Горгона

— Милое место, — Юнги криво улыбнулся и пихнул руки в карманы. Хосок неловко пожал плечами, зеркаля улыбку и садясь на ближайшую к ним лавочку. Место встречи предложил он: справедливо рассудив, что какое-то общественное место на воздухе намного больше подойдет, неловкую паузу легко было скрыть, просто наблюдая за прохожими, и это намного комфортнее, чем вязкая тишина кафе или чего-то подобного. Он поделился этой мыслью с Юнги, опустив слова про неловкое молчание, и тот после недолгой паузы согласился на встречу в городском парке. — Тебе не обязательно стараться быть вежливым, — Хосок, подбирая слова, куснул сухую кожицу на губе, — просто расскажи, что хотел. — А ты ничего не хотел мне сказать? — Может быть, — он неопределенно мотнул головой. — Но мне бы хотелось… Ему много чего хотелось, с тех пор как в его жизни появился Юнги. Убежать, спрятаться, ругать себя и даже оттолкнуть Юнги, чтобы не причинять боли ни себе, ни тем более ему. Еще больше — открыться, наплевав на все тревожные звоночки, туго зажимавшие все внутренности, буквально кричащие и предостерегающие от новой ошибки. Хосок за все это время почти уверился в том, что его чувства, в отличие от самого Юнги, вспыхнули от той недолгой встрече в кафе. В сравнении с предыдущими они отличались так кардинально, что даже заинтересованность после метро Хосок списал на подсознательное опасение: он заметил, что Юнги попал под его взгляд, но не был в этом уверен. — Хочу узнать тебя. Хосок распахнул глаза удивленно, отметив про себя, как тяжело дались Юнги эти слова. Тот словно съежился на лавке, широко расставив ноги и облокачиваясь о колени. Не сводил взгляда с ладоней, вертел тонкую цепочку на широком запястье и в целом казался таким уязвимым, что Хосок невольно придвинулся чуть ближе, но осекся: если Юнги и был уязвим, то только при нем. Это от него самого нужна была ему своеобразная защита, и если ему легче вести диалог вот так, просто чувствуя, что Хосок рядом, то препятствовать этому Хосок не смел. Он медленно кивнул сам себе, выпрямил спину и перекинул ногу, садясь к Юнги лицом. Потер глаза под очками и усмехнулся, нервно дернув за дужку. — Могу я? — он привлек внимание Юнги, не отнимая руки от оправы, и тот задержал на нем взгляд, закусив губу. Со вздохом сел ровно и, к его удивлению, скрестил ноги прямо на лавочке, оказываясь лицом к лицу Хосока. — Смотри на меня, — он фыркнул. — Если снимешь. Хуже уже не будет. Он сам лишил себя возможности рассматривать прохожих, к которой так тянулся изначально. Почти сразу пожалел о том, что снял их, но Юнги выхватил очки из ладони, аккуратно сложил и положил между ними на нагревшееся дерево. Хосок соврал бы, утверждая, что ему было сложно вести и поддерживать разговор, теперь невольно вспоминая вечер с Виеном. Зачем-то сравнивая, он ловил себя на мысли о том, что улыбался, даже когда это было не совсем уместно, просто потому что хотел этого. Юнги просил смотреть на него, и Хосок смотрел, исподлобья украдкой наблюдая за мимикой, и ему это нравилось. Юнги тер губы, когда пытался подобрать слова или был растерян. Он хмурился часто, вскидывал брови, когда Хосок что-то рассказывал. Смеялся слишком заразительно, хоть и редко, и обнимал себя, когда стало холодать. — Не такого я ожидал, — честно признался Хосок. На улице начинало темнеть, и он запрокинул голову, глядя на загорающийся фонарь. Юнги хмыкнул вопросительно, Хосок улыбнулся и скосил глаза на него, подбирая слова. — Я ожидал упреков. Думал, что вероятность провести время спокойно будет сведена к минимуму. — Я умею удивлять, — пробормотал