Mirage

Чонгук даже не заезжает обратно. Ему срочно нужно на север, чтобы разобраться со всем тем дерьмом, что произошло там. Но вопрос остается открытым: кто мог сделать это? В голове прокручивается миллионы вариантов. Кто и зачем? Но все мысли сбивает Миран, которую мужчина оставил совершенно одну. Они так и не поговорили. Так и не пришли к общему решению. Чонгук не выдерживает — закуривает сигарету прямо в салоне машины. Кидает пачку куда-то на заднее сиденье, а сам тем временем одной рукой поджигает зажигалку и также кидает ее в сторону. Нужно следить за дорогой. Такой исход Чону не нужен. Мужчина выпускает дым из-за рта и прикрывает на секунду глаза, чтобы хоть как-то снять накопившуюся усталость. Последнее время Чонгук мало спит. Сна вообще нет, и потому он слоняется по дому, ну или же просто сидит в своем кабинете и заполняет бумаги на поставку. Обычно, таким занимается Чимин, который привык ко всем бумажным делам, но ночью делать нечего, поэтому Гук сам старается во всем разобраться. Мужчина подъезжает к нужному месту через час. Вокруг никого нет. Лютая тишина, сопровождающаяся очень сильным ветром, который дует с реки. Чонгук выходит из машины, достает пистолет и проходит вовнутрь полуразвалившегося склада. Из него выбегает на шум несколько человек; Чонгук замирает, напрягается, но сразу же вздыхает, когда видит знакомые лица. Это Хосок и Юнги. — Господин, почти никого не осталось, — говорит темноволосый, вытирая пот со лба. — Мы старались прикрыть как можно больше людей, но ничего не вышло. Они атаковали слишком внезапно. Их было не так много, но снайперы достаточно точные. Остальные люди были в масках. Мы не знаем, кто это мог быть. Сказали только, что дождутся вашего появления, поэтому где-то затаились… Мы с Хосоком прошлись по всем окрестностям, но так никого и не нашли. Либо наврали, либо слишком хорошо спрятались. Чонгук выкидывает окурок от второй сигареты на землю. Он прокашливается, хмурится, осматривая сам все вокруг, а затем говорит: — Сколько человек в живых? — Девять из двадцати семи, сэр, — прискорбно говорит Хосок. — Они слишком сильны, мы понятия не имеем, кто это мог быть… — Может быть, Ким Тэхен? — Юнги наклоняет голову. — Неважно, что он в тюрьме. Проблема лишь в том, что его люди на свободе. Мог спокойно натравить их на нас. — Думаешь, что у Тэхена есть кто-то? Сомневаюсь, — Чонгук облизывает пересохшие от холода губы. — Даже если и так… Зачем ему склад? Мог атаковать меня напрямую, — брюнет хмурит брови и внимательно смотрит в одну точку. — Только если все это — не приманка для моего внимания. Что, если у него совсем другие планы? — Так, стоп. Как это может быть Тэхен? Он пытался напасть на вас, сэр, множество раз. Даже в последний момент он действовал практически один. Откуда у Кима взялись бы люди? — Чон наклоняет голову. — Получается как-то странно… — Оставайтесь тут. Я пришлю еще людей с юга, — диктует Чонгук. — У меня есть одна догадка, поэтому держите меня в известности. Юнги, набери Чимину, объясни всю ситуацию. Мне кажется, что один из дорогих мне людей в опасности. Гук кидает на своих людей многозначительный взгляд, а затем садится в машину и со всей силы нажимает на педаль газа. Ему нужно срочно вернуться. Миран стоит еще пару минут столбом. Она приходит в себя, трогает лоб рукой и улыбается уголками губ. Чонгук еще тот засранец. Как он заставляет ее сердце трепетать? Девушка раскладывает одежду на полки, ставит мультиварку с рисом, а затем прибирается после Чонгука и Мины в коридоре. Дверь, конечно, очень сильно пострадала. Нужно вызывать мастера, чтобы починили замок. Спать с настежь открытой дверью — жизнью своей не дорожить, а особенно после последних событий. Миран поступает звонок, который отвлекает ее от всех дел. — Да? — она садится