Вишенка

— На крышу. У нас свидание. Глупая улыбка мигом появилась на лице Сары, а щеки немного порозовели. Нет, она, конечно, знала, что она нравится Вишне, точнее, надеялась на это. А сейчас точно стала уверена, и это очень обрадовало маленькую Вишенку. Потому что он ей сносит напрочь крышу одним своим присутствием. И сейчас, когда они чуть не поцеловались в лифте — она практически влюбилась в него. А может, даже и не практически. — Вишня, это волшебно! И действительно ведь волшебно. Это совсем не похоже на крышу, если честно, потому что над этой крышей есть крыша, стеклянная. Здесь будто бы большая комната. Накрытый стол, на котором стоит букет цветов. Садовая качель, диван, подушки, пледы. — Нравится? Она немного вздрагивает от его хриплого шёпота на ухо. Вишня подошёл к ней сзади вплотную, пока она любовалась подготовленным, специально для неё, сюрпризом. Она пахнет вишней, настолько соблазнительно, что он обнимает её, складывая руки в замок на её животике и зарывается носом в светлые волосы на макушке. — Очень. — шепчет Сара, и кладёт свои ладони сверху на ладони Вишни. — До полуночи это всё наше. Дверь закрывается и нас никто не потревожит. Родители не будут ругать, если принцесса придёт поздно? — Не будут, я уже большая девочка, Вишня. Он наклоняется, чтобы поцеловать её в висок. Такой нежности к девушке он не испытывал ещё никогда, и Сара в этой нежности просто утопала. Мелкими поцелуями он чертит дорожку от виска, ниже к щеке и заканчивает на границе с шеей, а после отстраняется и тянет Вишенку за руку к столу. — И всё? — так же наигранно как Вишня, произносит Сара, смеясь и послушно идя за ним к столу. — Для первого раза достаточно. — И всё-таки ты засранец.

***

— Вино? Вишневое? — заливается хохотом Сара, когда Роб открывает бутылку некрепкого напитка. — Конечно, ты же всё вишневое любишь. Штрудель, к слову, тоже вишнёвый. — Пожалуйста, скажи, что ты не какая-нибудь важная шишка в этом городе. Кто тебе просто так отдал крышу жилого дома на весь день? — Не переживай, принцесса. Я, конечно, не мэр...но кое-какие связи имеются. Он смотрит на неё как заворожённый. Они уже пару часов сидят за столом, разговаривая обо всем подряд и не отводят друг от друга голубые глаза. Она красивая, как небесный ангел. Вишня может сейчас с ходу признаться, что никого красивее, чем принцесса он ещё не видел. Ни одна разрисованная кукла не сравнится с её чистым и ангельским личиком. Ни одна модель не сравнится с её шикарной фигурой. Никто не сравнится с ней, потому что Вишня влюбился. На улице уже смеркалось, Сара немного поежилась от холода, что не ушло от внимательного взгляда Вишни. — Идём на качель, там пледы, укроешься. Они встают и идут пару метров к качеле, когда Вишня достает откуда-то небольшую пиалу. — Что там? — спрашивает Сара, когда усаживается в позу лотоса. — Вишни, — с хриплым смешком произносит Роб, — китайские и обычные, вперемешку. — Ты перемешал две вишни? — Я их соединил, принцесса. — подмигивает Вишня и усаживается рядом с Сарой, укрывая её плечи пледом. Он берёт на угад ягодку из тарелки и протягивает её к губам Сары. Она осторожно прихватывает её язычком, едва касаясь пальцев парня и в наслаждении прикрывает глаза. — Ммм, китайская, моя любимая! — блаженно протягивает Сара, даже не представляя, что в этот момент творится в голове у Роба. — она без косточек? — Конечно, ты что, собиралась кости здесь плевать? Некультурная! — он принимает лёгкий тычок от Сары в плечо и продолжает уже тише, — ты сама как китайская вишенка, принцесса. — Почему это? — Такая же сладенькая, — улыбается Вишня, заправляя прядь волос Саре за ухо. — Но ты ведь не пробовал.... Она шепчет так тихо, что сводит грудную клетку. Смотрит на его губы и у него потихоньку едет крыша от этих бездонных глаз. Куда она смотрит? На губы или в душу? А может, в самое