Трофей

- Забыл, - Вэнь Сюй неторопливо разворачивается, чтобы взглянуть на своего пленника с веселой насмешкой, – Ты ведь такой сильный воин… - взгляд его перескакивает на солдат: - Сломать ему ногу. Удар следует почти в то же мгновение, как звучит указ. Колено само подламывается, то ли от сильного толчка, то ли от прострелившей вдоль кости боли, и Лань Чжань едва успевает уткнуть лезвие своего меча в землю, чтобы опереться на него и не завалиться в бок. Боль застилает глаза белой вспышкой на миг, он дышит, через приоткрытый рот, стараясь контролировать эмоции и сдерживаться. Пальцы стискивают рукоять Биченя так, что хрустят костяшки, но большего он себе не позволяет. Чувствует взгляд Вень Сюя, с жадностью наслаждающегося зрелищем, и не хочет давать ему поводов для веселья. - Ну, идем. – Бодро произносит тот, убирая свой меч в ножны, поворачиваясь спиной, чтобы ступить на тропу. Лань Ванцзи тяжело опирается на Бичень, медленно поднимаясь на ноги, и пробует сделать шаг следом. Нога взрывается новой горячей болью, едва не подламываясь снова. Лань шумно выдыхает, вынужденный снова остановиться, чтобы перевести дух и сконцентрироваться, бросая короткий взгляд на Вэня и тут же опуская его в землю. - Давай, давай, - смеется Сюй, оглядываясь через плечо, замедляя шаг, так как ушел слишком далеко, а зрелище было слишком хорошо, чтобы его упустить. Не сложно понять, что тот издевается, намеренно оттягивая момент и не поднимая отряд на мечи, заставляя идти пешим ходом. И все чтобы доставить Лань Ванцзи как можно больше неприятностей, пользуясь его вынужденной покорностью. Удается сделать шагов тридцать, не больше. Сначала кажется, что он привыкнет, что тяжело – только первые шаги. Но боль вспыхивает снова и снова, и наступать на ногу становится совсем невозможно. Ванцзи поджимает губы, не собираясь признавать свою слабость, но и сил сопротивляться обстоятельствам почти не осталось. Солдаты, шагающие неподалеку, все громче ворчат, недовольные тем, как медленно приходится плестись из-за хромого пленника и как много времени уходит зря. Лишь Вень Сюй, беспечно закинув убранный в ножны меч на плечо, бодро вышагивал впереди, словно на приятной прогулке, не обращая внимания ни на шепотки среди солдат, ни на колкие взгляды своего трофея. Но через тридцать шагов Лань Ванцзи останавливается вовсе, покрывшись испариной и побелев лицом от нестерпимой боли. Его дыхание сбилось, стало тяжелым и шумным, а пальцы, сжимавшиеся вокруг ножен, дрожали от болезненных спазмов, прокатывающихся по всему телу. - Ай-яй, что же мне с тобой делать, Лань Ванцзи, - Вень Сюй ухмыляется, подступая ближе, опуская свой меч с плеча и перехватывая как должно. Глядя Ланю в лицо, Вэнь замолкает на долгие несколько секунд, словно и впрямь обдумывая какую-то мысль. Потом, окинув взглядом своих солдат, коротко командует: - На мечи. Лань Чжань тихо выдыхает, в тайне радуясь этому приказу. И в то же время опасаясь: идти пешком и дальше он едва ли выдержит, но и покидать родные места так скоро не хочется. Противоречие, разрывающее на части. Призвав Бичень из ножен, Ванцзи уже собирался встать на него, в тайне надеясь, что сломанная кость не помешает балансу, когда голос Вень Сюя прозвучал вновь, и совсем близко: - Полетишь со мной. Оружие того зависло почти у кромки земли, дожидаясь заклинателя. Вэнь Сюй крепко ухватил Ванцзи за локоть, утягивая за собой на плоскую грань клинка, не разжимая хватки даже тогда, когда они оба умостились на мече и тот поднялся в небо. Лань Чжань едва заметно нахмурился, уводя взгляд