Mirage

Болит меньше, когда тебе просто безразлично. © Доктор Хаус

Губы Миран дрожат. Девушка нервно обхватывает себя руками, стараясь хотя бы в этом найти утешение. Слезы не идут, но плакать хочется. Глаза, словно стекло, и она видит все мельчайшими отрывками. Чонгук поднимается с пола и быстрым движением запрыгивает обратно на сцену. Его глаза сужаются, мужчина прищуривается и убирает руки в карманы черных брюк. Он медленно, будто выжидающе подходит к телу, которое уже нереально спасти. Паен лежит на краю сцены. Ее голова прострелена, а также задета лопатка — другой, второй пулей. Глаза Чон открыты, но не выглядят живыми. Чонгука начинает тошнить. Миран подходит ближе на ватных ногах, но мужчина вытягивает руку вперед и закрывает глаза. — Не подходи сюда. Убирайся. Выйди из клуба. — Его тон грубый, стальной. В голосе Чонгука нет ни капли сожаления или разочарования. Он чувствует себя максимально паршиво, но скрывает все за маской безразличия и агрессии. Теперь он ненавидит себя еще больше. На месте мамы должен был быть он. Она спасла его. Чонгук только что нашел ее. Черт. Но Миран не двигается с места. Она складывает руки в замок перед собой, стараясь не поднимать взгляда на труп. Ее колотит изнутри, но девушка старается держаться хотя бы ради Чонгука, который кое-как сдерживает свое максимально нейтральное выражение лица. — Просто уйди! — повторяет мужчина, но Миран стоит. — Я никуда не пойду без тебя. — Мне стоит застрелить тебя? Что сделать, чтобы ты просто ушла, Ким Миран? Тут небезопасно! — брюнет скрывается на крик. Эхо раздается по всему пустующему залу. Слышится гул сирены. «Тебе небезопасно лишь там, где нахожусь я.» Чонгук медленно опускается на колени, приподнимая маму за шею. Ее голова безжизненно опрокидывается назад, но мужчина хватается за затылок одной рукой, придерживая ее. Свободной рукой Чонгук закрывает ее глаза, а затем целует в висок. — Покойся с миром, — шепчет кареглазый практически на ухо. Он аккуратно опускает Паен на сцену, вынимая из-под ее головы руки, которые сразу же начинают дрожать. Все ладони Чонгука в крови. Они всегда были такими, но сейчас, когда ты познаешь весь смысл потери, чувствуешь себя еще хуже. Чонгук убил тысячи. У них у всех были семьи, вторые половинки, родители, дети, друзья. Чонгук лишил их всех. Он ненавидит себя. Тэхен, как и Минджэ сразу же скрываются. Мужчины сразу убегают в сторону дома Кима, где на данный момент безопаснее всего. — Нам повезло лишь в том, что ты успел выключить камеры по всему помещению, пока я разбирался с девчонкой, — Минджэ глубоко вздыхает, когда видит такси. — Нужно с этим что-то делать. Тэхен, — он наклоняется ближе к блондину. — Мы убили невинного человека, понимаешь? Тэхен потеряно поднимает взгляд на мужчину. Он молча кивает. У него нет слов на данный момент. Внутри него происходят никому непонятные вещи, которые он не в силах объяснить. Колотит. Тошнит. Крутит. Все, чего только душе угодно. Тэхен чувствует отвращение. Он убил человека, который, по сути, ничего плохого не сделал. — Кто эта женщина? У нее очень знакомое лицо, и дай бог, но я где-то видел ее раньше, — Минджэ хмурится и потирает рукой затылок. Такси подъезжает. Мужчины садятся на задние сиденье и уезжают, громко озвучив водителю адрес. — Это Чон Паен. Мама Чонгука, если быть точнее, — Тэхен переводит глаза на стекло машины. Начался дождь. — Мы… Что мы наделали? Тэхен мысленно застрелил себя. Чонгук вышел на улицу. Он осмотрелся по сторонам. На улице стояла огромная толпа, а также пара машин. Скорая и две полицейские. Люди активно перешептывались между собой, галдели. Голова идет кругом. Чонгук оглядывается, пытается понять, но перед глазами все плывет, и люди, стоящие вокруг размываются в огромные мутные пятна. Их голоса так же пропадают через пару секунд. — Чонгук! — Чимин успевает подхватить его за плечи. — Эй! — он осторожно тащит друга в машину. Люди переводят свои любопытные взгляды в сторону