Юнги, и оба усмехнулись, Хосок — мысленно соглашаясь, а Юнги — Юнги внезапно соскочил с насиженного места и громко ойкнул, разминая затекшие ноги. — Думаю, нам уже пора. Они обошлись без формальностей в виде шаблонного предложения проводить, навязываться больше Хосок не хотел, а Юнги лишь улыбнулся натянуто, поставив своеобразную точку в этой встрече. — Нам обоим есть что обдумать, верно? И Хосок не мог с ним не согласиться. — Не исчезай без предупреждения, ладно? — А ты уже ждешь этого? — Юнги хмыкнул. — Опасаюсь, — тихо поправил Хосок. — Вообще-то, я и не планировал, но у тебя есть мой номер, так что… — он пожал плечами. В том, как складывалось их общение, Хосок отчетливо видел смятение Юнги. Тот тянулся к нему, но был похож скорее на едва распустившийся лист: когда уже почти готов открыться, но что-то словно мешает. И если в случае с тем же листом легко можно было все свалить на погоду, то с Юнги Хосок словно ходил по тонкому льду. Ловя себя на том, что тщательно выбирает выражения, пытаясь словно подстроиться под него, Хосок прекрасно понимал, что это не лучший способ сблизиться с кем-то. И тем не менее, между ними в кои-то веки начало выстраиваться что-то более стабильное, несмотря на все опасения Хосока. — Ты мне нравишься, — заявил Юнги через несколько дней, и тут же прикрыл губы кружкой с чаем. Хосок даже не понял сперва, что тот сказал, но мозг услужливо воспроизвел его фразу, отсекая от постороннего шума и снующих мимо официантов, и Хосок слегка опешил. — Я, наверное, не сильно тебя удивлю, если скажу, что знаю? — Да уж, — фыркнул Юнги. — Но я серьезно. Без вот этого всякого твоего вмешательства. Как человек, если хочешь. — Он замолк, и Хосок слегка подался на него, укладывая руки на стол и наклонив голову — побуждая к продолжению. — Ничего серьезного я тебе сейчас не скажу, не думай, просто посчитал нужным сказать. — Я ценю это, — Хосок кивнул. — И я не знаю, поверишь ли ты мне, — Юнги слегка дернулся, и Хосок списал это на нервное, потому что у него самого пересохли губы: ему так сильно хотелось, чтобы Юнги ему поверил, но он понимал, как тому нелегко. — Ты нравишься мне, Юнги. С того раза, когда мы встретились, и ты отдал мне рисунок. Черт, да он даже сейчас со мной. Он провел по нагрудному карману джинсовки, подтверждая слова, и Юнги проследил за его пальцами, тут же отводя взгляд и расфокусировано глядя в окно. — И что? — О чем ты? — Что дальше? Хосок с силой потер лицо, оставляя ладонь на подбородке и впиваясь пальцами в щеки. Юнги смотрел в сторону, даже не моргая, и это смущало. Не слишком вовремя он вспомнил, что так и не рассказал за эти дни про Виена, он зажмурился — теперь все это казалось одним сплошным провалом, Хосок не мог ему даже предложить отношения, не будучи до конца с ним честным. — А чего ты хочешь? — Честно? — Когда Юнги снова обратил на него внимание, Хосок, пользуясь возможностью, посмотрел ему открыто в глаза, и по спине прошелся холод от понимания того, что он видит. Юнги боялся. Так отчетливо боялся, что об этом даже не стоило говорить, и подтвердил это, морщась болезненно, как от зубной боли. — Не могу разобраться. Я привык вот к этому вот, — он обвел пространство вокруг них рукой, — привык к тебе, и даже к ненормальности нашего знакомства. Я даже пытался настроить себя на то, что нихрена у нас не выйдет, и все равно сижу тут с тобой, потому что понимаю, что лучше вот так, чем, — он махнул рукой, не договорив. — Чем?.. — Ты сказал, я нравлюсь тебе, — Хосок кивнул, побуждая Юнги продолжить, и Юнги побарабанил пальцами по столу, кусая губу. — То, что