вниз, наблюдая за тем, как скрываются его родные места из виду, и избегая смотреть в сторону Вэня. Тот же, напротив, обращал к нему свой взгляд довольно часто. Ванцзи чувствовал его внимание всей кожей, как будто что-то липкое скользило по ней, вынуждая кровь в венах стыть, а мышцы каменеть. - Покорность тебе к лицу, Хангуан-цзюнь, - делится своими наблюдениями Вэнь Сюй после пары минут таких пристальных взглядов, немного ослабляя хватку на локте, ведя прикосновение чуть выше, к плечу. Лань Чжань, забыв о необходимости следить за балансом и беречь ногу, встревоженный столь неожиданным признанием и неприятным касанием, неосторожно дергается, из-за чего меч накреняется, и они оба едва не соскальзывают с него. Вэнь вовремя выправляет полет, снова сомкнув пальцы так, что, наверняка, останутся следы, рассерженно зашипев при этом: - Не дергайся! На главной площади они опускаются вниз, убирая мечи в ножны. Вэнь Сюй все еще держит его за локоть, крепко. Не то удерживает, не то придерживает. Спускается с лезвия первым, зависнув так, что рукоять почти царапала гладкий камень площади. Ванцзи держится бесстрастно, но вынужденно опирается на поддерживающую под локоть руку, спускаясь на твердую землю следом. Хотя боль успокоилась, а в полете удалось перестроить течение энергии в травмированную ногу, ускоряя процесс восстановления, перелом был слишком свежим, чтобы забыть о нем так скоро. Пальцы, наконец, освобождают его локоть. Вэнь Сюй одаривает его короткой беззлобной ухмылкой, подкидывает убранную в мешочек иньскую печать на ладони, и кивает выстроившейся неподалеку страже. - Отведите его в комнаты для гостей. Лань Чжань дергается от потянувшихся к нему рук, сжимает пальцы до побеления на ножнах Биченя, упрямо смотрит в лицо Вэнь Сюя. Тот еще не успел отвернуться, ловит эту едва заметную перемену в настроении, смеется и машет ладонью на своих воинов. - Мягче, мягче, он и сам пойдет, я прав, Лань Ванцзи? – хитро прищурившись, он смотрит за тем, как Нефрит едва заметно длинно выдыхает и расслабляет пальцы. Делает шаг в сторону, слабо бледнея лицом от новой волны боли, прокатившейся от перелома, но упрямо продолжая двигаться. Стража выстраивается вокруг, задает направление и бдительно следит за всеми движениями Ванцзи, пока тот не оказывается за закрытыми дверями покоев, очевидно, отведенных ему для отдыха на время его заточения здесь. В комнатах не было ничего необычного. Лань Чжань не ожидал цепей или прутьев решетки, но и не удивился бы им, поэтому получить вполне приличные покои в свое распоряжение было… странно. Упрямая гордость настаивала отринуть все удобства, но здравый смысл указывал на то, что толку от этого не будет. Ему нужно восстановиться, нужно как-то выпутаться из всей этой ситуации, вернуться в орден, нужно… столько всего. Поэтому, отставив меч к стене, Лань Чжань хромает до кровати, осторожно опускаясь на нее и первым делом приподнимая подол и штанину, чтобы осмотреть место перелома. Сделать с ним он ничего не может, кроме как погрузиться в медитацию и направить в поврежденную кость больше сил. Следить за временем в таком состоянии довольно сложно. Поэтому, когда его тревожит звук шагов у дверей, Ванцзи теряется. И только потом видит, как тени удлинились, а свет окрасился алым. Закат. Подобравшись и ожидая худшего, Лань Чжань услышал только вежливый стук, а после, не дожидаясь его разрешения или отклика, порог переступили. Незнакомая ему дева, очевидно, из прислуги, внесла внутрь поднос с ужином, оставив тот на столике, коротко поклонившись и исчезнув