Минус на минус

Было принято решение действовать осторожно и деликатно, хоть и давалось это с трудом – Хидан постоянно умолял просто «ворваться и порешать там всех нахуй!». Угомонить его все-таки удалось, и Какузу решил начать с того что знает, а именно со своих бывших коллег. Конечно, пытаться вызвать Сасори на встречу глупо и пытаться – сыграв свою роль в этой дерьмовой махинации, он ни за что теперь и носа не покажет. А кроме него ничьих контактов и не нашлось. Так что Какузу решил довольно банально выследить хоть кого-то из Акацук, благо есть среди них пара беспечных болванов, тот же Дейдара, или Кисаме, который, впрочем, совсем не болван, но все же беспечный. Именно на его след и напали специально привлеченные для этого люди, и сейчас Какузу и Хидан сидели в припаркованной у одного из баров машине, дожидаясь, когда же появится Хошигаки. Оказалось, он был банален до омерзения – каждый вечер ходил в один и тот же бар, выпивал пару-тройку стаканов одного и того же рома, и практически в одно и то же время уходил. Какузу, честно говоря, особо его не помнил. Они почти не общались, так, парой фраз за день перекинутся, но в памяти, тем не менее, отложилось, что Хошигаки довольно-таки здравомыслящий тип. Хидан помнил о нем не много больше, но все-таки они общались чаще, точнее, они скорее обсуждали всех вокруг, смеясь над дурацкими шутками. Терпения у Какузу хоть отбавляй, он знал, что Кисаме появится, потому не беспокоился, и спокойно вглядывался куда-то в конец улицы невидящим взглядом. Задумался. А Хидан весь извертелся, то включит радио, то выключит, достанет сигарету, и нервно истреплет ее в пыль, так и не подкурив. - Хватит сыпать табаком в машине, Хидан, ну твою мать. - Я уберу, - нервно отвечает тот, всматриваясь в людей на улицах, будто и не услышал вовсе, что ему сказали. - Ты-то уберешь, - Какузу отворачивается, уперев руку в подлокотник на двери, - Чего трясешься? Успокойся. - Ты уверен, что он притащится? Честное слово, Кузу, мне кажется, я не удержусь. - И получишь по ебалу, ты помнишь Хошигаки вообще? Он же здоровый черт. Держи себя в руках, дурак, нам просто поговорить с ним надо. Хидан насупился и отвернулся к окну, но хотя бы успокоился, сложив руки на груди. Ишь, ранимая натура. Подождать пришлось еще минут двадцать, за это время ни один из них не проронил ни слова. На улице заморосил мерзковатый дождик, небо заволокло серыми тучами, люди понемногу исчезали с улиц. Наконец из-за угла показался силуэт, высокий и широкий, Хошигаки медленно шел по улице, вжимая голову в плечи. Очевидно, дождик его тоже не устраивал, но он своим традициям не изменял. Подошел к двери бара, помедлил секунду, оглядываясь, и все же зашел, улыбаясь теплому помещению и приятной атмосфере. Хидан резко обернулся на Какузу, вопросительно глядя и, получая от Какузу в ответ утвердительный кивок, выбрался из машины. Потянулся, посмотрел на небо, чувствуя холодные капли дождя на лице, и поморщился – не любил он такие нудные дожди. Какузу же не задерживаясь добежал до бара, и уже стоял там, ожидая Хидана. - То ты дергаешься, как заводной, то тормозишь, Хидан, ну что за… - Не ворчи, - огрызается седой, подходя к двери. Какузу закатывает глаза, как обычно понимая, что диалог лучше не продолжать, и толкает дверь, заходя в, надо признать, уютное заведение. Небольшое, темноватое, но несомненно уютное. Что же, у Хошигаки всегда был хороший вкус на такие вещи. Сам он обнаружился у барной стойки, сидел на табурете, сгорбившись над стаканом с ромом. Трудно было сказать, одолевает его тоска или усталость, но приходил он сюда каждый вечер точно не от хорошей жизни. Двое подошли к нему сбоку – Какузу присел рядом на табурет, Хидан остался стоять, спрятав руки в карманы. Очень старался