Принцип справедливости

2

      Лёжа на пропахшем куревом матрасе, тупо смотрю в потолок. До будильника всего час, и нужно собираться на работу. Смысла всё ещё продолжать жалкие попытки заснуть нет. Всю ночь я ворочался на кровати, скручивая вокруг себя одеяло. К пяти утра оно сбилось, наполовину торчало из пододеяльника и стало мокрым от пота. Пепельница на полу переполнена сигаретами, которые я выкуривал одну за другой на протяжении ночи.       Поход к Бэрдипот вывернул наизнанку душу. Но не это главная причина бессонницы. Она мучает меня с первой нашей встречи. Ещё в тот день я пролежал всю ночь, прокручивая её в голове снова, и узнал, что это за чувство такое, о котором не раз слышал: невозможность сомкнуть глаз. Утром пошёл на работу таким разбитым, что Харди весь оставшийся день шутил, что новичок «очень нервно отнёсся к происходящему на улицах».       Ортэм не понравился мне настолько, что привычка курить, которую я с величайшим трудом бросил в колледже, вернулась так быстро, что я и моргнуть не успел, как стоял на углу дома с дымящейся сигаретой и выслушивал от Харди жалобы на то, что мы должны работать в официальный выходной. Труп маленькой девочки, из-за которого нас вызвали вне графика, лежащий на асфальте, он напрочь при этом игнорировал.       Я хотел восстановить справедливость и порядок. Но даже не смог подняться выше Ортэма. Пятый, всего несколько лет назад добившийся полной сепарации от остальных уровней Вавилона. Семь лет я провёл в Неваде, потому что мой отец желал, чтобы я рос и учился как можно дальше от родного города. По его словам, Ортэм — не самое лучшее место. Отец уговаривал не возвращаться, но, когда понял, что мне тяжело вдали от дома, сдался. Настаивал на том только, чтобы не жить в Ортэме. А хотя бы в Китрихе. Третий уровень самый нейтральный, хоть процент преступности там не ниже. Только вернуться я всё равно не успел… За три дня до выпускных экзаменов мне сообщили, что отец трагически погиб в автокатастрофе. А вернуться в родной дом предстояло всего через неделю. Поэтому… я решил, что останусь в Ортэме. Месте, где он проработал больше двадцати лет, пытаясь, будучи прокурором, контролировать порядок. Но я не ожидал, вернувшись, что место, которое я успел позабыть, будучи ребёнком, окажется такой помойкой. Что в участке не найдётся ни одного порядочного копа. Все продажные, лживые, лицемерные. И совершенно этого не скрывающие. Дьяволы в форме полицейских. Три месяца работы в VCPD, и я успел разочароваться в жизни.       Каждый день приходилось терпеть саркастичные пошлости от Харди Томпсона. Самого гадкого во всём участке. И по нелепой случайности напарника. Я пытался отдать работе всего себя. Не желал впитывать грязь, уподобляться остальным доблестным представителям закона. Может… будь у меня девушка, которая поддерживала, когда я возвращался домой в желании утопиться в виски, стало бы легче. Но Джейнис бросила меня в колледже, и после неё я разочаровался в отношениях. Всё делал не так: не уделял внимания, а если и уделял, то неправильно, не понимал её и прочие непонятные женские предъявы.       В первые дни работы мне ослепительно улыбнулись несколько девушек. Сразу вспомнилась вся гадость, что творилась в отношениях с Джейнис, и я решил, что нахрен оно мне снова не надо. Проще быть женатым на работе. Хотя и эта оказалась той ещё стервой с прибабахом. С Харди в придачу.       В подобном состоянии я находился около трёх месяцев своей новой работы в VCPD ровно до того дня, как впервые встретил Бэрдипот.       Это было расследование по делу убийства Палмеров, и Харди предложил мне пойти к «его старой подруге». Владелице одного из клубов для «элитного» общества. Информацию по делу полиция не смогла найти честным образом, поэтому Харди решил обратиться к мафии. На моё замечание, что не может коп водить дружбу с представителем криминала, Харди рассмеялся и сказал: «а как ты ещё собрался выжить здесь, новичок?»       Не жить. Выживать. Вот, что приходилось делать в этом Богом забытом месте. Выживать, в надежде встретить следующий рассвет. Чего ещё желать, разве это не предел мечтаний?       Разговор Харди и Бэверли Кин — очаровательной внешне и саркастичной на словах — состоял из сплошного флирта и перебросов колкостями. В один момент, после очередной натянутой улыбки Бэверли, у меня мелькнула мысль, что и я могу превратиться в подобного — копа без принципов. Нежно улыбающегося преступнику, лишь бы получить клочок информации, которую не добыть правильным путём. Поэтому решил выбраться на воздух и покурить.       Нужно было выйти из клуба, через тот же парадный вход. Но нет, Дьявол дёрнул пойти через заднюю дверь, ведущую в переулок.       Там я её и встретил.       До сих пор с того мига не могу спать ночами и прокручиваю в голове эту встречу, как и всё последующие. На улице шёл сильный дождь, который не прекращался на протяжении четырёх дней, в переулке пахло мокрым асфальтом и горьким сигаретным дымом. Не моим. Покурить мне так и не удалось.       У стены стояло два амбала, один из которых подмигнул мне, как только заметил. Рядом с ними на коленях ползал какой-то бедолага. Бэрдипот возвышалась над ним с большим чёрным зонтом в одной руке и бейсбольной битой в другой, методично избивая с радостной, почти безумной улыбкой.       Я застыл с незажжённой сигаретой во рту, на секунду забыв, что коп.       — Вы арестованы за групповое избиение! — воскликнул я, вытащив оружие. Мой голос не дрогнул. Меня распирала ярость. Среди белого дня происходило подобное. Я обязан помешать. Плевать, что мафия. Перед законом равны все.       — Оу, — с ироничной усмешкой сказал тот самый амбал, что подмигнул мне. В последствии я узнал, что это — главный приближённый Бэверли Кин, Рэнди Донован. Список его преступлений не особо длинный, но о его преданности ходили устрашающие легенды. По слухам, он мог сделать что угодно, если его об этом попросит именно Бэверли. — Разве здесь кто-то кого-то избивает? Мы ведь просто беседуем, да, Бэрдипот?       — В са-амом деле. — Бэрдипот небрежно бросила биту на землю, развернулась ко мне и смахнула с лица мокрую от дождя чёлку.       Её улыбка до сих пор всплывает перед взором, стоит вспомнить тот день. Смущённая и неловкая, будто Бэрдипот подросток, и мать поймала её за просмотром фильма для взрослых. Будто не избивала кого-то жестоким образом, а залипала в компьютер. Стыд не за то, чем занималась, а исключительно, что застукали.       — Ничего не происходит, детекти-ив. — Она мерзко растянула моё звание, пожав плечами. — Вы, видимо, недавно в Ортэме.       Она выглядела слишком маленькой и несуразной на фоне двух амбалов. С большим зонтом, по которому громко стучали капли дождя, хоть она и держала его так, что сама стала целиком мокрой.       Выкинуть её слова из головы не вышло. Попадание в самое сердце — я не знаком с местными порядками. Задела самое сокровенное, что терзало меня. Укорила, что я не привык к подобной неправильной норме. Не получилось смириться.       Захотелось в этот же миг доказать обратное, но Харди, внезапно появившийся за спиной, поспешно увёл меня, и единственное, что осталось — сочувствующий и одновременно с этим безумный взгляд.       «Ты тоже сломаешься», словно говорили её серые и блёклые глаза.       Вязкое осуждение моей истинной сущности, неспособность прогнуться под нормы и устои, веру в справедливость с тех пор преследовало каждую ночь. С тех пор я не мог уснуть, вспоминая маленький чёрный силуэт, держащий зонт под дождём.

3

      Непонятно, как этот маленький, столь незначительный элемент смог так сильно повлиять на меня. Возможно, так сильно я отчаялся в безумной атмосфере, что один лишь взгляд зацепил истёртые беззаконием струны души. Я помнил, что Рэнди Донован обратился к ней, но, как ни силился, не мог вспомнить, как именно. Поэтому Бэрдипот на тот момент оставалась для меня кем-то безымянным.       Продолжал работать как проклятый, днём истощаясь либо за столом в душном участке, либо бродя по грязным и захламлёнными людьми улицам. А по ночам не мог сомкнуть глаз. Через какое-то время всё же удалось перестать думать о ней. Образ начал затираться в мыслях, детали перестали всплывать. Все, кроме серых глаз. Но только я стал думать, что образ лишь привиделся мне, произошёл ещё один случай.       Как от сына покойного прокурора от меня многого ждали. Сравнивали с отцом при каждом удобном случае. Не случилось ни одного столкновения в участке, когда мне бы ни напомнили о его заслугах и полном отсутствии моих. Зря. И без воспоминаний об отце, которые я старался задвинуть как можно дальше, мне было важно то, чем я занимаюсь. Если я хотел быть детективом, сажать преступников, то должен делать это идеально. Об убийстве Палмеров быстро забыли. Так и не нашли улик, и дело стало понемногу растворяться в рутине обыденных преступлений. Меня же это не устраивало. Я вёл собственное расследование. Из-за ряда ошибок оно завело меня в самое логово Леона Сиано — мафиозного отца, который контролировал всю южную часть Ортэма.       Оказалось, за каждым моим действием пристально следили его люди. Новый человек в полиции, который действовал вне согласования с мафией, заинтересовал Сиано. И, наконец, меня под дулом пистолета привезли в его особняк.       — Рад, наконец, познакомиться с тобой лично, — сказал Сиано, как только меня втолкнули в большой зал. Сам босс мафии восседал за обеденным столом, внимательно изучая бумаги. За его спиной стояли двое. Один, в чёрном классическом костюме, с портупеями поверх пиджака. Но занятным в нём был не костюм. А полностью лысая голова, лишённая любого намёка на волосы. Из-за отсутствия бровей и ресниц он казался как будто не от мира сего и таращился перед собой широко раскрытыми глазами. Второй же, невысокий и хлипкий, по другую руку от Сиано казался тем, кого привели сюда насильно, как и меня. У него был противный липкий взгляд, от которого хотелось побыстрее отмыться. Глаза то и дело бегали по залу, он нервно подёргивал плечами, а чернявые волосы не мыл словно неделю.       — Не взаимно, — ответил я, переводя взгляд с одного помощника Сиано на другого. Сам же босс в этот момент выдохнул дым, после того, как затянулся сигарой. — Если хотели познакомиться, не стоило высылать столь грубое приглашение.       Сиано рассмеялся.       — Узнаю спесь прокурора Осборна. Хорошим был человеком. То, что с ним случилось, крайне несправедливо. Без его помощи следить за тем, что происходит в городе стало не так легко.       — Неправда! — выпалил я. — Не мог мой отец работать с такими, как вы.       — Не мог, — согласился Сиано. — Но работал. Либо смирись, либо продолжай в это не верить. У меня нет намерений вступать с тобой в спор. Я пригласил тебя в гости не за этим.       