Ввысь, в бескрайнюю, пьянящую, пылающую синеву

Колонелло понял, что это будет очень странный визит, как только увидел Луну, ждущую его в аэропорту. Луна была крошечной женщиной, со спутанными светлыми волосами до пояса и мечтательными глазами, которые как будто удивленно смотрели на мир. Он узнал бы ее даже без нарисованной таблички «Дождь сюда» просто из-за ее чувства стиля. На ней было бледно-голубое платье с оборками, похожими на волны, и большая шляпа, похожая на облако, с висящими на ней дождевыми каплями из синего стекла. «Немного странная» даже близко не описывает Луну Скамандер. Колонелло потратил секунду, чтобы подумать: «Ах, это, должно быть, Луна», а затем мысленно пожал плечами. Ну, не самое странное, что он когда-либо видел. Во всяком случае, он ожидал чего-то подобного, после того, как ближе познакомился со Скаллом. — Здравствуй! — мечтательно, хотя и радостно, поздоровалась с ним Луна, когда он подошел к ней. Она слегка пожала ему руку, безмятежно улыбаясь, что напомнило ему о Фонге, если бы он был немного мечтательнее. — Ты, должно быть, Дождь. Я тоже Дождь. Очень приятно с тобой познакомиться. — Мне тоже приятно познакомиться, — ответил Колонелло, немного смущенно моргнув. — Луна Скамандер, верно? — О да, — кивнула Луна. — Ты ждешь кого-то еще? — Она наклонила голову в сторону, заставляя стеклянные капельки на шляпе зазвенеть. — Или, может быть, до тебя добрались мозгошмыги. Колонелло не знал, что на это ответить, поэтому остановился на логичном ответе любого здравомыслящего не магического человека, столкнувшегося со словом, которое он не знает. Он с любопытством посмотрел на Луну и спросил с неподдельным интересом — и чуть-чуть тревогой, поскольку, очевидно, «мозгошмыги» могли «добраться до него», что бы это ни значило. — Что такое мозгошмыги? — спросил он. Казалось, Луна секунду оценивала его, а потом, увидев, что он искренне заинтересован, улыбнулась и потащила его из аэропорта, непрерывно рассказывая про мозгошмыгов. Она шла вприпрыжку, ее шляпа странно подпрыгивала, и она явно была в восторге от темы, несмотря на то, что никогда не теряла своей мечтательной манеры. Как ни странно, никто, казалось, не обращал на них никакого внимания. Ах, магия. Такая замечательная вещь. Колонелло обнаружил, что задает вопросы, пока они шли, и усмехается, когда она почти светится, когда он продолжает выражать интерес. Он внезапно понял, почему Скалл выглядел таким любящим. Луна была чем-то другим, вне этого мира, и поэтому очень освежала. Это будет очень интересный визит, это точно.

***

Дом, в котором жила Луна, явно был куплен с расчетом на семью. В нем было на три комнаты больше, чем нужно, очень большая гостиная и огромный сад, дикий и заросший, с несколькими деревьями вдоль стен дома. Он был расположен довольно далеко от ближайшей деревни, которая была также далеко от крупных городов. Это было мило. И очень одиноко. Колонелло мог понять, почему Скалл посчитал хорошей идеей отправить его сюда. Одинокий Дождь никогда не был хорошим делом, поэтому они с Луной могли составить друг другу компанию. Все стены в доме Луны были разрисованы, явно вручную, кем-то очень творческим. Там были вихри цветов, странные существа, несколько фигур и великолепные пейзажи вместо скучных оштукатуренных стен. Было множество странных безделушек, создающих кажущийся хаос из странных вещей (но Дожди на самом деле никогда не создают хаос, у них всегда все в определенном порядке, который иногда может быть ясен только им самим. Колонелло не сомневался, что все находится именно там, где, по мнению Луны, должно находиться, даже если для него это не имеет никакого смысла). Комната Колонелло была очень красивой, стены были разрисованы под диковинный пейзаж, похожий на пустыню, с растущими странными растениями и почти пурпурным небом. Он оставил свои вещи на кровати, на которой было странное меховое покрывало приятного песочного цвета, и пошел в коридор, чтобы