Принцип справедливости

7

      Если и существует некто, кто в состоянии заработать даже на собственной смерти, то он вряд ли сможет посоревноваться в меркантильности и жадности с Бэрдипот. Я был поражён. Благодаря той ошибке, что она совершила, с тем, что я отмазал её от тюрьмы, эта маленькая хищница умудрилась заполучить клуб. Тот самый, который принадлежал Бэверли Кин. И от неё самой она тоже быстро и продуктивно избавилась.       Я думал, Бэрдипот находится на самом дне. Любой бы так решил, увидев её пустой взгляд, которым она смотрела в пол за решёткой. Неужели всё это время продумывала дальнейший план, вместо того чтобы сожалеть о содеянном? Ничего удивительного… Человек, так вертящий в суде законами, наверняка и себя отмажет от чего угодно.       Отдавая ей документы, я рисковал всем. Не только местом работы, но и собственной жизнью, ведь чёрт меня дёрнул связаться с мафией, а с ней шутки плохи. Но удача мне улыбнулась, никто не решил, что человек, который громче всех ратовал за пленение Бэрдипот, сам же и отдал ей шанс на спасение.       Всего две недели прошло, с того, как она получила папку и вышла сухой из воды, а при ней уже чёртов клуб.       Я много думал о её словах. О том, что зло, с которым борюсь, это не она, и как бы я ни старался — справедливости не добьюсь. Как она умудрялась читать мои мысли? Почему так легко залезала в голову? Раньше никого не волновало, что происходит там, и после тихого покоя столь грубое вторжение било по мозгам.       Сегодня я особенно измотан работой. Преступность здесь, в Ортэме — пятом уровне, самом дне великого города Вавилон — это отдельный вид искусства. Эстетичное прогнивание изнутри, идущее от самого центра и медленно разрастающееся по периферии. Чума, разъедающая плоть, и яд, растворяющий внутренности.       Выпотрошенное тело на асфальте, от которого выворачивает судмедэкспертов, а Харди заставляет ныть о дополнительной работе.       Я устал. Мне тошно находиться здесь. Невыносимо существовать. Всем плевать, что кого-то убили посреди ночи, полиция не будет этим заниматься. Во всём Вавилоне преступность настолько высока, что правопорядок уже смирился и не пытается вылечить его от этой заразы. Ортэм же — её эпицентр. И в эпицентре этого всего есть одна личность, которая может управлять не только законом, но и моим разумом.       Мне не с кем поговорить. Харди по-прежнему под гнётом города, а этим вечером он решил напиться в компании женщин. Кроме него, у меня никого нет, поэтому я вновь лежу дома в кровати, смотрю в потолок и понимаю, что так больше продолжаться не может.       За эти месяцы во мне скопилось слишком много, хочется выплеснуть всё, что тревожит.       Хотелось бы сказать, что я сам не знаю, почему меня понесло в этот гаденький клуб, зачем я так часто ищу встречи с ней. Я не собираюсь приглашать её на свидание или заваливать на барную стойку. Ничего не собираюсь делать. Но всё дело в том, что мне мне тошно и одиноко. Мерзко находиться одному в центре эпидемии не только того, что происходит, но и того, что при этом выстраивает собственный разум.       Кажется, новая владелица клуба не рада меня видеть. Неуверенно оглядывается по сторонам, когда замечает меня среди толпы.       — Бэрдипот! — вежливо киваю, вставая напротив. За её спиной вырастает Рэнди Донован. Быстро же он переметнулся на её сторону. И что стало со слухами, по которым он предан Кин больше, чем Сиано?       Шумит музыка, снуют люди, но весь мир в мгновение сосредотачивается только на ней.       — Детектив Осборн. — За деланным официозом Бэрдипот смотрит с подозрением и опаской. — Чем обязаны?       — Поговорим?       Бэрдипот хмурится, думает несколько секунд, а потом кивает и указывает в сторону столиков. Прохожу к ним и выбираю самый отдалённый. Не хочется, чтобы меня видели в её компании, слышали, о чём мы будем говорить. Сажусь за столик, а через минуту Бэрдипот оказывается напротив. Она настолько близко, что я чую запах лака для волос. И не только. Ещё чего-то приторно-сладкого и ванильного. А от меня за километр несёт сигаретами, потому что за только сегодня я почти прикончил две пачки, настолько напряжённым выдался рабочий день.       Бэрдипот ничего не говорит и только выжидающе смотрит.       — На самом деле… я устал.       — Устали? — Бэрдипот с подозрением щурится. — И не придумали ничего лучше, чем прийти в мой клуб?       Надо же, как ровно. Ни единого заикания. Зато как сладко и самодовольно выделила «мой». И снова бьёт в самое сердце.       — Вроде того, — отвечаю, пристально продолжая смотреть на неё. — Устал. Так сильно.       — Вечер пятницы — время для свиданий, а вы, детектив, приходите в мафиозный клуб, чтобы напиться и обдолбаться? — Бэрдипот снисходительно улыбается. Долбанная улыбка, от которой меня до сих пор трясёт изнутри.       Значит, она считает это свиданием? Будем думать, что оно наше первое. Я обведу дату в календаре красным, раз она дала разрешение.       — Я не употребляю наркотики, если ты об этом. А ты… употребляешь?       — Нет. Это всё ра-авно не помогает.       — Не помогает от чего?       Бэрдипот неопределённо пожимает плечами.       — А вот напиться — это хорошая идея.       