довольно быстро. Лань Чжань проводил ее взглядом, посидел на месте еще пару минут, прислушиваясь к звукам извне, раздумывая над нуждой в еде. Потом все же сдвинулся с места, дохромав до столика, и принялся за трапезу. Силы ему еще понадобятся. __ Уснуть не выходит. На душе неспокойно, не помогает никакая медитация, ни техники дыхания. Беспокойство за семью и орден кипит на сердце, вынуждая бодрствовать. Неопределенность собственной судьбы заставляет тревожно напрягать мышцы на каждый шорох извне отведенных ему покоев. Его не трогают сутки, но на второй день затишье заканчивается. Вместо служанки, приносящей и уносящей поднос с едой, порог переступает Вэнь Сюй. Первое мгновение он смотрит серьезно, но потом лицо искривляется в самодовольной усмешке. - Подойди, - приказывает он, протянув руку к Нефриту. Тот молчаливо смеряет его холодным взглядом, оттягивая мгновение, но все же поднимается на ноги. Прихватывает свой меч, по привычке и в нежелании оставлять тот без своего присмотра. Старается двигаться прямо и размеренно, но боль в переломанной ноге выдает его, вынуждая прихрамывать. Остановившись перед Вэнем, он замирает, упрямо-холодно глядя ему в глаза. Вэнь Сюй усмехается, спокойно и самоуверенно, и снова смыкает пальцы на локте. Ванцзи настойчиво тянет руку на себя, пытаясь отстраниться от хватки, но все без толку. Вэнь Сюй только коротко встряхивает его, как непослушного щенка. Делает шаг навстречу Нефриту. Подступает вплотную, пока его дыхание не ложится отголоском на кожу пленника. Ванцзи терпит до последнего, припечатывая того прохладным безэмоциональным взглядом, но Вэню, кажется все равно. Только его усмешка, когда они оказываются вплотную, становится шире. Тогда не выдерживает сам Лань Чжань. Выдергивает локоть из пальцев, делает неровный шаг назад, спиной вперед. И еще один. И еще. Вэнь Сюй преследует его, делая на каждый его шаг свой. Ванцзи невольно сглатывает, когда упирается бедрами, кажется, в тумбу. - Славно, - произносит Вэнь, словно бы удовлетворенный результатом этой погони. – А теперь запечатай свою ци. Лань Чжань хмурится, упрямо сводит брови к переносице, и смотрит в ответ тяжелым, темным от бушующей внутри ярости, взглядом. - Ты сам выменял свою жизнь и свободу на жизнь своего ордена. Вернее, на его остатки. Давай же, Лань Ванцзи, держи свое слово. – Вэнь Сюй разводит руками и отчетливо посмеивается, но взгляд у него колкий, острый и словно бы голодный. Ванцзи хмурится сильнее. В чужих словах была правда. Он сам отдал себя в руки Вэней. Мышцы словно наливаются железом, двигаются неохотно, не гнутся. Лань Чжань выдыхает, немного резковато, сбрасывая внутреннее напряжение, и тянется пальцами к точкам сплетения меридиан. Нажимает в знакомой последовательности, блокируя ток энергии золотого ядра. Без энергии ци тело ощущалось непривычно слабым. И меч в руках становился бесполезен. Впрочем, его тут же отобрали. Вэнь Сюй грубо выдернул оружие из напряженных пальцев, бесцеремонно отбросив куда-то в сторону. Ванцзи вскинулся на такое грубое обращение с мечом, имеющим душу, но не успел даже припечатать противника тяжелым взглядом. Вэнь, едва освободив руки, вцепился ими в ворот ханьфу, дернув тот в стороны с такой силой, что края расползлись даже при том, что были плотно прихвачены поясом на талии. Вдоль позвоночника проскочила ледяная вспышка чего-то, близкого к панике. Лань Чжань то ли удивленно, то ли растерянно приоткрыл рот, не собираясь ничего говорить. И этим тут же воспользовались. Все еще придерживая за ворот, не позволяя отстраниться, Вэнь