Твоё имя

Лучи солнца осветили пустующую улочку, среди стареющих домов, местами размашисто расписанных в разноцветные граффити. Женя с размаху прыгнула в лужу, в попытке перепрыгнуть предыдущую. — Да чтоб тебя чёрт побрал! — выругалась она, шустро перепрыгивая на мостовую и отряхивая безнадёжно промокшие кеды. Казалось, на первую пару она действительно идёт одна из всего города. Будь это так, Женя даже не удивилась бы. Весна же. Так уж заведено с самого начала. Весна природой отведена для родственных душ. Все, у кого есть зажившее от встречи своей половинки имя на коже, в это время не могли нормально сосредоточиться, размариваемые странными приступами романтики и нежности. Те, кто работают, всегда берут отпуск на это время. Те, кто учатся, либо терпят, либо прогуливают. Женя раздраженно выдохнула сквозь зубы, посмотрев на время. Она опаздывает. Это было бы не так страшно, если бы лекцию не вёл мужчина лет сорока с постоянно кровоточащим ожогом на шее. Его половинка была явно рядом, но поскольку они даже не коснулись друг друга, ожог причинял ему с каждым годом всё больше боли. А во время весны так вообще, помимо привычной для всех одиноких людей с меткой депрессии, кровоточил, как открытая рана. Женя ещё раз посмотрела на часы и плюнула. Лучше вообще не прийти и потом отработать, оправдываясь семейными делами, чем прийти и попасть под горячую руку. Девушка ещё раз стряхнула воду с кедов, прежде чем завернуть в ближайшую кофейню. Заказывая кофе и сладкую булочку у улыбающегося во все тридцать два зуба баристы, Женя думала, что ей повезло. Она родилась и жила вот уже двадцатый год без метки. Никаких перепадов настроения, никаких перевязок ран или ожогов, красота да и только. Раздражало только всеобщее сочувствие, советы съездить на другие континенты и подкаты одногруппника с такой же «проблемой», искренне верящего, что ей жизненно необходимо найти такого же одинокого человека, как и она сама. Женя хотела поспать, плотно поесть, уйти с работы оператора и дописать последние главы диплома, сделанного наперёд, но никак не начать отношения с раздражающим её пареньком. Она вообще не хотела отношений, если подумать. Все её мысли занимал её комфорт и возможная карьера. Впрочем, так и было положено таким, как она. — Спасибо, — сказала она, откидывая кудрявую тёмную прядь за спину и забирая у бариста кофе с булочкой. Но стоило ей коснуться стакана, как её руку обожгло огнём и она выронила его, держась за запястье. На ладони медленно и очень болезненно выжигалось чьё-то имя. На ладони, чтоб его! — Ох, поздравляю! — сказал бариста, выходя из-за стойки со шваброй. — Если так сильно жжёт, значит, Ваша судьба ступила на землю где-то совсем рядом. Бариста был прав. Ладонь жгло адски. Женя поспешно приняла помощь в виде салфеток и прижала к ране, надеясь, что не сильно закапает пол кофейни кровью. — Садитесь, я Вам повторю. В виде моральной компенсации, — улыбнулся бариста, исчезая за кофемашиной. «Нет, нет, нет, только не это, пожалуйста, мне так хорошо жилось до этого», — как мантру повторяла про себя Женя, пытаясь рассмотреть на воспалённой коже, мужское или женское имя ей попалось. — Ох, похоже на иврит, — заметил бариста, принеся ей новый капуччино. «Блять», — пронеслось у неё в голове, подытоживая всё произошедшее. *** Ему нравилось в Нью-Йорке. Однако, помимо очевидных проблем, в виде того, что люди имеют свойство замечать, что он не стареет, мужчина нарвался на проблемы с парочкой шишек подпольного мира. — Джон, Джон, — покачал головой пожилой мужчина, — не стоило тебе нас обворовывать. Не смотря на то, что преступники сильно постарались, чтобы впечатлить и устрашить его, Джон, как он назвался в этот раз, сидел связанным на стуле так, как будто это было сраное чаепитие, а не показательная казнь. — Кто же вас обворовывал, дорогие мои. Я всего лишь забрал своё, — он самодовольно ухмыльнулся, обворожительно подмигнув женщине, бывшей главой второй группировки. — У тебя нет ничего «своего» в нашем банке, насекомое! — выплюнула она и с размаху ударила его по лицу. — Агни, милая, пауки — не насекомые, — невозмутимо продолжил он разговор, будто ему и не били в челюсть секундой ранее. — Я надеялся, вы это усвоили хотя бы после появления в масс-медиа такого персонажа, как — как бишь