Сейчас это кажется самым разумным. Или больше ничего не хочется от этой жизни.       Бэрдипот долго смотрит на меня, а потом щелчком пальцев подзывает своих людей, и через пару минут передо мной стоят бутылка виски и стакан. Мой любимый, кстати, виски.       — Только мои мальчики не будут тащить вас до дома. — Бэрдипот уже встаёт, чтобы уйти, но я останавливаю:       — Составишь компанию?       — Я не пью. — Неуверенно смотрит на бутылку, и по её лицу я понимаю — пьёт, ещё как.       Уговоры не помогают сделать её собутыльником, и Бэрдипот уходит, пожелав мне прекрасного вечера. Не велика потеря. Зато мы поговорили, и я узнал ещё один грязный факт о ней. Краем глаза замечаю, как неодобрительно косится в мою сторону её охрана, но глубоко забиваю на этот факт.       Бэрдипот исчезла из моего поля зрения на добрых двадцать минут, а может на час. Под воздействием хорошего виски реальность искажается, и всё то время, что владелицы клуба не было видно в зале, я думал о том, ради чего пришёл.       Напиться и обдолбаться, как она выразилась?       Пробовал ещё в колледже, с друзьями за компанию. Поначалу захватывает от ощущений, но впоследствии такой жёсткий отходняк, что я твёрдо решил — это развлечение не для меня. Но что она имела в виду своим «не помогает», до жути интересно. У всех есть причина, из-за которой они принимают наркотики. Я, например, пробовал из любопытства, а некоторые больные употребляют их в качестве лечения. Кто-то, как типичный наркоман, начинает и остановиться уже не может. Но Бэрдипот явно не из таких.       Ещё один пункт в бесконечный список вопросов, которые я хотел бы задать ей, если бы появилась возможность. Усадить за стол для допроса и получать ответ за ответом. Добиваться своего любыми средствами. Это неправильно.       На работе не клеится. Благо, никто не заподозрил, кто именно отдал информацию Бэрдипот. Я до сих пор ничего не спросил с неё за это. Может, поэтому она так напряжённо себя вела, как только я появился в клубе? Боялась того, что могу попросить? Я бы на её месте расслабился.       Передо мной мелькает силуэт танцовщицы. Серьёзно? В этом клубе? Я ожидал большего.       Хрупкая и высокая девушка с соблазнительной улыбкой подходит к столику и начинает изящно изгибаться. Бронзовая кожа так блестит от специального крема или масла, что становится противно. Её силуэт расплывается перед глазами, и я быстро моргаю, пытаясь восстановить чёткость.       Вот что обидно. Когда здесь сидела Бэрдипот и снисходительно пялилась на меня, сидела настолько порядочно и скромно, почти не двигаясь и лишь натянуто улыбалась, хотелось перелезть через стол, завалить её на него и хорошенько оттрахать. А пока это миловидное создание в чём-то, что грешно называть одеждой, извивается рядом, чуть ли не на колени мне заползает, я не чувствую ничего. Вообще.       Бэрдипот оказывается напротив слишком неожиданно. Вот её нет, а вот я моргнул, и она передо мной. В этот раз более озабоченная, чем в прошлый.       — Оу, детектив, как много вы можете выпить в одиночку, — укоризненно произносит она, оглядывая мой пустой арсенал.       — Ты же отказалась составить мне компанию, — говорю я, стараясь смотреть на неё, а не на девушку около моих колен.       — Весьма верное решение с моей стороны, — замечает Бэрдипот, а затем переводит на танцовщицу заинтересованный взгляд. Та видит это и медленно переползает на другую сторону столика, поближе к Бэрдипот.       — Вам вызвать такси, детектив? Будет обидно, если Ортэм потеряет своего лучшего детектива только из-за того, что он, будучи пьяным, провалится в открытый люк.       — Я не настолько пьян, — говорю, путаясь в словах, и смотрю на то, как девушка почти ложится на Бэрдипот, извиваясь под музыку и поглаживая ладонями плечи.       — Поверю, если преодолеете расстояние от вашего места до моего. — Смотрит на меня с хитрым прищуром.       Расстояние всего в один столик? Расстояние, преодолев которое, я сяду рядом с ней? Я пройду его, даже если кровью отхаркиваться буду!       Резко встаю и тут же хватаюсь за край стола от того, что мир переворачивается перед глазами. Слышу издевательский смешок, делаю шаг в сторону, но тут же натыкаюсь на препятствие. Морщусь от прикосновений и отталкиваю танцовщицу от себя. Делаю ещё пару шагов и плюхаюсь на диванчик рядом с Бэрдипот, стараясь подсесть максимально ближе.       — Могла придумать что-то получше, — шепчу, склоняясь над ней, дыша спиртом и никотином, отчего она морщится, но не отстраняется. Вижу, ей хочется отодвинуться, вся её дёрганность говорит об этом. Но Бэрдипот не делает этого, а поэтому наши колени всё ещё соприкасаются.       Бесподобно сидеть так близко к ней, чувствовать её, почти вплотную прижиматься. Наверное, в трезвом состоянии меня на такое бы не хватило, но раз я пьян, могу себе позволить.       — С вами, детектив, необязательно много думать. — Она кладёт ладонь на колено, которым я касаюсь её. Внутри всё сжимается в этот момент, и я вновь чувствую, как становится тесно в штанах. У неё ледяная ладонь, она впервые сама касается меня, и я готов сдохнуть, лишь бы этот миг продолжался вечно. — Вы слишком предсказуемы.       Бэрдипот хищно улыбается и сжимает ладонь. Чёрт возьми, она же просто дразнит меня! Не наигралась за всё это время, а теперь, когда я сам пришёл в её руки, решила пойти дальше.       — То есть ты знала, что я приду? — тихо спрашиваю, боясь спугнуть ощущение холодной ладони на колене.       — Не сегодня, конечно. — Она задумчиво облизывается и непринуждённо откидывается на спинку дивана. — Вообще-то сегодня крайне неподходящий день для вашей компании. Но, разумеется, ваш визит был лишь вопросом времени. Как в общем-то и всё, что вы делали.       Я слишком пьян, а потому не улавливаю скрытого смысла, который она так заботливо вкладывает в слова, чтобы понять её было не так просто. Чтобы я думал и выжимал из себя всё до капли. Ведь по-прежнему ощущаю себя в её томной власти.       — Даже то, что я отдал тебе информацию?       — Нет. — Её ладонь вновь сжимает моё колено, медленно и тягуче начинает ползти вверх. Хочется откинуться на диван, зажмуриться и отдаться навстречу всему, что Бэрдипот решит сделать со мной, даже если она сейчас достанет нож и решит прикончить меня. Хочется простонать от столь мнимой и холодной ласки. Но я продолжаю держаться изо всех сил, напряжённо глядя на неё и застыв в одном положении. — Это было неожиданно. Как и то, что вы придёте ко мне домой. Вообще-то, я не очень люблю, когда ко мне заходят гости.       — Почему?       — Вы и сами можете догадаться, — отвечает она, а затем задумчиво смотрит на меня. — Если вспомните, когда протрезвеете.       Ах, вот оно что. Решила поиграться в надежде, что на утро я ничего не вспомню. Есть такая вероятность, но вряд ли я смогу забыть это прикосновение. Сладкую и мучительную пытку.       — Хотите знать причину, по которой вам приказали меня убить? — спрашивает она, придвигаясь ближе.       — Это не имеет значения.       — Почему же?       — Потому что не важна причина. Важно лишь то, что нельзя лишить жизни кого-то вот так. Мы не палачи, не боги, чтобы решать, кому жить. И лишь, как полиция, мы можем отдавать по суд или стражу.       — Вот как?.. — задумчиво вопрошает она. — Какая поверхностная мысль. Вы никогда не задумывались о том, чтобы отнять чью-то жизнь?       Качаю головой. Не хочу задаваться этим вопросом. Не хочу искать на него ответ. Он очевиден. Его нельзя ставить под сомнение.       — И вас совсем не удивило, что после того, как вы не выполнили поручение главы мафиозной семьи, угрожавшей вам смертью, не тронули не только вас, но и я по-прежнему жива? — Бэрдипот склоняет голову набок, и это движение выходит особенно по-птичьему хищным.       — Мне достаточно того, что жив я и мой принцип не убивать других.       — И снова очень поверхностное умозаключение, — замечает Бэрдипот. — В каком чудесном мире вы живёте, детектив.       — Это далеко не так.       — О, поверьте мне. — Дёргает задорно бровью. — Это так. В любом случае, вы живы, потому что мистер Сиано убеждён в том, что вы принесёте ему куда больше пользы не будучи мёртвым. Вы более ценны, чем кажется на первый взгляд. Просто… смотрите пока не в ту сторону. Уверена, что при более… выгодной позиции, вы нашли бы с Сиано общий язык.       — Что за выгодная позиция, при которой возможно моё взаимодействие с мафией?       — Вам нечего терять, — шепчет Бэрдипот. — Всех можно шантажировать тем, что имеет ценность. Но у вас ничего нет. Единственное, на что тогда попытался надавить Сиано — ваша собственная жизнь. По первому и присущему любому человеку рефлексу вы согласились, но… не прошли проверку, поставив свою жизнь на кон. Даже она вам не нужна. Это делает вас до удивительно парадоксального заманчивым. Уверена, Сиано бы сделал всё, чтобы заполучить вас в будущем.       — Почему же в таком случае он всё ещё не убил тебя?..       — Просто я умею убеждать, — с усмешкой отвечает она, наклоняясь ко мне ещё ближе.       — Почему с тобой не бывает проще, Бэрдипот…       Её ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, практически дойдя до самого верха, и прикосновение исчезло, словно его не было.       — Вы можете называть меня просто Оззи. Или Озви. Как вам больше нравится.       Я словно просыпаюсь от чарующего сна. Да. Вот как в тот день обратилась к ней мать. Имя, которое я не мог вытянуть из дебрей захламлённой остальными фактами памяти.       — Тебя зовут Озви?       — Это сокращённый вариант. Не для всех.       Только собираюсь спросить, кто ещё так называет её, но к нам подходит один из её людей и что-то шепчет ей на ухо. Бэрдипот недовольно хмурится, а затем кивает, отпуская его. Краем глаза улавливаю его и узнаю. Лысый тип, который был у Сиано в тот день. Тот, из-за кого был устроен суд, который я пытался саботировать. Виктор Чейз. Неужели и он переметнулся на её сторону?       — Как я и говорила, сегодня не лучший вечер для свиданий, — вздыхает она с явной иронией в голосе.       Встаёт и огибает меня настолько ловко, что умудряется ни разу не задеть, учитывая насколько мизерно расстояние между мной и столиком. Аккуратно оправляет пиджак, стряхивая с него невидимые пылинки. — Мои мальчики вызовут вам такси, детектив Осборн. Вам не следует так много пить, вы можете попасть в неприятности.       С этими словами она уходит, оставляя меня в смятении, стыде и горящем возбуждении. Но в её голосе прекрасно различается ирония.       Неужели я настолько жалок?..