сердце? Села там, ножки свесила и покачивает ими в такт тяжёлого дыхания парня. — Не пробовал. — так же тихо шепчет, приближаясь только ближе. — А ты, получается, кислый? — А ты попробуй... Как в замедленной съёмке они тянутся друг к другу, боясь нарушить всё это спокойствие. Обстановка только и кричит о том, что здесь точно не на качели кататься нужно, а целоваться, обниматься, наслаждаться друг другом! Вишня кладёт свою огромную ладонь на шею Саре, большим пальцем аккуратно поглаживая щёку и притягивая к себе. И их губы встречаются. Осторожно, почти по-детски, лёгкое касание, но от него замер весь мир вокруг. Она делает новое движение губами и растворяется в нем до конца. Без остатка. Настолько сильно, что пути назад больше не будет. Да и не нужно назад. Вишня прихватывает нижнюю губу девушки зубами и слегка оттягивает, с губ Сары слетает тихий стон, что распаляет Дракона и он впивается в неё крепким поцелуем. Она такая сладкая, что кружится голова. И это не от недавно съеденой ягодки, это не из-за вишнёвого блеска на губах. Это её вкус. Сладкий, терпкий, охренительный. Такой охренительный, что влюбиться в семнадцатилетнюю школьницу кажется абсолютно обыденной вещью. Хоть сейчас готов жениться на ней, только бы почаще целовать её губы. И она тает в его руках, растекается в лужу вишнёвого сока, целует так самозабвенно, что дрожат пальчики рук, которыми она перебирает его непослушные волосы. Её касания сводят с ума, и он немного отстраняется, чтобы не перейти грань дозволенного. — Вкусная, — шепчет он, легко касаясь её губ своими. — Ты тоже. И ни капельки ты не кислый, дурачок. И пока он запрокидывает голову от смеха, она кидает ему в рот несколько ягодок вишни. Обычная смешалась с китайской, создавая невероятное вкусовое сочетание и вызывая довольное мычание у парня. — Так, открывай рот, я тебе тоже смешаю. Сара открывает рот и расплывается в довольной улыбке, когда Вишня аккуратно закидывает ей в ротик несколько разных ягодок, едва касаясь пальцами горячих губ. Девушка жуёт лакомство, и в уголке губ собирается сок, что выделяется из вишенок. Парень, недолго думая, аккуратно слизывает его языком. Сара принимает его игру, кладёт вишенку ему в рот, специально задевая подбородок, чтобы через мгновение собрать сок своими губами. Они целовали щеки друг друга, подбородки, губы и скулы. Кормили друг друга ягодками и наслаждались невероятным спокойствием, счастьем, умиротворением. — Так, моя очередь, открывай рот, — смеётся Сара, протягивая очередную ягодку к губам парня. — Нет, принцесса, я больше не могу, язык уже сводит. Вишня пытается отмахнуться, вертит головой в разные стороны и держит руки Саре, чтобы она больше не кормила его. Но она упрямая, упертая, и она никогда не сдается. Перебирается к нему на колени и пытается держать его лицо, чтобы, всё-таки, накормить ягодками, но в итоге, каким-то волшебным образом, вишенка оказывается во рту у Сары. — Это не честно! — протестует Сара и заливисто смеётся, и Вишня тут же примыкает к её губам с поцелуем. Они целуются, он притягивает Сару к себе ближе, аккуратно поглаживая её бедра и плед падает с её плеч. Она обнимает его за шею и отчётливо чувствует своим бедром его эрекцию. Это немного пугает её, но она не отстраняется, и прижимается только ближе, целует только глубже, выпуская тихие стоны. Вишня немного отстраняется, и с их губ падает капля вишнёвого сока, и падает прямо Саре на грудь, скатывается и скрывается в ткани бюстгальтера. Он смотрит туда затуманенным взглядом, и чуть ли не облизывается, как кот. Сара замечает его взгляд, она сама уже давно на грани безумия, поэтому она тихонько шепчет: — Ну чего ждёшь? Забирай капельку... — Принцесса, — он поднимает на неё взгляд и пытается найти там подвох. Но не находит. — За-би-рай. И он забирает. Наклоняется, опаляя горячим дыханием её