Предательницы

***

      — В этом пакете все необходимое, — проговорила Алекто Кэрроу, невысокая коренастая женщина средних лет. Она протянула замершей посреди комнаты Луне Лавгуд белый бумажный пакет. Та с деланно равнодушным выражением на лице приняла его. — Ты точно уверена? Чтобы не было неприятных инцидентов, когда ты переступишь порог покоев.       — Все в порядке, — выдавила через силу Полумна, взглянув мельком на круглое лицо собеседницы.       — Справишься с одеждой? — скептически спросила Кэрроу.       Щеки Полумны тут же тронул румянец, она еще не видела, что за наряд в пакете, но природная интуиция подсказывала — что-то интимное. Подумав о грядущем вечере, Луна нашла в себе силы кивнуть. Она хотела поскорее избавиться от общества мисс Кэрроу, помня ту, как преподавательницу Хогвартса. В то время у Луны часто были конфликты с близнецами Кэрроу. Теперь же, после победы Темного Лорда в войне, они вновь встретились, но не в стенах школы, а на территории лагеря для грязнокровок и предателей крови, узницей которого Луна была уже полгода.       Алекто Кэрроу задумчиво покивала, словно соглашаясь сама с собой, и покинула комнатушку, в которой Луна готовилась к вечеру.       Мисс Лавгуд несколько раз вдохнула и выдохнула, и мотнула головой, словно пыталась прийти в себя и очнуться от дурного сна. Но нет, результата это не принесло. Она по-прежнему находилась в затемненной комнате, лишенной всякого уюта.       Девушка, понимая, что выхода нет, что она сама решилась на это, открыла пакет и вытащила из него весьма откровенное нижнее белье, о котором она раньше даже думать не смела. Да что там, она даже не представляла, что когда-либо ей придется надеть такой наряд. Стоит заметить, что белье было очень красивым: пурпурное, приятное на ощупь, отделанное кружевом и аккуратными бантиками. Луна невольно покраснела, осмотрев полупрозрачные трусики и бюстгальтер. Она положила белье на столик и снова заглянула в пакет, в котором лежали ещё чулки с широкой полоской кружев и пояс к ним. Белье было красивым, и в иных обстоятельствах Луна была бы рада его примерить, но не сегодня. От осознания того, что она вынуждена сделать, стало дурно. Полумна смахнула с глаз непрошеные слезы. Она была готова уже отказаться от затеи, но воспоминания о тяжело больном отце, который лежал в их каморке, невыносимо сдавливало сердце и рвало душу.       Луна уже не верила в чудо. Она понимала, что отцу нужна помощь, именно поэтому она решилась подойти к Алекто Кэрроу около двух недель назад. Мисс Лавгуд слышала от некоторых узниц, — в лагере в большинстве своем содержались женщины, — что некоторые Пожиратели Смерти выкупают девушек в поместья для некоторых целей.       Еще месяц назад Луна бы непременно скривилась от отвращения, не понимая, как можно продать тело ради денег. Но теперь она сама собиралась сделать это. Ради отца, ради того, чтобы он жил. Алекто Кэрроу сказала, если она понравится сэру Лестрейнджу, он может ей помочь. Луна должна сделать все, чтобы угодить сэру Лестрейнджу.       Понимая, что выбора у нее нет, мисс Лавгуд начала переодеваться. Через некоторое время Полумна, уже полностью переодетая, вытащила из коробки, оставленной Кэрроу, черные туфли-лодочки и надела их. Те сели, как влитые, и Луна с облегчением вздохнула, что каблук не очень большой — она плохо умела ходить на каблуках. Затем девушка накинула на плечи черную атласную мантию, скрывающую от посторонних глаз ее тело в соблазнительном белье.       Вздохнув, Луна подошла к большому зеркалу, распустила светлые, длинные волосы, взяла гребень и аккуратно уложила волосы, жалея, что у нее нет волшебной палочки, чтобы завить локоны, но и так она выглядела недурно. Мисс Лавгуд взяла в руки косметичку, открыла ее и нанесла макияж. Раньше она почти не красилась, но не в этот раз. Подведя черной подводкой глаза, нанесла нежно-розовую помаду на губы, слегка подрумянила щеки, чтобы не казаться бледной, как мертвец.       Скрипнула дверь и в комнату снова вошла Алекто Кэрроу. Луна обернулась и взглянула на нее. Женщина окинула ее цепким взглядом и криво усмехнулась.       — Неплохо, — заключила она. — Нужно уложить волосы лучше, — заметила Кэрроу, вытаскивая палочку. Луна, заметив это, побледнела, отступив назад и вжавшись в стену. В памяти очень вовремя всплыли воспоминания о том, как мисс Кэрроу наказывала ее Круциатусом в школе за попытку украсть меч Гриффиндора из кабинета директора. — Не бойся, я знаю пару косметических заклинаний, — хмыкнула Алекто, подходя ближе к Луне.       Она взяла прядь платиновых волос и произнесла заклинание, взмахнув палочкой. Луна вздрогнула, но ничего опасного не случилось. Только волосы завились в аккуратный локон. Очень скоро таким образом Алекто Кэрроу уложила волосы Луны в красивые локоны.       — Хорошо, — кивнула своим мыслям мисс Кэрроу. — Пора идти, — с этими словами она взяла Полумуну за предплечье и вывела из комнаты, словно опасаясь, что Лавгуд сбежит.       Признаться, у Луны были подобные мысли, но она всеми силами гнала их подальше, понимая, что выбора у нее уже нет. Либо отец, либо честь.       Они прошли по узким коридорам домика управляющего лагерем и, наконец, остановились у деревянной двери. Луна вздрогнула и словно с неверием посмотрела на неё, а после на Кэрроу, которая подтолкнула девушку вперед.       — Входи, — приказала Пожирательница Смерти. Луна побледнела и задрожала, понимая, что приговор вот-вот претворится в жизнь. — Ты, вроде, хотела спасти отца, — насмешливо напомнила женщина.       Упоминание умирающего родителя привело Луну в чувство. Взгляд ее серых глаз вмиг стал холодным и собранным. Да как эта гнусная женщина смеет вспоминать о ее папе, когда подобные ей его ранили?!       — Постарайся ему угодить, — посоветовала мисс Кэрроу.       Луна, собравшись с мыслями, несколько раз стукнула в дверь. С одной стороны, она готова принести себя в жертву, с другой — если Рудольфуса не окажется в комнате, она не расстроится. Она будет знать, что сделала всё, что могла, совесть будет чиста…       Но дверь распахнулась, и Луна, сжав руки в кулаки, переступила порог комнаты. Дверь за ее спиной тут же захлопнулась, заставив мисс Лавгуд вздрогнуть.       Луна окинула взглядом комнату средних размеров, которая не отличалась изысканностью убранств. Письменный стол, на котором лежали какие-то книги, большая кровать без излишеств в виде полога, небольшой камин, журнальный столик, кожаный диванчик, на котором сидел мужчина, облаченный в темные одежды.       Мисс Лавгуд замерла у двери, глядя широко распахнутыми глазами на Пожирателя Смерти, которому она должна была отдаться. Страх сковал ее тело, вытесняя в сторону холодный расчет. Мужчина же окинул ее оценивающим взглядом.       — Кто ты? — спросил он хриплым голосом, отпивая что-то из стакана.       Луна посмотрела на журнальный столик, на котором стояла на половину пустая бутылка с янтарной жидкостью.       — Меня зовут Полумна Лавгуд, — плохо слушающимся языком промолвила Луна. — Сэр, — добавила она, вспомнив о вежливости. Все наставления, данные мисс Кэрроу, вылетели из головы.       — А, — глубокомысленно протянул Лестрейндж. — Роули что-то говорил о досуге, — заметил он. Луна покраснела, отведя в сторону взгляд.       Рудольфус поднялся на ноги и приблизился к замершей у дверей девушке.       — Тебя заставили прийти? — спросил он, прищурив глаза. Мужчина был больше, чем на голову выше нее, и из-за этого Луне пришлось откинуть назад голову, чтобы смотреть в лицо волшебника. Взору Пожирателя Смерти открылась ее тонкая шейка с пульсирующей жилкой на ней. — В таком случае можешь идти, — промолвил внезапно Лестрейндж, очевидно, приняв ее молчание по-своему.       Луна вытаращила глаза от неожиданности.       — Нет, сэр, — неожиданно ляпнула она, толком не подумав. — То есть… Для меня честь помочь вам расслабиться, сэр, — исправилась она, глядя с мольбой в зеленые глаза Рудольфуса. Тот вопросительно приподнял бровь и усмехнулся.       — Ну, в таком случае стоит начать, — проговорил Лестрейндж, сделав шаг вперед. Он практически вплотную приблизился к Луне, и его горячее дыхание опалило ее висок.       Луна задрожала, когда Рудольфус положил руки на ее талию. От Лестрейнджа приятно пахло дорогим парфюмом, и Пожиратель почему-то не казался таким уж опасным.       Руки Рудольфуса тем временем переместились на плечи девушки, и он слегка сжал их, после чего ловкие пальцы расстегнули простую застежку мантии, легкая ткань с тихим шелестом упала на пол. Луна предстала пред Пожирателем в одном белье. Она вздрогнула, поежившись. В комнате было прохладно. Лестрейндж же довольно ухмыльнулся и провел руками по ее телу. Луна замерла, прекрасно понимая, что будет дальше. Это понимание буквально сковало всё её тело и она буквально одеревенела.       — Какая красота. Долго старалась? — спросил Пожиратель с насмешкой в голосе.       Луна затравленно на него взглянула и тут же потупилась, втянув голову в плечи. Она стояла ни жива ни мертва, молясь, чтобы всё поскорее закончилось. Стрельнула безумная мысль попросить стакан огневиски, — или что он там пил, — но девушка не решилась, конечно же. Но Лестрейндж, видимо, прочёл её мысли, или же ощутил всю степень её волнения. Он сам подошёл к журнальному столику и, взяв чистый стакан, плеснул в него алкоголя из початой бутылки.       — Выпей, — велел он Полумне, протягивая ей стакан.       