8

      Просыпаюсь утром с гудящей от похмелья головой и нестерпимой жаждой в собственной душной квартире. Солнце едва пробивается сквозь плотные шторы, но я всё равно жмурюсь от того, что комната кажется наклонённой на несколько градусов. Вскакиваю с кровати и сразу жалею об этом. В голове поднимается шквал боли, и я со стоном опускаюсь обратно, утыкаюсь лбом в подушку и заворачиваюсь в одеяло. Хорошо, что сегодня выходной. Я хотя бы правильный день выбрал для того чтобы нажраться так, чтобы с утра не быть человеком.       Рядом с лицом мигает экран мобильного, и на обозрение высвечиваются несколько смс.       «Слышал о недавней перестрелке? Будет время, заскочи на работу».       От Харди.       Думать не хочу ни о каких перестрелках. Выходной же! Вчера я напился только от того, что слишком устал от работы, и не собирался тащиться туда сегодня.       «Я положила несколько таблеток в карман вашего пиджака. Они вам пригодятся».       Моргаю и просматриваю сообщение ещё раз пять, прежде чем протягиваю руку к пиджаку, висящему на стуле. Нашариваю блестящий блистер с крупными белыми таблетками. На нём нет названия, но мне знаком их вид. Думаю, он знаком почти каждому.       Сперва меня накрывает тревожная мысль: Бэрдипот была в моей квартире. Но быстро отметаю её, понимая, что скорее всего она закинула их ещё в клубе. Не сомневаюсь в её ловкости. Затем удивляюсь тому, как она умудрилась догадаться, что в моей квартире нет ничего, что спасло бы от сильного похмелья. Будто прочно поселилась в моей голове и знает абсолютно всё. И, наконец, меня пробивает чувство благодарности. Потому что боль в голове размешивает мир яркими красками.       Решаю не растворять таблетку в воде, а кладу в рот и разгрызаю, морщась от того, насколько она горькая. Я даже не подумал о том, что это может быть наркота или яд. В любом случае, хуже уже не будет.       «Откуда у тебя мой номер?»       Откидываю телефон в сторону, закрываю лицо ладонями и продолжаю разжёвывать таблетку. Наверняка у Бэрдипот есть более важные дела, чтобы писать сообщения. Не думаю, что для неё существует такое понятие, как выходной.       Вопреки моему мнению, ответ приходит слишком быстро.       «Какой глупый вопрос, детектив. Неужели вы думаете, что достать его так тяжело?»       Она всегда издевается, но по смс… Только смайлика с улыбающейся рожицей не хватает, чтобы перед глазами всплыла её ухмылка.       «В любом случае, спасибо».       Немного раздумываю над тем, что написал Харди. В голове странным образом проясняется, наверное, таблетка, что дала Бэрдипот, очень быстродействующая.       «Ты связана со вчерашней перестрелкой?»       На протяжении долгих девяти с половиной минут гипнотизирую телефон, не меняя положения в кровати, от чего затекает всё тело.       «Да, возможно, именно в меня и пытались попасть».       Встаю и напряжённо пялюсь в экран. Грёбаный эгоист, надо же нажраться до беспамятства именно в тот день, когда эту маленькую стерву попытались застрелить. А она молодец: «сегодня не лучший день для встречи, детектив».       «Ты в порядке?»       Осознаю, насколько недвусмыслен вопрос только после того, как нажимаю на кнопку «отправить». А после жду ещё мучительных три минуты, прежде чем приходит ответ.       «А вас это сильно волнует?»       Не успеваю начать набирать сообщение, как почти сразу приходит ещё одно.       «Да, я в порядке, спасибо, что спросили».       Облегчённо выдыхаю и блокирую телефон. Успел изрядно напугаться. Мало ли, вдруг у неё есть время на смс, потому что она перевязанная лежит в больнице и мается от скуки. Её ответы кажутся такими, будто я разговариваю не с Бэрдипот, а с кем-то другим. С нормальным здравомыслящим человеком, а не сборником клише психиатрических пособий.       Текстовая речь воспринимается иначе, спокойнее. Есть время обдумать написанное, а также предоставляется выбор, с какой интонацией читать. Например, в смс от Бэрдипот есть определённый плюс. Слова читались ровно, без тягучести и запинания, не дёргано, как в её истинной речи.       Но снисходительный тон прослеживался даже в долбаном тексте.       Всё-таки нужно заглянуть в участок, чтобы узнать, что произошло. Надеюсь, никто не знал, что я в то время сидел в её клубе. Иначе могут возникнуть не самые приятные вопросы.       С этой мыслью встаю и плетусь на кухню, чтобы сварить кофе, натыкаясь при этом на каждый выступающий угол в квартире. Пока зеваю и размешиваю кофе из пакетика в кипятке, в голове проскальзывает смутное воспоминание. Моргаю и впериваюсь взглядом в чёрную кружку. Такую же чёрную, как волосы Бэрдипот. Очень медленно, но до меня доходит всё, что происходило прошлой ночью. И это не тот момент, когда просыпаешься утром с похмельем, помня только, как опрокинул первую рюмку, а рядом в постели лежит голая шлюха. Не тот, когда с утра видишь на телефоне кучу исходящих звонков к своей бывшей. И даже не тот, когда просыпаешься вовсе не у себя дома и не понимаешь, как оказался посреди мусорных баков. Нет, это тот самый миг, когда я вспоминаю, как Бэрдипот положила ладонь мне на колено. Вспоминаю издевательскую улыбку, с которой она говорила, но не помню, тянула она слова или нет, не знаю, заикалась ли… Но в голове всплывает каждое.       И сейчас, наконец, могу разобраться в том, что она говорила.       Я для неё слишком предсказуем и прост. Она ждала, что я приду к ней, скорее приползу. Вопрос, почему?       