дорогой буггати. Чонгук открывает глаза ни сразу. Он медленно водит рукой по сиденью, сжимая ее и разжимая. Затем открывает глаза, пару раз поморгав ими. Брюнет переводит свой взгляд на Мину, которая сидит слишком рядом. У нее растерянный и потерянный вид, и кажется, что она вот-вот расплачется. Пак держит руки на подоле своего шелкового платья, крепко сжимая его пальцами. Ее немного потряхивает. — Чонгук, мне так жаль, я… — Замолчи. Голова болит. — Он начинает массировать руками виски, прикрыв при этом глаза. — Где Миран? — кареглазый осматривает салон, но замечает лишь Чимина на переднем сиденье. Мина поджимает губы и отпускает глаза. — Паен… Ее доставили в морг? Я вырубился. Что произошло после? — Чон наклоняет голову набок, всем видом показывая, как он «не переживает». — Да, около пяти минут назад. Скорая уехала. Полиция сказала, что заведут дело, но у нас снова огромная проблема… — Чимин поворачивается к ним назад. — У тебя слишком много судимостей и штрафов, а также обвинений в полиции. Будет трудно, но мы постараемся что-то придумать. Еще Тэхен обвинил тебя в убийстве на той неделе, хотя я проверил — ты тут не причастен. На той неделе мы были слишком заняты в офисе и в Японии, поэтому нужно предоставить документы и билеты из Токио. — Пак откидывает голову, задирая ее вверх. — Похороны состоятся послезавтра. — Хорошо, — он закусывает губу и еле заметно кивает. — Больше никто не пострадал? Кто вообще выстрелил? — Целились в тебя, но твоя мама успела заметить это раньше. Тебе сказочно повезло, если быть точнее. Сейчас бы мы могли оплакивать твои похороны. — Чимин достает из бардачка пачку сигарет и закуривает одну. Пачку он передает назад, Чонгуку. — Свидетелей нет. Никому не известно, кто именно совершил покушение. — Вообще никого? У нас была очень хорошая охрана. Всех проверяли на оружие. Опроси каждого охранника, и скажи, что они отлично заплатят за такой свой прокол. Я убью каждого, кто сегодня работал на смене. Нельзя было допустить такую ошибку… Только если… — Чонгук выпустил дым. — Только если их не подговорили. — На смене работало семеро. Это первый этаж. На втором пятеро. Я пробила все номера и данные, поэтому завтра начнем расследование. Полиция так же пригласила нас всех на допрос. Люди думают, что ты сам совершил покушение на Паен. Хотел убить ее, но совершил вот такой вот трюк с подставным преступлением в свою сторону, — Мина не смотрит на Чонгука. Смотрит на стекло, но через него прекрасно видит озадаченное лицо мужчины. — Я постараюсь с этим что-то сделать, а еще сниму все предупреждения и судебные процессы. Нужно, чтобы ты полностью был чист. — Хорошо, — отрезает Чонгук. — Вы можете ехать домой. Я приеду чуть позднее. — он смотрит сначала на Мину, а затем на Чимина, который свел брови к переносице. — Я ненадолго. — Тебя пытались убить, а ты собираешься разгуливать совершенно один? — Мина недовольно переводит на него взгляд, а руку кладет на колено, чуть сжимая его. — Я не отпущу тебя. — Чонгук, я с ней согласен. — Чимин, я примерно догадываюсь кто убийца. И если мои догадки верны, но скорее всего я знаю, где он находится. Но сначала мне нужно проверить одну теорию, поэтому езжайте домой. — Будь аккуратен, — после этих слов брат и сестра выходят из машины, а Чонгук выкидывает бычок, пересаживаясь за водительское сиденье. В таком состоянии лучше не садиться за руль, но брюнет полностью уверен в себе и своих действиях. Чона до сих пор немного потрясывает, а нога нервно дергается. Чонгук доезжает до дома Тэхена машинально. Он в буквальном смысле выламывает дверь ногой. Мужчина проходит вовнутрь. Пусто. Свет нигде не горит, и признаков жизни совсем нет. Чон достает из внутреннего кармана пиджака пистолет, перезаряжает его и ставит палец на курок, осматривая каждый сантиметр огромного дома. — Если ты сейчас же не выйдешь, то знай: я закопаю тебя заживо, Ким Тэхен. Я не пожалею ни тебя, ни Минджэ. Две крысы, которые так нагло решились