Повторять не пришлось, поскольку Луна с радостью приняла алкоголь из его рук и почти залпом осушила стакан. Горло и всё нутро обожгло, оно закашлялась и поморщилась. Голова чуточку закружилась, комната поплыла перед глазами.       Лестрейндж вздохнул и положил одну руку на талию Полумны, ощутив под ладонью нежную девичью кожу. После рука скользнула выше, слегка сжала небольших размеров грудь, после чего Рудольфус обнял девушку одной рукой, а вторую запустил в длинные шелковистые волосы, завитые локонами. Луна рвано вздохнула, ощутив, как ее берут за волосы и слегка оттягивают голову назад. Но тепло от огневиски уже приятно растекалось по телу и волнение притуплялось.       Горячие поцелуи опалили ее шею, и Луна невольно дернулась всем телом, словно пыталась освободиться, но Лестрейндж только сильнее сжал ее в объятьях, осыпая её поцелуями, а его руки бесстыдно заскользили по стройному телу девушки.       Рудольфус на мгновение отстранился, после чего начал торопливо расстегивать пуговицы темно-коричневого сюртука. Луна все еще стояла перед ним и низко опустила голову, чтобы волосы закрыли пылающие от стыда щеки. Лестрейндж сбросил с себя сюртук, оставшись в рубашке и брюках.       — Так и будешь стоять, как столб? — спросил он насмешливо.       Луна вздрогнула и смущенно посмотрела на мужчину. Она должна понравится ему, чтобы Рудольфус согласился вызволить ее из лагеря и помочь Ксенофилиусу. Мысли об отце придали Луне сил.       Она делает это ради отца.       Мисс Лавгуд дрожащими от волнения пальцами начала расстегивать мелкие пуговицы рубашки. Когда все пуговицы оказались расстегнуты, Луна посмотрела в лицо сэра Лестрейнджа, который заинтересованно смотрел на нее сверху вниз. Полумна, поборов смущение, дотронулась подрагивающими пальчиками до широкой мужской груди, покрытой рыжеватыми волосами. Девушка смущенно закусила губу, ощущая странную слабость. Она решилась на это, но все равно переживала. Не так она представляла свой первый раз. Не с Рудольфусом Лестрейнджем. Но, как замечали некоторые узницы, министр был в хорошей форме.       Луна провела рукой по большому шраму, пересекающему грудь Лестрейнджа. Он, очевидно, потеряв терпение, внезапно опустил руки на ее плечи и слегка надавил на них.       — Сядь, — хрипло приказал Лестрейндж. Луна, ничего не понимая, опустилась на колени.       Рудольфус же расстегнул брюки, а в следующий миг мисс Лавгуд покраснела до корней волос и отвела взгляд, увидев его мужское достоинство прямо перед собой.       Лестрейндж взял ее за руку и положил ее на уже твёрдый половой орган. Луна, ощутив горячую плоть, покраснела еще больше, а когда Рудольфус сделал несколько движений, направляя руку Луны, вовсе готова была умереть на месте.       — Открой ротик, — с трудом сдержав стон, приказал Рудольфус.       Луна неверящим взглядом посмотрела на него и не шелохнулась. На лице Рудольфуса стало появляться негодование, и Луна все же выполнила приказ, хотя внутри всё сжалось от ужаса и отвращения. Горячий член скользнул ей в рот, и с непривычки Луна закашлялась. Она старалась не прислушиваться к своим вкусовым ощущениям, да и вообще зажмурилась от стыда и испытываемых моральных мук.       В памяти вдруг всплыли моменты, когда в Хогвартсе соседки по комнате ночами секретничали об интиме. Вот почему она тогда не подслушивала их разговоры?       Рука Рудольфуса легла на затылок девушки, и он слегка надавил на него, заставляя Полумну начать двигаться. Мужское достоинство скользнуло между губ Лавгуд, проникло глубже, до горла, и на глазах девушки выступили слезы. Скорее от несправедливости этой жизни, потому что всё было не так уж ужасно, как ей представилось в начале — никакого выраженного вкуса не наблюдалось, и, по сути, это было что-то теплое и живое, не очень противное. Полумна, желая смягчить железную хватку на своих волосах, а также вынудить Лестрейнджа не входить так глубоко, обхватила член губами и стала инстинктивно нежно скользить по нему туда-сюда.       — Умница, правильно… таак, — заурчал довольный Пожиратель, откинув назад голову.       Луна поняла, что она на верном пути, и стала стараться изо всех сил угодить мужчине. Она постаралась представить, что у неё во рту большая лакричная палочка, но получалось плохо. Но Полумна делала всё, что было в её силах, чтобы Рудольфусу было приятно. В глубине души таилась надежда, что ему этого хватит.       В какой-то момент член вошел особенно глубоко, и рвотный рефлекс дал о себе знать, а Луна вздрогнула. Лестрейндж тут же, к счастью, остановился, давая девушке откашляться. После этого он взял Луну за руку, помог ей встать и настойчиво потянул в сторону большой кровати.       