В ожидании я посмотрел на него.       — Случившееся с Палмерами, однозначно трагедия. Я слышал, их маленький сын до сих пор в больнице — не может справиться с тем, что всё произошло на его глазах. То, что ты пытаешься докопаться до истины, похвально. Но мне не нравится, что при этом ты прошариваешь каждый уголок моей территории, вынюхивая то, что знать тебе не положено.       Я сжал кулаки. Чернявый за его спиной бросил на меня пугливый взгляд, а Лысый усмехнулся.       — Я делаю свою работу, — процедил я сквозь зубы. — Вы не можете мне в этом мешать.       — Вовсе нет. — Сиано холодно рассмеялся, и его люди лицемерно вторили его смеху. — Такого ценного работника ещё стоит поискать. Таких, как ты, Джеймс, встречается один на тысячу. Но пойми простую истину… Ты не сможешь продолжать работать без моего на то разрешения. — Его губы растянулись в холодной усмешке. — А тем, у кого нет моего разрешения… — Он обернулся, и Лысый тип многозначительно уложил ладонь на портупею, в которой лежал пистолет. — К сожалению, работать уже нечем.       — Вы угрожаете мне?       — Я предлагаю дружбу, — ответил Сиано. — Или ты работаешь так, что твои действия не вредят мне, а наоборот, помогают… — Он многозначительно посмотрел на меня. — Либо в твоём существовании нет смысла. Выбирай.       Мне было стыдно за свой выбор… Ведь я вышел из его особняка живым…       Но и это не осталось единственным условием Сиано.       — Это было бы слишком легко — вот так получить моё покровительство, за которое многие готовы вскрыть друг другу глотки. — Сиано насмешливо посмотрел на Чернявого за своей спиной, и тот ответил ему полным преданности и смазливости взглядом. Но сжал челюсти, как только Сиано отвернулся.       — С чего бы тогда предлагать мне его?       — В честь моей старой дружбы с твоим отцом. Назовём это повторным обрядом посвящения. Не ты первый, не ты последний, Джеймс.       Ничего не ответив, я выжидающе уставился на него, борясь с желанием достать пистолет, который у меня глупо не отобрали, и выстрелить в голову. Одно лишь останавливало… Порядок в Ортэме установлен уже давно. Сиано не один. Убив его, я дал бы кому-то другому шанс творить всё то же самое. Поменял бы одного на другого. А значит, и смысла в этом действии не было.       — Не так давно мой человек предал меня, — продолжил Сиано. — Я хочу, чтобы он получил наказание за предательство, а ты доказал, что на тебя можно положиться.       Не нравилось мне, куда он вёл. И я оказался прав.       — Убей его. — Сиано пронзительно посмотрел на меня и не дал возможности ответить. — Мой человек проводит тебя.       Ещё большая волна негодования и злости прошибла меня, когда я увидел Харди, вставшего у дверей. Вот, кто сдавал меня всё это время! Следил за каждым шагом и докладывал о нём Сиано…       — Предатель, — прорычал я, как только мы вышли из особняка.       — А ты идиот, раз не понимаешь, как выжить в этом месте. — Он не дал мне наброситься на него и отстранил от себя. Кивнул парочке мужчин, которые и привели меня сюда. — Всё в порядке, парни, дальше я сам.       Он подвёл меня к машине и сел за руль.       Меня зажали в угол, вынуждали встать на колени, подчиниться, поступиться принципами. Убить невинного человека. Плевать, что он работал на мафию, что кого-то предал или сделал не то, чего хотел босс. Я не мог забрать чью-то жизнь. Даже в обмен на собственную.       — Не заставляй меня, — предупреждающе сказал Харди, когда я не захотел садиться следом за ним в машину, и мне пришлось подчиниться и всё-таки сесть.       Через двадцать минут мы уже стояли на пирсе. В небе серели тучи, и там, у воды, гулял сильный ветер, трепавший одежду. Харди обошёл машину, и я без энтузиазма поплёлся за ним. И твёрдо решил, что не смогу убить этого человека, ещё до того, как передо мной открылся багажник.       И увидел преследовавший по ночам силуэт с серыми глазами.       Бэрдипот глянула на меня, когда Харди схватил её за воротник разорванного пиджака, грубо вытащил наружу и поставил на ноги. Она пошатнулась и едва не упала, поэтому я подхватил её, окончательно разорвав рукав. Взъерошенная, словно птенец, она часто моргала, словно не видела ничего и пыталась разглядеть.       Сейчас, когда лежу в кровати и, наверное, в тысячный раз перебираю в голове ту встречу, я понимаю: она и не видела. Сегодня днём она достала очки. Вероятно, тогда Бэрдипот и не узнала меня. Так же, как и сегодня, в тот день под её глазами залегали огромные тени, а белая рубашка была залита кровью.       Харди попытался отобрать Бэрдипот из моих рук, так как я медлил. Стоял на месте, продолжая разглядывать её и не верить… в подобные совпадения. Наконец, я потащил её к краю пирса, под которым с шумом бились волны. Бэрдипот спотыкалась, едва волоча ноги, тихо и сбивчиво дышала. Дойдя до самого края, я развернул её к себе, и Бэрдипот попыталась балансировать на краю и схватилась за меня, чтобы не упасть.       Я думал, она попросит… Скажет хоть что-то… Но она лишь незряче глядела серыми глазами. Она знала, что будет… Понимала, что меня вынуждают её убить, я подчиняюсь приказу, словно тупая безвольная пешка. Мои амбиции и желания вдавлены в грязь и разорваны в клочья. Ценой её смерти стал отказ от всего, что было когда-то мне дорого.       Поэтому я выстрелил в воздух рядом с её головой и столкнул Бэрдипот в воду.

