К чему привёл случай в министерском туалете...

Всё-таки совсем не думать о длинноволосых волшебниках не получилось. Гарри опять пришёл к выводу, что это вовсе бесполезное занятие, потому что у тех же невыразимцев голова всегда скрыта капюшоном, и разобрать под ней причёску не представляется возможным. Конечно, сначала он жалел, что не догадался припрятать волосок, когда его пальцы сжимали чужую причёску, но потом философски решил, что всему своё время. Пасха, как и День святого Валентина, не считалась ранее праздником магической Британии, хотя бы по той простой причине, что это было христианское торжество. Конечно, бытовало мнение, что там тоже не обошлось без волшебства и чудес, если так задуматься. Но как и в кого верить — это было решением каждого, как определил своё мнение Гарри, и ни с кем не спорил. Только приглашение на маскарадный пасхальный бал ему пришло. И у Поттера сложилось впечатление, что в Министерстве Магии просто решили отмечать любые праздники, потому что волшебники не имели подобной возможности в прошлые годы. Снова с анонимной совой ему прилетела посылка, в которой оказались белоснежные заячьи ушки, белая полумаска и мантия. Брюнет знал, что белый цвет означает невинность и чистоту. Неужели даритель по неопытности Гарри понял о затянувшейся девственности парня? Или это был совсем не намёк, а просто приметные аксессуары вместе с мантией? К тому же даже после самого тщательного и методичного поиска Поттер не смог отыскать на присланном маскарадном костюме никаких Следящих чар. Получается, у его поклонника не возникнет необходимости в его поиске. Значит ли это, что тот сам его найдёт и подойдёт, а Гарри просто не нужно больше искать уединённых мест? Костюмированный праздник-маскарад был для Героя отдушиной — его просто невозможно было узнать среди множества разряженных и ярко одетых волшебников, часто даже не пожелавших скрывать своих лиц. Конечно, его костюм привлекал внимание своим цветом, но на фоне множества других зайцев, а иногда откровенно шокирующих зайчиков в стиле Playboy он не так уж и выделялся. Вечер подходил к концу, а незнакомец его так и не отловил и никак себя не проявил. Гарри устал несколько часов гулять по украшенному залу, выискивая взглядом высоких худощавых мужчин и угадывая в каждом представителе мужского пола того, кто был ему нужен. Однажды ему показалось, что он прав: на мужчине по всем параметрам подходящей комплекции, который даже ему мимолётно кивнул (или Гарри так показалось?), были пушистые кроличьи ушки, маска на всё лицо, перчатки и длинная мантия с хвостом-помпоном сзади — весь наряд был такого же глубокого винного цвета, как и купленные им наручники. Но волосы какого-то тусклого мышиного цвета были короткие и едва доставали середины шеи. Выдержав с честью последнюю попытку вычислить прятавшегося от него любовника и последовавшую за этим свою самую яркую неудачу за вечер, Поттер направился к тёмным коридорам Министерства: ждать в общем зале дальше становилось невыносимо. Тогда же он почувствовал в кармане своей праздничной мантии какое-то шевеление. Извлекая на свет фигурку меняющего позы кролика, он терялся в загадках: когда ему успели это подложить так, что он ничего не заметил. Судя по приложенной к сувениру записке, фигурка являлась порт-ключом и Гарри предлагалось, если он, конечно, желает рискнуть и всё узнать, произнести фразу, активизирующую перемещение. Предвкушая решающую встречу и то, что за ней последует, Гарри стянул с себя белую полумаску и ушки, положил их в карман, чтобы не потерять при переносе, крепко зажал порт-ключ в кулаке и произнёс: «Я пасхальный кролик». Когда его выбросило из перемещения, он оказался в тёмной, тускло освещённой комнате, где его