найти свою хозяйку и, возможно, посмотреть, не планировала ли она что-нибудь, или ей нужна помощь, или, ну… Может быть она просто хотела бы компанию, как и он. Он остановился, прежде чем смог далеко уйти, когда его внимание привлекли фотографии на стенах. Они, как и любая волшебная картина, двигались, и этого было достаточно, чтобы привлечь его внимание. Но что сохранило его внимание, так это люди на этих фотографиях. Колонелло остановился, с любопытством глядя на первую из них. Он узнал Луну, которая широко улыбаясь своей обычной мечтательной улыбкой. Она держала за руку мужчину, радостно махала рукой, а иногда счастливо смотрела на него. Мужчина, смуглый и высокий, выше ее, смотрел на нее таким же счастливым взглядом с нежной улыбкой. Рядом с ними два мальчика, которые выглядели совершенно одинаково, со смуглой кожей, как у мужчины, и с глазами Луны и ее мечтательным выражением лица. Он задумался, был ли этот мужчина ее мужем, а два мальчика — их детьми. — Это Рольф, — голос Луны поразил его — он не слышал, как она подошла к нему сзади. Он бросил на нее взгляд, и она мечтательно, хотя и с грустью, улыбнулась ему, прежде чем вернуться к фотографии, на которую он смотрел. — А рядом с ним Лоркан и Лисандер. Двойняшки. — Твоя семья? — спросил он, и когда она кивнула, он поколебался секунду, прежде чем спросить. — Скалл сказал, что они уехали в Британию? — Хм, да, — ответила она, — понимаешь, мать Рольфа не здорова. Но я ей не очень нравлюсь, поэтому я решила остаться здесь, пока они навещают ее, — она улыбнулась ему. — Гарри очень заботливый. Иногда он слишком беспокоится о нас, но я счастлива, что он это делает. Я рада, что он прислал тебя. Я привыкла быть одна, но это не очень приятно. Колонелло кивнул, нерешительно улыбаясь в ответ. Гарри — Скалл. Было все еще трудно запомнить имя Облака, учитывая, что он вообще не использовал его, и что Колонелло слишком привык называть его по-другому. Почти рассеянно он перевел взгляд на следующую фотографию. Там снова была Луна, но намного моложе — едва ли двадцать, как он мог судить — с рыжеволосой девушкой и светловолосым парнем. Веснушки и рыжий оттенок волос девушки отчетливо напоминали ему Чарли Уизли. — Это сестра Чарли? — задал он вопрос, указывая на изображение, где эти трое как будто заметили его и радостно махали. — Да, Джинни, — согласилась Луна. — А рядом со мной — Невилл. Мы вместе ходили в школу. Они большие друзья. Они перешли к следующей фотографии, на которой они едва выглядели старше, но были с гораздо большей группой людей. Снова была Луна, и Невилл, и Джинни, и Колонелло узнал Чарли рядом с другими рыжими. Всех остальных людей, однако, он не знал вообще. Их было много, все двигались и прижимались друг к другу, чтобы вписаться в кадр, некоторые даже заходили так далеко, что зависли на метлах над остальными, чтобы сделать это. Колонелло думал, что может разглядеть дом позади них. — Так много людей, — сказал в конце концов Колонелло, пристально всматриваясь в них. — Это точно, — кивнула Луна, и он повернулся и увидел, что она улыбается намного счастливее. — Сейчас людей стало еще больше, поэтому мы больше не можем делать такие полные снимки. — Больше людей? — Колонелло повторил. — Ну, да, — протянула Луна, — это семья. Она всегда растет. — Тогда, вы все связаны? — удивился он, глядя на совершенно разных людей на картинке. — Не по крови, если ты об этом, — ответила Луна. — Гарри всегда говорил, что у нас семья по выбору и обстоятельствам. Я думаю, что это очень здорово, даже если иногда немного хаотично. «Звучит хорошо», — подумал Колонелло. В некотором смысле, большая семья с узами, которые не были определены кровью, была чем-то очень похожим на мафию. Глядя на фотографию, он задавался вопросом, есть ли у них эквивалент Неба или Босса в этой огромной семье. Затем он задумался, кто из незнакомцев был «Гарри», человеком, которым становится Скалл, когда снимает свой пирсинг. Он колебался, размышляя, не