в кресло на кухне. — Чонгук? — девушка удивленно приподнимает брови и сжимает свободной рукой край юбки. — Где ты сейчас находишься? — он буквально кричит в динамик, из-за чего Ким отодвигает телефон на пару сантиметров от уха и морщит нос. — Миран? — Дома. Где еще то? — она закусывает губу и напрягается, словно струна. Такая интонация в голосе мужчины слишком пугает. Неужели что-то случилось? — В чем проблема? — Енджун дома? — звуки сирены, из-за чего брюнета плохо слышно. После, непереводимый мат, удар куда-то рукой. — Блять, Миран, Енджун дома?! Девушка хмурится. — Нет. Он на занятиях. Что случилось, ты можешь мне объяснить, Чонгук?! Ким смотрит в одну точку в непонятках. Явно что-то произошло, раз мужчина настолько сильно взбесился. Конечно, Чонгук всегда страдал перепадами настроения, но сегодня он особенно по-другому себя ведет. — Слушай меня внимательно: быстро выходи на улицу. Желательно через запасной выход, чтобы остаться незамеченной. Осмотрись прямо сейчас. Нет ничего подозрительного? — Миран водит глазами вокруг. Ничего такого нет. — Сейчас же выходи. Я скоро буду. Пожалуйста, не бросай трубку. — Енджун придет через час… — Нам хватит времени. Просто делай так, как я говорю, Миран. Позже все объясню, если в живых останусь, — он усмехается. Вот только Ким совсем не до шуток. Сейчас девушка даже не понимает, за кого переживает больше: за брата, Чонгука или за себя. Миран делает так, как говорит Чонгук. Медленно идет в сторону запасного выхода, открывает дверь. Никого нет. — Все в порядке? — спрашивает Чонгук. — Буду через двадцать минут. — Что происходит? — почти шепотом спрашивает Ким. Она выходит на улицу. — Куда мне идти? Я ничего не понимаю, Чонг… Связь с мужчиной резко обрывается. Он крепче сжимает руль, хмурит брови, прокручивая у себя в голове все возможные варианты. — Сука! Блять! Ненавижу! — он бьет рукой по своей ноге и стискивает зубы. Чонгук напряжен до невозможности. Сегодня он точно кого-нибудь убьет.

Десять часов назад.

— Тэхен, ты уверен? — мужчина хмурится, морщит лицо, словно съел лимон. — Слишком опасно… — Черт, Иним, — он закатывает глаза. — Чонгук же тебе тоже кучу дерьма сделал. Неужели это так трудно — убить девчонку? Она никто. Ничего не смыслит. Ни в чем, понимаешь? — Ким откидывается на бетонную стенку головой. В камере очень холодно и неприятно сыро. — Мне до жути не нравится тут торчать, понимаешь? Если Чонгука не станет — я смогу выбраться. Но пока тот жив, у меня нет и права хоть слова сказать. Эта девчонка… Подружка его, которая работает адвокатом. Слишком уж большая заноза, — Ким фыркает, а затем сплевывает слюни на сырую землю. — Она прикрыла меня сюда. Затащила, можно сказать. Сучка. — И каков твой план? Не отрицаю: Чонгук еще тот урод, от которого хочет избавиться каждый второй. Он убил кучу близких мне людей… Даже не знаю, как реагировать на то, что я сейчас в буквальном смысле подписываю контракт с его братом об убийстве, — мужчина усмехается. — Каковы дальнейшие действия? — Направляешь людей на север. В основном, у Чонгука два склада в Южной Корее. В южную часть не надо — дом девчонки ближе будет. Нужно отправить его как можно дальше, чтобы даже в случае того, если он догадается — ехал долго. Чонгук не глупый, сообразит практически сразу, но нам плевать на это. — И чего дальше? — Иним складывает руки на груди. — Это будет что-то типо приманки? Моя цель — затащить девчонку, верно? Убить ее? — Да. Просто убей ее. Этого будет достаточно, — Тэхен откашливается и встает с пола. — Она всего лишь человек, социальная роль которого ничего не значит. Никто даже и не узнает о ее смерти. Родителей нет, друзей тоже. Только братик. — Ты уверен, Тэхен? Неужели не будет лучше убить самого Чонгука? — Я хочу видеть то, как он будет страдать.