Там, толкнув Луну на покрывало, он стянул с себя последние предметы одежды, оставшись абсолютно обнаженным. Мисс Лавгуд не знала куда девать глаза. Чтобы хоть чем-то занять себя, она избавилась от пояса для чулок и медленно стянула сами чулки. Лестрейндж наблюдал за ней тяжелым, наминающим взглядом. Но когда Луна потянулась к застежке лифчика, ее рука была перехвачена Рудольфусом.       — Я сам.       Луна натужно проглотила вставший в горле ком. Лестрейндж сел рядом с ней и снова впился поцелуем в ее дрожащие губы. Руки его бесстыдно щупали красивое молодое тело везде, где ему хотелось, и Луне было обидно и стыдно почти до слёз. Хотелось отшатнуться, закрыть лицо руками, заплакать, попросить его остановиться. Ведь в начале он спросил, по своей ли воле она явилась? Он не станет удерживать её насильно, если она расплачется и взмолится о пощаде…       Но Полумна держалась. Перед глазами то и дело возникал образ умирающего отца. Она должна была всё вынести, чтобы спасти единственного родного человека.       Ловкие пальцы Пожирателя умело расправились с застежкой, и он отбросил лифчик в сторону. Луна тут же попыталась прикрыть грудь руками, но Лестрейндж перехватил ее тонкие запястья и развел в стороны, впившись плотоядным взглядом в грудь девушки с торчащими от холода сосками.       Лестрейндж с пылом накинулся на Полумну, заставив её откинуться на постель и нависнув над нею. Теперь уже отступать было поздно — Луна поняла, что он не остановится, даже если она вдруг станет отбиваться. Пожиратель держал её в объятиях и с какой-то ненасытностью целовал её шею, оставляя безобразные алеющие следы, ключицы, грудь. Одной рукой он крепко держал её, другая властно исследовала всё тело. Зеленые глаза заволокло похотью, на виске выступила венка.       Лестрейндж прервал поцелуй и поддел пальцами резинку кружевных пурпурных трусиков и стянул их с девушки. Лавгуд попыталась свести ноги вместе, но рука Рудольфуса легла на промежность Луны. Девушка дернулась от неожиданности и неуемного чувства стыда, попыталась отстраниться, но, когда пальцы начали круговыми движениями поглаживать вход, мисс Лавгуд вдруг замерла на мгновение, а потом с тихим стоном откинула назад голову, прикрыв глаза. Тело неожиданно стало приятно отзываться на умелые действия Лестрейнджа, и Луна поддалась этому удовольствию, чтобы отвлечься от панических мыслей в голове. На удивление это у неё получилось — Луна с детства обладала бесценной способностью настолько уходить в себя, чтобы можно было словно отделиться от реальности. И целый стакан огневиски на голодный желудок делал своё дело.       Алкоголь проникал в кровь, и Луна намеренно не пыталась бороться с головокружением, как не пыталась заставить мысли проясниться. Ей было приятно, внутри расползалось тепло, постель была невероятно мягкой после её грубой лежанки. Стоны наслаждения срывались с ее губ. Приятные ощущения, разрядами расходилось по телу от места прикосновений мужчины. Полумна раньше не думала, что может быть так приятно. Даже личность любовника не так сильно волновала ее теперь, только бы это приятное чувство не прекращалась, только бы она могла отвлекаться на удовольствие и не думать.       Пальцы Рудольфуса скользнули в девушку, Луна вскрикнула от неожиданности и, распахнув глаза, уставилась на Рудольфуса, который продолжал ласкать ее, с интересом наблюдая за её реакцией. Пальцы двигались верх вниз, Луна закусила губу, с трудом удерживая стоны. От осознания собственного бесстыдства жар еще больше разливался по жилам, превращая Луну в совсем другого человека. Тело словно стало неподвластным ей.       Лестрейндж внезапно прекратил изводить Полумну, после чего навис над ней. Горячая плоть коснулась внутренней стороны бедра девушки, и та только задрожала, обведя комнату мутным взглядом. От огневиски и возбуждения все плыло перед глазами, и взгляд Луны казался расфокусированным.       Мужчина одной рукой направил член и стал вводить его в девушку, но тут же встретил преграду. Лестрейндж не растерялся и, смочив пальцы слюной, сдобрил ею промежность Полумны, и, навалившись всем телом на Луну, вдавливая ее в постель, подался вперед. Луна сдавленно вскрикнула, ощущая его в себе. Противная боль пронзила тело, и девушка громко и мучительно застонала, на ее глазах навернулись слезы.       — Тшш, — прошептал Рудольфус ей в губы, и поцеловал её. — Расслабься.       Сделать это было не так уж легко, но Полумна попыталась. Благо, Лестрейндж дал ей минутку, чтобы привыкнуть к ощущениям. Луна заметила, как сильно сжала его бедрами, и как впилась ногтями в плечи мужчины, и, выдохнув, расслабилась.       