Горгона

Запястье немного горело от того, с какой силой Юнги прижимал его к листу альбома. Скользил пальцами по нарисованному изображению, стирал ненужные детали и пытался передать усталость на улыбающемся лице. — Это уже какой? — хмыкнул проходящий мимо Тэхен. — Не знаю, — Юнги с силой надавил ладонями на собственные слезящиеся от напряжения глаза и откинул карандаш. — Пятый, шестой, может. Отстань! Ты что тут вообще делаешь? Тебе никуда не нужно? — Я, вообще-то, пришел только что, — Тэхен насмешливо показал ему язык и удобно устроился на его кровати. — Расскажешь, что за одержимость такая и почему я ничего не знаю о «мистере-просто-образе-из-головы»? — Обязательно, — огрызнулся Юнги беззлобно, — как только пойму, кто это. Он вернулся к лицу на бумаге. Прикрыл глаза, провел пальцами до скрипа и почти ощутил линии от карандаша. Память услужливо подбросила вспышкой заученный, почти выбитый под веками образ из тетради: тонкие пальцы, ресницы. Картинка рассеялась, Юнги откинулся на спинку стула и мрачно перевел взгляд на Тэхена. Тот кивнул ему вопросительно, и в том, как изменилось выражение его лица, Юнги ясно ощутил волнение. — У тебя бывали когда-нибудь провалы в памяти? — Юнги набрал полную грудь воздуха и выпалил на одном дыхании. Развернулся на стуле и локтями уперся в раздвинутые колени, изучая ошарашенное выражение лица Тэхена. Тот молчал. Задумчиво кусал губу и смотрел куда-то в потолок, подбирая слова. — М-м-м… Нет, — он потер затылок. — Если ты не имеешь в виду последствия веселого вечера… — Я не имею в виду похмелье, — Юнги нервно дернул плечом, закладывая руки за голову. — Просто это все так странно. — Странно? — Я не помню, как приехал к тебе тогда. — В универ? — уточнил Тэхен. Юнги кивнул. — Все, что осталось в голове: я выливаю остатки кофе, спускаюсь к поезду, а потом мы стоим и разговариваем уже там, у тебя. — Я говорил, что тебе нужно больше спать, — с нравоучительным тоном Тэхен выставил перед собой указательный палец. Юнги закатил глаза. — А если серьезно, совсем-совсем ничего не помнишь? — Совсем. — Предупреди, когда начнешь забывать, как нас зовут. Я куплю стикеров, чтобы наклеить напоминалок по квартире, — хохотнул Тэхен, и Юнги швырнул в него ластик. Тем же вечером он в раздумьях листал изрисованные страницы, пытаясь вызвать в памяти хоть какой-то отклик. Не особо следя за тем, что чертит, зарисовал очки и очнулся только после очередной вспышки-воспоминания. Край стекла утонул в складках джинсовой ткани, пальцы обхватили дужку и сжались до побелевшей кожи. Юнги дернулся, когда внезапно осознал себя на своей кровати, и огляделся, чтобы убедиться, что все это только игра воображения — слишком реалистичной была картинка перед ним. Ладно, возможно, он слишком сильно зациклился на этом. Идея, предложенная Тэхеном, сильно успокаивала взвинченные нервы, недосып и правда мог устроить что-то подобное. Мозг — сложная штука, и как он реагировал на постоянно разное и слишком хаотичное время сна — вещь слишком индивидуальная. Наверняка это просто был первый тревожный звоночек о том, что режим Юнги его абсолютно не устраивал, и, может быть, это в должной мере заставило Юнги задуматься о происходящем. Той ночью ему снился переполненный вагон метро. Вагон шатался, Юнги пристроился слишком далеко от любого из поручней, но почему-то не мог проложить себе дорогу до ближайшего из них. Он сжимал в опущенной руке рюкзак и едва устоял, когда поезд затормозил на очередной станции. Повинуясь порыву, Юнги схватился за плечо стоящего перед ним мужчины. Приготовился принести извинения за причиненные неудобства, но вместо этого замер, когда разглядел лицо в темных очках, так похожих на те, что сам рисовал, и удивленно вскинул брови, цепляясь за столь знакомый образ. Проснулся он резко, словно вынырнул из ледяной воды. Хмуро ожидая завершающего программу писка кофемашины, Юнги только теперь понял и принял идею о том, что парень с рисунков — простой пассажир, а не помнил он его по одной простой причине: тупо не помнил пару часов своей жизни в тот день в принципе. Он даже не был уверен, тот ли самый человек на рисунках, возможно, воображение просто дорисовывало в его представлении какие-то детали в виде лишних родинок на лице, чуть оттопыренных ушей, сбившихся и немного неравномерно прокрашенных прядей, выбившихся из-под кепки — он не знал. Не хотел об этом думать среди ночи, но допив горячий кофе и слишком громко поставив кружку на стол, с неверием понял, что теперь во всех лицах будет искать похожие черты. Историю его последних дней легко можно было уложить в сюжет драматичного рассказа об одержимости. То, как из головы выбивало разом все мысли, когда он рассматривал карандашный набросок или пытался вернуться к тому дню, заставляло кожу покрыться мурашками, а самого Юнги — едва ли не рычать от тянущего чувства где-то внизу живота. Память вернулась к нему внезапным озарением в виде нового рисунка. Юнги лениво перелистывал треки, то и дело поправляя сбившийся наушник, и убил весь вечер сначала на срочное переделывание незначительных по объему, но не менее от