Переключенный на причудах

Изуку проснулся на больничной койке. Это было первое, что он почувствовал: запах антисептика и ощущение тонких простыней, мгновенно выдали его местонахождение. Судя по тому, как его рука была плотно прижата к груди гипсом, он также предположил, что он, должно быть, опять её сломал. Как раз тогда, когда он научился контролировать свою силу. «Ха», — застенчиво подумал он, — «Значит, ничего необычного. Но что же все-таки произошло? Помню только как Все за одного опустил своё оружие, и я использовал один за всех, чтобы остановить его, но затем кромешная тьма. Должно быть, я был слишком медлителен. Это значит, что он всё-таки хорошенько меня приложил». Глубокий вдох подтвердил его подозрения. По резкому рывку, резонирующему в его боку, он понял, что там должно быть несколько швов. Он также чувствовал, как бинты крест-накрест обвивают его плечо и спину, и воспоминание о том, как Шигараки схватил его там, с огромной ясностью всплыло в его сознании. — Мне следовало быть более осторожным, — устало пробормотал он, пытаясь заставить свои веки двигаться. Однако в тот же миг, когда его глаза открылись, он услышал звук движения, доносящийся с обеих сторон от него. — Изуку! — Юный Мидория? Как только он смог сфокусировать своё затуманенное зрение, то разглядел фигуры своих родителей. Слева от него его мать побежала вперед, счастливые слезы текли по её лицу, когда она обняла сына, чтобы не беспокоить его рану на боку. Справа от него стоял Тошинори с одной рукой в гипсе и различными повязками на голове и лице, но облегченная улыбка все равно сохранилась. — Мам, Всемогущий. — Прохрипел он, и Инко быстро протянула ему пластиковый стаканчик с водой. — Пей помедленнее, — напомнила она, прежде чем он в считанные секунды опустошил стакан. — Ты был без сознания больше суток. Они сделали тебе переливание крови, но тебе всё равно нельзя вставать с кровати в течение следующих нескольких дней. — Хорошо. Инко многозначительно посмотрела на него, и Изуку дрогнул под таким пристальным взглядом. — Я обещаю, что на этот раз буду вести себя спокойно, правда! В любом случае, что случилось после того, как я отключился? Мои друзья и все остальные в порядке? — Он повернулся к Всемогущему, беспокойство ползло вверх по его лицу. — А как насчет вас? После того, как я потерял сознание, Все за одного… Всемогущий преувеличенно поднял вверх большой палец. — Юный Мидория, Все за одного находится под стражей полиции и он заперт в самой безопасной тюрьме в японии благодаря тебе. — Благодаря мне? Но я не помню, чтобы делал что-то ещё, кроме того, чтоб помешать его атаке. — Нет, мальчик мой, ты двигался ровно настолько быстро, чтобы избежать попадания туда, куда он намеревался попасть изначально своим оружием. Когда он задел тебя в бок, ты нанес такую сильную атаку, какого я никогда раньше не видел, чтобы он взлетел вверх. Несмотря на то, что после этого ты потерял сознание, твой удар отвлек его. Это дало мне достаточно времени, чтобы нанести ему последний удар, фактически покончив с ним раз и навсегда, — закончил он, подмигнув. — Без тебя я бы не справился в том состоянии, в котором находился. Я едва мог двигаться, но даже раненый ты продолжал сражаться. За это я должен сказать тебе, как я горд. И как бы я ни был недоволен тем, что ты не послушал меня, когда я велел тебе уходить, я был бы лицемером, если бы сказал, что не сделал бы того же самого. Как бы то ни было, я должен поблагодарить тебя за то, что ты спас меня ещё раз. Он на мгновение склонил голову, что весьма эффектно взволновало Изуку и Инко. Через несколько секунд он снова поднял голову. На этот раз выражение его лица было мрачным, поэтому, когда он заговорил, Мидория ловил каждое его слово больше, чем обычно. — Как бы я ни был счастлив, что Все за одного больше нет, я должен поделиться с тобой ещё одной новостью. Большая часть из них очень печальна. Во-первых, я должен сказать тебе, что после того, что произошло вчера, я сообщил обо всём твоей матери. Глаза Изуку расширились. Он повернулся к своей матери, которая пыталась слегка улыбнуться ему, несмотря на намек на