нетерпеливо скользнул языком в приоткрытый рот. Грубо огладил вдоль неба, резко прихватил зубами за губу, прежде чем Нефрит забился в его руках, отворачивая лицо, сначала в одну сторону, потом в другую, потерявшись в эмоциях. Ярость и отвращение вспыхнули в нем так ярко, что он задохнулся в первое мгновение. Заминка, ушедшая на попытки осознать происходящее и придумать выход, стоила ему пояса одежд. Вэнь Сюй двигался без сомнений, ловкие пальцы легко расправлялись со всеми узелками, и пояс сполз с талии Нефрита, позволяя полам ханьфу тут же разъехаться и открыть доступ к телу. - Ты!... – Все еще в сомнениях, как именно ему ответить, Лань Чжань сжал пальцы на чужих запястьях, пытаясь отстранить от себя. Вэнь дернул руками, действительно отстраняясь, сбрасывая чужие ладони. - Ты – мой трофей, - с легкой насмешливой интонацией поясняет он, притесняя Нефрита вплотную к тумбе, бесцеремонно вклинивая колено между его бедер. – Моя собственность. Твое сопротивление этого не изменит. Ванцзи понимал, что у него нет выхода. Даже если удастся расправится с Вэнь Сюем - выйти из дворца, и уж тем более с территории Цишань, он не сможет. Вероятно, его убьют еще в коридорах. Но лучше умереть в схватке, чем… это. Поэтому он снова уперся ладонями, уже в плечи, упрямо отталкивая Вэнь Сюя. - Может, ты хочешь, чтобы я вернулся в Облачные Глубины и добил всех, кого не успел добить в первый раз? – вопрос звучит без затаенной злобы, но жестко, как будто Лань Чжаня действительно ставят перед выбором. Ванцзи понимает, что, если Вэнь Сюй захочет обратить Облачные Глубины в могильник, он сделает это в любом случае. Впрочем, если его внимание будет сосредоточенно на чем-то… ком-то другом… Руки опускаются вдоль тела, Лань Чжань сжимает зубы до скрежета, отворачивает лицо и принимает безучастный вид. Вэнь Сюй, поняв, что сопротивления не будет, сменил резкость на тягучую неспешность. Неторопливо развел в стороны ворот одежд, ослабив завязки и на нижней рубахе, спуская все слои тканей с плеч разом. Ванцзи не удержал короткой дрожи, прокатившейся по спине, передернул плечами. Уперся взглядом в стену. Вэнь Сюй не требовал от него реакции. Кажется, его вполне устраивала перспектива общения с пленником, как с бездушным предметом. Он гладил его ладонями по бледной коже, обхватывал за талию. Ванцзи снова невольно вздрогнул, когда кожи на шее коснулись уже не руками, а губами. Провели вдоль изгиба, сжали зубами над ключицами. Раньше он никому не позволял прикасаться себе сверх необходимой нужды, и даже тогда сводил подобный контакт к минимуму. Никому не позволял, кроме родственников. Родственников и... И оттого такое количество прикосновений сбивало с толку. Ко всему прочему, прикосновения были явно подкреплены знаниями о том, как надо касаться и чего. Чужие пальцы сжались на горошинах сосков, растирая их между подушечками, и вдоль поясницы скользнуло что-то жаркое, до этого не знакомое. Вспыхнуло и пропало, и снова вспыхнуло, когда пальцы сжались чуть сильнее, а потом их сменил язык. Все это было далеко от боли и тех пыток, которых можно было ожидать. Вэнь действовал без лишней грубости, хотя и нежности в его движениях было мало. Лань Чжань не до конца понимал его мотивы, но не мог избежать мыслей о том, что все это – не правильно. И лучше бы была боль, а не… Ванцзи запрещал себе реагировать. Контролировал дыхание, каждый вдох и выдох, сжимая пальцы на краю тумбы, на которой фактически сидел. До определенного времени. Потому что вскоре чужие пальцы впутались в завязки штанов, распуская их, проскальзывая