4

      Своей недосмертью Бэрдипот обеспечила мне уйму проблем. С первого её появления в моей жизни я потерял покой, и с каждым днём всё становилось только хуже. Сперва мой «героический поступок» оценил Харди.       — Давно она бесила, — сказал он после того, как я вернулся к машине.       — Чем же?..       — Слишком умная, — фыркнул Харди. — Слишком много влияла на босса. Знаешь, за что ты её?       — Не уверен, что хочу знать… — пробормотал я. — Не подвози. Доберусь сам.       — Послушай. — Харди подошёл ко мне. — У каждого из нас есть причина, по которой мы слушаем Сиано. Это лучше, чем умереть. Всё лучше, чем это. Жизнь девчонки… не столь высокая цена за твою.       — Только цена — не жизнь.       Я так и не успел узнать, чем провинилась Бэрдипот перед Сиано. Не уверен, хотел ли в действительности слышать об этом. Скорее всего нет. Это не имело значения. Тогда в приоритет встало другое. Слух о смерти Бэрдипот стремительно разлетелся по участку. Мне стало известно её имя, а также, что его знают все в полиции, и каждый мечтал, чтобы имя это сгинуло на дне Ве́рдже. Был бы кто из них на моём месте, лично бы утопил Бэрдипот, крепко держа за плечи в воде, пока не всплывёт последний пузырёк. Какой занозой в заднице нужно быть, что её ненавидел целый участок? Отчасти их можно понять. Мне хватило одного взгляда, чтобы потерять сон и покой.       Брэнди А́рлин из следственного отдела беспокоила мысль о её убийстве. Не знаю, как именно, но вышла она на меня. Выдвинула обвинения в лицо, перед всем отделом, в присутствии капитана. У неё и улик толком не имелось, но убийство нужно было на кого-то повесить, и этим кем-то решили сделать меня.       Меня. Детектива. За убийство, которое я не совершал. Ирония…       Как только на меня надели наручники, а Брэнди довольно хмыкнула за моей спиной, Бэрдипот, театрально опираясь на зонт, пересекла порог отдела. Словно силуэт самого Дьявола, которого я пощадил, и он пришёл забрать мою душу.       — Кажется, кто-то ошибочно успел решить, что детектив Осборн убил меня, но нет, — проворковала Бэрдипот, сияя ослепительной улыбкой и в детском восхищении оглядывая уставившихся на неё присутствующих. Кажется, ей до ужаса нравилось любое внимание. С таким видом ей и говорить не нужно. Я смотрел и не помнил, где нахожусь, слушал завораживающий голос, который в этот раз был до краёв переполнен до издевательства фальшивой скрипящей на зубах любезностью. Она говорила, толкнула целую речь, но я не мог вспомнить ни слова. Только наблюдал за жестами, которыми Бэрдипот активно сопровождала фразы. Дёрганая, но при этом грациозная, со сбивающейся, но при этом гипнотизирующей речью.       Дело закрылось. Бэрдипот оказалась жива. Как только с меня сняли наручники, Бэрдипот, как по волшебству, исчезла из поля зрения. Как тень отца Гамлета. Пришла, сделала подлое дело и ушла, оставив всех в смятении и желании убивать.       Чего я только не наслушался от Харди, как только он осознал, что я её не убил… Едва удалось избавиться от его назойливого присутствия и уйти с работы. Перевалило за полночь, я вышел из метро и направился к дому. Бэрдипот вальяжно привалилась к его стене и опиралась о зонт. Безразлично глядела в сторону, словно находилась не здесь.        «Забавная у неё чёлка», подумал я, когда Бэрдипот повернулась ко мне.       — Что ты здесь делаешь? Как узнала, где я живу?       — Оу, детектив, — ответила Бэрдипот так ласково, словно я ребёнок, которому объясняли простые истины. — Это вовсе не сложно.       — А ничего, что это вторжение в личную жизнь?       — Это не вторжение в личную… — Бэрдипот запнулась, словно вспоминая слово. — Жизнь.       — Уверена?       — Бо-олее чем, — быстро проговорила Бэрдипот. — Я займу ваше время ненадолго, детектив.       Я подошёл ближе. Она вжалась в стену. Как будто боялась. После того, как я прижимал пистолет к её виску, логично. Но ведь не убил…       — Вы сохранили мне жизнь, детектив, — отметила Бэрдипот, как бы между делом, продолжая изучать дома. — И я была должна вам за это.       — Я бы не сказал, что…       — Но больше, — перебила она и, наконец, перевела взгляд на меня. Лучше бы она этого не делала. Его тяжело выносить. Он зачаровывал, словно часы фокусника. — Я вам ничего не должна.       — Хочешь сказать, твоё появление в участке, которое спасло меня от тюрьмы, и есть та самая «оплата долга»?       