не выдавать волнения, но все равно кусал губы, не сводя с Хошигаки глаз. - Кисаме, - тихо позвал Какузу, - Давно не виделись. Тот медленно повернулся на голос, глядя исподлобья, но увидев, кто рядом с ним, выпрямился, разворачиваясь всем телом. - Смотрите-ка, наш дорогой банкир собственной персоной! И его бешеная собака! – добавил он, переводя взгляд на Хидана. Тот нахмурился, но Кисаме заразительно засмеялся, напоминая Хидану те далекие, но, черт возьми, довольно веселые деньки. На него невозможно было обижаться. - Не тебе выебываться, Учиха тебя знатно таскал за поводок в былые времена, - скалясь, ответил Хидан и все-таки заметно расслабился. - Ладно-ладно… Былое… - как-то угрюмо вздохнул Хошигаки, опуская на миг взгляд, - И чем обязан, ребята? Какузу многозначительно посмотрел на него, склонив голову набок, и Кисаме усмехнулся, делая глоток из стакана. - Да понял я, понял… Хех… Слушай, ну я вижу, вы живые и у Хидана даже все конечности на месте, так что, полагаю, для вас все прошло неплохо? Ну так и чего вы паритесь, на вашем месте я бы куда-нибудь смотался. Подальше… - как-то мечтательно прошептал Кисаме, вздыхая. Хидан удивленно смотрел на него, не узнавая старого знакомого. - Хошигаки. Ты че такой унылый? - Знаете… - Кисаме залпом допил ром, и громко стукнул стаканом по барной стойке, - Мы все сошли с ума. Сремся постоянно. А я все больше хочу уехать из этого отвратного городка. Мы сделали здесь все, что могли, и ничего не получилось, разосрались только. - Как пессимистично, - демонстративно зевнул Какузу. - Да тебе-то и так всегда было насрать на всех, - Кисаме кинул в ответ мрачный взгляд, - Удивительно, что Хидан еще вообще жив. Ты же его ненавидел, разве нет? - Даже у ненависти есть свои пределы, Хошигаки. - Ах, значит вот оно что… - тот как-то пьяно крякнул, пытаясь засмеяться. Странно, такого здоровяка вряд ли развезло бы от одного стакана рома, - Получается, хотя бы двое из нас научились существовать друг с другом. - Ты куда-то не туда клонишь, не уходи от темы, - холодно проворчал Какузу, подмечая тем не менее, как странно выглядел Кисаме. Его все ниже клонило к стойке, он даже, кажется, немного побледнел. - Темы… Какие темы? Мне кажется, я… Я… А о чем мы говорили? – язык Хошигаки заплетался, будто выпил он не стакан, а пару бутылок, движения становились вялыми, какими-то заторможенными, и Хидану показалось, что бедолаге тяжело дышать. - Кузу, тебе не кажется, что с ним что-то не так? - Кажется. Хидан, смотри в оба. Кисаме, что чувствуешь? – Какузу наклонился к нему, поддерживая за плечо рукой, - Кисаме? - …кузу, я не… понимаю, не могу… дышать. Ему определенно становилось все хуже с каждой минутой, и Какузу приходилось прикладывать все больше сил, чтобы удержать его в вертикальном положении. Он быстро набрал одной рукой на телефоне номер экстренной помощи и, бегло обрисовав ситуацию, кивнул бармену. - Помоги ему, врачи скоро приедут. - А вы… - бармен, выскочив из-за стойки, крепко схватил Хошигаки, зависшего где-то в предобморочном состоянии, но договорить не успел, Хидан и Какузу уже выбежали из бара, скорее направляясь к машине. - Ну и какого хрена это было?! – громко возмутился Хидан, уже сидя в машине. Его безмерно злило, что подобное могло случиться с его старым знакомым, еще сильнее злило, что он догадывался, почему это случилось. - Он прав, все правда сошли с ума, - пробормотал Какузу, заводя машину, - Его отравили, и я мог бы предположить, что это был Сасори, зная, в каких мы относительно мирных отношениях. Но насколько нужно отчаяться, чтобы вот так грязно… - Может уедем? – вопрос прозвучал так тихо, что пришлось обернуться и удостовериться, что его задал Хидан. Тот глядел во все глаза, цеплялся за рукав пальцами и, конечно, злился, - Давай