будет ли возражать Скалл, если он попросит Луну показать его ему. Но потом он вспомнил, что Скалл не был глупым, и что он знал, что Луна могла показать ему фотографии. Он не будет возражать. Наверное. Кроме того, ему было слишком любопытно. — А кто из них Гарри? — спросил он. — А, значит, ты видел только Скалла, — кивнула Луна. Она указала на другую фотографию с тремя людьми на ней. Она указала на человека посередине. — Вот. Гарри был подростком с золотистой кожей, зелеными глазами и взъерошенными черными волосами, который смеялся с двумя своими друзьями. Что-то в его чертах было ужасно знакомым и совершенно чуждым. Скалл действовал очень умно, когда изменил свою внешность, потому что он едва ли сделал какие-либо изменения в своей лицевой структуре — достаточно, чтобы люди знали, что это был он, если они знали и искали это. Разум Колонелло с трудом связывал улыбающегося незнакомца с Облаком. Ни фиолетового, ни чрезмерного макияжа, ни пирсинга, ни смертельно-бледной кожи… Подросток Гарри выглядел совершенно нормально, хотя и был одет в волшебную одежду. Ничего похожего на облегающий мотоциклетный костюм, который носил Скалл. Однако его улыбка, направленная на смеющегося рыжего парня и девушку с пышными волосами, которая смотрела на них с нежной улыбкой, была такой же, как и всегда. Это было ужасно странно. — Думаю, я никогда к этому не привыкну, — сказал он, больше для себя, чем для Луны. — Иногда люди не верят в вещи, пока не увидят их сами, — мечтательно сказала Луна, — и даже тогда, иногда они все еще не верят в это. Это нормально. Колонелло кивнул. Его взгляд переместился на людей на фотографии с Гарри, а затем снова на предыдущую фотографию, довольно легко находя там черноволосого мальчика. Он казался таким счастливым в окружении всех этих людей, которые все улыбались и смеялись вместе с ним. Все они казались действительно любящими. Его семья, да. Часть его хотела спросить Луну об этом. Другая часть, однако, хотела подождать, пока он снова не встретится со Скаллом, чтобы спросить его самого. Дождаться, пока Скалл доверит ему эту информацию. Он повернулся к Луне с улыбкой. Она улыбнулась в ответ мечтательно, без каких либо ожиданий. — Итак, у тебя было что-то запланировано? — спросил он. Она просияла улыбкой.

***

Луну было легко полюбить. Иногда она была ужасно прямолинейной, почти грубой, а иногда — настолько нездешней, что это почти тревожило. Но она всегда была такой освежающей, ее честность сопровождалась странной мудростью, которую Колонелло всегда находил полезной, а ее необычные привычки были скорее любопытными и забавными, чем все остальное. Путешествие со Скаллом было вихрем, всегда спонтанным и новым, но с достаточным количеством рутины и привычек, чтобы создать для него некоторые рамки. Иногда это было немного ошеломляюще, но Колонелло это было нужно. Ему нужно было изменить темп, изменить окружение, просто двигаться вперед и на время забыть обо всем остальном. Однако, как только Скалл вернулся в Италию, все это прекратилось, и внезапно Колонелло вспомнил, что мир никуда не делся, что есть вещи, с которыми ему пришлось иметь дело. Скалл заставил его двигаться, несмотря на все то, что сбивало его с ног. Теперь ему просто нужно было избавиться от того, что мешало его движению. И именно здесь появилась Луна со всеми ее причудами, ее необычайной проницательностью и ее успокаивающим, освежающим образом жизни. (Колонелло подумал через три дня своего пребывания здесь, что, если Суперби Скуало был яростным потопом, он сам — сильным и устойчивым ливнем, то Луна была легким дождем, от которого жаркое лето становилось более терпимым и появлялись радуги. Она была освежающей и яркой, как такой дождь.) Она находила его и показывала ему какие-то странные безделушки или рассказывала о странных существах, в существовании которых он не был уверен — но после всего того, что он узнал, он вполне допускал их существование. Она готовила