по всем рюкзакам и сумкам — одна из лучших его идей, Юнги прошел в вагон метро и цепко осмотрел места напротив себя. Он не сразу обратил внимание на то, что вагон был полупустым, но когда заметил, что чуть напротив и чуть правее его совсем пусто — хотел было уже пересесть в другое место, чтобы найти цель для рисования. Поезд остановился. Поток людей, по факту — пара человек, с шумом и гулом вытекли из вагона, и когда место напротив Юнги занял молодой парень в кепке и очках, Юнги решил, что ему слишком впадлу искать новую жертву. Выработанным движением запястья он выудил из рюкзака небольшую тетрадь, зубами оттянул собачку на молнии тканяного пенала и вытащил карандаш. Первым на бумаге появился немного скошенный вытянутый овал лица. Юнги метался взглядом от парня до тетради и чертыхнулся, когда в один момент тот натянул на глаза кепку и внезапно развалился на пустых сиденьях, подложив под голову свой рюкзак. Юнги замер, разглядывая его позу, фиксируя мысленно каждую деталь с раздумьями о том, что ехать ему еще с полчаса, и за это время он мог создать неплохой такой детальный рисунок. Сверяясь с реальной картинкой, он щепетильно прорисовывал каждую мелочь, каждую складку ткани и удивлялся: никогда еще он так старательно не выводил портрет незнакомого человека. Спустя минут десять парень завозился на своем месте. Заерзал, меняясь в лице и прикрывая зевок рукой. Сбил кепку случайным прикосновением ладони и поправил затемненные очки на глазах. Губы сжались в непонятной по эмоциям гримасе, он зажмурился, судя по сдвинутым бровям, и в следующий момент Юнги порадовался, что можно будет прорисовать и глаза в том числе. Очки слетели на колени, парень потер ресницы тонкими пальцами и внезапно приподнял веки: Юнги понял, что в глаз ему что-то попало, и успел мысленно посочувствовать незнакомцу. Взгляд его задержался на пальцах, парень заметил такое внимание к себе — не мог не, когда так пялились открыто, и не сказать же, что чисто профессиональный интерес. И когда рука Юнги занесла карандаш на свободный от рисунка участок листа, чтобы успеть зарисовать лицо без очков, парень отзеркалил его взгляд, глядя Юнги прямо в глаза. На секунду он поморщился, как от боли и словно испуганно, распахнул удивленно округлившийся взгляд еще больше и тут же прищурился. Юнги заметил, как перекосилось его лицо, как он судорожно схватился за лежащие на коленях очки и внезапно… Подмигнул? Он совершенно точно подмигнул ему, Юнги от неожиданности приоткрыл рот и качнул головой удивленно. В один момент кончики пальцев кольнуло, словно от удара током с небольшим напряжением, из руки выпал карандаш, а горло сдавило спазмом кашля. Юнги растер шею дрожащей рукой, потянулся за карандашом, ощущая в руках такую легкость на грани со слабостью, что вряд ли смог бы дорисовать портрет в вагоне. В охватившем его подобии смущения, Юнги уткнулся в зарисовку, и когда решил посмотреть на своего «натурщика», тот уже стоял спиной к нему, натянув на плечи рюкзак и ожидая остановки поезда. Что-то вокруг существенно поменялось, внутри кольнуло тревожно-предупреждающе, но Юнги отбросил это ощущение и попытался сконцентрироваться на тетради. Он вздохнул. Похвалил себя за внимание к мелочам даже в такой ситуации, и когда закончил вырисовывать губы и нос, внезапно потерялся в мыслях, думая ни о чем и обо всем сразу. Тэхен потормошил его за плечо. Юнги дернулся, выныривая из мыслей в реальность и удивленно оглядываясь. Тэхен щелкнул пальцами перед его лицом и озабоченно выгнул брови, продолжая удерживать руку на его плече. — Прием, ромашка! Тэ-Тэ вызывает Юнги, ответь! Зажигалка есть, спрашиваю? Юнги отмахнулся от него, как от мухи, шаря рукой по карманам джинс. Нащупал пачку сигарет, вытянул одну и полез в рюкзак за зажигалкой. Мимо со смехом пролетела толпа студентов, и Тэхен оттащил его за локоть, чтобы ненароком его не задело сумкой или еще чем-то. Юнги, державший свой рюкзак несколькими пальцами, не успел перехватить его удобней и с негромким вскриком уронил его на асфальт вместе со всем содержимым. Искомая зажигалка отлетела аккурат к его ногам. Юнги наклонился, спешно проверяя целостность карандашей, не глядя протянул зажигалку Тэхену и недовольно запрокинул голову, тряся вытянутой рукой в воздухе, чтобы тот обратил на него внимание. Тэхен в это время увлеченно рассматривал что-то в выпавшей тетради. — Тэхен? — Кто это? — протянул он в ответ, разворачивая лист бумаги и показывая портрет Юнги. Юнги прищурился, разглядывая тетрадь. — Она из рюкзака выпала? — уточнил он. Тэхен кивнул, и Юнги только вглядевшись в его лицо перевел взгляд на достаточно детальный рисунок и заметил в уголке нарисованные глаза. Чуть прищуренные, словно в улыбке, с милыми лучиками морщин по углам. Растушеванный карандаш показывал тени, залегшие под нижними веками, и Юнги медленно опустил взгляд на свои пальцы. Серые от графита, словно он рисовал. Проблема заключалась в том, что Юнги совершенно не помнил, чтобы рисовал что-то подобное. Вернулся мысленно к утреннему разговору по телефону с Тэхеном, даже вспомнил, что кофе, который сварил себе, был слишком жженым. — Тэхен, — Юнги, глядя куда-то под ноги, сжал сигарету между пальцами и смял бумагу, не решаясь посмотреть на него. — Давно мы тут стоим? — Если ты так хочешь поскорее избавиться от моего общества, — фыркнул Тэхен, — и намекаешь на то, что тебе пора валить — так бы и сказал. Юнги очень любил в Тэхене эту черту и понятливость. Только в этот раз он спрашивал на полном серьезе. Последнее, что помнил Юнги, — как спускался в метро, а в следующую секунду Тэхен испугал его, щелкнув пальцами перед лицом. — Так что это за парень? — Тэхен шумно выдохнул сигаретный дым и кивнул на тетрадь, которую Юнги так и не решился выпустить из рук. Так и стоял, прижимая к себе рисунком, и отчаянно пытался вспомнить, когда нарисовал этот портрет и почему не помнит весь свой путь до института. — Не знаю, — резко бросил он в ответ. — Простой образ из головы. Тэхен смерил его долгим взглядом. Юнги прищурился, понимая, как неправдоподобно это прозвучало — сам себе не поверил бы. Прижатая к груди тетрадь вдруг показалась нестерпимо горячей, он выронил ее, невольно разжав пальцы. Наклонился, чтобы поднять, и когда моргнул — перед закрытыми глазами вдруг ясно увидел подмигивающие глаза парня с рисунка.