его там? — Паркер, кажется. — Мы пришли не о фильмах говорить, а о том, куда ты дел мои двадцать шесть миллионов долларов! — взревела она. — Ты был бы уже мёртв, если бы мы знали, где они! — Да неужели? Хм, — как-то странно произнёс Джон. — Твоими они никогда не были, Агнесс. Пятьдесят лет назад их дали твоему отцу в долг. Между прочим, я возвращаю себе столько же, без учета курса валют, так что вы оба должны быть благодарны. — Ублюдок, — прорычал мужчина. — Мои сто миллионов тоже одолженные, по-твоему?! — Твои, Уильямс, одолженными не были. Это была плата. Плата за то, что ты так и не отдал, — он тряхнул своими светлыми волосами и воззрился на мужчину абсолютно ангельскими голубыми глазами. — Потому помимо возвращения их на место, я жду, пока ты либо не отдашь то, что обещал, либо не заплатишь неустойку. Уильямс отшатнулся, ничего не ответив. Джон склонил голову набок. — Давай, вспоминай. Неужели память подвела тебя, Шон? Сорок шесть лет назад, центральный парк... — Сумасшедший, — Уильямс выкинул сигарету и раздавил её носком ботинка. — Я знаю, после этого ты долго бегал по костёлам, церквям и синагогам. Даже несколько индульгенций прикупил. А потом убедил себя в том, что ничего не было. Что это был лишь сон... — его прервал один из громил Уильямса, ударивший его битой в грудину, по знаку босса. — Я жду, Шон. Ты должен мне уже четверых детей и всех их потомков. — Бей сильнее! — скомандовал он, понятия не имея, откуда Джон, их бывший работник среднего пошиба, знает о количестве его детей. — Агнесс, советую забыть и уйти. Двадцать шесть миллионов того не стоят. Ты была мне полезна, потому даю один шанс выйти отсюда живой и здоровой, — невозмутимо сказал Джон, глядя женщине прямо в глаза. — Чем я это была тебе полезна?! — она подошла к нему, угрожая пистолетом. — События взаимосвязаны. Отдавая твоему отцу эти деньги, я обеспечивал твоё будущее здесь. Всё вело к этому моменту, где ты, милая моя, собрала всех людей, которые мне задолжали, и мотивировала нашего дорогого Уильямса погнаться за мной, — он обворожительно улыбнулся и провёл слишком длинным для человека языком по стволу пистолета. Женщина вздрогнула и отскочила. Да, она боялась сумасшедших. Он это знал, ведь сам заложил этот страх в её голову двадцать лет назад. — Ты псих! — Секунды идут, Агнесс. Или уходи, или будешь жалеть целую вечность. А это, поверь мне, очень долго, — какой-то из громил сломал ему колено, но то, что он на это никак не среагировал, заставило Агнесс послушать его и она поспешила к выходу со склада. — Агнесс, твою мать! Вернись сейчас же! — закричал Уильямс. — Это обычный воришка! — О, отрицание — моя любимая часть, — сказал с улыбкой Джон, прикрыв глаза. — Ох, люди так медленно ходят. Агнесс заставляет откладывать трапезу слишком долго. — Вырвите ногти, снимите с него кожу, отрежьте конечности, мне плевать, заставьте его сказать, где деньги! Если эта сучка сбежала, то мне только больше достанется, — фыркнул Уильямс, закуривая следующую сигарету и давая разрешение своим подчинённым на любые действия. — Скажи, Шон, — начал Джон, но ему сломали и второе колено, битой с забитыми в неё гвоздями. Но вместо крика боли, он рассмеялся. — Шо-о-н, пхахах, ответь, ты с Джейн венчался? — Откуда ты... — Венчались или нет, отвечай! — резко перебил его Джон. Его голос как-то изменился и Уильямс, сам не ожидавший от себя такого, послушно ему ответил. — Нет, мы только расписались. — Ах, какая жалость. Вот раньше... И в горе, и в радости... Почему вы не венчались, Шон? Тогда бы я мог забрать и её. Вы были бы вместе, вся семья. Все четыре ребёнка, все девять внуков... Ох, нет, десять, какое красивое число. Твоя дочь беременна, ты знал? — Ты никого не заберёшь! Ты даже больше ходить не сможешь! — но Уильямс, сам не зная, почему, содрогнулся. — Ой ли? Коленные суставы, конечно, важная вещь, но понимаешь, в чем суть... У меня они работают в обе стороны. Твои люди мне их даже не повредили. Так, задели слегка гвоздями вторую ногу, но такое. — Босс, Барри принёс плоскогубцы, нам начинать? — прервал его один из преступников. — Начинайте, — махнул Уильямс. — А я посмотрю, что ты скажешь на это, Джон. — Ничего не скажу, Шон. Я голоден. А Агнесс уже достаточно далеко, чтоб её не задело. Свет замигал. — Барри, чтоб