боль в её глазах. — Мама, мне очень жаль, что я не рассказать тебе обо всём раньше. Я никогда не хотел скрывать от тебя свои секреты, но ради всего святого чем меньше людей знали правду о нём и его причудах… Он замолчал, когда его мать пролила ещё несколько слез, которые только ещё больше наполнили его собственные глаза. Меньше всего на свете ему хотелось лгать ей. — Милый, я всё понимаю. Пожалуйста, не чувствуй себя виноватым за то, что взвалил на свои плечи такое тяжелое бремя. Я не сильно расстроенна; более того, я так горжусь тобой. Изуку спрятал голову в ладонях, а рука матери начала успокаивающе расчесывать его волосы. — Тошинори мне всё рассказал, так что тебе больше не нужно беспокоиться о том, чтобы держать меня в неведении. После того, что случилось с этим злодеем, он решил, что есть вещи, которые мне нужно знать, особенно после того, что мы подтвердили сегодня утром. Изуку, милый, это мне надо извиниться. Я не могу поверить, что весь этот инцидент был моей виной. — Вы ни в чём не виноваты, — тут же ответил Яги. — Вы никак не могли этого знать. Тогда Изуку застыл под прикосновением матери, забытый ужас от прошедшего дня с новой силой вспыхнул в его голове Он не хотел в это верить. Он должен был услышать это, если то, чего он боялся, действительно было правдой. — Все за одного действительно мой биологический отец, верно? Сломленный кивок Инко и стиснутые кулаки Тошинори были единственным ответом, в котором он нуждался. С дрожащим дыханием он повернулся к своему наставнику. — Кто ещё об этом знает? — Доктор, который проводил анализ, и мы трое-единственные, кто открыто сообщил результаты анализа крови, но, к сожалению, злодеи позаботились о том, чтобы слух распространился о том, что ты родственник злодея, который возглавил нападение на школу. Твои одноклассники и их семьи вместе с несколькими другими были в классе, когда он впервые раскрыл ваши отношения, поэтому они, вероятно, ожидают, что это будет больше, чем слух, распространяемый злодеями. В любом случае СМИ уже начали атаковать школу. Незу и Айзава сейчас общаются с прессой. Но не волнуйся по поводу посещения школы хорошо? Подобная ситуация уже случалась в прошлом, независимо от того, знает ли об этом общественность или нет. Изуку вздохнул, его левая рука в отчаянии провела по гипсу на правой. — Одно дело, когда сын злодея посещает университет, но быть сыном кого-то вроде Все за одного, гораздо хуже. В моих жилах течет кровь величайшего зла. Как я могу стать следующим символом мира, зная это? — Изуку. Выпрямившись при упоминании своего имени, зеленые глаза встретились с голубыми, когда они смотрели на него с большой серьезностью, чем он когда-либо видел. — Может ты и сын Все за одного, но дети не могут выбирать себе родителей. В любом случае, разве ты не забыл, чья ещё кровь в тебе течет? Ты и мой сын, но ты так же являешься племянником первоначального владельца один за всех. В тебе с самого рождения течет кровь героя. — Я… я не думал об этом раньше, — признался Изуку. — Если бы он был жив, то, наверное стал бы моим дядей. Вау. Тошинори улыбнулся, успокаивающе погладив мальчика по голове. — Ты с самого начала был предназначен для его причуды, мальчик мой. Еще больше слез скатилось по его щекам, на что взрослые нежно улыбнулись. Однако через некоторое время ему пришлось продолжить разговор, потому что он должен был услышать намного больше. — Давай поговорим о твоих ранах. — Он начал с того, что взял с тумбочки блокнот. — Доктор уже сообщил об этом твоей матери, но из того, что я узнал, твой последний удар, который ты нанес, серьезно повредил кости твоей руки. Ты, должно быть, поддерживал себя на сто процентов гораздо дольше, чем в прошлом. Некоторые фрагменты костей пришлось удалить, прежде чем девочка смогла их вылечить. Уже после этого тебя перевели в эту больницу из-за ранения в бок. Все за одного не коснулся твоего сердца как он намеревался, но задел твой живот. Тебе нужно было переливание крови. К счастью, между Исцеляющей девочкой и врачами здесь ты должен быть полностью исцелен к концу недели. Но ты потерял чертовски много крови, парень. Ты