этого важных деталей последнего проекта — в нескольких местах всего лишь сбилась верстка, и Юнги с удовлетворением закончил работу быстрее, чем планировал. Когда он привычно потянулся за листом бумаги, понял, что ладонь зарисовывает не только лицо. Откуда брался образ — не представлял, но и пресекать себя не стал, уже ничему не удивляясь. Внимательно рассмотрел получившийся набросок в виде сидений метро. Задумчиво покусал щеку и добавил на одно из сидений смятый рюкзак. Кепку. Пряди, разметавшиеся по лбу. Подумал еще немного, куснул палец вместо щеки и дорисовал на голове очки. Увлекся настолько, что не запомнил, как устало сжимая карандаш отложил лист и ознакомился с уже новой картинкой: тот же образ, тот же парень, лежащий на сиденьях, все то же самое. Вот он выбирал себе место и кого-то, кого можно было бы нарисовать. Вот парень, устало разминая шею, откинулся на потертую обивку сидений, вот он подскочил, потирая глаза и роняя очки себе на колени. — Если это не что-то очень важное, — Чонгук протянул Тэхену кружку с чаем и неспешно уселся рядом с ним напротив Юнги, — что могло бы быть весомым поводом разбудить нас среди ночи, то я сожгу твой блокнот. Тэхен сонно показал большой палец, соглашаясь с ним. — Я все вспомнил, — торжественно объявил Юнги. — Что, — Тэхен зевнул, — таблеточки помогли? — Да иди ты, — Юнги отмахнулся. — Понимаете, я правда вспомнил его! Юнги не медля рассказал про их встречу. Аккуратно подбирал слова, прекрасно зная, что каждое их них могло аукнуться ему в будущем в виде вечных шуточек как минимум. Искал незримую поддержку, когда переводил дыхание, и несмотря на поздний час, оба его друга с готовностью вслушивались в его слова. — В общем, как-то так, — Юнги потер губу, стараясь скрыть смущение. Чонгук смотрел на него с округлившимися глазами, Тэхен же, казалось, был оживлен еще больше, чем Юнги. — Вау, хен, — выдохнул Чонгук. Повернул голову и пихнул плечом Тэхена — тот согласно закивал головой, и Чонгук заулыбался, подпирая руками подбородок. — Да ты влюбился! Если бы Юнги хотя бы предполагал такую реакцию — он бы задушил в зародыше мысль о том, чтобы пойти и рассказать им об этом в тот же момент. Просто потому что сейчас всю радость от восполнения пробелов вытеснило желание собственноручно вытолкать из окошка обоих донсэнов. К собственному удивлению, слова о влюбленности не вызвали никакого протеста, живот привычно и знакомо свело, стянуло, и капли злости выветрились из его головы слишком быстро. Он сдулся, как шарик, пытался подобрать что-то в ответ, но сломался об улыбки напротив. — Это все нихрена не весело, — констатируя, Юнги упал головой на сложенные на столе локти. — Это продолжается уже пять долбаных дней. — И ни разу за это время ты так и не попробовал встретить его в метро? — уточнил Чонгук. — Как ты себе представляешь это в подобном муравейнике? — съязвил Тэхен, и Чонгук цокнул языком. — Конечно же, лучше сидеть и бездействовать! — Слушай, ты если предлагаешь — предлагай толковое. — Я извиняюсь, — Юнги подал голос. — Пойдемте уже по комнатам? — Да, пожалуй, — Чонгук сверкнул глазами, — пока кто-то, — он выделил голосом, — не лег спать на диван. Юнги не стал дожидаться окончания спора. Вспыльчивость соседей была знакома ему не понаслышке, в его же интересах теперь было как можно быстрее заглушить себя сном или на крайний случай музыкой. Юнги внезапно затопило теплой волной и острым приступом братской нежности. Он любил своих донсэнов. Даже когда мечтал выкинуть их в окно. Юнги на удивление понял, что предложение Чонгука его заинтересовало. Он на самом деле вернулся в метро примерно в то же время и даже пробился к тому же месту, где сидел в прошлый раз. Ожидаемо никого не встретил, но вместо того, чтобы оставить эту идею, умудрился пройтись по всем вагонам к тому моменту, когда поезд затормозил на станции, на которой и вышел парень в прошлый раз. Преимущества работы вне офиса — рабочий день себе он контролировал самостоятельно, начиная работать хоть с обеда. Именно это позволило ему спускаться в метро несколько дней подряд, в глубине души надеясь, что это сработает. — Не сработало? — протянул Тэхен, опускаясь на соседний стул на кухне. Юнги мотнул рукой, предлагая сменить тему, но не мог не усмехнуться, когда Чонгук с видом побитой собаки бросил на него сочувствующий взгляд, а Тэхен самодовольно скрестил руки на груди. «Я же говорил», — произнес он Чонгуку одними губами. Юнги на это только закатил глаза. В офис все же пришлось поехать, чтобы не упустить крупный заказ. Он как раз зачитывал заказчику предложения по смене дизайна, над которым работал последние пару дней, когда телефон, вибрируя на весь конференц-зал, оповестил всех о входящем звонке от Тэхена. — Юнги, — хриплый голос начальника вывел его из ступора сбившейся мысли, Юнги смахнул вызов и извиняясь склонил голову. — Все хорошо? — Да, продолжим. Его отвлекло входящее сообщение, он урвал буквально секунду, чтобы загрузить фотографию в их общем чате, и замер, разглядывая причину своего недельного помутнения на заднем плане селфи Тэхена и Чонгука. «Узнаешь?»