тебя! Ты щиток задел, что ли?! — Нет, босс, я... Со стороны Джона послышался отвратительный чавкающий звук. — Я ведь назвался Пауком не просто так, Шон. Надеялся, ты вспомнишь. Но ты смотришь прямо мне в глаза и отрицаешь очевидное. Стоящего ближе всего преступника что-то пробило насквозь. Уильямс медленно проследил за тем, как Джон освобождается от пут и поднимается над землёй, поддерживаемый четырьмя огромными паучьими лапами, одна из которых и убила громилу, насадив его, как шашлык. Джон рыкнул и его колени действительно стали изгибаться назад, пятка удлинилась, делая его ноги куда более звериными. Приземлившись обратно на землю, Джон уже мало напоминал человека. Высоченный, с лезвиями вместо пальцев, паучьими лапами, выпирающими наружу рёбрами и деформированным лицом. Его голову, как корона, венчали шесть рогов, по три с каждой стороны. Знакомыми оставались лишь удлинившиеся светлые волосы и голубой цвет глаз. Теперь, правда, не помогавший спутать его с ангелом. — Плата, Шон, должна быть своевременной, — хрипло напомнил он, подходя к мужчине, попутно забирая жизни его подчинённых. — Стоили четыре ребёнка того, что и ты, и их дети, и вся твоя шайка окажетесь у меня в руках? — Возьми кого угодно, только не внуков! — Шон упал на колени, становясь совсем маленьким для демона. — Они не входили в сделку! — А, теперь ты вспомнил, — он хохотнул, обнажая клыки. — Шо-о-он, ты же знал, что так будет, если за это время не отдашь мне всех своих отпрысков. Ты знал, но всё равно ничего не делал. Ты мог даже не убивать их собственными руками, Шон! Просто позвал бы меня. Я великодушен, сделал бы всё за тебя. Уильямс внезапно понял, почему демон дал ему отсрочку аж на один год. Ему было просто выгоднее, чтобы тот затянул с оплатой. Вместо четырёх душ, демон забирал пятнадцать. И попутно собрал урожай с его людей. Он не мог убить их намеренно, но если при защите... — Нет... — Тебе стоило это сказать сорок шесть лет назад. Какая ирония, ты бы и без моей помощи добился бы всего, чего желал, просто медленнее... — его тонкие губы растянулись в улыбке. — Сначала ты, потом дети и внуки... Джон Смит мило улыбался девушке, проверяющей его загранпаспорт. Плазма в зоне отдыха, показывающая яркую рекламу, на минуту прервала программу, показывая фото пропавшего Уильямса и его наследников. — Ужасно, — произнёс один из пассажиров. — Наверное, задолжали какой-то шишке, вот их и убрали, показательно. — Да, ужасно. Куда смотрит полиция? — поддержал его Джон. — Вылизывает задницы бизнесменам, до других им дела нет, — фыркнул пассажир. — А в это время кто-то наверняка зверски убил этих пропавших. Беременную женщину, детей... — Отвратительно. — И никто ничего не делает, — тяжело вздохнул Джон. — А вот если бы хоть один человек поднял голову... Пассажир ничего ему не ответил, но Джону это было и не нужно. Он видел, как семя идеи, посеянное в голове мужчины, начало разрастаться и завладевать его мыслями. Ещё одна душа в его копилку. Он сверился со временем и пошёл на свой самолёт. Америка, конечно, великолепное место, но он стал тут слишком заметен из-за долга Уильямса. В Западной Европе он был, в Австралии сейчас будет слишком жарко, как и на Ближнем и Дальнем Востоке с Африкой, к Азии он испытывал исключительно негативные чувства, когда его шесть веков назад там растащили по кусочкам по всему городу, а вот в Восточной и Центральной Европе он не был уже веков десять. Примерно с того момента, как князь Игорь притащил христианство на свою землю, после чего жить, не обращая внимания на постоянные обвинения в язычестве, стало невыносимо. Но сейчас пришло время вернуться туда, в любой город, на который укажет случай. Пока он решил не менять имя, зная о том, как люди из тех мест относятся к иностранцам. Собрать ещё душ в копилку так будет проще. *** На пары Женя на следующее утро решила не ходить. У неё невыносимо жгло под лопаткой, наталкивая на мысли о разодранной во сне родинке или ещё о чём похуже. Но сонная мать, сидевшая на кухне, только радостно воскликнула: «Да это же имя!». Имя было написано латиницей и никто из её родителей не мог внятно его прочитать. — Мы уж боялись, что ты из одиноких, солнышко, — ласково ворковала мать, обрабатывая кровоточащий порез. — А у тебя просто половинка — иностранец. Женя мысленно взвыла и потуже завязала бинт на ладони. Она сказала, что обожглась, дотронувшись до горячего чайника. И не собиралась сообщать им, что имя под лопаткой — не первое из появившихся. Девушка никогда слышала о таком явлении. «Может, у меня несколько половинок? Почему тогда о таком никому ничего не известно? — думала она, стоя перед зеркалом в закрытой ванной. — Как его или её зовут?». На следующий день она проснулась от боли на стопе. Удивленно глянув на окровавленную ногу, Женя с ужасом обнаружила очередной ровный ряд букв. Которые она снова не могла прочитать. Почти плача, она поднялась на ноги и еле дошла до ванной. — Милая, чего постель в крови? Снова метка кровоточит? — Нет, мам, — она закусила губу, поливая ногу спиртом. — У меня... У меня месячные. — Солнце, ну что же ты, нужно же следить за циклом, так бы не испачкала ничего, — с укором отвечает мать и снимает простынь с кровати, не замечая, что кровь на ней не густая, не тёмная и без сгустков. — У меня просто они рано начались, — врёт Женя, бинтуя стопу. — Наверное, перенервничала вчера из-за метки. Оно и понятно, такое событие! — мечтательно протянула женщина. — Ну, ты скоро? Простынь нужно замочить, пока она не пропиталась. Иначе не отстираешь потом. — Да, — она поспешно прячет ноги в первые попавшиеся тапочки, закрывает спальный костюм полотенцем и выходит. — Ты наследила, вытри, будь добра, — говорит мать, заходя в ванную. — Конечно, — соглашается Женя и берёт в руки тряпку. Третье имя. Это перестаёт быть даже интересным. Она думает о том, что это может значить, вытирая деревянный пол от кровавых следов своей правой ступни. Ей приходится идти на пары, под тяжелым взглядом отца. Однако, записывая очередной абзац конспекта, Женя вскрикивает от боли и вылетает из аудитории, под вопросительный взгляд лектора. Клетчатая рубашка в районе груди стремительно пропитывается кровью. Забежав в туалет, Женя с ужасом обнаружила четвёртую метку на груди. — Какого хера происходит?! — крикнула она на своё отражение. Но на неё смотрели такие же испуганные карие глаза на бледном лице, какие были и у неё самой. Она растрепала свои тёмные кудри и простонала. Нужно к врачу, точно нужно к врачу! Но чем это ей поможет? Женя снова посмотрела на своё отражение. А ничем ей это не поможет. Даже если ей попадётся хороший врач, что уже редкость, то он ничего не сможет сделать. О таких случаях ничего не известно. Женя просто будет мотаться по больницам, а у неё будут до бесконечности брать анализы. Она с остервенением вытерла влагу с глаз и застегнула промокшую рубашку. Она не пискнет, пусть даже у неё появится хоть ещё с десяток имён. Женя застегнула джинсовку и посмотрела в окно. Ясное небо, начавшие зеленеть деревья, лёгкий запах цветов... — Иностранец, говоришь... — она размотала бинты на руке и посмотрела на самое первое имя. Иероглифы были ей неизвестны. То ли בעל, то ли באל. Из-за воспаленной кожи точно различить было ещё трудно. — Он или она должен... Или должна была приехать вчера, — напомнила она себе. — Где-то в восемь двадцать. Если я найду... То имена могут прекратить появляться. Как минимум, они прекратят кровоточить и болеть. — Что-то ты долго, Жень, — раздался голос над её ухом, когда она выходила из туалета. — Игорь, иди лесом. Зачем ты за мной пошёл? — она нахмурилась, направляясь к аудитории. — Волновался за тебя. И хотел спросить, ты свободна сегодня после пар? — Нет. Я сильно занята, — отрезала Женя и закрылась от одногруппника дверью аудитории. На этот раз она даже не соврала. Как минимум, она должна была проверит авто- и жд-вокзал, а если что, так и аэропорт. *** Стоило Джону ступить на землю, сходя с самолёта, как он почувствовал что-то неладное. Он принюхался. Нет, всё нормально, никакой угрозы, никаких конкурентов его уровня. Только стоя на проверке загранпаспортов, он понял, что не так. — Мистер Смит, у Вас метка кровоточит. Вам требуются медикаменты? — спросила девушка, возвращая ему паспорт. — Нет, благодарю, — улыбнулся он, поправляя красный от крови рукав и направляясь к выходу. Глупые люди, у него не может быть метки. Отец никогда не давал метки своим псам, даже падшим. Им нужно было служить, а не жить в своё удовольствие. Они лишены шанса на свою половинку. Джон расстегнул