встретил совсем не вымечтанный во время костюмированного бала другой кролик. Прямо перед ним на столике лежала смутно знакомая волшебная палочка — просто бери и атакуй, потому что чуть дальше в кресле сидел Пожиратель Смерти. Светлая маска цвета слоновой кости, будто сделанная из чужого черепа, испещрённая узорами и примечательная чёрная мантия не оставляли Поттеру других вариантов, хотя всё его существо пыталось отрицать очевидное. На мгновение парню показалось, что он попал в какое-то ужасное шоу, где его сумасшедший идейный фанат раздобыл идентичный костюм приспешника Волдеморта, или сам Гарри оказался в одном из своих кошмаров, которые с завидной в любом ином случае фантазией творило его воображение в самые ужасные ночи. Сухо сглатывая, он выдохнул. Но ничего не происходило. Таинственный волшебник, назначивший ему свидание и перенёсший его к себе, по-прежнему, сидел на месте и ничего не предпринимал, до побелевших костяшек сжимая пальцами подлокотники своего кресла. Палочка, по-видимому, тому принадлежавшая, была предоставлена в полное распоряжение Гарри. Это было демонстрацией знака доброй воли? Что ему сдаются? Или это какая-то изощрённая ловушка? Что он вообще должен думать в такой ситуации?! — Сними маску! — Приказал Поттер нервно. Его визави только обречённо покачал головой. — Тогда я сам сниму! — Пригрозил брюнет. Увидев согласный кивок, он обошёл столик, не спуская с неизвестного глаз. Дрогнувшей рукой он потянулся к маске, абсолютно не представляя, кого может увидеть под ней и хочет ли вообще теперь это сделать. Перед тем, как её сорвать, Гарри часто и поверхностно дышал. Его отчаянно мутило. Хотелось оказаться в любом другом месте. Но он должен решить прямо сейчас, сможет ли он принять этого мужчину, который сумел заинтриговать его и разбередил Поттеру сердце, и, заманив его в свою коварную игру, устроил это обескураживающее представление с пожирательской атрибутикой. Незнакомец словно закаменел в кресле, с того момента, как он протянул к нему руку. И решившись, Поттер резко сорвал маску, заставляя вместе с тем дёрнуться вперёд замершую в сидячей позе фигуру. Как трагический герой перед ним, опустив глаза, предстал его бывший одноклассник Драко Малфой своей собственной пожирательской персоной! Гарри сразу стянул с того капюшон, окончательно растрепав длинные светлые волосы. — Что за бесчеловечные игры, Малфой? — Злиться вовсе не оказалось сил. Блондин вскинул на него больные глаза ожидающего свой приговор человека. Но Гарри сразу перестал смотреть на него, опустив глаза в пол, не желая сейчас видеть, как тот начнёт глумиться над его смешной, наверное, непреходящей глупой надеждой, что Поттеру уготованы радость взаимных чувств и счастье в личной жизни. Брюнет смотрел, как его рука просто опустилась и разжалась, роняя маску на пол у кресла. На душе было пусто и так же гулко, как звякнул этот упавший маскарадный аксессуар. Чего он мог ожидать от того, кто постоянно задирал его в школе и издевался над ним? Только теперь изобретательность выросшего Малфоя вышла на новый более болезненный уровень. С ощущением, что над ним посмеялись и душевно поимели, он отвернулся. — Где здесь выход? — Спросил Гарри, чувствуя, что ещё немного и он скатится в постыдную истерику. Уж хоть немного чувства собственного достоинства сохранить перед лицом своего старого неприятеля хотелось. Поэтому срочно требовалось убраться куда подальше. — Не уходи! — Воскликнул тот, ухватив его сзади за мантию. — Перешёл на долгоиграющие издёвки? И как ты только выдержал столько притворяться? — На языке скапливалась горечь. Сердце тревожно и неприятно билось. Гарри жмурился от душевной боли, успокаясь тем, что хоть его лица тому сейчас не видно. — Что ж, можешь