Удержи меня, если сможешь!

Машину сильно трясло, в багажнике болтанка тем более чувствовалась всеми костями и суставами. Во время аварии я, кажется, порезал ноги о стекло, которое разлеталось во все стороны, когда машину сминало. У меня был разбит лоб, не то чтобы я это видел, но глаза залило что-то вязкое и впоследствии засохшее; теперь я слюнявил пальцы и пытался это оттереть, потому что просто открыть глаза не получалось: ресницы слиплись, и при попытках разлепить веки казалось, что мне пинцетами выдергивают каждую ресничку. Когда зрение ко мне вернулось, я понял, что только зря страдал фигней. В багажнике было настолько темно, что, не чувствуй я гула колес, посчитал бы, что меня закопали где-то в дубовом гробике. В голове навязчиво билась мысль, что я сдохну. Вот так просто - сейчас меня довезут до пляжа, пристрелят и, закатав в цемент ноги, кинут в море! И хрен меня кто найдет! Кому я вообще нужен, чтоб меня искать?! Первое правило в экстренных ситуациях - "не паникуйте". Я бы посмотрел на придурка, что это сказал! Как мне не паниковать?! Пальцами я нервно обшаривал крышку своего "гробика", в фильмах при этом герои как-то умудряются ее открыть и сбежать... У меня же не получалось даже понять, что у меня под пальцами. В голове начало мутнеть, и меня резко затошнило. Я кое-как сдерживал рвотный рефлекс, понимая, что если меня таки вырвет, то нахождение тут станет для меня вообще адом. Тут и так почему-то сильно воняло соляркой... и какая-то канистра все время била по босым болящим ногам... черт. В голову начинали лезть совсем не радужные мысли: что, если меня вывезут в лесок и сожгут? Ведь так делают! Я... в фильмах видел... Машину сильно тряхнуло, я ударился головой о крышку гробика; послышался звук торможения. Кажется, мы выехали на какую-то грунтовку? Да. Сто пудов - в лес везут. И плевать, что рядом его нет! Ну, значит, в виноградник! Точно! Я еще никогда не был так близок к правде, когда через какое-то время багажник открылся, в нос ударил запах винограда, а ко мне склонилось какое-то рыло небритое, явно родом из восьмидесятых. Такой себе "браток". Он выдернул меня из багажника рывком за шкирку, не заботясь, каким образом я вылечу на землю. - Вставай, уеба! - гаркнул он, и я почувствовал, как нос его туфли впивается в мой живот при сильном тычке. Складываясь пополам, я взвыл от боли. Нет, все-таки это - самый ужасный день моей очень короткой и не очень яркой жизни. - Вставай, я сказал! - заорал мужик, и мне в живот прилетел еще один удар. - Да успокойся! - гаркнул на него какой-то парень, за плечо отдергивая от меня, и, наклонившись, помог мне встать. - Как он встанет, если ты его ногами мутузишь? Хоть башкой своей думай иногда! А то шеф тебе ее снесет к хуям! Теперь я кое-как стоял на ногах, чувствуя, что осколки стекла уходят глубже в пятки... Меня потащили к домику типа "сторожка", причем именно потащили - шел я с большим трудом и медленно, что явно не устраивало этих ребят. Зачем я им, я так и не понял - может, меня с кем-то перепутали? Дверь в сторожку с грохотом распахнулась, и меня кинули на грязный пол. Я успел увидеть только красный ковер и много пыли. - Шеф, привели! Он это! Точно он, - затараторил тот, что был на химика похож. - Отлично... Можете быть свободны, господа, - кто-то отозвался спокойным голосом, отдавая "браткам" приказ уходить. Те поспешно его выполнили: я услышал, как хлопнула дверь. - Вставай, - это обращались уже ко мне. Не подчиняться я посчитал полной глупостью и только поэтому, с трудом и поскуливанием, встал на четвереньки, а после и прямо. В кресле передо мной сидел мужчина, явно младше моего хозяина года на три; в его внешнем виде не было ничего, что могло бы