Демоны тоже растут.

— БАНЗАЙ! — с таким криком я влетел в подземелье...

Внимание! Вы вошли на территорию данжа «Подземелье мурлоков».

Я только шагнул — и будто попал в другой мир. Свет сверху пропал сразу, как только входной проём остался позади. Воздух стал влажным и тяжёлым, пахло тиной, ржавчиной и чем-то… рыбным. Стены — мокрые, скользкие, с зелёным налётом, будто их годами облизывала вода. Где-то капало. Где-то шуршало. Я приземлился на камень и тут же увидел перед собой… это. Странное существо, горбатое, как будто его позвоночник кто-то ломал и собирал обратно наспех. Тело — не то рыба, не то амфибия: лягушачьи конечности с перепонками, выпученные стеклянные глаза, пасть с зубами в несколько рядов, а по спине — два-три ряда наростов, похожих на грубые плавники. Оно таращилось на меня секунду. — Видимо… это и есть «мурлок», — пробормотал я, стараясь говорить тихо, хотя сердце уже стучало быстрее. Мурлок издал булькающий визг и сорвался с места, побежав прямо на меня. Ну, его намерения были предельно ясны. Я резко выхватил из подсумка пятёрку кунаев — пальцы сами сделали отправил их один за другим. Металлический шорох, вспышка движения — и все пять вошли в тушу с глухими “чпок”. Существо даже не попыталось увернуться. Оно приняло всё на себя, дёрнулось пару раз и рухнуло на камень, как мешок с рыбой. — …Ха, — вырвалось у меня. — Самая лёгкая победа в моей— Я не договорил. Потому что из тёмного прохода, откуда оно вылезло, послышались ещё визги. Сразу несколько. И звук множества мокрых лап по камню. Я поднял взгляд — и у меня внутри всё холодно сжалось. Ко мне бежало ещё с десяток таких же. — Ну конечно, — процедил я. — А я-то уже расслабился… В тесном коридоре времени на “красиво” не было. Я вытащил пару взрыв-тегов и бросил их в толпу. Бахнуло так, что мне на секунду показалось: я оглох. Огненная вспышка прожгла тьму, воздух взвыл, а ударная волна прошла по коридору. Мурлоков разметало… но “бум” не остановился на них. Он докатился до меня, ударил в грудь — и мир скакнул. Меня швырнуло назад. Я врезался в стену плечом так, что перед глазами посыпались белые искры. В ушах зазвенело. Я сполз на колено, пытаясь вдохнуть нормально, и понял, что сейчас очень глупо улыбаюсь от боли. — Кх… — я помотал головой. — Ладно. Запомнил. В узких пространствах взрыв-теги — нет. Никогда. Если хочу жить. Я оглядел место “победы”, ожидая увидеть… ну, как минимум, разорванные туши и куски мяса по стенам. И… уронил челюсть. Туш не было. Вообще. Вместо раскуроченных тел на камне лежали мешочки. Десять штук — аккуратных, одинаковых, будто их кто-то специально разложил. И один — от первого мурлока — лежал чуть в стороне, там, где он упал от кунаев. — …Это что ещё за прикол? — прошептал я. Я подошёл к мешочку от первого мурлока, присел и аккуратно развязал тесёмку. В ладонь упала монета и немного мяса. Я застыл. Потом быстро собрал остальные мешочки, как будто они могли исчезнуть, если я буду долго думать. Развязал один — монеты и мясо. Второй — снова. Третий — тоже. Деньги сыпались в ладонь, звенели приятно и нагло, будто издевались над всем моим прошлым опытом. — Офигеть… И тут из одного мешочка выпала бутылочка. Маленькая, как уменьшенная фляжка, с пробкой. Внутри плескалась розоватая жидкость, густая, как сироп. Надпись перед глазами появилась мгновенно: Предмет: Зелье лечения Класс: обычное Эффект: восстановление лёгких повреждений Я поднёс бутылочку ближе к лицу. — Лечение… — пробормотал я, глядя на стену, в которую меня приложило. Плечо ныло. — Ммм… очень вовремя. Я спрятал зелье в подсумок отдельно. Потом сжал монеты в кулаке и посмотрел в темноту коридора. Там, дальше, точно были ещё. И ловушки. И толпы. И, возможно, что-то посильнее этих булькающих уродцев. Я выдохнул, проверил подсумки и