рукав, рассчитывая увидеть рану от того, что случайно дотронулся до ядовитой для него вещи, зацепив чужой багаж. Но витиевато выведенного женского имени он не ожидал заметить вовсе. Его регенерация позволила остановить обильное кровотечение, но поскольку кровь таки пропитала рукав, значит, эта «Евгения» находится в пределах города. Зрачки Джона сузились до крохотных, еле заметных точек. Он был в ярости. Отец снова издевался над ним. — Ну уж нет, папа, — с ядом в голосе прошептал он, — я найду её и убью. И тогда метка исчезнет, вместе с твоей издёвкой. Но сначала дела. Джон застегнул рукав и пошел на выход. Сейчас ему нужен был дом и, возможно, бизнес. Со ста двадцатью шестью миллионами долларов наличными организовать это было — как два пальца об асфальт. К вечеру в городе ему уже принадлежало несколько зданий и бар, о котором он слышал ещё два века назад. Здание было старинным, пропитанным временем, но живым и не засыпающим ночью, как Джону и нравилось. Занимаясь им, он не сразу вспомнил о метке, расположившейся в достаточно типичном месте: на запястье. *** Потратив на это дело остаток дня, Женя только под вечер узнала, что исключительно в аэропорту рейс номер девятьсот девяносто шесть приземлился в районе восьми двадцати утра. И прилетел он из США, привезя с собой сотню пассажиров. «Единственное, что я знаю, это то, что у него или у неё должен быть американский акцент, — мрачно подумала она. — Класс! Попробуй найди в городе-миллионнике одного человека, зная только его акцент!». Женя по дороге купила новую рубашку, а старую выкинула. Пока она ездила по нескольким вокзалам, выясняя, опаздывали ли какие-нибудь маршруты или рейсы, на её теле появилось ещё много имён. Но если на чёрных джинсах ещё не было видно крови, то вот фиолетовую рубашку было уже не спасти. Всё тело невероятно чесалось и болело и когда уже дома Женя приняла душ, то рассчитывала свалиться в объятия кровати, может, дать волю слезам, пока родителей нет, а потом хорошо поспать. Но звонок от её одногруппницы, поставившей ей ультиматум, нарушил все её планы. — Во-первых, — начал бодрый голос старосты её группы вместо приветствия, — я урвала несколько билетов в «Эдем» на сегодня. Во-вторых, Ира сказала, что видела у тебя пятно крови на груди. У тебя наконец-то появилась метка! Это нужно обмыть. Женя мысленно простонала. Староста, Лера, была замечательным человеком, отличной подругой и примерной студенткой. Но больше родителей с меткой Женю задалбывала только она. — Скажи, какое там имя! Или я тебя насильно раздену при встрече. Женя скрипнула зубами и мазнула взглядом по своему обнаженному телу, выискивая хоть что-то читабельное. Смотреть на чужие метки некрасиво и невежливо, но когда вы ходили в один детский сад и школу, то об этом как-то забывается. — Джон, — с удивлением прочитала Женя. Свежая надпись действительно гласила абсолютно нормальное для англоязычных «John». — Какая прелесть! — взвизгнула Лера. — Хорошо, что не Игорь. — Сплюнь, бога ради! — И не Иннокентий, — уже грустно вздохнула девушка, имевшая с рождения метку с таким именем под коленкой. — Вот кто так детей своих ненавидит?! Ох, ладно, жду тебя через полчаса у фонтана в центре. Будут ещё несколько человек из нашей группы и парочка моих друзей. Опоздаешь — платишь за коктейли! Женя поспешно положила трубку и пошла собираться. Зная Леру, несколько одногруппников и парочка друзей — это человек десять минимум. И платить за десять коктейлей в «Эдеме» девушка очень не хотела. Потому на месте встречи она оказалась на десять минут раньше, нервно поправляя закрытую чёрную одежду. Имена снова могут появиться и она не хотела, чтобы они снова расплылись на её одежде заметным алым пятном. Их шумную компанию пустили почти без вопросов, проверив паспорт только у Жени. Девушка обладала круглым лицом, была маленького роста, да ещё и не любила сильно краситься, что в сумме часто вводило продавцов и охранников в заблуждение. Внутри «Эдема» компания рассредоточилась. Женя выбила себе несколько бесплатных коктейлей с Леры и сидела в тёмном углу, и не думая присоединяться к танцующим или играющим в литрболл ребятам. Первые полчаса всё было замечательно, Лера периодически подходила к ней и спрашивала о метке и самочувствии, на что девушка отвечала дежурным «в порядке» и отправляла подругу веселиться дальше. Клубы Жене не нравились, особенно в компаниях друзей Леры, но расстраивать её она не хотела. Женя, допивая фирменный лонг-дринк, отдающий яблочным вкусом, уже думала по-тихому уйти, но тут к ней рядом легко приземлился сосед. «Никогда не пей одна, — пронеслось у неё в голове. — Главное правило и ты умудрилась на него забить, молодец». — Можно Вас угостить? — обворожительно улыбнулся мужчина. Женя повернулась к нему. Блондин, голубые глаза, одет в официальный костюм, но без пиджака и галстука, с расстегнутыми верхними пуговицами. Он показался ей жутко симпатичным, но она не хотела оставаться здесь дольше. И она сбежала бы, если не увидела бы Леру, хищно смотревшую на неё и говорящую взглядом, что она убьёт её, если та сейчас уйдёт. Ничего же плохого не случится, если она разует его на выпивку, а сама слиняет, как только Лера отойдёт в другую часть клуба. — Возможно, — она улыбнулась, посмотрев ему прямо в глаза. *** Джон искал ту девушку сначала по сети, затем, получив доступ к спискам сотрудников и учащихся, по данным ему документам. В городе-миллионнике найти ту самую Евгению, о которой неизвестно ровным счетом ничего, кроме имени, было трудно даже для него. Заходя в клуб, купленный накануне, он думал выпить, расслабиться и, может, собрать пару душ. Но стоило ему только расположиться за vip-столиком, как его взгляд остановился на кудрявой копне тёмных волос, обладательница которых сидела одна, в неприметном углу. Джон пригубил виски, принесённый официанткой, и неожиданно для себя понял, что хочет подойти к той девушке и познакомиться. Вдохнуть запах, попробовать на вкус кожу... Джон прикрыл глаза и усилием воли подавил в себе звериное начало. Он был высших кровей, что позволяло ему контролировать себя и давало ещё один повод презирать низших. Он допил виски и, оставив пиджак на диване, лёгкой походкой направился к девушке. — Можно Вас угостить? — с улыбкой спросил Джон, приземляясь рядом. Девушка была вполне в его вкусе и напоминала ему знатную гречанку: каштановые вьющиеся волосы, тёмные оленьи глаза, светлая кожа и маленькая горбинка на аккуратном носу. Он успел прочитать мимолетный испуг в её глазах, как она хотела уйти, но что-то её остановило. Она хотела уйти? Это порядком задело его самолюбие. — Возможно, — она улыбнулась, посмотрев ему прямо в глаза. Его демоническая суть почти вырвалась наружу низким рыком, но, удерживаемая хозяином в стальных тисках его воли, просто заставила его сердце забиться чаще, а зрачки сузиться до маленькой точки. Джон подумал, что хочет её сожрать. — Олег, — он протянул ей ладонь, неотрывно глядя за её лицом. Она всё ещё смотрела ему в глаза. Он не знакомился с женщинами в таком контексте уже столетие точно. И Джон пока не знал, нравится ли ему то, что собеседница может смотреть на него прямо и это может быть даже приблизительно не флирт, или нет. — Маша, — она пожала ему руку, мило улыбнувшись. «Врёт», — понял Джон, снова успокаивая своё уязвлённое самолюбие. «Врёт», — подумала Женя, успокаивая свою внутреннюю паранойю. Но оба они продолжили улыбаться друг другу в лицо. — Бармен, повтори, — он изящно указал на допитый девушкой коктейль. — И мне двойной виски. — Как скажете, — кивнул бармен и занялся выполнением заказа. — Итак, что ты делаешь тут одна? — Джон сел к ней в пол-оборота. — Я не одна. Просто компания... Не моя, — Женя абсолютно никак не среагировала на внешний вид собеседника, продолжая вести светскую беседу. — А ты? — Хотел отдохнуть от рабочего дня, — ответил он, сверля её неестественно-крошечными зрачками. Он незаметно вдохнул её запах. Невероятно приятный, головокружительный, но абсолютно человеческий. Никаких родственников, дающих иммунитет к его чарам. — Ты отдыхаешь в клубе? — удивилась она. — Да. Это место кажется мне наиболее живым в этом городе. Женя готова была поспорить. Столько всего куда более живого и менее шумного она могла привести в пример, но этому мужчине, которого точно зовут не Олег, она доверять не могла. Да и линзы, делающие его зрачок таким узким, явно не прибавляли очков доверия. — Странный ты. Здесь же так шумно. — В этом и сок, — улыбнулся он, забирая у бармена заказ и протягивая девушке её коктейль. — Спасибо, — она взяла бокал из его