самые странные блюда и громко фыркала, смеясь над его комментариями к ним (он даже не собирался быть смешным, когда сказал, что пирог на вкус, как дракон, внезапно решивший выплюнуть клубничный сок. Черт возьми, этот пирог был сладким, но острым. Потом Луна засмеялась, и он сразу решил, что это самый странный, самый восхитительный смех, который он когда либо слышал.) Через неделю у них наладилась приятная рутина. Колонелло обычно просыпался раньше Луны и отправлялся на пробежку. По возвращении он делал растяжку и немного тренировался возле дома, просто наслаждаясь тишиной. Затем он присоединялся к светловолосой ведьме, которая всегда готовила завтрак с фруктами для них обоих, и они либо просто молча наслаждались обществом друг друга, либо начинали громко говорить о разных вещах. Луне, очевидно, понравился новый взгляд, который он привнес в ее теории своим «магловским» воспитанием, и они иногда слишком увлекались своими идеями и дебатами. Но это было весело. Затем Луна предлагала что-нибудь сделать. Будь то уход за многочисленными существами, жившими рядом с домом, или сбор странных растений для приготовления еще одного блюда, или даже выпечка чего-то странного вместе, или путешествие в Финляндию просто для удовольствия или для поиска существ. Однажды Колонелло спросил, умеет ли она драться, и они устроили дружеский спарринг. Оказалось, что Луна очень креативно обращалась с заклинаниями, но с ее Пламенем все было еще хуже. Колонелло, не привыкший сражаться с магическим противником, пытался застать ее врасплох своим собственным Пламенем— он не использовал никакого оружия, точно так же, как она не использовала действительно опасных заклинаний. Это конкретное событие закончилось тем, что они вдвоем просто проспали на улице до конца дня, слишком ошеломленные успокаивающим аспектом их собственного Пламени. Если в какой-то момент они хихикали и показывали пальцами на облака, как два одурманенных идиота, ладно. Никто об этом не узнает. Тем не менее, они стали регулярно устраивать спарринги. Луне было весело, как и Колонелло. Приятно было иметь соперника, который относился к этому больше как к игре, и который не был знаком с их боевым стилем. Это был вызов, и у Колонелло такого не было годами. Кроме того, у него стал вызывать любопытство стиль боя Скалла. (Потому что он медленно осознавал, что Скалл должен уметь сражаться, по крайней мере волшебным способом, даже если это ему не нравится.) Прошло уже две недели, как он гостит здесь, и Колонелло обнаружил, что не может уснуть — мысли о том, что он оставил позади, и о том, что он надеялся найти, возвращались, не давая ему уснуть. Мысли о его жизни, о Лал и о планах, которые развалились, словно машина посреди нигде. Каким-то образом он в конце концов оказался на крыше, лежа и просто глядя на звездное небо, наедине со своими мыслями. Он не слишком удивился, обнаружив, что Луна присоединилась к нему всего лишь двадцать минут спустя. — Это хорошая ночь, не правда ли, — поприветствовала она его, ложась рядом, как будто найти своего гостя на крыше посреди ночи было совершенно нормально. — Знаешь, кентавры думают, что звезды содержат ответы на многие вопросы. — А они содержат? — спросил Колонелло, не уверенный, хочет ли он это знать или просто хочет отвлечься от своих мыслей. — О, ну, я не знаю, — сказала Луна, — я никогда не находила в звездах ответы, которые искала. Колонелло тихо рассмеялся. Луна начала напевать тихую, мягкую, но веселую мелодию, которая его по-своему успокаивала. Он слишком привык к странностям Луны. Через некоторое время она перестала напевать, вместо этого заговорила. — Как ее зовут, ту леди, в которую ты влюблен? — спросила она, и Колонелло чуть не задохнулся от внезапной темы. Он упоминал о Лал раньше? Он не помнил. — Ах, хм, — он кашлянул, чтобы скрыть шок, — Лал. Лал Мирч. — Это красивое имя, — сказала Луна, и Колонелло почти услышал улыбку. — Лал также красива, как ее