под, потянув приподняться. Стыд и смущение обожгли изнутри, заставляя дернуться, попытаться отстраниться, избежать нового позора. Ванцзи уперся в плечи Вэнь Сюя раньше, чем вспомнил о необходимости быть покорным. Толкнул, и ощутимо, так, что не ожидавший сопротивления Вэнь покачнулся и отступил назад на шаг-другой. Лань тоже отступил - в бок, силясь обойти треклятую мебель, подпирающую под ноги. Сжал зубы от вновь стрельнувшей из надломленной кости боли, замешкался и упустил момент. Сюй потянулся, ухватил пальцами за плечо, дернул на себя, сверкая глазами и слабо усмехаясь. Ванцзи шагнул, ведомый, хрипло выдохнул, взглянул упрямо. - Брыкаешься? - голос Вэня звучал самодовольно и нисколько не зло, словно все это было лишь шалостью, приправой к основной игре. Они стояли близко, очень близко. Так, что Лань Чжань чувствовал чужое дыхание на своей скуле, когда отвернул лицо в сторону. Сюй поддел пальцами свободной руки под подбородок, приподнимая лицо пленника. Прижался к губам новым поцелуем. Ванцзи позволил. Не отвечал и не сопротивлялся. До тех пор, пока пальцы не обхватили под челюсть, мешая дернуться или хотя бы прикрыть рот, а чужой язык не заскользил вдоль собственного в подобии… Лань Чжань никогда не интересовался плотскими утехами. Но от этих резких движений у себя во рту невольно вспыхнул и припомнил ту треклятую откровенную картинку. Картинку, которую видел лишь мельком, но которая плотно засела в голове, даже когда он порвал порочную книгу – избавиться от образов не вышло. Рука, державшая за плечо, отпустила. Снова скользнула к поясу штанов, под него, сжала в ладони ягодицу. Ванцзи снова дернулся, но в этот раз его держали крепко. Чужой язык выскользнул изо рта, и Лань с удивлением обнаружил, как часто и прерывисто дышит. Сюй прижал его к себе, в два шага оказался у кровати, опрокинул на ложе и прижал коленом, вдавив то в живот. Лань Чжань напряг мышцы, но удержал себя на месте. Напомнил себе о причине, по которой он здесь. Усилием воли расслабил тело, откинув голову на перину, наблюдая за Вэнем холодным взглядом. Тот довольно ухмыльнулся, заскользив пальцами по завязкам своей одежды, споро, но без нервной спешки, разоблачаясь. Не отпуская взглядом лицо Ланя ни на мгновение, сбросил с себя все, кроме штанов. Снял колено с чужого живота, застыл на мгновение – будто ожидая, что пленник предпримет новый рывок. Не дождавшись, ухмыльнулся снова и отодвинулся, чтобы сбросить свои и чужие сапоги. Ванцзи лежал безучастным телом на покрывалах, не пытаясь что-либо предпринять, только с силой раздвигая грудную клетку, убеждая себя дышать. Нервно напрягся, когда с него снова потянули штаны. Бросил на Вэня колкий взгляд. И приподнял бедра, позволяя. Стыд и боль от попранной гордости обожгли изнутри, да так ярко, что поплыло перед глазами, которые Лань Чжань тут же прикрыл, переживая первые волны этих чувств. Вэнь Сюй погладил его ладонями от колена до бедра. Аккуратно. Если бы Ванцзи смотрел на него в этот момент, то видел бы сытное довольство и восхищение на его лице. Вэню нравилась игрушка, попавшая к нему в руки. Очень нравилась. Настолько, что сломать ее неосторожным движением и закончить всю игру в пару движений казалось ему сущим преступлением. С бедер ладони поднялись на торс. Ступив коленями на перину, встав на те по бокам от лежащего безучастным изваянием Ланя, Сюй поднял касание до груди. Ущипнул за соски, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как тело пленника вздрогнуло, а брови чуть сдвинулись к переносице. - Второй Нефрит Гусу