Неужели думала, что хочу побыстрее что-то получить? Вряд ли я в состоянии догадаться, как работает её разум. Грэй в чём-то прав: что-то с ней не так, раз она с такой ловкостью управляется с законом. Не то что это невозможно, но никакой здравый человек не додумался бы до такого, а если бы и додумался, то до такой степени вряд ли бы дошёл.       А вот есть что-то более интересное в моих воспоминаниях. Забиваю на то, что у неё много работы и последствий из-за прошедшей перестрелки, и вновь беру в руки телефон, делая большой глоток кофе и обжигаясь.       «Значит, Озви? Я действительно могу тебя так называть?»       Попёрхиваюсь и ставлю кружку в лужу от кофе. Он пролился из-за того, что я слишком сильно дёрнул рукой, пока кашлял.       Ответ не приходит, пока я допиваю кофе, пока принимаю освежающий прохладный душ и пока одеваюсь, готовясь пойти на работу. В выходной, мать его, день.       Уже когда выхожу из дома и завожу машину, приходит долгожданное смс. Резко сбрасываю сцепление, и машина обиженно глохнет. Всё равно.       «Ваша память лучше, чем я ожидала, детектив».       Кажется, ещё немного, и я взорвусь от того, что эта маленькая стерва никогда не отвечает на вопросы нормально.       «Клянусь, Озви, если ты снова не ответишь на мой вопрос, я задушу тебя!»       А на что она рассчитывает? Неудивительно, что все пытаются её убить. Какой бы умной и ценной ни была. Раздражает.       Ответ приходит мгновенно.       «Если у вас получится».       Пора завязывать с этими сообщениями, иначе я разобью телефон об асфальт. Если сперва мне казалось, что так общаться намного проще, сейчас это явно не так. Она даже таким образом умудряется выбесить настолько, что я в третий раз не могу завести машину.       Не страшно. Переживу. Выдержал же месяцы в Ортэме, так что и Бэрдипот вытерплю.       Выезжаю с парковки и, пока добираюсь до участка, едва не врезаюсь парочку раз в сигналящие машины. Похмелье оно такое, ощущение хоть и неприятное, но всё равно кажется, что по-прежнему пьян. По дороге разгрызаю ещё одну таблетку, которую столь заботливо дала мне Бэрдипот. Озви.       — Паршиво выглядишь, новичок, — сходу восклицает Харди, едва видит меня, и радостно ухмыляется. Как будто ему это нравится. — Смотрю, у тебя была весёлая ночка?       Очень весёлая, учитывая, что я был близок к тому, чтобы кончить от одного прикосновения.       — Не настолько. Просто немного выпил. Так что произошло? Ради чего ты выдернул меня в выходной?       — Ты вчера отдыхал не один. Между боссами местной мафии произошла знатная перестрелка. Впору уборщиц вызывать, чтобы кровь от асфальта отмыть. Чую, в будущем целая война начнётся. А знаешь, по чьей вине?       — Если ты произнесёшь «Бэрдипот», я развернусь и уйду.       Харди примирительно поднимает руки. Знает, что я не выношу одного только упоминания этого имени. Правда, он думает, что я настолько ненавижу её. Но это отчасти истина. Я по-прежнему испытываю ненависть за всё, что она заставляет меня чувствовать. Просто он не в курсе самой глубокой причины, и я надеюсь, что её даже Бэрдипот не узнает.       — Ладно-ладно. Просто помоги с отчётами. Я тебе пиво буду должен. Здесь столько бумаг, я не отделаюсь до завтра, а у меня ещё куча планов.       Соглашаюсь. Потому что мне и делать нечего, разве что страдать дома от похмелья и вспоминать встречу с Бэрдипот. Где бы она сейчас ни находилась.

9

      Мы заканчиваем к вечеру, и Харди уходит на свидание с очередной потаскушкой. Он сам её так назвал, это цитата, а не моё мнение. А я не хочу идти домой и остаюсь в участке. Работа всегда найдётся, и не важно если она закончена. Даже Грэй уже ушёл, а ведь именно он всегда до последнего сидит здесь, будто у него нет личной жизни. Хотя… Вроде у него любовный интерес к нашему администратору отдела улик. Иначе его попытку подарить ей цветы, которую я заметил случайно, пока пил кофе, объяснить не могу.       Если бы я мог разобраться с чувствами к Бэрдипот простым букетом цветов… Но думаю, папка с документами, освобождающая от тюрьмы, тоже неплохой подарок.       Экран телефона на столе, высвечивается ярким светом, и я вижу значок нового сообщения.       «Где вы сейчас?»       Удивлённо гляжу на текст. Потом быстро щёлкаю по кнопкам. Занимает пару секунд.       «В участке».       Ответ приходит мгновенно.       «Приятное совпадение. Мы можем встретиться на соседней улице? Прямо сейчас».       Встаю из-за стола, закрываю папку с делом какого-то рыжего парня, которую бесцельно пролистывал, наверное, на протяжении пятнадцати минут, и накидываю на плечи пиджак. Вежливо прощаюсь с охранником, пытаясь на ходу набрать смс. Спрашиваю у Бэрдипот, где именно, и по её короткому уточнению следую в ближайший переулок. Подумал ли я, что там Бэрдипот, и я ей для чего-то нужен? Да, подумал. Подумал ли, что это ловушка, и меня ждёт парочка мужиков с пистолетами? Да, подумал. Развернулся ли я обратно? Нет, не развернулся.       Нахожу Бэрдипот довольно быстро. Между плотно стоящими друг к другу стенами домов, едва различимая в темноте, неосвещённой фонарями. Бэрдипот стоит, прижавшись к одной из них. За пару шагов преодолеваю расстояние и подхожу почти вплотную. От того, что Бэрдипот стоит на полусогнутых ногах, она кажется ещё меньше. Волосы взъерошены, левая часть лица скрыта слипшимися прядями, а свободная правая покрыта каплями крови. Бэрдипот тяжело дышит. Хрипит, пытается выдохнуть, но не может и задыхается собственными хрипами.       