радоваться… Тебе всё удалось! Это издевательство у тебя вышло шедевральным… Из глаз всё же скатилось несколько слезинок. Стирая их рукавом, он не удержался и шмыгнул носом — так было обидно, что его провели, разыграли, как доверчивого мальчишку, который решил, будто судьба и впрямь желает ему добра. — Гарри, не надо! — Как-то просительно и несчастно прошептал Малфой, обхватывая его за плечи. Когда брюнет попытался дёрнуться и вырваться из становившихся тесными и ощущавшихся пудовыми объятий, тот лишь крепче сжал свои руки. — Пусти! — Воскликнул Поттер, ещё больше скатываясь в отчаяние. — Не мучай меня! В чём признаться? Что сказать, чтобы ты оставил меня в покое? Но блондин держал мёртвой хваткой и освобождать его явно не собирался. — Я не хочу тебя отпускать! И меньше всего мне хотелось тебя обидеть! — Признался тот с тоской, обнимая со спины и утыкаясь лицом в его коротко стриженный затылок, который вместе с остальной причёской Гарри обновил к празднику, желая ещё больше впечатлить своего неизвестного поклонника. — Я ведь знал, что ты не захочешь видеть моё лицо. Вспомни мои слова в прошлый раз. Я так и думал, что ты не захочешь меня видеть. Только и жил всё это время надеждой, что когда-нибудь ты сможешь меня простить и подпустишь к себе. Не сразу Гарри озадаченно замер и затих. Он действительно часто перебирал в уме их диалог, вспоминал последние фразы, интонации, тембр. Почему он так молниеносно их забыл, оказавшись лицом к лицу с Малфоем, которого сложно было даже заподозрить в симпатии к нему? Настолько ли сильна школьная предвзятость и болезненны обиды, что он, Гарри, не сможет через них переступить? Но для чего? И он прислушался к тому, что говорит блондин. — …Впервые на рождественском балу я понял, что мне посчастливилось затащить в туалетную кабинку именно тебя, золотой мальчик. Я оставил метки на твоей шее и, когда ты вышел из коридора в праздничный зал, это стало откровением, кто побывал со мной в туалетной кабинке и что у меня всё же может быть призрачный шанс. — Блондин сильнее обхватил Гарри руками под грудью, прижимая к себе, бодая сзади своим лбом, будто пытался таким нехитрым образом проникнуть ему в голову и понять, что он обо всём этом думает. — Потом я прислал тебе зелье, и ты перестал уродовать себя очками, и это тоже дало мне надежду, что ты не столь консервативен. А в Новый год я тебя целовал, и ты ответил мне. Ты снова возбудился, и я преисполнился уверенности, что ты можешь быть с партнёром-мужчиной. После ты надел мой подарок и позволил стать твоим Валентином… И сюда пришёл, ко мне, наплевав на опасность, ведь это могла быть настоящая ловушка и реальный пожиратель. Хотя в том и вся ирония — я и есть настоящий пожиратель… — Горько усмехнулся он. — И мне не место рядом с тобой. Поэтому я хотел хотя бы на праздниках, да, лишь бы раз в месяц, но быть тебе близким. — Зачем? — Решил ещё уточнить Гарри. — Думал, ты понял и в прошлый раз, что… — Вздохнул тот. — Я люблю тебя! После этого признания Драко поцеловал его сзади в шею, вызывая непроизвольную волну дрожи. Гарри дёрнулся всем телом и, не зная, вырываться ему или остаться и что ему думать дальше. Поэтому он произнёс: — Когда ты это говоришь, должен смотреть мне в глаза. Так у меня будет возможность поверить… И почему ты решил, что только тебе посчастливилось? Может, я с каждым так по углам зажимаюсь?! Поттер знал, что, сбитый с толку, он сейчас несёт бред, скорее всего, сам делает больно, но принять и признать всё это от давнего обидчика было непросто и даже страшно. И лучше бы ему сейчас просто дослушать и благоразумно уйти, не затевая с Малфоем, как в школе, очередной драки, а дома уже можно будет обо всём спокойно подумать. Когда блондин его