***

Связь на телефоне обрывается; Миран суетится, пытается позвонить еще раз, но в правом верхнем углу мигает значок, который оповещает о том, что сети нет. Девушка выходит, как и говорил ранее Чонгук. Осматривается еще раз, но, когда уже собирается уходить, чья-то рука неожиданно ложится на плечо. Ким сразу же дергается, но ладонь лишь сильнее сдавливает хрупкую часть тела. Она медленно, будто в замедленной сьемке, поворачивает голову, где сталкивается с парой черно-карих глаз. Мужчина, лет сорока, может быть даже больше. Его лицо кажется до жути знакомым, но кто он? — Извините? — Ким сглатывает и старается отойти, но рука плотнее прилегает, из-за чего сразу же ограничивает ее в возможностях. — Вы кто? Миран страшно. Ей кажется, что все будто прилипло к земле, и она не может пошевелить ни одной частью тела. Девушку настигает внутренняя дрожь, которая через мгновенье становится явной. Рядом с этим мужчиной Миран совсем крошечная. — Слишком много вопросов, — он улыбается, но не по-доброму, а с явным оскалом и насмешкой, из-за чего девушке еще больше становится не по себе. — Где Чонгук? Миран молчит. — Не скажешь значит… Отлично, — Иним перекидывает женское тело через плечо. Миран легкая, поэтому не составит огромного труда донести ее до рядом стоящей машины за углом. Девушка начинает кричать, бить мужчину по спине кулаками, но тот, словно кусок железа, ничего не чувствует. Идет так, будто ничего не происходит. — Отпусти! Немедленно! Иначе Чонгук убьет тебя! — последнее вырывается, само собой. Миран сразу же затыкается, явно понимая, что болтнула лишнего. Но мужчина лишь усмехается, ничего не говоря в ответ. — Немедленно! — Хватит кричать. Все равно никто не выйдет, — он закатывает глаза, сажает (кидает) девушку в машину и запирает все двери, не давая возможности выбраться. — Посиди там какое-то время, хорошо? Ты — всего лишь приманка. Будешь дергаться — убью. Должна быть вообще благодарна мне, потому что по просьбе ты вообще должна уже быть мертва. Я же решил, что твоя смерть — пустая трата времени, поэтому просто побудешь приманкой для моего особого гостя, малыш. Девушка хмурится, сводит брови. Как только мужчина отворачивает голову в сторону дороги, то Миран хватается за телефон и старается быстро написать Чонгуку смс. «Чонгук, тут мужчина. Очень знакомый, я не знаю, что ему нужно. Просто будь наготове». Сообщение удачно отправлено. Чонгук заворачивает в сторону частного сектора. Мужчина хмурится, когда замечает знакомый автомобиль у дома Миран. Конечно, вот с кем Тэхен в сговоре. Как же могло быть иначе? Крысы всегда оказываются у тебя под рукой. Ты даже можешь не заметить, как предатели давным-давно обвивают твою шею, выжидая лишь момента, когда стоит потянуть. Чон снимает с предохранителя пистолет, выходит из машины, сразу же направляя его в сторону Инима. Тот же стоит спокойно, не дергаясь даже тогда, когда брюнет оказывается слишком близко. В руках у мужчины тоже есть пистолет. Но он держит его внизу, не поднимает даже тогда, когда дуло чонгукова пистолета находится на уровне груди. — Какого черта? — Гук хмурится. Смотрит назад, замечая обеспокоенное лицо на заднем сиденье машины. — Отпусти ее. Немедленно. — Что же мне за это будет? — Иним усмехается. — Я считаю, что ее жизнь очень важна для тебя и твоего сердца, верно? Какую сумму ты можешь за это заплатить, Чонгук? — голос его стальной, выработанный. — И я говорю не о деньгах. — Еще одно твое слово — и ты труп, Иним. — Я бы не торопился так, — он прыскает. — Вокруг стоит около семи человек с винтовками, дуло которых направленно лишь на тебя одного. Вот незадача, верно? — мужчина усмехается. — Даже если убьешь меня — будешь убит сам. Так еще и Миран за собой потянешь. Нужно ли тебе это? Чонгук хмурится. Он сильнее сжимает пистолет в руке, смотря то на Инима, то на растерянную до слез Миран. — Это наше дело. Отпусти ее, — Чон глубоко вздыхает. — Тэхен еще та тварь. Даже внутри тюрьмы старается мне навредить, — мужчина едва заметно улыбается уголками