на подобное. Я мог простить тебе любую глупость в мою сторону, но убийство моей матери, хоть и не умышленное… Я повешу вас обоих. — Мужчина хмурит брови и заходит в спальню. Окна настежь открыты, и шторы красиво развиваются в звездном небе. — Мелкий ублюдок… Решил поиграть? Чонгук слышит отдаленный звук. Кто-то пытается кричать. Первое, что приходит на ум: заложник. — Ким, мать твою, Тэхен! — Чонгук идет на звуки, сильнее сжимая пистолет в руках. — Если ты сейчас же не выйдешь… — То, что? — мужчина показывается из-за угла. В его руках Миран, рот которой завязан какой-то грязной тканью. Она смотрит на Чонгука испуганно, прямо в глаза. — Если ты выстрелишь — я перережу ее горло, Чонгук, — Ким подносит острое лезвие к шее девушки, чуть надавливая. К ключицам течет тонкая струйка алой жидкости. — Не смей стрелять. Иначе мы оба отправимся на тот свет. И кто же у тебя останется? Чимин? Ах, или твоя подружка, с которой ты трахался? — он наклоняет голову набок, выжидающе смотря на брата сверкающими даже в темноте глазами. — Ким Тэхен… Ты не посмеешь… — брюнет хмурится, но пистолет все также держит на уровне его груди. — Она тебе нравится. Ты не сможешь. — Уверен? — мужчина глубже надавливает на горло девушки, из-за чего из ее глаз начинают течь слезы. Миран ничего не говорит, лишь смотрит. Она медленно кивает головой, показывая, чтобы Чонгук не убирал пистолет. — У нас есть лишь одно сходство — безразличие, понимаешь? Мне плевать, что будет с окружающими, пока ты не сдохнешь в самых страшных муках. Ты настолько сильно подпортил мне жизнь, что сейчас мне плевать, кого я убью. Главное — сделать тебе максимально больно. — Он прав, — Чонгук оборачивается. Сзади стоит Минджэ, в руках которого так же находится заряженный пистолет. — Одно неверное движение — ты и твоя подружка — трупы. — Какого черта? — брюнет злобно смотрит сначала на одного, потом на другого. Минджэ не выстрелит. Ровно напротив Чонгука стоит Тэхен, которого он не должен задеть. В голове пустота, и Чон в огромной растерянности. — Убивай. — Прости, что? — Тэхен приподнимает брови, удивленно хлопая глазами. — Тебе настолько плевать? — Мне повторить? Я сказал: убивай. Мне совершенно плевать, что с ней будет. Пока Тэхен отвлекается, Чонгук стреляет в противоположную сторону. Он задевает голову мужчины, из-за чего тот сразу же валится на пол, головой ударившись об угол дивана. Тэхен заряжает свой пистолет, но Миран старается вырваться, из-за чего мужчина быстро бьет ее по голове рукояткой. Девушка падает на пол, а Тэхен выстреливает, благо Чонгук уклоняется и стреляет сам. Он попадает в колено, поэтому Ким сразу же присаживается на пол. Ногой брюнет вырывает из его рук пистолет, который сразу же отбрасывается на метр от своего хозяина. Чонгук прислоняет дуло пистолета в сторону головы Кима, который моментально поменялся в выражении лица. — Решил поиграть в убийцу? Не забывай: я убил своего первого человека в одиннадцать. Я убивал тысячи, Ким Тэхен, и ты смог подумать, что такой как ты можешь хоть как-то задеть меня? Мы с Чимином вдвоем расправились с целой толпой, о чем ты? — брюнет усмехается и подносит пистолет ближе. — Я не собираюсь тебя убивать. Тюрьма, лучшее место для тебя и твоих мыслей. Интересно, сколько лет тебе дадут? Хм, а еще, не забывай — Мина на прямую связана с органами. Будет не трудно договориться о пожизненном. Ким ничего не говорит. Он прищуривается, а затем начинает смеяться. — Ты можешь думать сколько угодно, что весь мир у твоих ног, но запомни главное: ты никогда не станешь нормальным. Сколько бы не пытался, никогда не избавишься от своего прошлого. Оно будет преследовать тебя до остатка дней. Таким как ты не сбежать от содеянного. Он своей истинной сути и принадлежности, Чон Чонгук. — С меня хватит. — Брюнет подходит ближе, и коленом ударяет в лицо брата. Тот моментально валится назад, практически сразу теряя сознание. Кажется, что все закончилось. Или только начинается? — Эй, ты