Лань… - перемещая свой вес, Вэнь Сюй склонился еще ниже, опираясь на локти. Прижался ртом к длинной тонкой белой шее, языком чувствуя, как судорожно бьет по венам кровь. Зажал светлую кожу зубами, ощущая звериное желание прокусить ее, но задвинув его пока в сторону. Не время. - Лань Ванцзи, был ли ты уже с кем-нибудь на ложе? – Сюй хитро щурится, поднимая взгляд на лицо пленника, пытаясь угадать ответ по реакции. Ждать, что с ним станут разговаривать, да еще и на такую тему, не приходилось. Губы Лань Чжаня на миг сжались в тонкую полоску, словно его только что оскорбили самым отвратным способом. Сюй развеселился от этого – все оскорбление было еще впереди. И хотя сказать точно по чужому лицу или черному взгляду было нельзя, Вэнь точно знал, что чужое тело будет куда более откровенно и правдиво. На ладонь капнуло принесенное с собой масло из флакона. Сюй откатился, укладываясь сбоку от Ванцзи, окинув его взглядом. Взял в смазанные пальцы член. И, надо же, наполовину твердый. Очевидно, ответ на его вопрос ему следовало бы угадать раньше – Нефрит явно был не искушен в плотских удовольствиях, раз не смотря на свою ярость не смог противостоять реакциям на пока еще легкие касания. За пару движений член в руке и вовсе обретает твердость. Лань дергается, неожиданно пристыженно краснея – едва заметная краска задевает скулы и, надо же, окрашивает кончики ушей. Пытается вывернуться, так яро, что Вэню приходится прижать его к кровати собой, навалившись сверху. Рука ни на мгновение не перестает скользить вдоль окрепшей плоти, крепче сжимая пальцами, поглаживая нежную головку и оттягивая крайнюю плоть. Сюй с жадностью смотрит в лицо Ланя. Тот приоткрывает глаза, бросив острый тяжелый взгляд, и снова опускает веки. Ничто в его образе почти не меняется, только на лице проступает более явная хмурость, а тяжелое дыхание начинает скользить между губ. Тело вздрагивает, один-другой раз, напрягается, каменея мышцами, проступающими отчетливо под кожей, и член в ладони дергается, изливаясь на пальцы густым потоком спермы. Вэнь Сюй понимает, что не дышал сам и глаза от пристального взгляда уже режет, только когда чувствует эту вязкую влагу на своей коже. Ощущение, что он только что видел что-то особенное, не покидает его, когда он приподнимается, чтобы опустить взгляд вниз и увидеть брызги семени своими глазами. Ванцзи не выдерживает, прячет лицо в сгибе локтя, все еще мелко подрагивая после своего первого оргазма, в приступах отступающего порочного удовольствия и стыда. Закрыться от мира почти приятно, но стоит ему потери бдительности. Против воли из горла вырывается протестующий хрип, когда смазанный в его собственной сперме и масле палец вталкивается в задний проход. Лань Чжань снова дергается, пытаясь отползти, и причиняет себе боль. Вэнь Сюй словно этого и ждал, готовый к сопротивлению. Он резко вынимает палец из нутра, вынуждая рвано выдохнуть, и до синяков сжимает ладони на бедрах. - Перевернись. Встань на колени. Прекрати упрямиться, пока я не передумал. Ты получил удовольствие, пора платить по счетам. Ванцзи думает, что не хотел этого удовольствия, но молчит. Каменеет спиной от резкой вспышки в больной ноге, но выполняет указания. Постоянно напоминает себе, что сопротивление ничем не поможет ни ему, ни ордену. Вопреки всему, в слова Вэнь Сюя он верил. Сюй сдержал их уговор и оставил Облачные Глубины, не став упорствовать и добивать остатки ордена. Оставалось надеяться, что этот уговор он тоже сдержит и Гусу Лань оставят в покое. Хотя бы ненадолго. Хотя бы до тех пор, пока орден не