губ. — Комплекс брата, это конечно, очень тяжело… — Если ты продолжишь шутить, — Иним достает из кармана своих брюк небольшую коробочку, в середине которой есть красная кнопка. — Машина заполнится ядовитым газом. Она просто умрет, без возможности выбраться. Двери и окна — закрыты. Миран ничего не сможет сделать, — он улыбается, словно хищник. — Тебе бы не хотелось, чтобы это хрупкое тело пострадало? Ты не выдержишь такой потери, верно? — мужчина в прямом смысле издевается. Он поднимает пистолет вверх, направляя его на Чонгука. Брюнет стоит, осматриваясь по сторонам. Он хмурится, из-за чего между бровей образуется морщинка. Чонгук в первый раз не знает, что ему делать и как поступить. Если выстрелит — убьет не только Инима, но себя. Миран тоже не выберется живой, потому что повсюду стоят люди. Или Иним это придумал? Чонгук осматривается еще раз; вокруг никого не видно. Пустота и тишина. — И чего же ты хочешь, Иним? — с издевкой в голосе спрашивает кареглазый, улыбаясь уголками губ. — Не деньги, тогда что? — Мне плевать на то, какие планы у Тэхена. Это ваши личные дела, Чонгук. Меня больше интересует твоя персона; Ты убил мою сестру три года назад, убил моего лучшего друга… — Потому что они оказались крысами, — он говорит ровно, голос Чона даже не колеблется при упоминании этих людей. Сейчас мужчина даже не помнит, как они выглядели. — Сонха оказалась крысой, а твой друг прикрывал ее. Ты сам говорил мне: преданность превыше всего. Она спала с боссом крупкой компании, сливая всю информацию про меня. Уджин прикрывал ее, заметал все следы. Иним, интересно, чтобы ты сделал, если бы столкнулся с подобным? — Гук щурится, сжимая губы в тонкую полоску. — Твоя ненависть ко мне обоснована, но я уверен, что ты бы поступил так же. Миран внимательно осматривается по сторонам. Винтовок, как и людей не видно. Слишком далеко они не могли встать, потому что радиус будет превышен. Иним, скорее всего, соврал, потому что кроме него и Чонгука тут никого нет. Девушка смотрит через затонированное стекло на Чонгука, который уверено держит в руках пистолет. Он убил им столько людей. Его руки в крови, его душа полностью очернена. Иним мнется пару минут на месте, даже не зная, что сказать. Чонгук прав; он бы поступил точно так же. Чонгук чувствует вибрацию в телефоне. Чимин подъезжает, а значит, нужно всего лишь протянуть время. Разболтать Инима, попробовать его отвлечь — главная задача. В его руках кнопка, которую он может нажать в любую секунду. Если на счет снайперов Чонгук уверен, то насчет подставы с газом — не очень. Он всегда славился в узких кругах подобными вещами. Чонгук чувствует вторую вибрацию; Чимин уже подъехал, а значит, что скоро все закончится. Мужчина сильнее сжимает в руках пистолет, а затем подходит ближе. Расстояние между ними сокращается в разы. Чонгук стоит в тридцати сантиметрах от Инима. Тот улыбается, словно лисенок, тоже направляя пистолет в грудь Гука. Третья вибрация; Чонгук улыбается, но эта улыбка больше похожа на оскал. Его глаза горят, и он выглядит явно не как человек. Словно дикое животное, которое готово напасть в любую секунду. Никаких шансов на выживание. Чонгук — безумец, монстр, но точно не человек. Миран испуганно смотрит в разные стороны. Неужели, у ее жизни будет такой финал? Девушка рассматривает каждый предмет, который есть в машине, а затем находит ножик, который лежит в полке рядом с передним сиденьем. Раз. Чонгук медленно поднимает взгляд на Инима, глазами выедая его лицо. Сейчас Чон очень зол, слишком эмоционален, чем обычно, потому что на кону его жизнь. И жизнь Миран. Два. — Ну так что насчет сделки? — он приподнимает брови, но выглядит это более устрашающе, нежели игриво. — Ты отпускаешь Миран. Я отпускаю тебя. Иначе, вы оба будете в могиле. Думаю, что твоя жена не переживет этого, верно? Три. Начинаются выстрелы. В основном они происходят со стороны Чонгука, но чудесным образом совсем его не задевают. Чон знал, кого берет работать, потому, тут лишь самые лучшие. Профессионалы. Иним