руки и случайно коснулась его кончиками пальцев. И почувствовала, будто её ударило током. И все метки, даже новые, кровоточащие, резко перестали болеть. «Нихуя ты не Олег», — утвердилась Женя в своей мысли. — Ох, Жень, ты, гляжу, без дела не сидишь, — из-ниоткуда появилась Лера с какой-то своей подругой и опустила руки Жене на плечи. Мысленно девушка выругалась трёхэтажным матом и подумала озвучить его в будущем, но лично Лере. — Женя, значит, — улыбнулся блондин. — Это от Евгении? — Да, мистер не-Олег, — нехотя ответила девушка, выкладывая свой козырь, надеясь перевести тему. Внутренне Джон зарычал. Конечно, он не хотел её съесть. Он хотел её... — А Вы — мистер Джон Смит, новый владелец! — заговорила подруга Леры, прерывая мысли демона. Вот, вот таких Джон предпочитает на ужин. Как он не отличил чувство голода от желания обладать сразу — для него было загадкой. Пойми он это сразу, то дождался бы, пока она останется одна, и убил бы, как и планировал. Но сейчас появились свидетели, да и он чувствовал что-то странное, смотря на девушку. — Да, верно, — он улыбнулся и девушка растаяла прямо у него на глазах. Вот! Вот как они должны все реагировать! А Женя в несколько раз сильнее! Так какого дьявола?! — У тебя совсем нет акцента, — улыбнулась Женя, делая глоток из бокала. — Есть, просто ты не слышишь, — Джон глянул на неё из-под полуопущенных светлых ресниц. В последний раз он так безбожно флиртовал только во Франции семнадцатого века, да и то, чисто из спортивного интереса, так как знал, что графиня и так сделает выбор в его пользу. Женя, уловив разницу в его общении с ней и с подругой Леры с журфака, почувствовала себя в ловушке. Конечно, с ней флиртовали и до этого, но только до момента, пока не узнавали, что она без метки. Ну, и Игорь ещё, упаси боже. Но от последнего она могла легко сбежать. А тут перед ней сидел тот самый засранец, из-за которого она истекала кровью последние два дня, и неприкрыто к ней подкатывал. Лера поняла, к чему всё идёт и оттащила свою подругу, надеясь тем самым помочь устроить Жене личную жизнь. — А теперь обрадуй меня, — напускная улыбка девушки спала, — что это, черт меня дери, значит? «О, с этим без проблем, один чёрт тут уже есть», — хищно облизнулось его подсознание, которое ему опять пришлось затыкать. Женя сняла с рук перчатку и показала ему правую ладонь. С Его именем. Настоящим. Он быстро перехватил её руку, внезапно став серьёзным, и аккуратно сжал её ладонь. Ему не показалось. — Это же твоё имя? — Да, — он прокашлялся и с ужасом обнаружил, что осторожно погладил её по запястью, — данное при рождении. — Ты родился в Израиле? — уже без обвиняющих нот в голосе спросила она. — Не совсем, но близко, — ответил Джон, отпуская её руку. — Насколько ты любишь сделки? Джона этот вопрос насторожил. Она же не из экзорцистов, правда? — Достаточно сильно, чтобы заинтересоваться твоим вопросом, — улыбнулся он, не подавая виду. — Если я правильно называю страны, в которых ты был относительно недавно, то ты оплачиваешь мне ещё один коктейль и такси до дома. — А если ты ошибёшься? — с ухмылкой спрашивает он. — Я выполняю любое твоё желание. В рамках приличного, дозволенного и безопасного, конечно, — Женя обворожительно улыбается, заранее уверенная, что она не проиграет. «Как насчет забыть о всех своих земных привязанностях и пойти со мной?». «Блять, что с тобой не так». В его голове строится диалог между ним самим, его разумом и его желаниями. — Согласен. Штаты отбрасываем сразу, милая, не надейся, что это будет бонусное очко, — он ухмыляется и неосознанно продвигается к ней. — Германия, Англия, Франция, Норвегия, Италия... — начинает Женя и Джон понимает, что она точно знает, как он передвигался по миру последние несколько веков. Она доходит до тысячного года в его голове и замолкает. — Ну, как, были ошибки? «В те времена оно называлось иначе, но... », — он смотрит на неё не моргая и Женя чувствует, как по её спине пробежали мурашки. — Как ты это поняла? Разум твердит ему, что она наверняка шпионка. Сейчас она прямо скажет, что знает, потому что Орден наблюдал за ним и ему придется продираться сквозь толпу экзорцистов в новую страну. Нужно убить её, пока она не подала знак. Но рука, когтями которой он хотел перерезать ей глотку, только касается