Наконец, впервые за наше долгое общение, сразу понимаю, что происходит, и быстро реагирую. Отстраняю её от стены, обхватив одной рукой за талию. Бэрдипот поддаётся слишком легко, прижимается к моему боку. Достаю из внутреннего кармана пиджака пластмассовый аэрозоль. Она не пытается вырваться из рук логичного врага, лишь подчиняется, когда я запихиваю эту штуку ей в рот. Несмотря на то, что у меня есть это лекарство, я не знаю, как им пользоваться, поэтому просто жму на кнопку, слыша, как она продолжает хрипеть в моих руках. Наконец, Бэрдипот мягко обхватывает своей ладонью мою и осторожно высвобождает аэрозоль. Сама вдыхает, а на моих пальцах остаётся влажный след от крови.       Дыхание Бэрдипот быстро выравнивается, становится ровным и глубоким. Она продолжает стоять в моих объятиях, почти падая, пока я с готовностью поддерживаю, чувствуя, как бешено бьётся её сердце.       Неужели в мире могут существовать объятия лучше? Сомневаюсь.       Кажется, в моих руках она успокаивается. Я готов дарить ей это умиротворение вечно. Дать ей всё, что бы ни произошло. Что бы ни случилось, быть рядом и прийти на помощь. А всё остальное неважно.       Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Бэрдипот отстраняется и поднимает голову. Её взгляд расфокусирован, будто она не видит меня. Как в тот день на пирсе.       — Мне нужна помощь, детектив, — шепчет она, в то время как её глаза пытаются смотреть то на меня, то за мою спину.       — Пойдём, — до меня быстро доходит, что нужно сделать, и я тяну Бэрдипот за собой. Но стоит сделать шаг, она спотыкается, и я едва успеваю её поддержать. Удивительно, как только добралась до этого места. — Ты что-нибудь видишь?       В ответ она жмурится и горячо трясёт головой.       Не успеваю удивиться тому, что её образ вновь не тот. Ситуация чрезвычайная, а у меня выработан рефлекс на такие случаи — сперва решение проблемы, а только потом вопросы.       Опускаю руку, бережно обхватываю её ладонь. Чувствую, как пачкаюсь в чьей-то крови. Бэрдипот доверчиво цепляется за меня холодной липкой рукой, и я увлекаю её за собой, осознавая, что сейчас она полностью отдаётся в мои руки. В буквальном смысле. Очень быстро нам удаётся дойти до моей машины, где я с лёгкостью усаживаю её на переднее сиденье, пристёгиваю и сам сажусь за руль.       Пока веду машину, краем глаза замечаю, как она пытается протереть глаза, постоянно моргая и глядя в боковое зеркало.       До своего дома я довожу нас очень быстро. На улице ночь, пробок нет, да и живу я не так далеко. Вытаскиваю Бэрдипот из машины, всё так же беру за руку и не выпускаю, пока она не оказывается в моей квартире, а я не закрываю за нами дверь. Щёлкаю выключателем, и Бэрдипот жмурится от яркого света, но потом открывает глаза и настороженно оглядывается.       — Эй, Бэрдипот, — склоняюсь над ней, заглядывая в растерянное лицо. Кажется, теперь, когда опасность миновала, она задумалась над тем, где и с кем оказалась. — Ты в норме?       Она неуверенно и отстранённо кивает.       — Сходи в душ, тебе надо смыть с себя всю эту… — уже при искусственном свете замечаю, что помимо рук и лица весь её дорогой костюм залит кровью.       На мои слова она оглядывает себя, разочарованно выдыхает и вскидывает на меня испуганный взгляд.       — Не волнуйся, я тебя не потревожу, — обещаю я. — Только подожди, попробую найти тебе другую одежду.       Пока она стоит в коридоре, пытаясь не задевать стены и мебель, застывшая, словно статуя, с расфокусированным взглядом, лазаю по ящикам, в надежде найти для неё хоть что-то нормальное. Наконец, почти силой заталкиваю Бэрдипот в ванную и кладу на стиральную машину чистую футболку со спортивными штанами.       — Если через полчаса не выйдешь, я приду, чтобы помочь, — предупреждаю на всякий случай. — Так что, в твоих интересах поторопиться.       С этими словами покидаю ванную и закрываю дверь. Иду на кухню, чтобы заварить кофе к моменту, когда она соизволит выйти…

10

      Сижу за столиком, потягивая крепкий кофе. Прошло уже сорок минут, но я слышу шум воды из ванной и какую-то возню, а значит у Бэрдипот всё в порядке, и моя помощь не нужна. Мог ли я думать о том, что в обыкновенный вечер в моей ванной будет плескаться Бэрдипот? За исключением того, конечно, что привёл её сюда всю мокрую от крови.       Она выходит из ванной осторожно, мягкими шагами добирается до кухни и застывает передо мной. Киваю на кружку с кофе у места напротив, и, пока Бэрдипот подходит к столу, пожираю её взглядом. На ней моя чёрная футболка, и, хоть она ей велика, Бэрдипот подвязала концы под грудью, отчего та казалась крупнее, а талия тоньше. А вот штаны, которые она усиленно пыталась завязать шнурком, доставали до края футболки, открывая лишь маленькую влажную полосу бледной кожи.       Вновь застываю, оглядывая её со всех сторон. Что дорогие костюмы, что мои большие домашние вещи, всё на ней смотрится потрясающе.       Она, не замечая, как разглядываю её, усаживается на стул, удивляя гибкой пластикой даже в таких разношенных вещах. Склоняет голову набок и заглядывает мне в глаза теперь уже совершенно ясным взглядом.       — Знаешь, Бэрдипот, — говорю охрипшим голосом и откашливаюсь. Замечаю, как по её шее стекает вода с мокрых зачёсанных назад волос. — Не говори мне, что произошло. Я всё же коп, и, если ты кого-то убила, не хочу знать об этом.       Вот так просто, в одно мгновение, с громким треском ломается мой очередной принцип, а Бэрдипот безразлично пожимает плечами, словно и не собиралась объяснять, почему выдернула меня среди ночи и вынудила помочь.       — Откуда у вас с собой ингалятор, детектив? — спрашивает она и делает глоток кофе. Я добавил в него коньяк, но она не морщится, словно не замечает этого. — Вы страдаете астмой?       — Нет, — отвечаю, не дрогнув, словно меня совершенно не смущает её внезапный вопрос. — Знаю, что ты спросишь. Да, я интересовался. Не помню, когда его приобрёл, просто подумал… вдруг пригодится.       — Вы удивляете меня, детектив.       — Не ты ли буквально вчера говорила, что совсем не трудно догадаться, что я сделаю в следующий момент?       — Вероятно, я ошибалась. Это случается не так часто.       Продолжаю сверлить её жадным взглядом, прослеживая за плавными движениями тонких оголённых рук. Бэрдипот выглядит такой домашней, что хочется притянуть к себе и обнять. Именно сейчас она вовсе не выглядит столь дёрганной, как обычно. Вероятно, расслабилась. Передо мной словно другая Бэрдипот. Без красивой дорогой обёртки, без наигранного пафоса, дёрганного заикания. Без аккуратной укладки и косметики. В моей футболке она выглядит такой… настоящей.       Есть мнение, что, когда узнаёшь человека поближе, начинаешь различать за всеми красивыми масками истинное лицо, есть два пути. Либо принять его, либо отстраниться. Это называется переводом отношений на следующий уровень. Хотел бы я сказать, что сейчас имею возможность лицезреть перед собой настоящую Бэрдипот. Но она по-прежнему остаётся загадкой с тысячей вопросов, какой бы домашней и расслабленной ни выглядела. Внешний вид лишь иллюзия, обман, фальшивка. И важность имеет лишь то, что внутри. А этого я не знаю и боюсь, она не позволит узнать. Могу лишь предполагать, выдумывать, догадываться. И всё равно оставаться обманутым.       — Озви… — Она вскидывает на меня заинтересованный взгляд. — Ты очень хороший манипулятор, раз я, увидев тебя в переулке, покрытую чужой кровью, не сдал в полицию, а наоборот привёз к себе, чтобы укрыть.       Бэрдипот самодовольно усмехается.       — Вы уверены, что дело во мне?       Она только что намекнула, что мою заинтересованность в ней видно за километры? Серьёзно? Знала об этом? Знала и всё понимала? Кажется, до меня начал доходить смысл всех её ранее сказанных слов. Особенно в клубе… Те самые, что она говорила шёпотом, приблизившись ко мне.       В чём я не силён, так это в тонких психологических играх. Я хоть и в состоянии чуять давление, но, если кто-то играет со мной осторожно, то вряд ли смогу это понять. А потому вполне возможно, что она всё это время управляла мной и обеспечила себе таким образом неприкосновенность и безопасность. На что она намекала там, говоря о Сиано?..       Зато в чём я действительно силён — в грубых действиях.       Поэтому встаю, едва не опрокинув стул, пересекаю расстояние между нами за два шага, поднимаю её, хватая за локоть, и толкаю к стене. Бэрдипот бьётся о неё головой и шипит от боли, но я не обращаю на это внимания.       — Дело исключительно в тебе.       На вкус она восхитительна. Её губы отдают прохладой, пока я целую её, вжимая в стену. В голове не остаётся ничего, кроме отчаянного желания владеть, чувствовать, касаться. К удивлению, она не сопротивляется. Наоборот, обхватывает мои плечи, притягивает к себе, позволяя прижаться к ней всем телом, словно сама ждала этого очень давно. Или я просто хочу так думать. Она очень холодная, в то время как я сгораю в собственном огне.       Давно нужно было натравить её на кого-нибудь, окунуть в лужу чужой крови, чтобы в конечном итоге заполучить прохладный поцелуй.       Если бы я не знал, что Бэрдипот возбуждает меня одним присутствием, я бы решил, что сейчас меня возбудила мысль о том, чем она занималась до нашей встречи. Противоречивая жестокая манипуляторша, которая вынудила меня сорваться и сделать шаг в пропасть.       Отстраняюсь, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и смотрю на неё. На лице хищная улыбка. Словно дождалась чего-то, к чему шла очень долго. Мне хочется, чтобы это было так. Не желаю допускать мысли о том, что мои чувства вызваны лишь манипуляцией. Но «знаю» её, а потому эта мысль змеёй вьётся в голове, разжигая слепую ярость.       — Что ты делаешь со мной? — рычу, обхватывая её шею, сдавливаю и вырываю испуганный вдох.       — Я не понимаю, о чём вы… — выдыхает Бэрдипот. Встряхиваю хорошенько, потому что устал от ужимок и недомолвок. Устал, что она обращается со мной, словно я игрушка. — Я лишь попросила у вас помощи…       — Нет! — продолжаю сжимать ладонь, чувствуя, как по телу разливается приятное чувство. — Ты неспроста вьёшься вокруг меня всё это время.       — Вам ли это говорить, детектив… — Бэрдипот начинает задыхаться, и я чувствую себя мразью, вспоминая, как она точно так же дышала там, в переулке. — Это ваши действия диктуются тем, что у вас в штанах.       Разжимаю ладонь. Бэрдипот, схватившись за шею, сползает вниз. Даже не думаю о том, что ей больно, потому что всё это время продолжаю чувствовать снисхождение и самодовольство в её голосе, будто она по-прежнему чувствует себя хозяйкой положения. Кто в итоге кем управляет? Она мной или я ей? Просто так ли влюбился в эти глаза в нашу первую встречу? Знала ли Бэрдипот об этом? А если манипулировала мной, означало ли это, что она тоже что-то чувствует?       Смотреть вниз, на Бэрдипот, стоящую передо мной на коленях, плохая идея. Потому что это лишь прямое подтверждение её слов. Она опять права, вновь побеждает. Потому что единственное, о чём думаю в эту секунду, как хорошо будет схватить её за волосы, потянуть наверх, расстегнуть ширинку и…       Бэрдипот усмехается.       — Только одна мысль, детектив?       