свалим отсюда. Они ведь доберутся до нас. - Не доберутся. - Но вдруг! – Хидан сильно дернул за рукав пальто, Какузу вздрогнул, на миг выворачивая руль, но быстро возвращая машину в полосу. - Что творишь! Отпусти, черт возьми, - он тряхнул рукой, сбрасывая чужие пальцы, - Прекрати скулить. Мы знаем, что доверять здесь никому нельзя. Только друг другу. Я надеюсь, - он мельком покосился на Хидана. - Ты надеешься?! Ну ты и сука, Какузу, - Хидан отвернулся, скрещивая руки на груди, - Это из-за нас Хошигаки траванули, и, мне конечно насрать, но я бы не хотел, чтобы он кони двинул. И я бы, само собой, с радостью бы разорвал Акасуну на кусочки, и остальных той же дорогой бы отправил, но, блядь, мне есть, что терять. Руки сжали руль сильнее, Какузу прекрасно понимал, что и ему тоже. И их положение ухудшалось, а подставлять других все же не хотелось. Он быстро просчитывал в голове варианты, размышлял, куда же им лучше сейчас поехать, где меньше вероятность засады. Выбор пал на офис, все же, ехать домой слишком очевидно, мало ли, насколько велика жажда мести свихнувшегося Лидера. Хидан шумно вздохнул, не дождавшись ответа. Конечно, а какой ответ он хотел услышать? Наивный дурачок. Какузу выдавал свои редкие проявления нежности как награду собаке за послушное поведение, просто так не дождешься. Чертова куча злобного, непробиваемого камня. Хидан всегда вел себя по-разному, пытаясь нащупать холодное сердце, найти ниточки, дергая за которые, мог бы хоть немного склонить этого вредного идиота к себе, но до сих пор не нашел ничего, кроме животной страсти. И того краткого момента вчера. Причины для него он найти не мог, что могло так повлиять на Какузу тогда, ему не было понятно. Ненависть наполнила до краев, страх за себя, или ожидание мести подогрело чувства? - Куда мы едем? – отбрасывая размышления в сторону, он, наконец, обнаружил за окном незнакомые улицы, - Разве не домой? - Домой мы не поедем, - строго ответил Какузу, - в офис. Объездными дорогами. - То есть ты допускаешь, что нас могут достать дома, и при этом говоришь, что до нас никто не доберется? Ты не в себе? – Хидан начинал повышать голос, - Что ты вообще собираешься делать?! - Хидан, я не знаю! – вдруг выпалил Какузу, неосторожно заходя в поворот, стараясь вернуть контроль над собой и машиной, - Не знаю. Не могу сосредоточиться, ты отвлекаешь меня своей болтовней! Ответа не последовало. До офиса доехали молча, но атмосфера общего напряжения чувствовалась чуть не физически. Хидан молчал. Решил молчать, пока к нему не обратятся. Не потому, что хотел бы дать Какузу время на размышления, а просто из принципа, гордости и обиды. Так же в тишине они поднялись на лифте, одинаково раздражаясь от глупой музыки, зашли в темный кабинет, не включая света, и Какузу грузно опустился в кресло, подпирая голову рукой. Хидан завалился на диван, подтянув к себе колени, и улегся к Какузу спиной, всем своим видом излучая полное безразличие. Что же, наконец нашлось время подумать. Обращаться к кому-то за помощью сейчас смерти подобно. Пытаться уехать, как просит Хидан, казалось не такой уж и плохой идеей на самом деле, но глупо ожидать, что их не поймают на этом. Осложняло положение так же наличие какой-то третьей стороны, которая подбивала Хидана, и о которой Какузу ничего не знал – кто они, зачем им это все и что от них ожидать? С Акацуки все было более-менее понятно, границы их возможность были вполне известны, но кто знает, насколько рехнулся Лидер на почве своих неудач, на что он готов пойти теперь, если решился на истребление своих же приближенных. Немного кольнуло от мысли о Хошигаки – черт, Какузу бы тоже не хотел, чтобы здоровяк пострадал из-за них. Возможно, стоило бы пробраться к Лидеру лично, и как можно