Рудольфус начал двигаться. Лавгуд с удивлением заметила, как от удовольствия Лестрейндж прикрыл глаза и сдавленно застонал от удовольствия. Сначала он входил в неё осторожно и медленно, словно желая, чтобы Луна постепенно привыкала к новым ощущениям, но постепенно темп стал ускоряться, а толчки сделались более глубокими. Луна вскрикивала в такт движениям от боли, кусала губы, жмурилась, пытаясь игнорировать неприятные ощущения. Боль, сперва слегка притупившаяся, теперь вернулась и нарастала. Девушке казалось, что ее пронзает ножом, и это мучительное чувство отдавалось во всём животе.       Лестрейндж входил в нее, сжимая до боли ягодицы девушки, наверняка украшая нежную кожу синяками. Он словно потерял над собой контроль и грубо вколачивался в девушку, не обращая внимания на ее болезненные стоны, сжимая рукой небольшую грудь с аккуратными сосками, осыпая поцелуями шею, терзая нежные губы.       Когда он немного отстранился, Луна осмелилась открыть глаза и, подняв брови домиком, посмотрела в лица Пожирателя Смерти, на лбу которого появилась испарина. Рудольфус хрипло рычал, так бы она охарактеризовала его стоны. Появилась смутная надежда, что вскоре всё завершится, и девушка с трудом сдерживала слезы, уговаривая себя потерпеть еще минутку. Глаза жгло от едва сдерживаемых слёз, нутро разрывало от боли.       Рудольфус сделал еще несколько толчков, и с рыком, сжав особенно сильно грудь Луны, вышел из лона девушки, чтобы излить семя ей на живот. Он опустил голову и прикрыл глаза, тяжело и шумно дыша. Его медные волосы растрепались, и теперь Лестрейндж выглядел поистине безумно.       Луна тут же скрестила ноги и поспешила отползти от Пожирателя, радуясь, что мучение закончилось. Мужчина откинулся на подушки и глубоко вздохнул, переводя дух. Полумна прижалась спиной к изголовью кровати, и вся сжалась. На Рудольфуса она старалась не смотреть и даже не представляла, как с ним заговорить об отце.       Но не тут-то было. Лестрейндж наградил ее похотливым взглядом зеленых глаз, после чего похлопал рукой по кровати, словно подзывая комнатную собачку. Полумна не посмела противиться и нерешительно придвинулась. Лестрейндж повёл палочкой над её животом, и Луна вздрогнула. Ничего страшного не последовало, только следы их соития исчезли. Отложив палочку на прикроватную тумбочку, Рудольфус глубоко вздохнул и прикрыл глаза.       — Принеси мне выпивку, — велел он.       Не смотря на боль и дрожащие коленки, Луна выполнила этот приказ. Она молилась, чтобы больше он ничего от нее не захотел, поэтому старалась быть максимально расторопной. И молча терпеливо наблюдала за тем, как Лестрейнджа в два этапа осушает стакан с огневиски. Теперь он уже казался слегка захмелевшим, и это действовало на Полумну устрашаще.       Прикончив свой стакан, Пожиратель опять повернулся к Полумне и провёл рукой вдоль её тела.       — Красивая девочка, — похвалил он, задумчиво её разглядывая.       Полумна осмелилась бросить быстрый взгляд на его лицо, и с ужасом заметила плотоядный блеск в зеленых глазах.       — Перевернись, — велел Лестрейндж, и Луна медленно и обреченно легла на живот.       Рудольфус заставил её встать на четвереньки и оказался сзади. Девушка закусила губу, чтобы не расплакаться, и инстинктивно сжала ягодицы и опустила бедра. На спину легка ладонь, и Полумна вздрогнула. Лестрейндж провёл рукой вдоль ребер, а потом слегка надавил повыше поясницы, заставляя её выгнуться. После этого он похлопал девушку по аккуратным ягодицам, и Луна почувствовала, как у неё затряслись коленки от ожидания новой боли.       Лестрейндж провел пальцами по промежности Луны. Мисс Лавгуд всхлипнула, и попыталась отстраниться. Но не тут-то было. Рудольфус крепко сжал её бедра, чтобы она не смогла отстраниться, и снова вошел в горячее лоно девушки. Луна вскрикнула, и руки у неё подкосились — она опустилась на локти. Внутри всё огнём горело от ощущая мужского естества. Полумна зажмурилась и закусила губу, чувствуя, как слезы градом побежали из глаз. Лестрейндж же даже не обратил на это внимания. Он продолжал методично насаживать Луну на себя, всё так же крепко сжимая её бедра.       Лавгуд уже плакала, не стесняясь. Ноги у неё тряслись, всё тело содрогалось, и каждый толчок Рудольфуса отдавался вспышкой боли, и Луна вскрикивала. Дрожащие пальцы комкали простыни, волосы растрепались и лезли в глаза, боль внизу живота уже стала одним пятном, и даже движения Рудольфуса чувствовались в основном из-за того, что его бедра ударялись о ягодицы девушки. Лоно словно утратило чувствительность и всё нутро ныло тупой болью, изредка перемежаемой резкими острыми вспышками. Но всё это словно сильнее распаляло Пожирателя.       Девушка совсем обмякла было, но тут Лестрейндж сгрёб её волосы в охапку и вынудил её со страдальческим стоном подняться. Полумна встала на подкашивающихся коленях, чувствуя, как Пожиратель двигается медленно и с оттяжкой. Он сжал её горло, и Луна, задыхаясь, почувствовала его горячее дыхание у своего уха.       — В битве за Хогвартс ты была более мужественной, — процедил он чуточку запыхавшимся голосом.       Это было хуже, чем если бы он её ударил, и Полумна громко разрыдалась. Лестрейндж всё ещё крепко сжимал её, намеренно причиняя боль и придушивая. Луна в ужасе подумала, что он, наверное, убьет её. Может, хочет отомстить за то, что она посмела скрестить палочку с его женой? Но ведь не она одна, были ещё Гермиона и Джинни!       От очередного особенно резкого толчка Полумна запрокинула голову в беззвучном крике и откинулась затылком на плечо Рудольфуса. Она вся тряслась от беззвучного плача.       Неожиданно Лестрейндж вышел из неё и встал рядом с кроватью. Полумна и не заметила, как они оказались на самом краю постели. Девушка ощутила робкую надежду, что всё закончилось, но одного взгляда на крепкий, подрагивающий член, хватило, чтобы понять, что всё ещё в самом разгаре. На половом органе виднелись остатки крови, и, опустив взгляд вниз, Луна без удивления обнаружила, что белоснежная кожа её бедер тоже перепачкана кровавыми разводами. Замутило.       Лестрейндж, отошедший на минутку, чтобы выпить огневиски, вернулся и, взяв Полумну за предплечье, больно сжал его и одним рывком стащил девушку на пол. Луна даже не пыталась встать — не было сил. Хотя жесткий ворс ковра причинял боль коленям. Рудольфус сел на постель и расставил ноги. Полумна поняла, чего он ждёт, и её замутило сильнее.       — Мы можем продолжить и как было, мисс Лавгуд, — издевательски заметил Лестрейндж.       Этого она уже точно не выдержала бы. И Луна, поспешно придвинувшись к мужчине, взяла член в руку и, помедлив всего мгновение, вобрала головку в рот. Рудольфус нетерпеливо схватил её за волосы на затылке и так вогнал естество в горло Полумне, что так закашлялась, а из глаз с новыми силами заструились слёзы. Хуже всего был даже не отчётливый привкус крови, от которого тошнило, а уничтожающий взгляд Лестрейнджа, который Луна на себе чувствовала.       — Вот и хвалёные доблесть и честь Отряда Дамблдора, — глумливо проговорил Рудольфус, тяжело дыша. — Когда вам что-то нужно, на всё готовы. А ведь тебе что-то нужно, девочка, поэтому постарайся получше.       Стараться Полумна уже не могла, но продолжала скользить губами вверх-вниз, хотя челюсть уже начинала побаливать. К счастью, больше Лестрейндж не издевался этими своими убийственными комментариями, потому что ему стало слишком приятно. Он запрокинул голову назад и теперь только постанывал, рукой направляя движения Полумны. Наконец-то мужчина протяжно и гулко застонал, девушка попыталась отстраниться, и не смогла — он держал её за загривок. Горячая вязкая жидкость заполнила рот Луны, и ей пришлось, зажмурившись, глотать, чтобы не задохнуться. Лестрейндж откинулся на кровать, на лице его было написано блаженство.       Полумну чуть не вырвало, но она волевым усилием подавила спазм в желудке. Хотелось броситься в ванную и отмыться, но сил не было. Она сидела на коленях в ногах Пожирателя Смерти, упершись руками в пол, и беззвучно плакала. Было больно, унизительно, мерзко от самой себя. Всклокоченные волосы закрывали лицо, и это было единственным, что как-то радовало.       Спустя какое-то не очень продолжительно время Рудольфус опять сел на кровати и уставился на Полумну. От этого взгляда ей сделалось ужасно мерзко, захотелось прикрыться, но поблизости ничего подходящего не оказалось.       — Ну, чего ты хочешь? — послышался презрительный голос. Полумна осмелилась поднять затравленный взгляд. Лестрейндж нетерпеливо закатил глаза.       — Живее, Лавгуд. Что-то же толкнуло тебя прийти ко мне сегодня. Что тебе нужно? Денег? Перевода на более легкие работы?       Девушка смогла только отрицательно покачать головой. В горле пересохло. Она смотрела на Лестрейнджа с обидой и неверием.       — Не прикидывайся, — цинично проронил Лестрейндж, вставая и отправляясь за новой порцией огневиски. — Все вы — благородные воительницы за справедливость, равенство и братство, на поверку оказываетесь дешевыми шлюхами, готовыми на что угодно, чтобы как-то изменить свою невыносимую жизнь в лагере к лучшему. Ты юна и очень привлекательна, но не думай, что смазливое личико заставит меня забыть о том, кто ты есть.       Он отпил огневиски и поморщился, взглянув на съежившуюся на полу Полумну.       — Поэтому мы и выиграли войну, — жестко процедил Пожиратель. — Потому что Беллатрикс или любая другая из женщин нашего круга скорее бы умерла, чем пошла на такую низость. Ну, что тебе нужно? Во сколько оцениваешь свою невинность?       Обида так обожгла, что Полумна вскинула на Лестрейнджа смелый и твердый, как раньше, взгляд.       — Мой отец умирает, ему нужен целитель, — отчеканила она. — Для себя мне ничего не нужно.       Лестрейндж, казалось, был застигнут врасплох. Он отвернулся от девушки и поставил стакан с огневиски на прикроватный столик. Когда мужчина опять заговорил, в его голосе уже не было столько яда.       — Я вызову в лагерь целителя Фоули, он осмотрит твоего отца и пропишет лечение.       Закралось недоверие, и Полумна, опираясь на стену, встала. Ноги подкашивались, низ живота болел так, что хотелось согнуться пополам.       — Вы не обманете меня? — спросила она, и сама испугалась своей смелости и дерзости.       Но Лестрейндж только отмахнулся, не глядя на неё.       — Зайди в ванную и приведи себя в порядок, а я напишу Фоули.       Луна, с трудом сдерживая болезненные стоны, побрела в сторону двери, на которую указал Лестрейндж. Мужчина же накинул на себя мантию и подошел к письменному столу. Девушка затравленно посмотрела ему в спину и поспешила скрыться за дверью ванной комнаты.       Там, заперев дверь, Луна повернула оба крана, включая воду на полную, и поспешила встать под душ, чтобы наконец-то смыть с себя следы всей этой скверны. Она нервно хихикнула — смыть уже вряд ли получится.       Луна схватила с подставки мочалку и мыло и начала смывать с себя следы близости. Она сильно терла кожу, словно пыталась содрать ее, потому что ей казалось, будто грязь впиталась в нее. Полумна омывала тело водой, желая отмыться от позора, и не обращая внимания на то, что щипало царапины и стертые о ковер колени. Низ живота и промежность ныли тупой одуряющей болью.       Но цена спасения не так уж велика, не так ли? Она спасала единственного родного человека, своего отца. Было непонятно лишь то, как теперь смотреть ему в глаза, а также Джинни и Гермионе, чтобы никто не догадался. Полумна сразу решила, что никто не должен знать — отец не переживет, если узнает, на что она пошла ради него, да и девочки будут смотреть на неё иначе, постоянно напоминая о пережитом. Со временем, может, она и сама научится жить с этим позором. Или же найдёт способ избавиться от воспоминаний — этого теперь хотелось больше всего.       Луна закончила тереть себя мочалкой, только когда кожа покраснела и припухла. Ощущения чистоты так и не появилось. Девушка вылезла из ванной, чудом не упав. Она схватила полотенце и тщательно вытерлась, чудом терпя боль, разливающуюся по телу. На табурете ждала её обычная одежда — видимо, домовик предусмотрительно доставил. Луна облачилась в грубую одежду, в которой несколько часов назад пришла в домик управляющего, после собрала кое-как волосы. Колени саднило даже от соприкосновения с тканью робы.       В зеркало она на смогла посмотреть — не была уверена, что хватит сил даже самой себе заглянуть в глаза, или же не разрыдаться при виде столь плачевного зрелища. Будь ее воля, она бы не выходила из ванной и не видела бы и Лестрейнджа, но выбора не было. Больного отца надолго оставлять нельзя, к тому же пребудет целитель, нужно немного прибраться в их убогой каморке.       Девушка выскользнула из ванной и опасливо огляделась. Рудольфус сидел на диванчике, задумчиво смотря в стакан огневиски, который держал в руке. Луна попыталась быть незаметной, чтобы не привлекать внимание, но Лестрейндж, конечно же, заметил её. Мужчина повернул голову и наградил ее равнодушным взглядом зеленых глаз. От этого взгляда Луна хотела умереть, лишь бы не находиться в одном помещении с Пожирателем.       — Я написал целителю, — проговорил он вкрадчиво. — Он пребудет утром, перед завтраком.       — Спасибо, — сдавленно прошептала Луна и поспешила покинуть комнату. Пошатываясь, она двинулась по коридору.        — Вы закончили? — раздался равнодушный женский голос.       Луна вздрогнула и посмотрела на вышедшую из одной из комнат мисс Кэрроу. Луна затравленно посмотрела на нее. Промелькнула мысль — возможно кто-то слышал ее крики, но никто не пришел на помощь. Интересно, Рудольфус наложил полог тишины?       — Идем, — сказала Кэрроу, расценив ее молчание по-своему.       Путь до барака прошел, как в тумане. Ноги подкашивались, боль лишала способности мыслить — и слава богу.       — Сама дойдешь? — спросила Кэрроу, когда они прошли последний пропускной пункт, и Луна нашла в себе силы кивнуть.       Пожирательница Смерти удалилась, а Луна, спотыкаясь, двинулась в сторону хлипкого барака, в котором жила вместе с другими узницами. Девушка смотрела на окошки и думала, почему на втором этаже, где живут они с отцом, горит свет. Время все же позднее. К тому же комендантский час никто не отменял. Почему охрана закрыла на это глаза сегодня?        