растеряно бегает глазами, а затем стреляет, когда брюнет уклоняется. Чонгук падает на землю, стиснув зубы. Миран смотрит на всю эту картину округленными глазами. Девушка начинает бить ножом по стеклу, и лишь с пятого раза выбивает его. Осколки разлетаются в разные стороны, задевая бледные руки Ким. Она морщится, но все равно открывает дверь и выбегает. Девушка доверяет Чонгуку. Его люди ее не тронут. Не должны. — Сучка! — Иним, который уже не может стоять, хватается руками за черные длинные волосы и тянет на себя, из-за чего из уст Ким вырывается крик. Она руками обхватывает его руки, но мужчина больнее тянет и прислоняет к себе, создавая защитный слой. Чонгук приподнимается с земли. Перед глазами все плывет, но он четко видит Миран, которая испуганно смотрит. Ее глаза круглые, словно два блюдца. Руки дрожат, как и ноги. — Остановить огонь! — говорит Чимин всей команде. Выстрелы прекращаются, но Пак, как и Суен, пробираются ближе, чтобы выстрелить уже из пистолета. Мужчина прячется за дом. Внутри Чонгука все переворачивается. Он смотрит, как и Миран, испуганно. Мужчина нервно хватает ртом воздух, но не выдает своего волнения перед Инимом. Тот стоит, чуть пошатываясь. Ему попали в бедро, а также в плечо, но он все еще лыбиться и крепко сжимает в своих ручищах женское хрупкое тело. — Чонгук, еще один выстрел, и она мертва. Надоело церемониться, нужно было сделать все по-другому, как мне и говорили, но я, как человек великодушный, решил поиграться. Ты должен был оценить мою доброту, но вместо этого расплатился так? Нехорошо, Чонгук-а… Кареглазый стискивает зубы, оскалив их. Он кулаками опирается об землю, чтобы не упасть. Руки начинает трясти от волнения и напряжения. — Ты не человек, — цедит Чонгук, сплюнув сгусток крови. — Ты такой же, как и я, Иним. Монстр, не способный остановится. Тебе, как и мне нравится убивать людей, слышать их крики, их отчаянные вопли, которые они не могут остановить, — на его лице появляется улыбка. — Ты говоришь что-то про великодушие? У тебя нет души. Она давно осела в черном омуте. Мужчина хмурится, из-за чего на его лбу появляется дорожка морщин. Его глаза прищуренные, и их еле видно. Миран резко дает заднюю, головой задевая лицо мужчины. Тот сразу же хватается за лицо, а точнее за нос, из-за чего из его рук валится пистолет. Девушка хватается за него, неуверенно поднимая дуло прямо в сторону его головы. Чонгук смеется. Его рана начинает кровоточить еще больше, и мужчина начинает задыхаться. Слышится гул сирены, которая с каждой секундой становится сильнее. Кто-то из переживающих соседей вызвал полицию. Миран не стреляет, однако за нее это делает Чонгук, пуля которого проходит прямо меж глаз мужчины. Тот падает практически сразу же, с тяжелым звуком ударяясь об землю. Глаза Ким округляются, пистолет падает из ее рук с не менее приятным звуком, а руки непроизвольно закрывают рот. Чимин выбегает вперед, чтобы оказать Чонгуку первую помощь. Он скользит коленями по сырой земле, наклоняясь к другу. В первую очередь, Чон был для него другом, а не начальником. Их дружба — лучшее, что случалось в жизни Чимина. Она не была обычной, не была скучной. Всегда было что-то новое, что-то интересное и устрашающие. — Чонгук? Чонгук! Ты меня слышишь? — Пак наклоняется к его лицу. Чонгук медленно закрывает глаза, пытаясь бороться из-за всех сил. Миран быстро отходит от шока, присаживаясь рядом с мужчинами. Она смотрит на него с испугом, прямо так, когда увидела в первый раз. Чонгук издает едва слышимый смешок. — Не думал я… Что буду умирать, защищая женщину… — в его голосе нескрываемая насмешка. По щекам Чимина начинают течь слезы. Мужчина кладет руки на его плечи, стараясь привести в чувства. Но Чонгук уже не реагирует, молча смотрит на заплаканное лицо Миран. Полиция подъезжает на трех машинах. Они выходят в форме, в защитных жилетах и касках на голове. Их оружие направленно в сторону Чимина, Миран и Чонгука. Они подходят ближе, чтобы оценить ситуацию. — Вызывайте скорую! — кричит один из сотрудников.