вакидзаси. — Ладно, данж, — сказал я тихо. — Первый раунд за мной. Немного передохнув, я пошёл дальше. Пройдя метров двадцать, я снова услышал знакомое: булькающий визг… мокрые шаги… шорох чего-то по камню. И вышел на небольшое расширение коридора — Там стояла очередная группа мурлоков. Снова десять. Только теперь всё было чуть хуже. У троих из них в руках были копья. Остальные, как и раньше, держали палки, камни, какие-то кривые дубинки. Но эти трое… выглядели умнее. И опаснее. С копьём не нужно подходить близко. Копьё позволяет бить, когда ты думаешь, что уже в безопасности. Я тихо вытащил вакидзаси — клинок коротко блеснул в сыром свете, отражая зелёные разводы на стенах. В другую руку взял несколько сюрикенов. Сначала — копейщики. Я метнул. Сюрикены прошуршали, как осиные жала, и влетели в толпу. Я надеялся снять хотя бы двоих копейщиков, но…не повезло. Один сюрикен попал в копейщика — тот булькнул, качнулся. Второй и третий воткнулись в обычных мурлоков с палками. — Тц, — раздражённо выдохнул я. — Ладно. Значит, по-старому. Я перехватил вакидзаси поудобнее и рванул вперёд. Первого мурлока я разрезал одним коротким движением — чисто, почти без сопротивления. Второго — следующим ударом, по горизонтали. Туша распалась и осела на камень. В ту же секунду мне прилетело палкой по плечу. Боль вспыхнула ярко, резко — но не остановила. Я даже не замедлился: повернул корпус, шагнул в сторону и разрезал того, кто ударил. В бедро. Ощущение было такое, словно мне в ногу вогнали раскалённый штырь. Я резко вдохнул через зубы — воздух был холодным, но боль всё равно обожгла. — …Мразь, — прошипел я. Ноги дрогнули, но я удержался. Я не позволил себе упасть. Я вырвал бедро из линии атаки, шагнул вперёд и ударил изо всех сил. Мурлок с копьём упал замертво. Двое других пошли вместе — как будто поняли, что по одному их режут быстро. Один целился в корпус, другой в ноги. Я сделал то, чему меня всегда учила драка на улице: не думай, бей первым. Удар с разворота — и оба получили клинком сразу. Одного разрубило поперёк, второй рухнул, булькая, с рассечённым плечом и шеей. Я даже не успел выдохнуть, как в меня снова прилетело — теперь по рёбрам. Удар был тупой, тяжелый. Моментально выбил воздух из лёгких. Я дернулся, клинок выскользнул из пальцев и звякнул о камень. — Да вы издеваетесь… — хрипло выдохнул я. И началась рукопашка. Я схватил ближайшего мурлока за горбатый ворот, ударил лбом — чисто на инстинктах — и добил кулаком. Голова у него оказалась… мягче, чем должна быть. Второго я сбил с ног ударом в колено, а потом пробил ему череп парой ударов. Слабые. Очень слабые. Только их много, и они не жалеют себя. Я уже переводил дыхание, когда заметил: последний мурлок, самый юркий, тот, что всё это время держался позади, побежал. Удирал по коридору, визжа от страха. — А вот ты не уйдёшь, — процедил я. Я наклонился, подхватил копьё — одно из тех, что осталось — и вдруг поймал себя на мысли: А что если… попробовать? Я коснулся пальцем древка. В голове всплыл знакомый узор. Линии. Нажимы. Смысл. На указательном пальце зажёгся синий огонёк. Я быстро, уверенно выжёг на дереве кандзи «огонь». Печать дрогнула, будто ожила. Я метнул копьё. Оно пролетело вперёд, и почти сразу — попало. Мурлок завизжал, и визг стал другим — не боевым, а паническим. Пламя вспухло по его телу, как по сухой тряпке. Он закрутился, ударяясь о стены, и рухнул, оставляя после себя запах горелой рыбы и дыма. Я стоял и смотрел на это, пока сердце колотилось где-то в горле. — …Ха, — выдохнул я. — Работает. Потом я опустил взгляд на себя. Одежда в крови. Бедро кровоточит. Плечо ноет. Рёбра горят синяком. Вся спина липкая от пота. — Выгляжу… не очень, — мрачно признал я. И тут я вспомнил про склянку. Розоватая жидкость. “Зелье лечения”. Я достал её, откупорил и