имя? — Да, — сказал блондин, и не мог сдержать свою собственную улыбку, — она ​​очень красивая. И без подсказок, не думая, он начал рассказывать Луне о Лал. О том, как он встретил ее, об их совместной работе и обучении. О том, как в первый раз флиртовал с ней, в основном, чтобы подразнить, а потом, как он влюбился в ее реакции и все остальное в ней. В хорошее и плохое, в ее вспыльчивый характер, крики и злой, смущенный румянец. Затем это мутное предложение о работе для Лал, и ее постепенное отдаление, немного ошеломительное. Его мелкая ревность, когда он понял, что она ухаживает за Небом и что она может гармонизировать — когда раньше, прежде, они оба были в одной лодке, думая, что у них нет шансов на гармонию, и зависели друг от друга, потому что два Дождя вместе были довольно неплохим вариантом. Путаница, когда он понял, что не уверен, ревнует ли он к незнакомому Небу или к самой Лал. Его решение последовать за ней после года миссий без него и то путешествие на гору. Его попытка прикрыть Лал от проклятия, безуспешная попытка. Проклятье. Вся его жизнь — и ее жизнь — внезапно пошла к черту без особых объяснений. Отрицание, гнев, не нашедший выхода и в конечном итоге просто успокоившийся в неудовлетворительной рутине, потому что что еще он мог сделать, и они с Лал пошли разными путями. А потом, после столь долгого движения по инерции — надежда. А потом, внезапно проклятия больше нет. — Я думал, — сказал Колонелло хриплым от долгого разговора голосом, — что после моего возвращением во взрослую форму все будет хорошо. Мы бы прошли через это… я предложил, знаешь, но потом мы поссорились, и она хотела немного отдохнуть… — он засмеялся, и это не был легкий смех. — Я даже не знаю. Я просто ожидал… Это был план. Простой. Но теперь все рушится, и я просто понимаю, что я построил на этом всю свою жизнь. Он сделал паузу, упрямо глядя на звезды, насмехаясь над миром в целом и в особенности над собой. Над своей глупостью — Насколько это глупо? — спросил он Луну — но при этом он не спрашивал никого конкретно, правда. — Построить все на одном человеке, одном решении. Конечно, однажды это рухнет. — Лал тоже построила на тебе свою жизнь? — тихо спросила Луна, впервые с тех пор, как он начал говорить. — Я… не знаю, — сказал Колонелло. — Может быть, она этого не сделала, а я больше, чем просто дурак. — Думаю, она тоже построила свою жизнь вокруг тебя, — сказала ему Луна, и было приятно слышать, как она это говорит. — И она поняла это раньше, и теперь ей нужно время, чтобы восстановиться, не полагаясь полностью на тебя. Я думаю, что это хорошо. — Это? — с горечью спросил Колонелло. — Я хуже пиявки — я не мог даже думать о жизни без нее и… — Но разве ты не делаешь то же самое? — Луна прервала его минуту жалости к себе. — Ты ведь тоже тратишь время на то, чтобы восстановиться без нее? Ой. Ну, Колонелло предположил, что это именно то, что он делал. Отпуск, новые дела, жизнь для себя и теперь… разговор об этом, хотя раньше он даже не мог затронуть эту тему без желания прыгнуть перед скоростным поездом. Он также учился зависеть от других людей, а не просто противодействовать им. Может быть, это то, что было нужно не только Лал, но и ему тоже. Потому что отношения, построенные на созависимости, не могут быть здоровыми. Так что убедиться, что они могут жить друг без друга, прежде чем, возможно, в конечном итоге сойтись вместе, было хорошей идеей. Не так ли? Но опять же… — Она поймет, что я больше не единственный ее выбор, — с горечью сказал Колонелло. — Когда мы оба были прокляты, мы были в одной лодке, и мы должны были быть вместе, потому что у нас было много общего. Но сейчас… — Это глупо, — сказала ему Луна, еще раз прерывая его страдания. — Подобные отношения не прекращаются только потому, что нет такой же связи, как раньше. Ты сказал мне, что у нее однажды почти было Небо. Но она всегда в конце концов возвращалась к тебе, не так ли? Это было правдой. Лал всегда проверяла