***

Чонгук открывает глаза, сразу же натыкаясь на белые стены, которые неприятно давят на мозг. Он осматривается по сторонам, натыкаясь на черную макушку. Миран спит, крепко сжав его руку в своей. Мужчина усмехается, сжимая руку в ответ. Его мутит, голова идет кругом, и, если честно, Гук практически не соображает. Он смутно помнит, что произошло, когда его подстрелили. Главное, что Миран жива, и сейчас все хорошо. Девушка открывает глаза, как только чувствует, что ее ладонь сжали в ответ. Она округляет глаза, из которых практически сразу начинают течь слезы. Ким ластиться, пододвигаясь ближе к Чонгуку. — Ну чего ты, красивая? Убьешь! — он хмурится, чуть поморщившись из-за резких ощущений в области живота. От таких ранений как у Чонгука — долго не живут. У него крайне мало времени. — Ты просидела тут? Долго? — Ты не приходил в сознание восемь часов… Чонгук, я сильно испугалась… Я думала, что ты оставил меня. Мне так жаль. Так жаль, что в итоге ты пострадал из-за меня. Я должна была быть на твоем месте, не ты. Ким закусывает губу, виновато опуская глаза. А Чонгук удивляется, приподнимая черные брови. Если подумать, то Миран ни в чем не виновата. Иним на прямую связан с ним и Тэхеном, и если бы девушка не была ввязана во все эти переполохи, то сейчас спокойно спала дома. — Енджун… С ним все в порядке? — слова даются Чонгуку крайне тяжело. — Чимин, он жив? Девушка молча качает головой в знак согласия. Мужчина смотрит устало. В его глазах нет злобы, сожаления или печали. Раньше они блестели огоньками и безумием, но сейчас потухли. Словно от Чонгука забрали что-то главное. — Знаешь, — он чуть привстает, но Миран сразу же кладет его обратно на кровать. Чону нельзя напрягаться. Его жизнь и так висит на волоске. Жаль, что Миран не сказали. Чимин попросил не говорить врачам о том, что жизнь Чонгука продлиться не более пяти дней. Что шансов нет, потому что задеты важные органы, без функционирования которых мужчина просто не выживет. Операцию делать бесполезно — уже нет смысла. Чонгук же тоже не дурак: прекрасно понимал, когда его только ранили. Знал исход, но все равно на что-то надеялся. Сейчас он смирился. — Всю свою жизнь меня никто не волновал, кроме себя самого. Признаться, мне было плевать и на Чимина, — говорит мужчина с грустью в голосе. — Я убивал людей. Всегда убивал. Да, для тебя это не секрет, потому что ты сама застала все это. Миран, — Чонгук накрывает свободной ладонью ее руку. Ким теплая, а руки брюнета — ледяные. Это создает контраст, из-за чего по телу девушки пробегает табун мурашек. — Мне жаль. Правда. Только сейчас, когда я сам оказался на грани смерти, я понимаю, какого это. Потерять близких. Потерять свою жизнь. Конечно, все мои грехи никогда не искупятся, и даже когда я попаду в ад — мне не будет покоя, — кареглазый смеется, из-за чего на его лице появляются еле заметные ямочки на щеках. Миран считает, что это очаровательно. — Но я правда надеюсь, что ты простишь меня. Возможно не сразу, со временем, но я хочу… Хочу, чтобы ты простила. Тогда я смогу быть спокоен. — Тон Чонгука стальной, хоть и усталый. Он говорит серьезно, нахмурив брови. - Я люблю тебя, — еле слышно говорит брюнетка, приподнимая взгляд из-под опущенных ресниц. — И я простила. Миран долго думала над этим. Не спала ночами, часто просыпалась из-за кошмаров, но в конечном итоге приняла решение. Конечно, она также, как и Чонгук, попадет в ад за это, но сейчас это не имеет значения. Важно лишь то, что происходит сейчас. И она простила. Простила Чонгука за все то, что он сделал. Чонгук ничего не говорит; все-таки привстает, оперившись одной рукой. Боль неприятная, режущая все тело, но мужчина, не показывая виду, тянется вперед. Гук обхватывает ладонью теплую щеку Миран, а после притягивает ее к себе, вовлекая