Смутное беспокойство поселилось в сердце Луны, но она гнала его прочь. Сил волноваться уже не было, самое страшное осталось позади. Она пожертвовала собой ради спасения отца, и сейчас, оглядываясь назад, девушка понимала, что не изменила бы решения. Ради родителя Луна готова была еще раз пройти через этот ад.        Луна, пребывая в каком-то удушающем дурмане, кое-как превозмогая боль, разливающуюся в теле, вошла в барак и поднялась на второй этаж и вышла в узкий коридор, по обе стороны от которого располагались деревянные, тонкие двери, ведущие в маленькие коморки… И пошатнулась от навалившейся слабости так, что пришлось опереться руками о стену.       В конце коридора, у двери в их с отцом коморку, толпились женщины, облаченные в одинаковые длинные белые сорочки. Луна пошла туда, едва переставляя, словно налившиеся свинцом, ноги.       — Мне жаль, Полумна, — проговорила Флер Уизли, удрученно посмотрев на мертвенно бледную Луну. Гермиона и Джинни, тоже бледные и взволнованные, приблизились к ничего не понимающей мисс Лавгуд. Луна увидела двоих охранников: они выносили из комнаты Лавгудов носилки, на которых лежал некто, накрытый белой простыней. Луна вновь привалилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги.        «Нет, не может быть, этого не могло произойти!» — стучало в голове набатом.       Дрожащей рукой Луна сорвала простыню и увидела посеревшее лицо Ксенофилиуса. Мозг отказывался это принимать. Перед глазами всё заволокло, и Полумна осела на пол. Какие-то слова соболезнования, утешающие похлопывания по плечу — всё слилось воедино, а перед глазами стоял лишь образ мертвого отца.       Рассудок немного прояснился, лишь когда Джинни завела Луну в ее каморку и посадила на жесткую лежанку. Мисс Лавгуд тупо смотрела перед собой и слегка покачивалась. В голове мелькали обрывки мыслей. Все было зря. Она напрасно пожертвовала честью и невинностью, продавшись за призрачное спасение. Спасать было некого.       Луна отупевшим взглядом смотрела на вторую кровать, которую раньше занимал отец. Глаза кололо, а тело налилось слабостью и болью, напоминающей о прошедшей ночи с Лестрейнджем.       — Ты сказала, что всё было зря, — негромко заметила вошедшая Гермиона и Полумна поняла, что даже не знает, что она сказала вслух. Зато в карих глазах Грейнджер светилось подозрение и негодование. — Ты была в доме управляющего — я видела, как ты вечером шла туда. Зачем? — требовательно спросила Грейнджер, и Луна сжалась от ее тона.       Полумна молчала, вспоминая пережитый кошмар в постели Рудольфуса. Она отвела взгляд, чувствуя жалость к себе и мучительный стыд.       В этот момент Джинни сделала то, что Луна не ожидала. Она схватила ее за руку и подняла вверх рукав свитера. Запястья украшали безобразные синяки. Увидев их, обе бывшие гриффиндорки, кажется, все поняли.       — В доме управляющего остановился Лестрейндж — узницы шептались, что он прибыл с проверкой, — проговорила Гермиона.       Луна вздрогнула, услышав эту фамилию, и побледнела еще больше. Это, кажется, только подтвердило подозрения Грейнджер.       — Как ты могла? — спросила неожиданно Джинни.       Луна с горечью во рту подняла взгляд на школьную подругу, но увидела в голубых глазах мисс Уизли только презрение.        — Я хотела спасти отца, — проговорила шёпотом Луна и снова ощутила, как сознание захлестывает боль потери. — Он бы умер.        — Он и так умер! — вскрикнула Гермиона, и Луна затравленно на нее посмотрела, ощущая стыд и унижение. Как будто мало ей было за минувший день. — А ты предала нас всех, предала Гарри, Невилла, Денниса Криви, профессора Снейпа и директора Дамблдора!       Луна вздрогнула и с неверием посмотрела на взбешенную Гермиону. Лавгуд не понимала, как она может быть насколько слепа. Грейнджер, одарив её на прощание уничтожающим взглядом, вышла из комнатушки.       — Как ты могла, Полумна? — покачала головой Джинни, и последовала за Гермионой.       Полумна вздрогнула от хлопка двери и в бессилии легла на кровать, тупо глядя на постель отца. Он умер из-за нее. Ксенофилиус прибыл в Хогвартс, чтобы вытащить дочь из гущи битвы, но сам был ранен. Ах, если бы Луна покинула школу! Темный Лорд же дал время для эвакуации, но нет, нужно было сражаться… И ради чего?       Мисс Лавгуд улыбнулась так, как улыбается человек с психическим расстройством. Она виновата в смерти отца. Она! И никто больше. Луна не могла рисковать его жизнью, сражаясь на стороне Ордена, когда преимущество Пожирателей было так очевидно. Она должна была раньше что-то предпринять для безопасности родителя. А теперь все было зря. И как ей жить с этим?       Полумна приподнялась и обвела комнату мутным взглядом. На глаза попался длинный школьный шарф, висящий на вешалке.       Что же… У Луны все еще был путь к спасению. И цена ее больше не волновала.