Бэрдипот кивнула. Ойкнула и выставила руки перед собой, когда я в два шага преодолел расстояние между нами, схватил за лацканы пальто и вжал её в стену.       — Я не убил тебя не потому, что мне что-то нужно, не потому что стало жаль тебя. Плевать мне, что произошло у тебя с боссом, и на его отношение тоже. Я сделал это только потому, что не собираюсь следовать приказам, и тем более не стану кого-то убивать. Что бы ты ни делала. Мне плевать! И никаких долгов, ни с твоей стороны, ни с моей!       Вспоминая мои слова сейчас, в пять утра на кровати пялясь в потолок, могу с уверенностью поаплодировать Бэрдипот. Она сломала очередной мой принцип. Не брать долгов. Сколько ещё она собиралась ломать меня, прежде чем успокоиться?..       Взгляд, которым она посмотрела на меня после этих слов…       Не знаю, что именно Бэрдипот пыталась в него вложить, но я воспринял его по-своему. Мне стало нехорошо, я отпустил её, а потом, послав к чёрту, ушёл домой. После пришлось почти час провести в ванной, и холодный душ нисколько не помог тому, что всколыхнулось внутри от её взгляда…       Стоило сейчас вспомнить его, тело среагировало так же, как и в тот день. Омерзительно…

5

      От Бэрдипот было невозможно избавиться, как от неприятной заразы. В мыслях по ночам, днём, пока я на работе, а её имя на слуху. А Харди в те дни слишком сильно досаждал постоянными обвинениями и нагнетанием будущей мести от Сиано. Как назло, когда благодаря уйме снотворных и успокоительных я смог нормально выспаться, ей вздумалось заявиться в участок.       Никто на неё внимания не обратил, а она, вновь опираясь на зонт, прошествовала в кабинет капитана. Я уставился на них, ведь стены кабинета стеклянные, и я мог видеть всё, что творилось внутри. Это сделано с двумя целями. Первая — безопасность на случай, если посетитель решить проявить агрессию. Немного сомнительно. Выхватить пистолет и выстрелить — куда быстрее, чем добежать и предотвратить это даже от самого ближнего столика. И вторая — безопасность на случай, если посетитель предложит взятку. Подлый трюк: все работают под носом друг у друга и, порой, неловко под чужими раздевающими до истины взглядами.       Тогда я жадно протирал дыру в стекле, разглядывая Бэрдипот и её поспешную жестикуляцию. Капитан Джейн смотрела на неё устало и угрюмо.       — А ведь мог благое дело сделать, новичок, — пропыхтел Харди, дымя рядом со мной очередной сигаретой. — Стольких людей спас, если бы только сделал один выстрел.       — Мы — полицейские, Харди. Если будем делать то же, что и они, превратимся в мафию, и в нас не будет смысла. Мы не торгуем чужими жизнями.       — Бэрдипот торгует! Это именно то, что она делает!       — А я не собираюсь уподобляться врагам. Что бы они ни делали, я на стороне закона, и закон приструнит её.       Харди пренебрежительно фыркнул и бросил сигарету в пепельницу на моём столе.       Бэрдипот вышла из кабинета капитана, сияя победоносной улыбкой, довольная, словно ребёнок. Сжав зонт в руках, она заметила меня, улыбнулась и махнула рукой. Коллеги удивлённо уставились на меня, отчего Бэрдипот усмехнулась и поспешно направилась к выходу. Я вскочил и направился за ней. Правда, догнать удалось только на улице.       — Какого чёрта ты делала в участке? — спросил я, как только она удосужилась обернуться. И опять в ответ выворачивающий наизнанку взгляд. Мне больше понравилось, как она смотрела ночью, возле моего дома. Так, что я долго промучился, ворочаясь в постели и вспоминая, что у меня давно не было девушки.       — Это моя ра-абота. — Бэрдипот поставила зонт на землю и опёрлась о него.       — Работать на мафию? Вынуждать убить тебя? А после, как ни в чём не бывало заявляться в участок, чтобы доказать, что убийства не было? И снова появляться здесь, чтобы выставлять свои требования? И при этом делать вид, что мы с тобою заодно? — Вопросы сыпались, подобно картечи, но я не в силах был сдерживаться.       — Это так волнует вас, детектив? — Её тон вновь не выражал эмоций. — Я имею в виду: мнение окружающих? Если вам важно, чтобы люди, работающие с вами, не подумали, что вы связаны со мной, то бежать за мной — плохая идея.       Я в ярости стиснул челюсти.       — Зачем?..       Она задумчиво повела по ручке зонта пальцами.       — Это моё дело, с кем здороваться. А ваша реакция и тем более мнение других — не мои проблемы.       С этими словами она махнула мне зонтиком и развернулась, уходя странной, но завораживающей походкой.       После этого случая я не встречал Бэрдипот почти месяц. До меня доходило много слухов. Я удивлялся, что полиция знает о мафиозной жизни, словно смотрит криминальный сериал, обсуждая между делом, каковы персонажи, но не вмешиваясь в её деятельность. Харди объяснил позже, как всё устроено. Меня это не устраивало. Симбиоз полиции и мафии противен. Так не должно быть. Но, почему это происходит, я не понимал.       Зато понял, что бессонницу не так легко вылечить таблетками. Сколько бы я их ни пил, всегда оказывалось мало, а сон с каждым разом не приходил всё дольше. И единственное, что оставалось делать ночами — вспоминать эту девушку. Искренне я не понимал, почему она так запала в мою голову, почему не могу избавиться от неё. Что с ней не так? Каждую ночь продолжал перебирать в памяти каждую деталь нашей встречи, элементы её внешности, каждое сказанное слово. Выискивал интонации. Анализировал всё, что видел и слышал, и это не приводило ровным счётом ни к чему, лишь больше сводило с ума. Я понял, что Бэрдипот странная, не похожая ни на кого из всех, кого встречал раньше. Будто не из этого мира. Мне всё больше хотелось увидеть её, услышать, как она тянет слова. Было что-то такое, что манило к ней, но что именно, я не мог уловить. Слишком оно казалось фантомным.       — Полюбуйся на плод своих трудов, новичок, — прошипел Харди, кинув мне на стол очередную папку.       — Что это? — Я даже не посмотрел на неё. Знал, что он мне сейчас скажет. В этот день весь участок говорил только об этом.       — Ты знаешь, кого Бэрдипот освободила из-за решётки этим утром? — прошипел Харди. — Представляешь, кто такой Виктор Чейз?! Мы годами не могли его изловить, он — самый изворотливый и безжалостный гад из всех, кто есть у мафии. Половина полиции в запой ушла, когда появились улики и мы посадили его. Столько людей остались бы живы! Но нет. Ты, Джимми, решил сыграть в героя, спас девушку от смерти. И вчера вечером Бэрдипот припёрлась к капитану, а через сорок минут с Чейза сняты все обвинения!       — Хватит, Харди! Это невозможно!       — Ты, правда, так думаешь, Джим? Думаешь, полиция просто так всей душой ненавидит её?       — Я думаю, что не может человек делать всё, о чём вы говорите.       — Посмотри, как через час Виктор выйдет отсюда через парадный вход и скажи, что не веришь.       Но я не верил. Бэрдипот, выглядела странно, но явно не обладала суперсилой, чтобы так легко проделывать всё, о чём так много говорили.       Её фигуристый силуэт появился передо мной как по насмешке судьбы, чтобы измучить ещё больше. В следующую минуту Бэрдипот сидела на стуле напротив, самодовольно улыбаясь.       — Я польщена, детектив, что вы до сих пор не верите слухам. Всё ещё остаётесь при своём мнении. Какая потрясающая сила воли.       — Мне не нужно твоё одобрение.       Бэрдипот пожала плечами.       — Я шла мимо и случайно услышала ваш разговор, детектив. Меня поразила ваша самоуверенность. Почему вы не верите вашему другу?       — Мне действительно нужно говорить это вслух?       Она в удивлении подняла тонкие брови, а когда до неё дошёл скрытый смысл моей фразы, обиженно поджала губы.       — Видимо, вы не считаете меня достойной, чтобы творить подобное.       — В точку. Не в обиду тебе. Один человек не способен разорвать систему настолько, как о тебе говорят. Может, в каком-то деле тебе и повезло, но есть один простой факт, который сводит любые твои старания к минимуму.       — Какой? — с интересом спросила Бэрдипот, наклонившись. Я смог уловить запах лака для волос. Едкий и приторный.       — Ты — всего лишь преступница. Причём переоценённая.       В ответ Бэрдипот неожиданно рассмеялась. Так искренне, что я заслушался. Потом опять не смогу спать, пока буду воспроизводить этот смех в мельчайших деталях.       Бэрдипот встала и одарила меня довольным взглядом, словно я только что сделал ей лучший комплимент в жизни.       — Я — не преступница, Джеймс Осборн. — Она впервые назвала меня по имени. Пробрало до мурашек. — Я — адвокат. И, учитывая вашу ненависть ко мне… Лучшая в своём деле.       С этими словами Бэрдипот ушла, зарождая в головах коллег новые сплетни, а в моей поводы для бессонницы.