у тебя ко мне, легко может пройти, как и любая симпатия. Я же, черт, — он запрокинул голову, с каким-то горьким смешком прикрывая глаза руками. — Я же привязан теперь к этому, и это страшно. Не знаю, понимаешь ли ты меня. Я боюсь, Хосок, боюсь привыкать, потому что лучше сейчас переболит, понимаешь? Я не хочу ломать тебя, себя, давить ненужные чувства, с другой стороны, потому что несмотря на это все может получиться. — Я понимаю, — Хосок мягко придавил своей ладонью его пальцы и поразился тому, насколько они теплые. — Понимаю. Но ведь все правда может сложиться хорошо? — он улыбнулся, стараясь вложить в улыбку свою уверенность, и Юнги переплел их пальцы, почти сразу отстранившись. — А вдруг нет? — Я знаю, что говорил о том, что пробовал в подобное. Я помню это, как и все то, что чувствовал прежде. И это что-то другое, что-то, что не заставляет меня в этот раз сбегать от отношений. Я спросил, чего ты хочешь, но, может, мне есть смысл самому ответить, даже если ты сочтешь это чем-то эгоистичным. Мне было слишком хреново в то время, когда мы не общались, и я больше этого не хочу. Не хочу не знать, как ты, не хочу думать об этом даже, потому что с тобой мне нравится быть намного больше, чем без тебя. Сумбурным потоком слов пытаясь описать свои ощущения, Хосок думал о том, как с каждым словом все больше в этом убеждается. Он не думал, как преподнести это все Юнги, и совершенно не ожидал, что ситуация вообще дойдет до такого, точно не сегодня. И все же Юнги ловил его сбивчивые фразы, едва заметно шевелил губами, словно в попытке перебить, и смотрел так внимательно, что Хосок подпитывался им, думая об этом как о мысленной поддержке. — Мне, наверное, нужно время, — протянул Юнги, жмурясь. — Это правда отличается от… того, что было с тобой раньше? — Именно так я и сказал, — Хосок пожал плечами, и Юнги громко вздохнул, как будто решаясь на что-то, всем видом показывая, что не хочет этого. — Ты уверен, что эти чувства ко мне — не от твоего проклятья? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Хосок не нашелся с ответом сходу. Вскинул брови и открыл было рот, чтобы сказать, что уверен, но слова не шли в голову, потому что он был уверен, что максимально доступно донес это до него чуть раньше. Он поджал губы, и, видимо, Юнги расценил это по-своему, со скрипом отставляя свой стул и подхватывая с него рюкзак. — Спасибо, что был честен со мной. Это было нужно, — он кивнул, поправил сбившуюся на поясе толстовку и шагнул к выходу. — Тебе, наверное, тоже нужно время. Хосок слышал эту фразу слишком часто за последнее время. Глядя в спину удаляющемуся Юнги, он прищурился и с уставшим вздохом съехал на стуле ниже, не испытывая ничего, кроме опустошения. С уходом Юнги стало намного тише, и Хосок только сейчас заметил, что на улице льет дождь. Он всмотрелся в мелькающую за окном одежду, выискивая глазами фигуру Юнги, и обуреваемый желанием написать что-то, достал из кармана телефон. Кому: Юнги Пообещай подумать над нашим разговором Сообщение осталось непрочитанным до позднего вечера, но на просьбу Юнги так и не ответил. Успокаивая себя словами Юнги, что ему нужно время, Хосок понятливо не давил на него, оставляя диалог пустым. За время молчания, к удовлетворению Чимина, он даже успел доделать свою часть проекта, и теперь, когда впереди была почти неделя на отдых, держать мысли при себе становилось все сложнее и сложнее. Хосок сдался, когда тишина начала его угнетать. Ему не составило труда найти рабочий адрес Юнги, и даже то, что он большую часть времени работал из дома, не остановило его от решительной