действительно напугал нас всех до смерти. — Признался он, и Изуку услышал в его голосе нотки вины. — В любом случае, что касается раны на твоей спине и плече, то там вероятно, будет легкий шрам, так как это была последняя рана, о которой позаботились из-за тяжести двух других. — Будут ли также шрамы на моей руке? Наверное, я сломал её еще хуже, чем на спортивном фестивале… При этих словах Тошинори поморщился, и Инко без единого слова взяла инициативу в свои руки. — Милый, доктор сказал, что тебе нужно прекратить использовать такое количество энергии в правой руке. Он сказал, что если это случится ещё один или два раза, ты можешь полностью потерять двигательную функцию в руке, или если кости сломаются таким образом ещё раз, потому что твоё тело не может выдержать мощную силу, им, возможно, придется прибегнуть к ампутации. Пожалуйста, не позволяй этому случиться, Изуку. Он опустил глаза, хотя бы для того, чтобы ещё мгновение не видеть умоляющего выражения на лице матери. — Я… я понял. Изуку, нахмурившись, уставился на свою забинтованную руку. Его первой реакцией была печаль, но он знал, что сейчас ничем ему не поможет. Ему просто нужно будет позаботиться о том, чтобы не навредить себе снова так сильно. — Мне нужно будет немного пересмотреть свою боевую стратегию и костюм, может быть, добавить подкрепление для моих рук и сосредоточиться на том, чтобы научиться наносить удары левой рукой. Очевидно, я также буду избегать использования более пяти процентов. — Он начал бормотать, но довольно быстро взял себя в руки, прежде чем столкнуться со Всемогущим с аурой решимости. — Я справлюсь с этим, не волнуйтесь! — Отлично, мальчик мой. Теперь, когда с этим покончено, есть ещё одна вещь, которую я хочу тебе сообщить, прежде чем ты узнаешь об этом от кого-то другого. Зеленоволосый мальчик не был готов к тому, что за этим последует опустошение. — Я ухожу в отставку. *** Позже той же ночью Изуку прокрутил эту сцену у себя в голове. — Я знаю, что нам обоим ещё предстоит пройти долгий путь как учителю и ученику, прежде чем ты будешь готов объявить себя новым символом мира, но дело в том, что ты следующий, Изуку. Я больше не могу поддерживать свою форму. Этот последний удар был для моей героической карьеры; тем не менее, я продолжу преподавать в UA. До тех пор, пока ты будешь учиться. Директор Незу рад помочь мне довести твоё развитие до конца. —Но, Всемогущий, Шигараки решит, что он победил. Вы не можете уйти в отставку. Что будет делать мир без надежды и справедливости? Злодеи уже начали собираться из-за сообщения Стенда и Лиги злодеев. Без вас люди могут усомниться, что они в безопасности. Яги вздохнул, и Изуку заставил себя по-настоящему взглянуть на стоящего перед ним героя. С запавшими глазами и опущенными плечами он, казалось, держал на себе всю тяжесть мира. Вот тогда-то Мидория понял, что не все столбы вечны. — Простите, — сказал Изуку прежде, чем Всемогущий мог ответить. — Это было бесчувственно с моей стороны. Вы рисковали всем этим, чтобы обеспечить безопасность людей в течение этого долгого времени, так что вы вправе уйти в отставку. Ты, папа, гораздо важнее, как Яги Тошинори, чем Всемогущий. Тогда у блондина вырвался легкий смешок. — Не обижайся, сынок. — Это слово было произнесено с такой нежностью, что Изуку показалось, будто он сейчас упадет в обморок. Молча наблюдая за происходящим перед ней, Инко наблюдала за этим обменом взглядами с несколькими слезами радости. — Я знаю, что это будет нелегко. В ближайшем будущем нас обоих будут судить больше, чем когда-либо, но мы должны помнить, что мы не одиноки. Мы пройдем через это, хорошо? Я знаю, что так и будет. Изуку кивнул, и в его глазах вспыхнуло изумрудное пламя. — Точно! Учитывая все обстоятельства, Изуку хотел бы сейчас чувствовать себя так же уверенно, как и несколько часов назад. После того как его мать и Тошинори уехали, а приемные часы в больнице заканчивались довольно рано, он старался не доставать свой телефон. Он знал, что его ждет, когда он откроет сломанный экран. Часть его знала, что он не был готов к потоку сообщений от своих друзей, та