натолкнуть на мысль о том, что он работает с "братками". Высокий, смуглый, с азиатскими чертами лица. Встрепанными волосами. Одет он был, к слову, непрезентабельно - и это было мягко сказано: голубая футболка, джинсы и тапочки. Почему-то он мне совсем не понравился. - О-о-о... так ты и есть новая игрушка Сережки? Хм... совсем у него вкус испортился. Ну, да ладно, - отмахнулся мужчина от своего же монолога. - Я Станислав Альбертович. Можешь так и обращаться. Ты, кажется... Стас? Или нет? Впрочем, и это не важно. Знаешь, почему ты сюда попал? Я неуверенно покачал головой, придерживаясь за спинку стула и все еще чувствуя, как острые осколки все глубже вгрызаются в пятки. У меня не было сил даже на то, чтоб расплакаться. Мужчина кивнул головой, мол, сядь. Я готов был рухнуть на колени перед этим ублюдком только за разрешение куда-то упасть и перестать мучить ноги. - Видишь ли, я... друг детства Сережки. У нас с раннего возраста... своеобразные отношения: наши семьи плотно общались, они вместе начинали бизнес, а нам, как понимаешь, приходилось проводить вместе очень много времени. Знаешь, какое удовольствие - забирать у этого капризного мальчишки все, что ему дорого? До сих пор помню, как в детстве он рыдал из-за сломанных игрушек. Знаешь? Сейчас уже не рыдает. А жаль! Я бы посмотрел. Собственно, за этим ты и здесь, - улыбнулся мужчина, наливая в стакан апельсиновый сок и протягивая его мне. - Я не мог пройти мимо, зная, что у Сергунчика новая цацка. Мысленно я отметил, что моего Хозяина, оказывается, Серегой зовут. Не ожидал. Я думал, там, какой-то Максвел, или Людо, или еще какой нибудь "Брлмбшурро". В общем, я оказался немного разочарован... - Как думаешь, когда он узнает, что ты пропал? - с усмешкой продолжал мужчина, я же продолжал сидеть и начал вспоминать страшные истории о том, что, если не достать стеклышко, попавшее под кожу, можно помереть от остановки сердца. Так... пора прекращать смотреть телевизор! Чересчур много качественно тупых мыслей лезет в голову. - Не знаю, - честно отозвался я. - Ну, когда машина не вернется, наверное? Я сомневаюсь, что его будет волновать моя пропажа... - Думаешь? О-о-о... твоя наивность не знает границ, маленькая глупая игрушка, - рассмеялся мужчина, протягивая мне платок. Видимо, его мало устраивало то, что я пачкаю его пол своей кровью. - Он прибежит как миленький тебя забирать. И я отдам, - недобро улыбнулся он, - слегка изломанного. Мне стало страшно, и я даже честно постарался отстраниться, когда ко мне потянулись его руки. Боюсь, он не в преферанс со мной играть собрался... *** Несмотря на все заверения таинственного незнакомца, Сергей заподозрил неладное уже через час, когда служебная машина не вернулась. Обычно, если Егор задерживался, он сообщал об этом боссу, сейчас же царила полная тишина. Стоит ли говорить, что такое поведение вообще не было свойственно его подчиненным? В это время по новостям уже крутили сюжет о том, что машину туриста подорвали: водитель оказался в реанимации, больше пострадавших не было. Но мужчина этого сюжета не видел, нервно мечась по комнате из угла в угол, как запертый в клетке зверь. Прошел еще час, никаких новостей все еще не поступало, и, не выдержав, Сергей вызвал Кирилла, водителя. Вторая служебная машинка была попроще и менее приметная, что, в общем-то, тоже иногда играло на руку. Распоряжение было простым и четким. Вскоре черная "Nissan Versa" уже мчалась к дому нового подопечного мужчины. Сергей нервничал и даже не скрывал этого, что тоже было редкостью. - Босс? А Егорку подорвали, говорят. Это правда? - подал голос водила. Все водители Сережи вообще отличались повышенной разговорчивостью. - Кто говорит? - хмуро спросил