поездки. Держа в руках подставку с двумя стаканчиками горячего кофе, Хосок переминался с ноги на ногу, пытаясь сбить собственное напряжение и вспоминая, как сам Юнги пару недель назад точно так же подкараулил его у офиса. Было бы максимально неловко, если бы все было напрасно — приезд сюда, кофе, которым он едва не обжегся и почти вылил на себя дважды, и он даже порывался уйти, но думал лишь о том, что на самом деле настроен на серьезный разговор. — Ты мстишь мне? — с усмешкой уточнил знакомый голос за спиной, и Хосок дернулся от неожиданности, перехватывая подставку с кофе удобнее. — Привет, — он улыбнулся и протянул Юнги один из стаканчиков. — Просто подумал, что могу помочь тебе с нехваткой кофеина. Юнги прищурился, но принял напиток и со вздохом шагнул по направлению к метро. — Ну, ты помог, — он кивнул. — Но дело же не только в этом, верно? — Возможно, — Хосок подмигнул, — я пытаюсь продемонстрировать тебе демоверсию отношений. — Ты серьезно? — Юнги замер, и Хосок решительно остановился перед ним. — Мы могли бы обсудить это, разложить все по полочкам, обдумать плюсы и минусы наших отношений, если хочешь, я, — он развел руки в стороны, — здесь, я готов и я могу помочь. — Ты заинтересованная сторона. — Вот именно! Пусть это будет первым плюсом? Ты ведь тоже, ты сам так сказал. — А еще я сказал, что не хочу ломаться и ломать тебя, это мы куда запишем? Хосок поморщился и по привычке поправил очки, дал себе пару секунд на размышления и заметил, что Юнги успел отойти на пару метров вперед. Зеленый свет на сфетофоре грозил вот-вот смениться красным, и он поспешил, чтобы не потерять Юнги на той стороне дороги. — Ладно, это можем в минусы, — воскликнул он, не обращая внимания на оглядывающихся людей. — Даже дважды, если хочешь, но… Юнги обернулся к нему лицом, когда Хосок почти догнал его. Раздраженно посмотрел на время и перебил: — Слушай, я правда это ценю. Я вижу, что ты пытаешься, и знаю, что мне самому стоило бы пытаться немного больше, но сейчас — я не могу. Ты мне нравишься, Хосок, я уже говорил это и, если тебе станет от этого хоть немного легче, я еще раз повторю, ничего не изменилось, — Юнги в попытке оградиться отступил от него, и Хосок рефлекторно протянул руку, чтобы тот случайно не шагнул с бордюра на проезжую часть, но тот словно испугался резкого движения и выставил перед ним руку. — Нет, слушай. Это не типичная ситуация, где можно просто наступить на ненужную гордость и так легко отбросить сомнения, это… Его голос затерялся после слов о гордости, внезапно напомнивших про неудачную попытку забыться с другим. Юнги замолчал, жадно дыша полной грудью, и Хосок пробормотал едва слышно: — Я даже с другими не могу не думать о тебе, понимаешь? Он пожалел сразу о своих словах, как только заметил выражение лица Юнги. Он смотрел растерянно, но на смену потерянности пришла какая-то боль: он растянул губы в подобии улыбки, но закрыл глаза с такой силой, что наморщил нос. — Как ты хочешь встречаться, — он шагнул от Хосока, — когда мы оба пытались с другими? Шагнув от него еще раз, Юнги оступился, Хосок рванул вперед, пытаясь ухватить его за руку и стащить с проезжей части, но его оглушил сигнал машины, а Юнги внезапно оказался от него слишком далеко. Хосок не любил фильмы с авариями, но сейчас, глядя в немом шоке, как словно в замедленной съемке Юнги ударяется головой об асфальт, он готов был отдать что угодно за то, чтобы это все оказалось просто стремным фильмом. Он сбросил наваждение, закусил щеку и в пару шагов оказался на проезжей части, успев отметить только то, что Юнги в сознании.