как? — Чонгук аккуратно садится рядом с Миран, которая только что открыла глаза. Девушка осматривается по сторонам, и будто взглядом спрашивает его: что произошло? — Сейчас все в порядке. Врачи сказали, что нет ничего серьезного, поэтому я отвез тебя к себе. Ким приподнимается на локтях. — Как ты оказалась у Тэхена? — брюнет наклоняет голову, нахмурив брови. — Я собиралась уйти домой, но потом рядом со мной остановилось такси. Меня посадили туда, а после этого я не помню… Проснулась я у Тэхена. Стоп, Енджун? Чонгук, где он?! — девушка подскочила с кровати, но голова сразу же закружилась, и она упала обратно. — Все хорошо. С ним сейчас находится Мина. Я попросил ее присмотреть за мальчишкой, пока ты не придешь в себя. — Мина? Твоя девушка? — Ким хмурится. — Мне срочно нужно домой… Чонгук обхватывает ее плечи руками и сажает обратно на кровать, выжидающе смотря в темные глаза. Ким успокаивается, поэтому Чон начинает диалог: — С ним все хорошо. Мы звонили Мине пару часов назад. И нет, это не моя девушка, Миран. — Стоп, но ты же… — Просто забудь это, хорошо? — кареглазый вздыхает. — Минджэ умер, а Тэхена посадили за решетку вчера ночью. Мина договорилась: его не выпустят ближайшие двадцать пять лет уж точно. Казалось бы, Тэхен был таким хорошим. Он с самого начала поддерживал Миран, помогал ей во всем. Даже жил с ее братом, пока она была в заложниках у Чонгука. Но сейчас Миран сидит на кровати Чонгука, который беспокойно смотрит на нее тревожным взглядом. Он и вправду переживает. Пусть и не говорит, но это видно. Этот лед начинает таять. Казалось бы, все вернулось в свое привычное русло. Миран больше не угрожала опасность. Похороны Паен прошли довольно скромно. Чонгук не хотел звать посторонних, поэтому собралось всего десять человек: Миран, Чонгук, Чимин, а также близкие друзья самой мамы. Ревели все. Кроме Чимина и Чонгука. Когда гроб начали закрывать, Чонгук вышел вперед и остановил мужчин, которые держали в руках крышку. Он взглядом дал понять, чтобы они ушли, потому те молча кивнули и отошли в сторону. Со сторон не было ни звука. Все молчали. Мужчина наклонился к лицу матери, и аккуратно поцеловал ее в ледяной лоб. Ее глаза были закрыты (их закрыл сам Чонгук), а губы были сомкнуты в тонкую полоску. Цвет кожи приобрел более холодный оттенок, который сразу выдавал то, что это труп. — Я рад, что мне удалось найти тебя. На самом деле, я во всем виноват. Тебе не стоило приходить туда, а также не стоило закрывать меня собой. У каждого человека своя судьба. Скорее всего в тот день мне было суждено умереть, мама. — Почти шепотом, около уха произносит кареглазый. Он проводит рукой по щеке женщины, а затем отходит в сторону, кивая мужчинам с крышкой от гроба. Те накрывают его, и Чон Паен уносят. Теперь Чонгук официально сирота. Теперь Чонгук еще больше ненавидит свой день рождения. Теперь Чонгук еще больше ненавидит себя. После похорон люди садятся по машинам; Миран стоит, выжидающе смотря на затылок Чонгука, который стоит ко всем спиной, и смотрит куда-то вдаль. Его плечи напряжены. Это видно даже в пиджаке. Девушка медленно подходит к нему и кладет руку на плечо, из-за чего мужчина сразу же поворачивается к ней. На лице Чона нет эмоций, как и обычно, но Миран уверена, что внутри он испытывает весь спектр грусти и сожаления. — Поехали домой. Я сделаю тебе твой любимый кофе, — еле слышно произносит Ким, смотря своими большими глазами в чонгуковы. Он хмурится, а затем смеется. Очень громко, что даже люди, которые почти что сели в машины, поворачиваются и начинают шептаться. — Домой? Миран, мне казалось, что твой дом — это не мой коттедж. Мне не нужны твои сожаления, мне не нужна жалость. Просто езжай домой, хорошо? — Чонгук скидывает ее руки со своих плеч, а затем уходит, убрав руки в карманы черных брюк. Девушка сводит брови к переносице, сжимая руки в кулаки. Он снова закрылся. Чонгук решил, что безразличие — лучшее средство, чтобы уберечь других, но