мужчина, тарабаня пальцами по сидению и совсем уж недовольно смотря в окно. Слухи он не любил и предпочитал им не верить. - Дык в новостях говорят! Я репортаж видел! Задницу машине совсем снесло, и ее в овраг кинуло! Егор в больнице. Мужчина встрепенулся, переводя взгляд на Кирилла и хмурясь все больше. Казалось, что еще немного - и в воздухе начнут бить искры и сгущаться черный дым. - А пассажиры? - уточнил он, не зная, что делать: ехать и узнавать, как Егор, или все-таки искать мальца. - Дык нет пассажиров! А с ним кто-то ещё ехал? - заинтересованно уточнил мужчина, оборачиваясь на босса и останавливая машину на красный свет светофора. Сергей замолчал, снова переводя взгляд на окно и погружаясь в раздумья. Впадать в панику или ярость было глупо, да и чревато последствиями, поэтому он держал себя в руках - во всяком случае, старался. Мыслить здраво получалось с большим трудом, но получалось. Мужчина успел привыкнуть к взбалмошному мальчишке, точнее, только он характеризовал то, что чувствовал, как "привычку". Наверное, именно поэтому первым желанием было бежать искать мальчишку - и плевать, что не известно, где и как! Но и это желание наш герой быстро в себе подавил. Нужно было заехать домой к мальчику, узнать, не там ли он, и исходить уже из полученной информации. Машина остановилась напротив небольшого частничка, и не надо было даже из нее выходить, чтоб понять, что дома никого нет. Вот теперь можно было начинать паниковать. С момента пропажи паренька прошло уже больше двух, может - трех часов, за это время могло случиться много, очень много действительно страшных вещей... И случилось. *** Я лежал на холодном влажном матрасе в каком-то подвальном помещении, весь грязный, в крови и уже порядком потасканный. Меня неплохо так избили, кажется, в кисти что-то было сломано: я пытался закрывать лицо. Химик футболил меня долго и старательно, но четко помня, что я должен остаться живой. В помещении было сыро и темно, меня все-таки вырвало - все тем же апельсиновым соком, который в меня так старательно заливал тот азиат. Ему позвонили в середине нашего разговора, когда он попытался тянуть ко мне руки. Видимо, что-то важное, потому что он сразу сорвался с места и куда-то кинулся, оставив меня на подчиненных и приказав к чему-то готовить. К чему - черт его знает, пока меня просто избили и кинули в подвале. Я успел замерзнуть, по телу шли волны дрожи и холода. По сравнению с летней жарой снаружи, тут вообще была морозилка. Послышался звук открывающейся двери подвала, и на футон, который я принял за матрац, упал квадрат света. Это был второй парень, тот, что поадекватнее. Он зашел с каким-то рюкзаком и графином воды. - Живой? Сильно тебе досталось, я смотрю, - усмехнулся он и щелкнул выключателем. В этой дыре, оказывается, был свет: тусклая лампа под потолком, которая скорее разгоняла тени и сгущала краски, чем позволяла четче видеть обстановку. - Прости, парень, чисто к тебе я не имею ничего личного, работа такая, сам понимаешь. Босс по делам свалил, мне сказано было тебя приготовить. У него очень стремные вкусы в поломке людей, я тебе не завидую. Я не отвечал, просто бездумно пялясь в одну точку. У меня не было сил, даже чтоб голову поднять, что уж говорить про ответы? - Ну, давай, поднимайся, - спускаясь по скрипучим ступенькам, потребовал мужчина. - Мне будет неудобно делать это, если ты будешь валяться тряпкой. Меня даже не настораживали его слова. Говоря по правде, мне было уже глубоко срать, что со мной сделают. Ну что? Иголки под ногти, опять побьет? Плоскогубцами пальцы поломает? Ну и срать я хотел на это, лишь бы после в покое оставили: я так устал... все болит... - Эй-эй! Не отрубайся! - возмущенно вскрикнул