так обнимал и прикасался к нему, о чём-либо размышлять вообще становилось проблематично, особенно, если не зацикливаться на том, кто именно находится за его спиной. Хотелось просто, чтобы тот продолжал делать с ним какие-нибудь приятные и очень сексуальные вещи. — Значит, с каждым желающим так тискаешься, да, Поттер? — Развернув его к себе лицом стал раздражаться блондин, гневно сверкая своими серыми глазами. Причины для такой реакции Гарри до конца не понимал, но врать всё же не любил. — Нет. — Сконфузился он. — Что тогда? — Уже гораздо спокойнее спросил Малфой. — Проверяешь, ревную ли я? Да, завидую каждой фанатке, потому что она девчонка! А ты никогда не смотрел на парней иначе, чем на друзей. В другом случае я бы не бесился так в школе… Признания становились всё интереснее, а реакция всё любопытнее. У Гарри словно теплом облизывало живот и грудь от каждого приятного признания Драко. И, на его счастье, блондин не спешил останавливаться и замолкать, вываливая на него все свои переживания: — Ты никогда не простишь меня за то, каким я был в школе? Ты бы мог быть с мужчиной, только если это не я, да?! Гарри не знал, что сказать, но отвечал честно, понимая, что ждёт действий от нерешительного без своего инкогнито Малфоя и, если совсем честно, хочет, чтобы тот, как и в предыдущие встречи, принял за него решение. — О школе, я конечно, помнил. Как тут забыть? И до того случая в министерском туалете, я никогда не думал об отношениях с мужчиной… — Правдиво ответил на вываленные на него откровенности Поттер. — Я бы хотел и раньше сказать, но твоя реакция при виде меня говорит сама за себя. — Признался блондин, поджимая губы. — Мне хотелось дать нам побыть вместе ещё немного времени, сколько будет возможно. Брюнет скользил взглядом по телу напротив, в попытках где-то найти ответную реплику. — Да сними ты уже эту пожирательскую мантию, Мерлина ради! — Возмутился Поттер, разрывая неприятную ему тряпку, скидывая её на пол. После мантии он немного увлёкся и начал уже расстёгивать, хотя больше получалось раздирать нетерпеливыми рывками, алую рубашку, которая оказалась под ней. Под рубашкой же скрывался подтянутый торс, перевитый росчерками старых шрамов, которые оставила, как он догадался, его Сектумсемпра. Гарри стал прослеживать их своими пальцами — он ведь тоже делал Малфою больно, тоже старался в школе ответить пообиднее… Так к чему сейчас цепляться за старое? Пока он водил своими руками по чужой коже, оглаживая шрамы, Драко стоял, не шевелясь, только судорожно вздыхал и мелко подрагивал. Поттер отстранился и оглядел блондина — вся фигура Малфоя казалась поджарой. И брюнет снова приблизился к тому и склонился к уху. — Я не знаю, что дальше… Давай уже, сделай что-нибудь! — Отчаянным шёпотом попросил Гарри, схватив того за запястья и укладывая чужие ладони куда-то себе на талию. Руки Малфоя сразу сжались и притиснули его ближе к своему худощавому телу — сразу стало комфортнее и приятнее, и значительно легче. Блондин извернулся и, перехватив свою волшебную палочку, метнул в темноту Инсендио, и в комнате жарко заполыхал камин. Драко заткнул палочку за пояс своих брюк и начал освобождать Гарри от одежды, сопровождая прикосновения своих рук поцелуями и потираниями о тело брюнета, которое почти моментально вспыхнуло возбуждением от чужих ласк. И Поттер отвечал на каждую, повторяя за своим любовником, а затем дотрагиваясь до того так, как хотелось и ему самому. Как-то плавно они оказались вместе в постели, уже полностью раздетые и разгорячённые. И Малфой после очередного, казалось, выпивающего его душу поцелуя спросил: — Как ты хочешь? Брюнет пожал плечами, явно неготовый к такому вопросу. — Гарри, мне нужно понимать, что я могу себе позволить… — Не