кто тогда защитить его самого? Он хрупкий, ранимый, хоть и показывает совершенно другую сторону. Миран нагоняет его и крепко обнимает со спины, но мужчина вырывает ее руки, злобно посмотрев. — Я сказал: иди домой. Твоя фантомная любовь, похожая на мираж мне не нужна. Мине скажи, чтобы шла обратно. Нечего ей там больше делать, — Гук вздыхает и кинув на Ким мимолетный взгляд, уходит в машину, где его уже ждет Чимин. Неужели это конец? Скажи об этом Миран ранее — она была бы счастлива, что такой человек, как Чонгук наконец-то отпустил ее, но сейчас, когда девушка полностью смирилась с тем, что влюбилась в подобного рода человека, он отталкивает ее как можно дальше. И не потому, что она ему как-то противна или не нравится, просто Чонгук хочет защитить. Хочет спасти хоть кого-то, кто ему еще дорог. Дома Чонгук не видит грани. Он сносит все на своем пути; Неожиданный, но вполне ожидаемый приступ агрессии. Его трясет. Трясет лишь от мысли о том, что на месте Паен должен был быть он. Мама, которую он не видел почти всю свою жизнь, спасла его. Она пожертвовала собой, зная, что Чонгук за человек. Чон не боится смерти, но то, что произошло, заставляет ее бояться. Он все еще тот мальчишка, который боится потерять близких ему людей. Каждый раз, думая о том, что Чимина может не стать — заставляет его бояться еще больше. В конце концов, они реально дружат. Дело даже не в преданности, а в том, что Чимин — единственный друг, а не партнер или враг. Он всегда был рядом, и сейчас так же стоит за дверью в руках с чашкой кофе, которую ранее предлагала Миран. — Открой чертову дверь, иначе я выломлю ее прямо сейчас, — кричит сероволосый по ту сторону комнаты. Чонгук открывает, и Чимин, словно ни в чем не бывало, заходит и ставит поднос на его рабочий, едва живой, стол. — Я позову миссис Ен. Она приберет все, — Пак садится в кресло, внимательно осмотрев друга взглядом. — Думаешь, что правильно сделал? Миран, конечно, не заслужила такого, но думаешь, ее любовь и вправду фальшь? Если бы ей было все равно, то она давно бы послала тебя еще в тот момент, когда ты позвал ее на день рождения. — Ты так спокойно говоришь это, зная, что твоя сестра влюблена в меня столько лет… — Чон садится в кресло напротив Чимина. Он не пьет кофе; достает из шкафа бутылку бурбона и два стакана. — Почему же? — Мина просто глупая девочка, которая не видит грани. Соглашусь, она и вправду любит тебя, но я ничего не могу поделать с твоими чувствами. Ей просто нужно дать время, а ты… Тебе стоит скорее разобраться во всем, — Пак не пьет. Берет кофе, который сам и принес. — Не то настроение, чтобы пить посреди дня. Я, кстати, позвонил ей. Мина ушла от Миран полчаса назад. Та стала совать ей деньги, но сестра просто ушла, что-то ей крикнув в ответ. В любом случае, сейчас никому не грозит опасность. Тэхен же сел. — Все равно нужно быть на чеку. Ты прекрасно знаешь, что таких, как мой брат — целая куча. Они могут снова и снова попытаться убить меня, — Чонгук отпивает и даже не морщится. — На счет Миран… Не считаю, что ей место в подобном. Моя жизнь висит на волоске, а также учти то, что я убил ее отца и подружку. — Отца убил я. — Какая разница? Поручение же было мое, — брюнет вскидывает брови. — Мне казалось, что я только открылся человеку, но сейчас я становлюсь прежним. Только убивать никого не хочется. Паен привела мне подобающий пример, — Чон вздыхает и трет виски руками. — Слишком трудно. — Я считаю, что все легко. Миран любит тебя, а ты? Сам задай себе этот вопрос, хорошо? Если ты считаешь, что сможешь без нее, то и не стоит снова искать ее, но если ты думаешь, что она — единственный ключ к твоей нормальной жизни, то стоит поторопиться, Чонгук. — Я уже сказал. Я не буду ее втягивать в это. Ей не место с подобным человеком, как я, Чимин, — Чонгук опирается руками о стол, запуская руки в черные длинные волосы. — В конце концов, человеком владеет любовь, а он любит непременно то, что уходит, Чонгук.