6

      Я был не прав. И феерично это признал.       Меня раздражало, что полиция страшится какой-то девчонки. Мы — блюстители закона и должны подчиняться и следовать ему. Понадобились уйма времени, всё моё обаяние, дар убеждения, тонна выкуренных сигарет, но я всё же смог убедить капитана Джейн встать на мою сторону. Внушить ей, что мафия с помощью красивого личика Бэрдипот запугала нас, и теперь мы пляшем под их дудку, как послушные марионетки.       — Как это происходит, капитан? Она убеждает в своей правоте лично вас. Надавливает на то, что дело через суд будет длиться намного дольше, а результат будет тем же, и нужна ли нам эта морока? Я считаю, что она пользуется вашим страхом. Вы должны бросить ей вызов, и в итоге правыми окажемся мы. В полиции произойдёт переворот, если мы победим Бэрдипот.       Я заставил капитана довести всё до суда. Это заняло два месяца, но эти два месяца Виктор Чейз оставался за решёткой, а мафия терпела убытки. Маленькая победа. Показать, что, если мы в итоге проиграем, то без борьбы не сдадимся.       Я заметил Бэрдипот неподалёку от участка за день до суда. Она выглядела очень усталой и потерянной, под глазами залегали тени, словно она не спала несколько суток. Не успел я подойти, её запихнули в машину два мужика, отобрав зонт. Жалко, мне казалось, к этому зонту у неё особая привязанность. Картина того, как Бэрдипот запихивают в машину, слишком ярко отпечаталась в сознании, и мне казалось, я должен был вмешаться и вырвать её из загребущих рук. Ведь из-за меня всё произошло. Я с самого начала был на стороне того, чтобы затопить её деятельность, сломать тщательно выстроенную схему по освобождению преступников. И увидел, к чему это привело. В мафии убьют её, если Бэрдипот потеряет ценность. Второго Джеймса Осборна не появится, чтобы пальнуть в воздух.       Почему я думал об этом? Единственное, что важно — поймать преступника. Я так хотел доказать, что Бэрдипот можно поймать, что не подумал об иных сторонах вопроса. Например, что не сплю именно из-за неё. Что перебираю в голове возможные болезни, которые бы объяснили всё происходящее в моей голове.       В день суда Бэрдипот выглядела иначе. Так, словно прекрасно выспалась. Костюм сверкал чистотой, зонта я не заметил. Её волосы забавными острыми прядями торчали в стороны, левый глаз едва различался из-за редких локонов на лице. А как она улыбалась. Чёрт возьми, как победитель! Снисхождение, обращённое ко всему залу. Этого хватило, чтобы я забыл, как мне её жаль. Единственное, чего я хотел — её публичного падения.       Я был не прав. Когда дело касалось Бэрдипот, всё невозможное становилось возможным.       Она знала закон лучше любого, кто находился в этом зале. Умело манипулировала каждым словом, Сплетала их в извращённый неправильный пазл.       — Это невероятно! — восторженно прошептал Грэй, сидящий рядом со мной. У него на коленях лежала книжка со сводом законов, и он листал её вслед за быстрым и заикающимся потоком слов, летящим из рта Бэрдипот. — Она цитирует его с точностью до слова.       — Что в этом невероятного? Это просто память.       Но я понимал, что судмедэксперт имел в виду. Выучить весь свод законов нереально. Многие пункты, о которых говорила Бэрдипот, я слышал впервые, и, если бы не Грэй, шуршащий рядом страницами, решил бы, что она сама это придумала.       Судья тоже листал эту грёбаную книгу. Запоминаются лишь те моменты, с которыми часто сталкиваешься на работе. Бэрдипот человеком, видимо, не была, а если и была, то неправильным.       Как говорится: «адвокат и там брешь найдёт».       Она оправдала убийцу, о деятельности которого знали все, на глазах всего суда. Победила. Тогда я и понял всё, о чём говорили в полиции, нытьё Харди и безысходность капитана Джейн.       Я был готов к выговору. Понести наказание за то, что подбил пойти против врага. Но, к моему удивлению, капитан не стала делать мне выговор. Очень даже наоборот.       — Я знала, что Бэрдипот его оправдает, я ведь присутствовала на каждом её деле, — сказала капитан, когда вызвала меня в свой кабинет. — В мафии все дела обговариваются с ней так, чтобы она могла избавить преступника от ответственности.       — Почему тогда вы послушали меня?!       — Потому что ты прав, Осборн, — капитан вздохнула. — Хоть мы обречены на поражение, нельзя сдаваться. Мы не должны ходить по струнке у мафии. Многие наши офицеры пытались достать Бэрдипот, но им не удалось. Но теперь мы схватимся за неё всеми силами. Любая ошибка, и мы упрячем Бэрдипот поглубже и посмотрим, как мафия справится без её гениальных мозгов.       Это именно то, к чему я стремился. Натравить на Бэрдипот всю полицию. Принизить её заслуги. Но не учёл маленькой детали. Той самой, которая шептала мне её имя каждую ночь, пока я ворочался в кровати от бессонницы. Но так правильно… Так должно быть, преступник не должен разгуливать на свободе, презрительно улыбаясь закону в лицо.       Только лёжа в три часа ночи на кровати со смятой в мокрый комок простынёй, я не мог выкинуть её из головы, вспоминая ухмылку и нежный голос, которым она душила мою веру в человечество.       Она убивала меня. Медленно, словно яд. Проникая под кожу, разрастаясь внутри, словно чума, отравляя внутренности вместе со всеми убеждениями. Хотелось спрятать её подальше, как можно глубже, засадить в самые недра тюрьмы, чтобы больше не видеть. Не думать. В Бэрдипот сконцентрировалось всё зло, всё самое плохое, что есть в этом мире. Она казалась мне эпицентром всего отвратительного, что есть в жизни. Я думал, что, победив её, избавлю мир от зла, он станет лучше.       Спустя два месяца напряжённой слежки за деятельностью Бэрдипот работа дала результаты. За два месяца я изучил её настолько досконально, насколько это возможно. Исключительно по документам и разного рода статьям, что мне получалось отыскать в интернете. Не в живой беседе. Если у нас случались диалоги, то формальные, в которых она снисходительно и с оттенком издевательства общалась со мной.       