сдавался тот, интенсивно потираясь о его бедро своим членом. Поттер не представлял себе границ допустимого. Конечно, он кое-что смотрел и изучил, но признаваться в этом не спешил и только упрямо мотнул головой: — Не знаю… Делай, что хочешь. Если мне не понравится, я скажу… Сначала Драко недоверчиво взглянул на него и, получив ещё один подтверждающий сказанное кивок, просто обезумел. Блондин сорвался и остервенело, словно дорвался-таки до желанного, начал прикасаться к Гарри, что не успел даже никак отреагировать, как оказался заласкан, зацелован, перевёрнут и поставлен на четвереньки. Малфой что-то пошептал, и сжавшийся от неожиданного прикосновения холодка анус Поттера расслабился. А сам брюнет напрягся и возмутился: — Помедленнее, Малфой! Я так ничего не запомню и не пойму… — Да, Гарри! Как скажешь… — Согласился тот, не переставая оглаживать его бёдра и целовать лопатки. — Как скажешь, любимый… — Словно совсем забывшись, повторял блондин, не переставая его целовать и метить, прикусывая и посасывая его кожу. Это было невероятно приятно и желанно: и безостановочные поцелуи, и ласки, и приятные слова. И брюнет даже не знал, что больше заставило его изумиться: произнесённое любовником имя или такое обращение к нему. Но ещё больше Поттера будоражило, как скользил по его бедру горячий член Драко, который то задевал его зад, то внутреннюю поверхность бедра, то проскальзывал по расслабленному заклинанием анусу, заставляя каждый раз сладко вздрагивать, покрываться мурашками и предвкушающе закусывать губу. От нетерпения Гарри повёл бёдрами, сам задевая чужой член. И его любовник, наконец, очнулся. — Сейчас… — Успокаивал его Малфой. — Чуть-чуть совсем может быть неприятно. Но потом всё будет, как надо, Гарри! — Угу. — Буркнул он и стал ждать. Но тот снова начал целовать его шею и облизывать ему уши. — Не могу сказать, что мне неприятно… — Философски начал выдавать Поттер. — Но ты хотел… Не то чтобы я против того, что происходит сейчас. Но мне казалось… ты всё же говорил кое о чём ином. Я, конечно, не знаток, но, думаю, определённо ты должен быть в другом месте… Гарри сам не ожидал от себя таких филигранных словесных оборотов, но назвать вещи своими именами оказалось смущающе, тем более просить об этом напрямую. Но Малфой, кажется, не заметил этого. — Я боюсь, что как только мы закончим, ты исчезнешь, передумаешь или ещё что-нибудь произойдёт, что не даст мне возможности повторить нашу близость и сделать всё, чего бы я хотел. — Поделился тот своими переживаниями, оставляя череду засосов на боках и начиная вылизывать вспотевшие подмышки Поттера, от чего тот смутился сильнее, чем от только что прозвучавших откровений. — Я не думаю, что сбегу теперь… — Думать и связывать слова в предложения было откровенно тяжело. В голове туманилось. — Но я бы хотел ещё поменяться ролями. И я не лгу, Драко. — Да… Конечно, Гарри… — Выдохнул блондин. В этот момент Поттер почувствовал, как его, действительно, начинает неприятно распирать снизу скользнувшим в него малфоевским членом. И Гарри уже засомневался, что традиционный секс с мужчиной — это то к чему он может стремиться. Но потом Драко начал в нём двигаться, удачно задевая простату, и все мысли покинули его темноволосую голову. — Как же хорошо… — Выстонал блондин, плавно двигая своими бёдрами и хлёстко шлёпая своими яичками по его ягодицам. И Поттер не мог с ним не согласиться, начиная покачиваться тому навстречу, а то и вовсе с силой насаживаться. После его ответных действий Малфой вовсе обезумел, и стал брать Гарри, толкаясь в него ещё глубже и активнее, с силой проезжаясь по простате при каждом движении. Одновременно с этим Драко начал гонять член Поттера в своём кулаке. И после этого парень