придет в себя. В задний проход вторгаются два пальца, вынуждая смять в пальцах покрывало. Поза унизительна, Ванцзи трясет от стыда, но он неожиданно понимает, что так, хотя бы, можно спрятать лицо, что было очень кстати. Пальцы двигаются довольно резко, настойчиво надавливая на упругие стенки изнутри. Лань Чжань несдержанно выдыхает, когда Сюй разводит пальцы в стороны, расширяя проход, растягивая напряженные мышцы. Вэнь понимает, что бесполезно просить расслабиться. Ванцзи напряжен до судорог, и мышцы застывают почти камнем, вынуждая потратить на подготовку чуть больше времени, чем он рассчитывал. Но без подготовки он едва ли сможет толком войти, и потому приходится терпеть. Нефрит нежный, с молочно-белой гладкой кожей, и Вэнь отвлекается, поглаживая его свободной рукой по ягодице. Он занимает место позади него, отодвигает ягодицу чуть в сторону, чтобы видеть без преград, как колечко мышц растягивается вокруг его пальцев. От мысли, что вскоре оно будет так же растянуто вокруг его члена, томительно-сладко дергает в паху. Три пальца проворачиваются в проходе, входят до упора, и Сюй всерьез думает добавить четвертый. Но терпение уже подводит. Ослабив пояс своих штанов, не став избавляться от них, он лишь приспускает ткань, обнажая свою возбужденную плоть. Льет масло на ладонь, парой движений распределяя то по члену, шумно выдыхая от предвкушения, пока взгляд скользит по напряженной узкой спине и шелку черных волос. Хотел бы он смотреть в глаза Второму Нефриту в тот знаменательный момент, когда тот познает мужчину внутри себя, но сам опасается не сдержаться. В этот раз он будет милостив. Но только в этот раз. Чтобы игрушка прослужила дольше. Чтобы Лань, распробовав плотское удовольствие, стал более ручным, и можно было поиграть с ним сполна. Приставив головку к напряженно подрагивающему колечку мышц, еще не полностью закрывшемуся после пальцев, Вэнь надавливает, другой рукой удерживая Ванцзи за бедро. Судорожно вздохнув, ощущая, как горячие узкие стенки плотно обхватывают его, Сюй слитным движением входит почти до самого конца, опускаясь грудью на спину Ланя, прижимаясь вплотную и издавая полный довольства стон. Ему так хорошо от этого тугого жара, что темнеет перед глазами. А когда он слышит, как судорожно всхлипывает пленник, с трудом удерживая себя от болезненного вскрика, то становится совсем невыносимо. Лань Чжань зажимается на инстинктах, но становится только хуже. Внутри жжется и распирает, ему кажется, что этого слишком много и ему не выдержать. Чужая плоть ощущается так глубоко и так давит, и, кажется, что коснись рукой живота - и ощутишь ее под кожей. Лань Чжань не хочет проверять. Боль, которую он ждал все это время, настигает оглушительной лавиной. Он слышит стоны над собой - Вэнь Сюй приходит в восторг от того, как сокращаются вокруг него мышцы в импульсивной попытке вытолкнуть, закрыться. И от этих звуков становится только хуже, на душе уж точно. Пальцы впиваются в покрывало, кажется, даже слышится треск разрываемой от натяжения ткани. Лань Чжань дышит, часто, прерывисто, потому что кажется, что член внутри давит на органы и вдохнуть в полную грудь не выйдет вовсе. Он может только застыть, опасаясь шевельнуться, и глотать воздух ртом. Вэнь начинает двигаться сам. Отстраняется, почти покинув такое холодное на вид, но крайне горячее внутри тело. Оставив внутри только головку, замирает и вталкивается вновь. Отстраняется, ведет бедрами, сдавленно выдыхая, и подтаскивает Ванцзи за бедра к себе, вынуждая того насадиться. Иногда замирает внутри, позволяя