Раз поговорить нормально мы не могли, оставались только всевозможные средства массовой информации. Самое интересное, что мне удалось узнать: в двенадцать лет она три месяца лежала в Ленстене — психиатрической больнице Ортэма. Но кроме этого факта ничего узнать не удалось. Ни почему она там оказалась, ни каков результат лечения. Я сходил туда, но меня вежливо послали, несмотря на значок, и оставалось довольствоваться тем, что есть. Менее интересный факт: Бэрдипот умела играть на пианино. Я нашёл фотографию концерта, где она подросток и сидит за роялем, который больше её раза в три. Более интересный факт: у неё действительно нет ни одного проигранного дела, практически весь город знает её фамилию, как идеального адвоката. Она живёт со старой больной матерью и ухаживает за ней. Я был в больнице, там её мать лежит чуть ли не каждые два месяца, а Бэрдипот знают исключительно, как слишком вежливую с персоналом невероятно заботливую дочь.       По итогу, вся информация начинала сводить меня с ума, так как я не мог воедино собрать её образ. Она и дьявольски идеальный адвокат, и член мафии, не брезгующий грязной работой, которого даже попытались убить, и неизвестно ещё, почему не попытались сделать это снова. И заботливая доченька впридачу. И когда-то лежала в психушке. Может, у неё расщепление личности, и в ней живёт их двадцать с горкой? Это проще, чем принять тот факт, что существует настолько необычный человек, к которому меня так безбожно тянет.       Полиция, наконец, копнула так, что смогла добраться до неё. Я не понял, в чём заключалась суть. Пока офицеры записывали детали дела, я не мог оторвать от Бэрдипот взгляда и прослушал всё, о чём говорили. Бэрдипот сидела за решёткой в общем отделении полицейского участка, и мне было больно на неё смотреть. Потерянная. В глазах удивление от того, что её умудрились поймать. Сидела молча, глядя в одну точку нечитаемым взглядом.       Я подошёл ближе. Хотелось поговорить с ней, потому что Бэрдипот застыла так, что казалась мёртвой. Я желал подтверждения, что она ещё жива.       — Джим! — Я не успел дойти до камеры, как меня окликнула наша терапевт. Кажется, Лесли. Я не слушал, когда она представлялась полностью. Лесли улыбалась, подходя ко мне. — Ты свободен сегодня вечером?       Я уставился на неё. Заметил, как к Бэрдипот с другой стороны подошёл Грэй.       — Что ты сказала?       Лесли улыбнулась.       — Мисс Бэрдипот, я рад познакомиться с вами! — восторженно пропел Грэй, обхватив пальцами прутья решётки.       Ни для кого в участке не секрет, что Грэй восхищается её деятельностью. Умник, который на всё в этом мире знает ответ, и очень открыто демонстрирует любовь к тому, что Бэрдипот разрушает полицию изнутри. Ему, как судмедэксперту, плевать на её деятельность.       — Кто вы такой? — Бэрдипот отмерла и посмотрела на Грэя.       — Я спросила, свободны ли вы вечером? — Лесли продолжала сиять улыбкой.       — Как вы это делаете, мисс Бэрдипот? — прямо, без лишних прелюдий спросил Грэй. Похоже, он напугал Бэрдипот, потому что она выпрямилась и вжалась в стену позади себя.       — Делаю что?       — Цитируете закон.       — Я делаю свою работу, — холодно ответила Бэрдипот.       — Нет, к сожалению, этим вечером у меня дела. — Я вежливо улыбнулся Лесли и, легонько оттеснив, смог подобраться к камере.       — Грэй… — Хотел окликнуть его, чтобы не лез лишний раз с расспросами к Бэрдипот, но засранец оказался быстрее.       — Что не так с вашей головой, что вы в состоянии помнить весь напечатанный на бумаге закон?       Я застыл. Не ожидал от него такого. А ещё, мне тоже интересен ответ.       Бэрдипот встала и подошла к решётке, остановившись рядом с Грэем. Парень до ужаса высокий и тощий. И, стоя напротив, она при невысоком росте смотрелась не слишком угрожающе. Зато глаза её полыхали такой яростью, что я невольно сглотнул.       — Если вы считаете, что с моей головой что-то не так, почему бы вам не держаться от меня подальше?       К моему удивлению, Грэй отступил. На шаг. Неуверенно. Возможно, испуганно. Я видел, как улыбка восхищения перед кумиром медленно сползла с его лица.       — Ра-ады, что достали меня, детектив? — спросила Бэрдипот, поворачиваясь ко мне, когда Грэй скрылся. В её голосе прозвучала усталость.       — Технически, это был не я. Я даже не знаю, за что конкретно тебя взяли.       — Незна-ание не освобождает от ответственности. Это ведь вы натравили на меня полицию. Пока не появился Джеймс Осборн — борец за правоту, меня никто не трогал.       Потому что она унижала работу полиции. Потому что её нужно поставить на место. Потому что я спать не мог ночами. Не мог избавиться от её присутствия в моей голове.       — Ду-умаете, победили, детектив? — Бэрдипот посмотрела мне в глаза. — Нет, на са-амом деле вы по-прежнему не правы. То зло, с которым вы так усиленно боретесь — это не я. Какой бы справедливости вы ни ха-атели… Её не будет никогда.       Я не ответил ничего. В этот же день, когда её временно отпустили домой, ведь по тому же закону её ещё не могли официально держать под замком, пришёл к ней, отдавая всё, что у полиции было. Нет, я не хотел доказать, что справедливость существует. Бэрдипот исковеркала саму её суть так же, как делает это со словами. Не хотел побеждать. На свободе она нужнее. Словно глоток свежего воздуха в виде бесконечно непобеждённого соперника, наличие которого доказывает, что я всё же борюсь. Хотя бы пытаюсь.       На часах пять утра, а я всё ещё не сплю, снова и снова прокручивая в голове наши встречи, вспоминая её образ, чувствуя запах и слыша тягучие гипнотизирующие слова.       Сегодня в участке будет бедлам, когда они узнают, что та мелкая возможность избавиться от Бэрдипот, что у них появилась, безнадёжно утрачена.