уже недолго продержался, кончая и чувствуя, как внутри него, точно взрывается Люмос Солем. Брюнет ощутил, как блондин вслед за ним изливается в него, и сразу же в бессилии распластался на простынях. Рядом повалился улыбающийся и мокрый Малфой, быстро прошептавший очищающее заклинание, и стало совсем замечательно. Так, что Гарри не нашёл в себе сил бороться со сном. Он не знал, сколько дремал, но очнулся и, не открывая глаз, почувствовал, как Драко рядом с ним вздыхает и перебирает его волосы. Поттер распахнул глаза и застуканный Малфой, смутившись отвёл взгляд. — Мне всё понравилось… — Вдруг сознался Гарри, поворачивая того к себе за подбородок и неуверенно улыбнулся. — Только я не успел всё понять… И что за чем следует… Покажешь? Блондин с готовностью кивнул. — Ты хочешь разработать сам или заклинанием? — Поинтересовался тот, облизнув губу. — Сам. — Решил Поттер и подтянулся на руках к нему ближе, доверчиво смотря в глаза, выглядывая неизвестного ему ранее Драко Малфоя. Этот блондин был так мягок и ласков, так неожиданно деликатен с ним всё последнее время. И Гарри даже уже не вспоминал о прошлом и не сомневался. Он просто не мог не быть откровенным с тем, с кем разделил свою первую и такую потрясающую близость. Драко терпеливо показывал, разрабатывая себя. И сначала брюнет просто зачарованно смотрел за этим таинством, когда розовеющий от стыдливого румянца Малфой уже вводит в себя два пальца, постанывая, запрокидывая голову с закусанной губой, подставляя ему своё беззащитное сейчас горло. Гарри не понимал, как можно было остановиться и не целовать открывающегося ему со всех сторон этого трепещущего в его руках блондина. Похоже, раньше он его, и правда, совсем не знал… Поттер присоединился к нему, помогая растягивать анус, изучая и совсем перехватывая инициативу, вспоминая всё, что вычитал в книжках. Но это не помогло ему сдержаться, когда он только протиснулся своим смазанным членом в тугого и такого раскрывшегося перед ним Драко, который придерживал себя под коленями, чтобы Гарри было удобно. Не успев сделать и нескольких толчков в горячей трепещущей глубине, он кончил. Это был позор! И от стыда брюнет уже хотел аппарировать с места, так и не выходя из Малфоя, когда тот его сжал своими бёдрами, а затем обнял ногами, придерживая ступнями за ягодицы. Тот обхватил раскрасневшегося и чувствовавшего себя виноватым Поттера своими руками, прижал к себе и зашептал: — Тш-ш… Останься со мной… Во мне… Что ты так распереживался? — Зашептал он уткнувшемуся ему в шею брюнету, успокаивающе поглаживая позвонки на его шее, лопатки, поясницу. — Так бывает, Гарри. Не вынимай пока… Побудь так! Полежи на мне немного. А лучше поцелуй меня… Сначала неуверенно, всё ещё смущаясь от произошедшей с ним скорой разрядки от неопытности и неловкости, он начал покрывать шею Малфоя поцелуями, поднимаясь от острого кадыка к челюсти и скулам, оставляя дорожки из влажных трепетных поцелуев, которыми хотел загладить свою оплошность. Гарри нежно прикасался губами к полуприкрытым ресницами векам и тонким бровям, высокому лбу и изящному носу, пока не прижался к открытому рту Драко. Почувствовав чужой язык, Поттер начал толкать в жаркий рот, гладить и тискать блондина, заново пленяя и покоряя у того чувствительные местечки на теле, которые Драко сам ранее ему показал. И когда Малфой начал вздрагивать, откликаясь на его прикосновения, и одобрительно постанывал в его рот, выгибаясь к нему и прижимаясь ещё теснее, парень начал чувствовать, как стремительно возвращается его эрекция в плотно обхватывающем его анусе Драко, который в свою очередь немного напрягал свои ягодицы и мышцы заднего прохода, чуть двигаясь, словно качаясь, ему навстречу. Потихоньку, всё больше