в поцелуй. Он выходит смазанный, потому что Чон все время ерзает из-за боли, но затем берет себя в руки и сминает губы с напором. Ким прикрывает глаза, обвивая руками широкие плечи мужчины. Она, как и Чонгук, поддается вперед. Целует смачно, вовлекая в поцелуй язык. Проводит им по верхним зубам, а затем словно невзначай отстраняется. Поцелуй был коротким, но Миран показалось, что Чонгук вложил в это все силы и чувства. Мужчина упал на кровать без сил. Вытер рукой лоб, прикрыв глаза. Ему тяжело, а также больно. Рана никуда не делась. В палату заходит медсестра. Ее взгляд обеспокоенно бегает по телу мужчины, а затем останавливается на Миран. Она проходит вовнутрь, достает из-под кровати баночку с прозрачной жидкостью и устанавливает ее на стойку. — Чонгук, как вы себя чувствуете? — интересуется она, втыкая иголку в вену. — Ваше самочувствие стало лучше, судя по анализам, которые мы брали рано утром, но вам все же не стоит двигаться. — Смысла все равно нет, — глухо отвечает брюнет, опуская глаза вниз. Он не выглядит расстроенным, скорее просто безнадежным. — Вы можете оставить нас? Миран хмурится, когда Чон произносит «смысла нет». Как его может не быть? Он выжил после такого огнестрельного ранения, и сейчас выглядит достаточно здорово для человека, который был на грани жизни и смерти. Девушка тушуется, прискорбно кинув взгляд на Ким. Кланяется, а затем выходит из палаты, тихо сказав: «если вам будет что-то нужно, то зовите». В палате виснет тишина. Чонгук громко дышит, что-то бурча себе под нос. — Чимин уехал? — Он был тут два часа назад, но его вызвали по работе, поэтому отлучился. Чимин выглядел очень бледным. Мне на секунду показалось, что он вот-вот заплачет, — Ким снова обхватывает руку Чонгука, еле сжимая ее, чтобы не сделать мужчине больно. — Чонгук, когда тебя выпишут? Месяц? Два? Чонгуку хочется сказать, что никогда. — Я пока что не знаю, — он сводит брови к переносице, из-за чего меж ними образуется морщинка. — Не хочу загадывать. Кстати, можешь завтра принести мне два листа бумаги и ручку? Нужно будет кое-что написать. — Да, хорошо, — она кивает, смотря на Чонгука до безумия влюбленными глазами. Чон хочет раствориться отсюда прямо сейчас, потому что понимает, что скорее всего, этот взгляд больше не увидит. В палату заходит Чимин. Он смотрит сначала на Чонгука, а потом на Миран, тяжело вздыхая. Брюнет понимает, что чувствует Чимин, потому что прекрасно знает, что осталось совсем немного. Сероволосый садится на край кровати, смотря прямо в лицо своему другу. — Миран, ты не могла бы уйти? Нам нужно поговорить… Девушка громко вздыхает, окидывает мужчину взглядом и выходит, тихо закрыв за собой дверь. Она садится рядом с палатой на лавку, пишет Енджуну, что придет ближе к девяти. — Ты же понимаешь, что… — Чимин, прекрасно знаю, — мужчина усмехается, рукой обводя свою щеку. — Принеси мне завтра пистолет. — Ты с ума сошел? — Пак приподнимает брови, удивленно округляя глаза, из-за чего они становятся похожими на два блюдца. — Чонгук, прошу, давай без глупостей… — Глупостей? Ох, Чимин, я совершил их слишком много. Для меня и моей судьбы это будет лучшим исходом. Лучше уж будет так, чем я буду лично видеть, как я иссыхаю, мое тело становится совершенно другим… Не хочу видеть, как Миран страдает из-за этого. Будет больно. В любом случае. — Ты не сказал ей? — Чимин закусывает нижнюю губу. — Не собираешься? — Нет, — сухо отвечает мужчина, приподнимаясь с кровати. Он вытыкает из руки капельницу, откидывая иголку куда-то вниз. — Не вижу смысла. Она не глупая, кажется, что сама догадывается. На следующий день Чонгуку становится только хуже. Боль без остановок, что порой кажется, что дыхание вот-вот остановится. Миран не приходит в течении дня, и Чон уже думает о том, что это — самое