же самая часть кричала ему, чтобы он оставил свои данные выключенными, чтобы он не получал свои обычные новости и не был втянут в чтение статей о том, что только что произошло, но другая часть его больше не хотела игнорировать своих друзей. — Они, наверное, ужасно волнуются, — пробормотал он себе под нос в пустоте комнаты. — Мама действительно сказала, что сегодня утром она не говорила ни с кем, кроме мамы Каччана, о некоторых деталях, так что все ещё, скорее всего, не в курсе. Мне нужно хотя бы заверить их, что я в порядке. С этими рассуждениями, толкающими его вперед, он собрался с духом, чтобы открыть свой телефон несколькими быстрыми нажатиями. Он сразу же был поражен количеством сообщений, ожидающих его. — Двадцать одно сообщение? Я не могу поверить, что весь класс, даже Шинсо и Хатсуме нашли время, чтобы написать мне. — Он выдохнул в тихом изумлении, прокручивая разговоры один за другим. С каждым сообщением он чувствовал себя немного легче. В каждом из них было что-то вроде желания узнать, как у него дела, пожелать ему скорейшего выздоровления и заверить, что, что бы ни случилось, они всегда будут рядом. Он знал, что они имели в виду, что он может быть сыном злодея (поскольку СМИ не получали никаких доказательств того, что слух был на самом деле правдой), и тот факт, что они не задавали ему никаких прямых вопросов, всё же помогли ему дышать полегче. Это означало, что они доверяли ему достаточно, чтобы позволить ему говорить с ними на его собственных условиях, верно? Он должен был бы поблагодарить их за их терпение и понимание, как только на следующей неделе начнутся занятия в школе. В конце концов, они заслуживали объяснений. Они были там во время большого открытия, и они были его друзьями. Наверное, он мог бы просто сказать что-нибудь до или после урока. Должен ли он сказать Шинсо и Хатсуме тоже? Ну что ж, он всегда может обсудить, стоит ли потом рассказывать им всё по отдельности. Всё зависело от того, что скажут Айзава и Незу, когда будут говорить о нападении на школу в начале семестра. Хотя они уже договорились информировать студенческий корпус о некоторых деталях нападения, они согласились, что прямое упоминание о нём привлечет слишком много внимания к рассматриваемому вопросу. Школа не хотела прямо лгать своим ученикам, но они не хотели раскрывать такую личную информацию стольким людям, которые не имели права заниматься делом Изуку, так что избежать того, были ли это слухи или нет, было единственным способом держать его в некотором отдалении от центра внимания. Это было всё, что они действительно могли попытаться сделать. — Думаю, я просто пошлю всем групповое сообщение, что чувствую себя лучше и вернусь в понедельник, как и все остальные. Это должно помочь им успокоиться, — задумчиво произнес он, быстро печатая сообщение. Как только это было сделано, он заставил себя положить телефон обратно. У него чесались пальцы, чтобы включить доступ в интернет, но он обещал своей матери и Тошинори, что не будет читать никаких статей или смотреть какие-либо новости сегодня вечером. Последнее, что ему было нужно, — это нервничать, потому что в конечном итоге он бы читал и слушал новости, которые были сосредоточены на нём. Он также не хотел нарушать обещание, данное ему двумя самыми важными людьми в мире. Громко вздохнув в тишине комнаты, Изуку лег на кровать так, что его глаза, моргая, уставились в потолок над ним. Завтра днём его выпишут из больницы. Конечно, он будет находиться под домашним арестом и быстро успокоился, но провести неделю с матерью будет совсем неплохо. После всего, что случилось, он действительно с нетерпением ждал возможности побывать с ней какое-то время. Он всё ещё чувствовал себя виноватым из-за нападения, поскольку недельный тренировочный лагерь пришлось отменить из-за последствий ситуации, но всегда была возможность провести поездку в другой раз. Прошло несколько минут, прежде чем его веки отяжелели. После растущего напряжения последних нескольких дней его разум не позволял телу отдыхать без борьбы. Тем не менее, в конце концов Изуку обнаружил, что ускользает в желанные объятия сна.