чувствуя напряжённость в паху, Гарри и сам начал толкаться своими бёдрами вперёд вслед за своим членом, стремящимся в глубину. — Да! Вот так… — Выстанывал блондин, обнимая Поттера всеми своими конечностями, подталкивая к себе пятками и своими скрещёнными за его спиной длинными ногами. В этот раз брюнет продержался дольше — он финишировал одновременно с Драко. У них получилось излиться почти синхронно с разницей в несколько секунд. И немного передохнув, Гарри решил убедиться, что сможет выдержать и удовлетворить Малфоя всё-таки раньше, чем кончит сам. Сосредоточившись на цели — заставить блондина оргазмировать вперёд него, Поттер пристроился к своему несколько удивлённому подобной прыткостью любовнику сзади, когда тот повернулся на бок. Но Драко, похоже, ничего не имел против — только вопросительно оглянулся через плечо и оттянул в сторону свою белую ягодицу, прижимая колено к своей груди. После такого приглашения Гарри уже перестал думать, что делает. Он ввёл в чуть припухший и всё ещё скользкий анус Малфоя головку своего члена, толкнулся вперёд и закрыл глаза, пережидая, обнимая Драко, плотно прижимаясь к нему со спины и жадно целуя, полуукусами, его плечи. Он подсобрал в кулак длинные влажные от пота светлые волосы, чуть оттягивая их назад и предоставляя себе лучший доступ к длинной уже значительно помеченной им самим вкусной и ароматной шее, на которой ему очень нравилось оставлять знаки своего внимания в виде тёмных засосов… Гарри толкнулся вперёд на пробу несколько раз, меняя направление движения своего члена, проникая в Драко под разными углами. И только услышав глухой одобрительный стон, стал с нарастающим темпом вколачиваться в то же место, переплетая с блондином свои ноги, оглаживая худые бока, а затем соединяя свои пальцы другой руки в кулак на весьма заинтересованном в происходящем малфоевском члене. — Если бы не уверен, что ты не был с мужчинами… — Просипел едва пришедший в себя после второго оргазма Драко и мотнул головой, срываясь на шипение от натяжения во всё ещё сжатых Поттером в кулаке волос. — У тебя просто врождённый талант, Гарри! Проговорил это блондин с усталой улыбкой, лёжа на спине с закрытыми глазами. — Видимо, так! — Довольно согласился тот, снова нависая над ним. — И надо бы его получше на практике закрепить… — … Поттер, хватит! Это уже третий раз! — Воскликнул Драко, понимая, что его трепыхания, в общем-то, бесполезно, так как Поттер уже закинул на свои плечи его длинные стройные ноги, приготовившись осваивать новую позу. — Кролик ты озабоченный, у меня же задница болит! Но кто б его слушал… Гарри решил полностью реабилитироваться в глазах своего любовника, но, по правде сказать, он просто совсем вошёл во вкус. Когда брюнет затрахал Малфоя в прямом смысле до умопомрачения, и блондин отрубился, а затем уснул, даже во сне излишне собственнически прижимая к себе брюнета, Гарри лежал в кровати, чувствуя ревностно обнимающуюся его руку и закинутую на него ногу. Он долго смотрел на спящего Драко, а потом стал скользить взглядом по обстановке. Через некоторое время снова глянул на кресло, в котором в начале их встречи, замерев, покорно сидел Малфой в ожидании него и своей участи. Возле деревянных кресельных ножек валялся маскарадный костюм, с которого уже, видимо, спали трансфигурационные чары. Именно там, куда Гарри бросил на пол у своих ног пожирательскую маску и приметный плащ, сейчас лежали бордовые пушистые уши и тёмного винного цвета праздничная мантия с хвостом-помпоном, которые он вчера заприметил для своего идеального незнакомца во время пасхального бала. И Гарри решил, что вместе с Малфоем ему точно никогда не будет скучно, а на праздник в честь годовщины Победы они пойдут вместе. И никак иначе.