его и в конце концов возвращалась к нему. Они всегда дрались и у них были проблемы, и за эти годы их было много, но им всегда удавалось преодолеть их, потому что это были только он и Лал. Вместе, даже когда они были далеко друг от друга. Однажды он пошутил, что, поскольку они оба не могут найти свое Небо, потому что они слишком сильные для этого, им придется довольствоваться Дождем друг друга, и, возможно, вместе им удастся стать водоемом, достаточно большим, чтобы отражать Небо и создать свое место в мире. Кому нужна Гармония, – сказал он изумленной Лал, ухмыляясь ей, – когда у тебя будет славная, спокойная лужа? Идиот, – она фыркнула, – ты пьян. … Он, вероятно, действительно был пьян, хотя он всегда был очень плох со словами, даже будучи трезвым. — Скажи, Луна, — сказал он, внезапно пораженный мыслью. — У тебя ведь нет Неба, верно? — У меня было, — сказала ему Луна, и глаза Колонелло немного расширились — из-за прошедшего времени. — О, — сказал он неловко, — сожалею о твоей потере. — О, он не умер, — сказала Луна, мягко, но грустно улыбаясь, — он просто сломался. В конце концов, даже у самого сильного Неба есть предел того, сколько оно может вынести. Знаешь, он всегда старался отдать так много самого себя, и в конце концов ему пришлось отдать слишком много. — Она продолжала с любовью. — Ты знаешь, он все еще ведет себя как Небо. Он всегда готов простить и принять всех нас и дать нам дом. Просто сейчас он делает это по-другому. Колонелло не мог ничего сказать, потому что не был уверен, что может произнести хоть слово. То, о чем она говорила… Сломанное Небо, это то, о чем ходят только слухи. Люди шептали о Небесах, которые Раскололись, каким-то образом пережив нечто настолько травмирующее, что оно разрывало их на части, ломало их душу. Это сильно разрушило все их связи, и для Неба, которое было Гармонией… У Расколотого Неба есть только два пути. Абсолютное безумие или смерть. И все же Луна подразумевала, что ее Небо не было таким. Ни сумасшедшим, ни мертвым, все еще рядом для нее и для всех остальных его элементов. Было ли это тем, что она имела в виду, когда говорила об отношениях, которые остались, даже если узы изменились? Он даже не мог себе представить, даже после разрыва из гармонии можно оставаться друзьями с этим человеком. Другая связь, но, тем не менее, связь. Может быть, это было то, что она пыталась сказать. Что изменения не всегда плохие, и что даже когда вещи кажутся сломанными, их не невозможно исправить. — Ты… счастлива? — в конце концов решил спросить он. — Да, — сказала Луна, — даже теперь, когда он больше не является моим Небом, он все еще ведет себя так, и никогда не позволяет мне чувствовать себя одинокой. Я немного скучаю, иногда. Но это было давно. Мне нравится, как обстоят дела сейчас. Я бы этого не изменила. — Это хорошо, — пробормотал Колонелло. — Знаешь, никогда не стоит останавливаться на прошлом и забывать, как жить, — сказала Луна. Она бодро добавила. — Вот что Гарри сказал мне однажды. Не знаю, кто ему это сказал, но думаю, это хороший совет. — Скалл сказал это? — перед тем, как слегка улыбнуться, сказал Колонелло, предыдущая тема Расколотого Неба была забыта. — Думаю, я могу представить, как он говорит что-то раздражающе-загадочное. Раздражающе-загадочно, но это правда, подумал он. Лишь на следующее утро Колонелло понял, что чувствует себя легче, словно с его плеч сняли тяжелое бремя. Подобно тому, как разделить его, говорить об этом, действительно очень помогло. В то утро Луна поприветствовала его счастливой улыбкой, как будто она точно знала, что он чувствует, и он улыбнулся ей в ответ. Может быть, он должен прекратить жить в прошлом и начать жить. Лал, где бы она ни была, вероятно, ударила бы его по голове за то, что он был настолько охвачен страданиями, что забыл наслаждаться жизнью. И, может быть, когда он будет готов, он снова найдет ее и попросит, чтобы они некоторое время наслаждались этим вместе.