её прядей и нежно дотрагивается до её щеки. Джон не был в таком ужасе со времён Падения. Что с ним сделали?! — Вариация твоего имени появлялась в определенном порядке. Одно из последних было «Джон», хотя ты, скорее всего, вылетал из штатов куда-то ещё, так как у меня рукав в крови, — Женя несколько смущённо улыбнулась, не особо радуясь его прикосновением и стесняясь того, что её одежда опять грязная. — И эта игра была способом выяснить, верна ли моя теория. Джон понимает, что никаких экзорцистов рядом нет. Только он, чертов соулмейт и его паранойя. — Значит, с меня коктейль и оплаченное такси, — улыбается он, успокаивая уже разбушевавшийся в его крови адреналин. А потом осознаёт, что его чары будто работают в обратную сторону. Женя сидит, пьёт новый коктейль, победно улыбается, а Джон готов ей в ноги кинуться и разорвать на мелкие кусочки любого, кто подойдёт слишком близко. И что он уже не хочет её убить. Наоборот, защитить и сделать так, чтобы она прожила долгие тысячелетия. «Надо было убить её, когда я ещё не подошёл к ней», — думает он и тонет в тёмной бездне её глаз. А в реальности берёт свою визитку и пишет на свободном месте свой личный номер телефона. — Я не прощу себе, если человек с моим именем на ладони уйдёт и я его больше никогда не увижу, — Джон протягивает ей визитку. — Так как всё же читается твоё имя с этими иероглифами? — спрашивает Женя, дотронувшись до визитки и понимая, что он словил её запястье и провёл по уже заживающим линиям пальцем. — Научу как-нибудь тебя и ты сама прочтёшь, — с улыбкой отвечает он, надеясь на то, что она даст ему свой номер в ответ. Но их прерывает бармен, сообщивший, что такси уже ждёт у входа. Хорошо, что за современной музыкой не слышно, как раздаётся утробный рык. — Буду рада, — улыбается Женя и встаёт на ноги, высвобождая свою руку и пряча его визитку. Возможно, она бы и дала свой номер, но Джон временами пугал её до чёртиков. Будто в обличье человека притаилось нечто хищное, древнее и голодное. — Я проведу тебя, — он встаёт тоже, подавая ей руку. От старинных привычек бывает сложно отучиться. Женя смеётся и принимает его руку, чувствуя себя какой-то виконтессой. На улице прохладно даже в ветровке, в которую она запахнулась, но Джон даже не вздрагивал от порывов ветра. Он взял её руку и дотронулся до её кожи губами, оставляя на кончиках пальцев лёгкий поцелуй. — Знаешь... — внезапно решает Женя и подходит к нему ближе, так, чтобы то, что она говорит ему слышал только Джон. — Понятия не имею, любишь ли ты загадки, но реши ради меня одну... Почти на ухо она диктует ему математические выражения, физические задачи и одно историческое событие. Джон жадно вдыхает её запах и хочет воспользоваться своим последним шансом на её убийство. Его настоящая ипостась и без того рвётся на волю, но... Когда он хочет отгрызть ей часть головы, Джон лишь оставляет невесомый поцелуй на её виске. — Я тебя понял. — Если решишь, то мы с тобой обязательно встретимся ещё раз, — с улыбкой отвечает Женя и быстро садится в машину. Джон раздосадовано проводил её взглядом. Ему хотелось большего. — Как насчёт завтра? — говорит он. — Для начала реши, — отвечает девушка и окончательно прячется в машине от холода. Когда Джон понимает, что она его не услышит, он недовольно рычит. Ситуацию в целом принять смогла только его демоническая суть, живущая моментальными наслаждениями и животными желаниями, сам он продолжал пытаться бороться с ней. Но то, что женщина отказывала ему вот так, прямо, он не мог оставить просто так. Джон достаёт телефон и быстро набирает цифры, которые сложились у него в голове. — Так что насчёт завтра? — повторяет он свой вопрос на удивлённый вдох Жени. — После четырёх, — отвечает она, впечатлённая тем, что он так быстро решил загадку, которую она составляла несколько дней специально для подобных случаев. — Отлично. Тогда в «Эдеме» на пять, — назначает он встречу, довольный собой. — На пять в «Эдеме», хорошо, — повторяет Женя. — Спокойной ночи, Джон. — Спокойной, — успевает ответить мужчина, прежде чем она кладёт трубку. Джон смотрит на свои руки, на которых удлинились пальцы и понимает, что теряет контроль. Женя сохраняет номер и подписывает его как «Маньяк», думая, что изменит это только когда он назовёт своё настоящее имя.