грудь, вызывая мурашки, и проводит дорожку поцелуев по груди, где остался вишневый сок. Она зарывается в его волосы, и притягивает ближе к себе, а он поднимается поцелуями к шее, сладко её посасывая и нежно покусывая. Сара стонет, выгибаясь к парню навстречу и умирает от каждого его прикосновения. Они снова находят губы друг друга, отчаянно сплетая языки. Вишня поднимается с качели и несёт её на руках к дивану, опуская на него её спиной, и нависает сверху сам, не разрывая такого сладкого и долгожданного поцелуя. — Принцесса, как только скажешь, я.. — Всё хорошо, Вишня, продолжай. Она не боится. Не боится потерять девственность с парнем, которого едва знает, но в которого уже успела влюбиться по уши. Она не боится сделать это на первом свидании, на крыше. Она не боится отдаться ему, потому что она ему доверяет так, как не доверяет даже самой себе. Вишня оглаживает её бедра и пробирается ближе, к ягодице, но находит преграду в виде... — Шорты? Вишенка, а какого хрена ты раздевала меня, чтобы на байке поехать? — Хотела помацать тебя без куртки. Они заливисто смеются и он быстро стягивает с себя футболку, снова нависая над ней. — Мацай, извращенка. Она оглаживает его спину, сильные руки, плечи, пока он страстно целует её губы и поглаживает плоский животик, забравшись под свитер. Сара приподнимается на локтях, чтобы Вишня мог снять с неё свитер, но он немного теряется. Всё-таки она девственница... — Малышка... — Пожалуйста, Вишня, я очень хочу. Она хочет. И это в очередной раз срывает башню. Он стягивает с неё свитер и усмехается. Тонкий, прозрачный розовый лифчик, с вышитыми вишенками на месте сосков прикрывает ее идеальную грудь. — Трусики тоже с вишенкой? — бормочет Роб, покрывая животик мягкими поцелуями. — Так возьми и проверь. И в следующий миг скорость сближения резко возрастает. Она расстёгивает его ремень, он откидывает её бюстгальтер и впивается губами в соски. Они стягивают друг с друга обувь, джинсы, юбку и шортики и остаются в одном белье. — С вишенками, — смеётся Роб и целует самый низ живота. Тепло разливается по телу, но Сара дрожит, хоть и не от холода, когда он медленно стягивает её трусики, щекоча пальцами её ножки. Нависает над ней, снова целует, пока она стягивает его боксеры. Он натягивает презерватив, и Сара, преодолевая страх обнимает Роба за поясницу, максимально близко притягивая к себе. Глаза в глаза, разорванный поцелуй, они прижимаются лбами и он аккуратно пристраивается к её входу, слушая её тяжёлое дыхание. — Стой. Вишня, секунду. — Что, маленькая? Боишься? — Нет,я просто...как тебя зовут? Хочется смеяться с этой неловкости и глупости ситуации. Они ведь так и не узнали имён друг друга... — Роб. — А я Сара, — она тихонько смеётся и обнимает его за шею, притягивая для нового поцелуя. Он аккуратно входит в неё, чувствуя, как от боли сжимаются её пальцы на его шее, чувствуя, как она кусает его за губу. Кусай, сладкая, если тебе так легче, кусай. Он вошёл до конца и замер, наблюдая за мокрыми дорожками слёз на её щеках. Чёрт. Ей слишком больно. — Малышка, маленькая, моя Сара... Её имя из его губ так режет слух, что она распахивает глаза и мигом забывает о боли, ощущая приятную наполненность. — Всё хорошо, мне не больно. Маленькая врушка. Он аккуратно начинает двигаться в ней, чуть ли не кончая от счастья, от охренительности момента. Он и Сара. Его Сара, его малышка, его Вишенка. Он знает, понимает, что ей сейчас больно. Но он готов делать всё для того, чтобы она больше никогда не чувствовала боли рядом с ним. Он двигается медленно, целуя каждый миллиметр её лица, шеи, груди, ключиц. Она оставляет кровоточащие царапины на его плечах и спустя какое-то время боль немного стихает. Гораздо важнее боли то, что сейчас они вдвоём. Такие чужие, но такие родные друг другу. Такие глупые, такие вишнёвые. Такие влюбленные Вишенки.