прочувствовать себя полностью, ощутить себя заполненным до предела. Лань вздрагивает на каждое его движение, отвечая только хриплым частым дыханием, глотая все звуки. Постепенно мышцы устают от напряжения. Расслабляются. Вэнь коротко хмыкает, чувствуя, что двигаться становится чуть легче, и тянется поощрить - ладонь ложится на мягкий член Ланя, снова обхватывая его и принимаясь дразнить, вынуждая твердеть снова под упругими ласками, превращая пытку болью и унижением в изощренную пытку удовольствием. Лань Чжань ненавидит себя в эти моменты, ненавидит это удовольствие, скребет ногтями по покрывалу, прижавшись к нему лбом, жмуря глаза. И ничего не может сделать. Из болезненной заполненность в миг становится просто дискомфортной, а еще через пару минут ускорившихся движений внутри кажется даже приятной. И от этого так плохо на душе. И так хорошо телу. Сюй убирает ладонь с члена, прекращая ласку и концентрируясь полностью на своем удовольствии. Начинает двигаться резче, быстрее, вторгаясь в чужое тело безжалостно и глубоко, натягивая на свою плоть до упора. Вслушивается в шумное дыхание пленника, окидывает взглядом его фигуру, любуясь обозначившимися под кожей лопатками и изгибом спины. От одного осознания кто сжимается на его члене - уже хорошо. От осознания, что никто до него не смел опорочить это тело подобным, хорошо вдвойне. От жара и пульсации мышц вокруг плоти, податливо принимающих его внутрь, и вовсе жжет в сознании. Вэнь отстраняется почти с сожалением, но только за тем, чтобы подхватить Нефрита под колено и опрокинуть на бок, забрасывая его ногу себе на плечо и вставляя вновь. Теперь он видит и его искаженное эмоциями лицо, какое-то слегка ранимое и болезненное, и от такого вида жарко дергает внизу. Входя резко и часто, придерживая за бедро, Сюй смотрит, чувствуя, как по телу расползаются судороги предстоящего оргазма. Ванцзи, тщетно пытавшийся спрятать лицо, разлепляет намокшие от непролитых слез унижения и боли ресницы, слипшиеся темными иголочками, и бросает один короткий взгляд на своего мучителя, прежде чем усерднее отвернуть лицо и попытаться скрыть его в рассыпавшихся по покрывалу волосах, блестящей волной укрывших край кровати. Вэню хватает одного этого темного болезненного взгляда, чтобы вздрогнуть и впечататься бедрами в чужие, изливаясь глубоко в покорное тело, покрытое испариной и дрожащее от вихря чувств. Он стонет, двигаясь еще пару раз, выплескиваясь в нутро Нефрита, не отпуская его из своей хватки ни на миг, пока его член не перестает сочиться спермой. И даже после этого он остается внутри, опуская ладонь на плоть Ванцзи, принимаясь быстро двигать ладонью вдоль его члена, пока тот снова не изливается, восхитительно сжимаясь внутри, заставляя снова ощутить томительное удовольствие. Сюй выходит из него, бросив взгляд на покрасневшее колечко мышц, но не став себя дразнить и дальше - отстраняется. Отпускает ногу с плеча, позволяя лечь удобнее. С довольством оглядывает то, как на бледной коже блестит пот и семя, пачкая это невозмутимое изваяние, делая таким порочным его красоту. Лань Чжань не шевелится, словно бы затаившись, и только тяжело дышит, приходя в себя. Сюй ухмыляется, позволяя себе насладиться видом еще пару мгновений, и поднимается на ноги, принимаясь одеваться. - Прикройся, - голос после стонов и тяжелого дыхания звучит хрипло, Вэнь и сам удивляется своему низкому тембру. - Я отправлю слуг подать воды. С сытой улыбкой Сюй покидает отведенные его трофею комнаты, рассчитывая, что такие занятные игры еще долго будут скрашивать ему жизнь.