лучшее время. Зато приходил Чимин. Он принес все, что нужно. Пистолет отдал с трудом, но все же аккуратно вручил его, прискорбно опуская голову и глаза вниз, стыдливо пряча слезы. Ему больно от мыслей, что Чонгук вот-вот умрет. Что его не станет. Миран долго сидит в своей комнате. На работу не выходит, берет отгулы. Последние дни были слишком яркими для нее и ее нервов, поэтому просто нужно передохнуть. Сейчас можно выдохнуть полной грудью, потому что ничего не грозит опасности. Ни самой Миран, ни Чонгуку. Осознание того, что Ким может потерять его — приводит в полный шок. Слезы сами застилают глаза и безостановочно капают на одежду, оставляя на ней сырые разводы. Миран не хочет. Чонгук единственное, что ее может удержать. Чонгук и Енджун. У нее больше никого не осталось. В палате мрачно. На улице идет дождь, который неприятно капает на крышу, оставляя после себя звон. Чонгук сидит, сложив руки. На простыне лежит заряженный черный пистолет. Все, что ему нужно сделать — выстрелить. На столе лежит два конверта, а также ключи от машины и дома. Состояние у мужчины крайне ужасное. Тело ломит, говорить уже не в силу. Неприятные ощущения возле сердца, онемение ног и пальцев рук. Чонгук смотрит сначала в окно, а затем на пистолет, который поблескивает от света луны. Он аккуратно берет его в руки и располагает дулом в сторону своего лица. Взгляд у Чонгука нечитаемый, можно даже сказать, что пустой. Его руки не трясутся. Всего лишь нужно нажать. Мужчина спускает курок. В палате раздается громкий выстрел, пуля которого окрашивает белые стены в красный.

«В конечном итоге никто не выиграл. Как бы я не старался скрыть свою сущность, она все равно брала надо мной вверх. Не могу сказать, что я — хороший, но я правда старался стать таковым для тебя. Мне крайне тяжело писать это, но Миран, главное — не сломаться. В жизни столько прекрасного! Я понимаю, что не имею права писать этого, потому что я тот, кто забрал у тебя все счастье. Полностью опустошил, ничего не оставив. Я жалею и не жалею одновременно. Не могу представить, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. И мне жаль, что так и не дал ответа на твои слова. У нас изначально не было счастливого финала. И дело даже не в пуле, что я словил. Я бы просто не смог. Не хотел бы ломать тебя снова, чтобы после ты собирала себя по кусочкам. Опять. Миран, ты заслуживаешь того, чтобы быть любимой и счастливой. Мне жаль, что я не смог тебе этого дать, но прошу, поверь мне хотя бы сейчас. Я люблю тебя. Ты стала для меня объектом обожаний, вожделений. Я думаю о тебе постоянно, и это сводит меня с ума! Просто оставайся такой же. Не дай сломать себя. Я всегда буду рядом».

Пак Чимин стал главой компании, которая принадлежала Чонгуку. Его сестра вышла замуж через полгода за влиятельного мужчину из шоу-бизнеса. Енджун закончил начальную школу и перевелся, где полностью посвятил себя урокам обществознания и истории. После окончания, парень поступил в Испанский институт. Ким Тэхен сошел с ума из-за депрессии. Он пытался повеситься в тюрьме, но его госпитализировали в больницу, в которой он провел около полутора года. Там ему оказали лечение, а после перенаправили в Америку на осмотр. Через пять лет Ким Миран вышла замуж за парня, который младше ее на два года. В двадцать семь лет у девушки родился сын. — Мама! Я хочу кушать! — бурчит мальчик, сложив руки на груди. — Чонгук! Хватит кричать! Сейчас я спущусь и приготовлю тебе поесть.

Каждый заслужил свой финал.

В конечном итоге, человеком владеет любовь, но он непременно любит то, что от него уходит. Вся боль пройдет. Для этого требуется время, но как бы это банально не звучало — оно лечит. Чонгук навсегда останется для Миран человеком, которого она любила, но в последствии он просто превратится в мираж.