быстрее, попытаться выяснить, какого черта ему на месте не сидится, и, вероятно, положить этому всему единственно верный конец. Но какова вероятность не нарваться на, например, Итачи, или тупицу Дейдару? Как бы ни было погано оказаться в такой перипетии, не хотелось отнимать жизнь у людей, не сделавших, в целом, ничего плохого ни ему лично, ни Хидану. Но кто знает, что у них на уме. Опять начинала болеть голова, опять гребанная мигрень давила виски – слишком часто за последнее время. Не помешало бы выпить, но Какузу не держал в офисе алкоголь, о чем сейчас немного пожалел. Он поднялся с кресла, прижимая ко лбу руку, и обернулся. Хидан мерно дышал, компактно лежа на таком мягком, удобном, подумалось вдруг, диване. Какузу подошел к нему, дотронулся до плеча, вздрогнувшего от прикосновения, и замер, ожидая, когда Хидан повернется. Но тот не двигался. - Хидан. Дуется. - Хидан, подвинься, черт возьми. Тот наконец приподнялся, и, не глядя, пересел, прислонившись спиной к подлокотнику. Может, он хотел сесть как-то иначе, но Какузу успел сесть рядом, привалившись к Хидану. Широкая теплая спина опустилась на холодную грудь, заставая седого врасплох, и он так и замер, не пытаясь больше шевелиться. - Что ж ты такой холодный постоянно… - сонно проворчал Какузу, устраиваясь поудобнее. Хидан перекинул руки ему через плечи, дотрагиваясь холодными пальцами до чужих ключиц. - Действительно, тебе бы больше подошло быть ледяным, потому что ты ебучий ледник, - Хидан обиженно засопел, смыкая руки на чужой шее и уперся подбородком Какузу в макушку, - Придумал что-нибудь? - Почти. Но больше не хочу сейчас об этом думать. В кармане вдруг зажужжал телефон, извещая о входящем звонке, и Какузу быстро достал его, щуря глаза от яркости экрана. Номер неизвестный, насторожиться бы.. Но вызов, тем не менее, без ответа не остался, и Какузу прислонил телефон к уху. Хидан наклонился вперед, прижимаясь к телефону с другой стороны, практически положив голову Какузу на плечо. В первые секунды из динамика не доносилось ничего, кроме тишины. Казалось, кто-то собирается с мыслями, или вообще жалеет, что позвонил, но в конце концов, слышится мягкий тихий голос. - Какузу. Что с Кисаме? Учиха? Час от часу не легче. От этого вообще непонятно, чего ожидать. - А мне откуда знать. Спроси у Сасори. - Ты понимаешь, о чем я спрашиваю, - в голосе слышится раздражение, очень плохо скрываемое. Нервничает. - Итачи, кто-то отравил Хошигаки, и я думаю, ты прекрасно знаешь, кто лучше всех работает с ядами. Учиха вздохнул. Какузу вдруг подумалось, что Итачи просто хотел услышать это еще от кого-то. Убедиться в своих догадках, или укрепиться в своих намерениях. - Какузу, это все какой-то бред… Хидан фыркнул, закатывая глаза. - Что случилось, Учиха, откуда такое беспокойство? – громко спросил он, согревая дыханием щеку Какузу, - Как я помню, ты вечно отправлял Хошигаки в самое пекло вместо себя, он как загнанная лошадь, не мог тебе отказать, а ты, надменная сука, никогда не был ему благодарен. Какузу покачал головой, ухмыляясь. И как этот седой только все это успевал замечать? - Хидан? Поразительно, как вы… - Итачи замолк на полуслове, вздыхая, - Ты прав. Ты всегда был чувствительнее меня, мне стоило у тебя поучиться, пока была возможность… Они оба переглянулись, удивленно поднимая брови. Что это, раскаяние? Исповедь? - Я вообще много чего не успел сказать или сделать, боже, мне стыдно, впервые в жизни! Зачем я вообще это говорю… - Учиха, прекрати ныть, лучше езжай в больницу и найди Хошигаки. Не думаю, что он помер, - усмехаясь перебил его Хидан, решая не добавлять «надеюсь», и отодвинулся от телефона, завозился что-то, пытаясь вытянуть ноги по обеим сторонам от Какузу, сжимая его бедрами. Тот отклонился еще немного