мужчина, и мне в лицо был выплеснут стакан воды - я неохотно разлепил глаза, тьма перед ними медленно рассеялась, и меня перестало так адски уносить. Бандит рывком усадил меня, прижимая спиной к стене. - Если выживешь, стопудово в психушку попадешь, или в больницу, что тоже может быть, - продолжал трепаться он - как я понимаю, это делалось лишь для того, чтоб я не отключился. Я все еще не отвечал. Не мог. Мне в голову ни одна мысль не шла, да и желания говорить не было. Из рюкзака мужчина вытащил какие-то веревки; что особенно меня позабавило, они были розовыми. Абсурдно, да? Розовые веревки. - Наверное, тебя уже имел твой босс? Хорошо, если так. Иначе порвешься, не соберут потом, - хохотнул мужчина. Что за приступы веселья? И о чем он вообще? Спустя минут десять я сидел у стены, уже полностью оплетенный веревками. Боюсь, я сам даже пошевелиться не смогу, что уж говорить о том, чтоб сбежать? - Давай, открой рот. Эта милая штучка тоже должна быть, - потребовал парень, поднося к моему лицу какую-то странную штуку. Я видел такие на компе у друга, там она были на девках, от чего у тех тупо не закрывался рот. На мой взгляд, это слишком грязно и совсем не эротично выглядит. Рот открывать я, конечно, не стал, плотно сжимая зубы и губы и отворачивая от этой штуки голову. Через пару минул я получил хлесткий удар по и без того разбитому лицу. Фигня была засунута мне в рот, теперь я зажимал кольцо зубами, дергаясь и пытаясь его выплюнуть - конечно, безуспешно. Сглатывать слюну становилось очень напряжно. - Молоде-е-ец. Знаешь, у нас еще так много времени... да и шеф не узнает, если тебя потом привести в порядок, - задумчиво протянул мужик, поднимаясь на ноги и заходя своими грязными ластами на футон. - Давай-ка опробуем эту штучку?.. Я ведь должен знать, что правильно все сделал, - хмыкнул он. - Гришка за кофе как раз поехал, у нас есть времени-и... Ух... - это он протягивал, стоя уже почти впритык у пытающегося увернуться меня. Бля! Я погорячился, когда сказал, что мне срать на то, что со мной сделают! У этого мудака уже стоял, причем полным ходом! Да что ж за уроды все такие, а?! Что за хрень творится с этим миром?! - У тебя лицо такое девичье, прям охереть! Ты похож на дочку моего друга. Она классная, - это мужчина вещал, расстегивая ширинку и приспуская белье и джинсы.- Ей четырнадцать, она так кричит, когда ее трахаешь! Визжит, как недорезанная сучка... Кольцо во рту не дало мне стиснуть зубы, хотя я честно пытался - они даже заболели, и мне показалось, что еще немного - и их осколки посыпятся мне в горло. Я ничего не чувствовал, только отвращение и гнев. Веревки, крепко держащие, не давали мне даже двинуться, но я упорно вертел головой, когда это быдло попыталось мне вставить прямо в рот. За это я своей же головой рубанулся о стену, с достаточно сильной подачи. Мужик схватил меня за волосы, больно... боюсь, добрый клок так и останется у него в руках. Я не прекращал вырываться, даже когда он загнал мне по самое основание и я начал кашлять, задыхаясь. Сразу поднялся рвотный рефлекс, вот только рвать уже было нечем. Гадко, темнело перед глазами и размывалось; я снова начал реветь, по щекам побежали слезы, смешиваясь с кровью; мне было противно, мне было больно, я задыхался - и вот сейчас действительно хотел сдохнуть. - Я ебу ее каждый раз, когда приезжаю к ним в гости... - продолжал рассказ мужчина, медленно загоняя свой член мне в рот по самое основание и столь же медленно выходя почти до конца. По языку растекался отвратительный привкус, по губам и подбородку текла горькая слюна; я заливался слезами, чувствуя и их вкус. И так происходило достаточно долго. - Она так боится... не говорит ни папе, ни