В её улыбке столько яда, что яростно выдыхаю и хватаю Бэрдипот за волосы. Она тут же прижимается к моей ладони и медленно встаёт, прогибаясь в спине и плотно прижимаясь ко мне грудью. От такой внезапной нежности теряюсь и выпускаю волосы из ладони, неловко опускаю руку на её плечо.       — Вами легко управлять, — шепчет мне в самые губы и оказывается чертовски права.       Вместо ответа разворачиваю её спиной к себе и толкаю прочь из проклятой кухни. Комната у меня не самое подходящее место, чтобы приводить девушку, но на данный момент что имею.       Усаживаюсь на кровать, разворачиваю Бэрдипот и наклоняю к себе. Она ломано выгибается в позвоночнике, пытаясь не упасть. В её взгляде горит заинтересованность вперемешку с недоверием.       — Ты сейчас… — говорю я, одной рукой наматывая на пальцы волосы на её затылке, от чего Озви морщится, а другой расстёгивая ширинку и, наконец, освобождаясь от тесного ощущения. — Отсосёшь мне. Потому что меня раздражает всё, что ты говоришь, а это сейчас единственный способ тебя заткнуть.       Тяну Озви за волосы, вынуждая опуститься на колени между моих ног. Не даю времени на размышления. Не нужны долгие прелюдии и нежные прикосновения, поэтому сам достаю член из штанов и насаживаю Озви на него ртом. В одно мгновение всё тело прошибает приятная истома, а возбуждение доходит до вершины. Бэрдипот холодная, но рот у неё восхитительно горячий. Я не в силах сдержать довольный стон. Слишком долго хотел, слишком долго представлял.       Не выдерживаю и дёргаю бёдрами вверх, она давится, и невольно ослабляю хватку в её волосах. Озви в предупреждающем жесте кладёт ладонь на моё бедро, мягко гладит его и обхватывает меня губами, двигая головой. Снова выстанываю от того, насколько она хороша и перебираю пальцами её волосы. Мягкие до невозможности. У людей не могут быть настолько мягкие и притягательные волосы, за которые так хочется тянуть и тянуть. Разве что у ангелов. Или у дьявола.       Бэрдипот активно двигает головой, ни разу не выпуская член изо рта, пока я сосредоточен на поглаживании её волос. Пытается брать глубоко, до самого горла, отчего мне сносит крышу, потому что я ещё никогда не испытывал подобного. Теряюсь в этих ощущениях. Вот она, наконец-то. Моя.       Желанное завершение близко. Бэрдипот тоже чувствует это, а потому начинает брать в рот старательнее и глубже. Издаю ещё один стон, пытаясь побороть собственные ощущения, и рывком дёргаю её на себя, поднимая с колен. В серых глазах мелькают растерянность и разочарование.       — Ты же не думала, что всё будет так просто? Я слишком много ночей мечтал о тебе, чтобы ограничиться только этим.       Губы Бэрдипот влажные и блестящие. Когда целую её, она невольно раскрывает рот, впуская меня, позволяя исследовать и изучать. Очень жадно и мокро. Я бы сказал отчаянно. Будто это моя последняя ночь с женщиной в жизни, и я пытаюсь получить с неё всё.       Прижимаю её к себе, переворачиваю и толкаю на кровать, попутно срывая с неё собственную одежду.       Сколько бы я ни представлял, в реальности обнажённая Бэрдипот несравнима ни с кем. Разве что с божеством.       Пока я, замерев от восторга, бесстыдно разглядываю, она смущённо отводит взгляд. Бледные щёки покрываются невинным румянцем. Я ещё никогда не видел столь восхитительных изгибов. Моя импульсивность хоть и могла оттолкнуть Озви, но однозначно, увидеть то, что она так тщательно скрывает под одеждой, достойно любого риска, на который я охотно готов пойти.       — Ты такая красивая, — вырывается у меня, и Бэрдипот отворачивается. Интересно, связано ли это смущение с тем, что она закутывается в такое количество слоёв?..       — Джим… — впервые произносит моё имя, почти стонет, но я не могу позволить ей всё испортить любыми словами, которые бы разрушили то чудо, что происходит между нами. Поэтому вновь затыкаю её губами.       Представляя её множество ночей подряд, я ни разу не мог предположить, что Озви окажется настолько отзывчивой и чувствительной любовницей. Её бледное и нежное тело реагировало на каждое прикосновение, она доверчиво прогибалась навстречу рукам и губам.       Слишком громко и пошло на каждый толчок страстным шёпотом стонала моё имя, отчего я окончательно переставал соображать. Единственное, на чём сосредоточился мой мир, ощущение её тела в руках и сладкий голос, заполнивший комнату.       Озви позволяла укладывать её так, как удобно мне, подчиняясь любым движениям, не перехватывая инициативу, но при этом всё равно умудрялась горячо обвиваться вокруг меня. Несмотря на то, что я не тратил силы на нежность. А грубо выбивал из неё все те ночи, что провёл в одиночестве в мыслях о ней. Хотелось, чтобы она почувствовала всё отчаяние, в которое вогнала меня за это время. Она дрожала, когда я был особенно глубоко, и умоляла продолжать, когда останавливался на слишком долгое время.       Продержался я не так долго, как хотел. Можно ли сдерживаться, когда Озви стонет так, будто я её убиваю? Моментами было не понять, стон ли это удовольствия или крик о помощи. Даже, если делал ей больно, останавливаться всё равно не собирался.       Единственное, на что меня хватает после, стянуть презерватив, скинуть его на пол и упасть рядом с Озви, собственнически обняв её. В ответ она ласково льнёт ко мне. Мы оба мокрые и липкие от пота, простыни под нами сбились в комок. Но всё это неважно, потому что, наконец, она моя, в моей постели и в моих объятиях.       Может ли коп, вроде меня, мечтать о чём-то лучшем, чем о безжалостной убийце, разрушавшей его мир до основания и сейчас блаженно расслабившейся в его руках? Вряд ли.