назад, придавливая своим весом Хидана к дивану. - Верно, Итачи, сделай хоть раз так, как тебе хочется, а не кому-то, - бесстрастно согласился Какузу, - Скажи, Лидер не сменил место своего пребывания? - Он все там же, как и мы все. Но теперь он знатный параноик, вряд ли у вас получится… Там все еще Дейдара и Зецу, кажется, Тоби, но я очень давно его не видел. И Сасори. А я хочу забрать Кисаме и убраться подальше от этого идиотизма. - А Кисаме-то захочет? – подумал Хидан, но высказал свою мысль вслух. - Я… не думал... - нерешительно ответил Учиха, - Но мне не хотелось бы оказаться на вашем месте. Я ничем не могу вам помочь, но по крайней мере я не буду участвовать в этом. - Широкий жест. Но, пожалуй, я тебе благодарен. От тебя мы бы наверняка не ушли, стоит признать, - слегка досадливо проворчал Какузу, потирая глаза. Черт, как же хотелось спать. - Надеюсь, увидимся когда-нибудь. Удачи. Итачи отключился, комната вновь погрузилась в темноту и тишину, оставляя каждого размышлять о чем-то своем. Что ж, действующих лиц становилось все меньше, но едва ли что-то подобное происходит в той, другой загадочной организации. Остается надеяться, что у них хотя бы не такие широкие возможности. Хидан почему-то согревает, что никак не вяжется с его холодной бледной кожей, но Какузу становится тепло, и глаза начинают закрываться сами по себе. Довольно небрежно все-таки позволять себе отдых в их положении, да еще и не скрывшись толком в какой-нибудь глуши, но мозг уже не в силах выдавать разумные мысли. - Кузу, - шепчет на ухо Хидан, не желая разрушать мягкую тишину. Какузу лениво шевелит плечом, давая понять, что не спит. - Почему мне больше совсем не хочется тебя убить? – так же шепотом спрашивает Хидан, прикрывая глаза. - А раньше хотелось? - Всегда. - Мне тоже. - Значит, в теории все должно было сработать, мы бы перерезали друг друга, и все были бы счастливы, - еще тише сказал Хидан, откидывая голову назад и вглядываясь в потолок. - Ты никогда не делал то, что тебе говорят, - небрежно ответил Какузу после продолжительного задумчивого молчания. - Наверно, - разочарованно согласился Хидан, перебирая пальцами темные длинные волосы, - А может, потому чт– - Нет. Хидан сжал волосы в кулак, потянув вниз, заставляя Какузу наклонить голову. - Прекрати, или я тебя задушу. Тихий хриплый смех все-таки потревожил тишину, на миг поселяя в комнате горькое беспокойство. - Я все про тебя знаю, Какузу, только я. Я знаю, что ты любишь, знаю, что ненавидишь. Знаю, что у тебя иногда ноет правое плечо, мучают мигрени, ты пьешь только зеленый чай и крепкий кофе, ты шмыгаешь носом, когда врешь, не любишь смотреть в глаза, любишь свой золотой нож для бумаг, хотя ненавидишь золото, ты хотел бы сделать дома огромную библиотеку и камин, но не сделал, потому что тогда тебе расхочется работать. Я знаю о тебе столько разных мелочей, но ты продолжаешь отрицать– - Замолчи. Хидан поджал губы, убрал руки от волос и расслабленно положил их Какузу на грудь, чувствуя его сердце. Вот же оно, так близко, но в то же время так далеко, за семью печатями, ледяное, как чертов айсберг, потопивший Титаник. И его топит, не давая и шанса на спасение. Сейчас не самое подходящее время забивать голову такими мыслями, но ноющая боль в груди никогда не покидает, изредка только притупляясь, когда ситуация требует решительности и концентрации. Но прямо сейчас - краткий миг спокойствия, и так тяжело быть рядом, но понимать, что тебя не ценят так, как хотелось бы. Может, у него получится что-то изменить. Может, они оба сгинут, прекращая наконец мучать друг друга. Но в этот момент, Хидан сильнее обнимает теплую шею, болезненно сдвигает к переносице брови и морщит нос, стараясь сдержаться и не наговорить глупостей раньше времени.