маме... - продолжил он и потянул за волосы, заставив вскинуть голову. Толчки бедрами превратились в немного более резкие и быстрые, уже не такие глубокие, но лучше от этого не стало: я с трудом дышал разбитым носом, из которого только недавно лилась юшка. - А-а-а-ах... Вначале она-а... ревела... прям как ты... - стонал мужчина, ускоряясь еще сильнее. Я чувствовал, как его член трется о мой язык, натужно пытался сглатывать слюну - и он снова вгонял по самое основание мне в горло. Я с силой бился головой о стену, ему же было плевать: он упирался рукой в опору, часто и сильно толкаясь в мой рот, вбивая меня в холодный бетон.- Сейчас она не ревет... ей даже иногда приятно. Иногда она даже стонет... - между собственными стонами продолжал рассказывать мужик. Он явно пытался сделать мне побольнее, резко толкаясь максимально глубоко и пытаясь проникнуть еще дальше. Я чувствовал, что его руки снова хватают мои волосы, он опять меняет темп, просто натягивая меня, трахая быстро и часто, уже не вставляя тупые и грязные комментарии - просто громкие стоны и отвратительное хлюпание... Я ревел, горло сокращалось от рвотных рефлексов, а мужчина стонал сильнее; откровенно говоря, я чувствовал себя инструментом для дрочки - во всяком случае, он явно так и воспринимал мой рот. Тело этого ублюдка мелко подрагивало, движения становились рваными... Через секунду послышался гулкий хлопок. Словно кто-то уронил арбуз на пол. Мужик отстранился, мне на лицо брызнуло что-то вязкое и горячее... Еще спустя секунду тело мужчины осело на пол, для полной сборки ему не хватало половины головы - к слову, отстреленной, - которая теперь красиво растекалась по стене, моим волосам и лицу. У скрипучей старой лестницы стоял... мой Хозяин. Уж не знаю, как он нашел меня... но я проклинаю то, что ему помогло! Я заревел еще сильнее, от бессилия и стыда. Все мое лицо было грязным и липким: моя кровь, чужая кровь, слюна, которую я не успевал сглатывать, слезы и смазка; я просто выл, согнувшись пополам и упав лицом на грязный футон, даже закрыть лицо руками не получилось бы, потому что они были связаны. Я ненавидел себя. Ненавидел за все, что тут происходило, за то, что позволил кому-то делать со мной такое, за то, что Хозяин застал меня в таком виде. Он все еще стоял у лестницы, с поднятым вверх пистолетом - его дуло смотрело немного выше моей головы, и я молил Бога о том, чтоб его рука дрогнула и он пристрелил меня. Меня, грязную шлюху, ничтожество. Прозвучала еще пара выстрелов - бездыханное тело вздрогнуло, в нем образовались новые дырки. Полегчало? Чьи-то руки расстегнули ремешок у меня на затылке, и кольцо вывалилось из моего рта, а я начал просто выть. Те же руки срезали веревки, но я не двинулся с места: закрыл лицо руками, царапая щеки и лоб, воя еще сильнее. Тело дрожало, теперь я задыхался уже от истерики. Меня не поднимали, да и вообще не трогали. Я не видел, где мужчина, мне было стыдно поднимать на него глаза, и казалось, что такая грязная шваль просто не имеет на это права. В подвале начало вонять сигаретным дымом. Значит, он не ушел? Он все еще здесь? Кажется, я между подвыванием попросил у него прощения, проклял себя, умоляя пустить пулю мне в лоб, я говорил еще, и еще, и еще! Никто не отвечал. Мужчина молчал напряженно, играя желваками. Я не видел этого - просто знал. Руки с лица перебрались на голову; я вцепился пальцами в белобрысые некогда пряди, теперь серые и грязные, сжимая их в кулаках, потянул, и не заметив того, что вскоре они такими темпами останутся у меня в руках. В подвале слышны были только мои рыдания и то, как тихо мужчина выдыхал дым. Воняло кровью, сигаретами и плесенью. Меня пробивала дрожь, но уже далеко не от холода...