выпил одним глотком. На вкус было как малина. Но эффект… Тепло разлилось по телу так быстро, что я даже ахнул. Оно пошло от груди к рукам, к ногам, прошлось по бедру, по рёбрам, по плечу — и боль исчезла. Не “стала слабее”, не “отпустило”. А просто исчезла, как будто её не было. Через десять секунд я стоял абсолютно здоровый. Даже следов усталости стало меньше. Я разжал пальцы, сделал пару приседаний, проверяя ногу, и тихо рассмеялся: — Это круто… Я поднял вакидзаси, вытер клинок о ткань, подобрал мешочки-лут и посмотрел в темноту коридора. — Ладно, данж. Продолжаем.       Шастал по подземелью я часа два — За это время я завалил больше двух сотен этих булькающих уродцев. Сначала они были просто “мясом” — тупо бегут, тупо получают, тупо падают. Появились новые виды мурлоков — и каждый новый “вид” был как ещё один способ сказать мне: «расслабишься — умрёшь». Первым попался знахарь. Маленький, мерзкий, с ожерельем из ракушек и какой-то костяной палкой, которой он тыкал в своих — и те вдруг вставали бодрее, раны затягивались, а визг становился громче. Потом вылез маг. Этот уже не бежал, как тупая рыба на суше — он стоял позади и стрелял водяными снарядами. А потом появились бронированные. Вот тут мне стало совсем грустно. Латные панцири на рыбьих тушах выглядели тупо… пока ты не понял, что кунай в такую броню входит, как зубочистка в дерево. Эти уроды были вооружены, не боялись боли и давили числом. И если обычных мурлоков можно было резать в темпе, то с этими приходилось работать головой: ловить в узких местах, бить в сочленения, выжигать печати прямо на их оружии, чтобы ломать им ритм, а иногда — просто отходить, потому что геройство в данже = глупость. Я не заметил, как начал действовать иначе. Не “Наруто-как-всегда-вперёд”. А… осторожнее. Умнее. Где-то я метил стены тонкой выжженной линией — чтобы не потерять обратный путь. Где-то ставил простые печати: “скольжение” на пол, “огонь” на угол, “свет” на выступ — чисто, чтобы видеть, что вообще происходит. Под конец я уже дышал тяжело. Руки были в липкой крови (не моей — ну, почти), одежда пахла гарью и рыбиной. Но я держался. Я вышел в огромный зал. Тронный. Колонны стояли рядами, уходя в полумрак. Между ними — лужи воды, чёрные, как зеркало. Где-то наверху капало, и каждый звук падал на камень так отчётливо. В дальнем конце зала, на возвышении, темнел трон, сделанный из камня и каких-то раковин — мерзкая пародия на нормальный трон. И на этом троне… сидел он. Огромный мурлок — почти два метра роста. Широкий, горбатый. На нём была пластинчатая броня, грубая, но настоящая. В руке — тесак размером почти с меня, с зазубринами. Перед глазами вспыхнуло окно: Босс: Чакро-мурлок Уровень: 20 Рядом стояли шесть гвардейцев. Гвардеец Чакро-мурлока Уровень: 19 (x6) Латная броня, копья, строевая стойка. Они не булькали и не визжали, как обычные. Они молчали. И от этого было хуже. Я остановился за колонной и выдохнул медленно, чтобы не показывать себя. Лоб в лоб — не вариант. Да, я мог попробовать резать, прыгать, кидать кунаи… и умереть минут через пять. Босс уровня двадцать — это не просто “толстый мурлок”. Значит… Взрывные печати. Я вспомнил свою зарубку про “не использовать в узких местах”. Но здесь зал был широкий. И если я всё сделаю правильно — ударная волна не размажет меня о стену. Я достал одно копьё — из тех, что остались от гвардейцев раньше — и начал работать быстро. Липкие взрыв-теги один за другим ложились на древко. Двадцать штук. Потом я коснулся пальцем дерева. Синий огонёк. Линия. Нажим. Смысл. Я выжёг кандзи «молния» — аккуратно, чтобы печать не “поплыла”. И сразу почувствовал, как Контроль “держит” форму — даже несмотря на то, что чакры у меня… ну, мягко говоря, дофига. Я вдохнул, и вкинул чакру в печать. По самую маковку. Восемь единиц, когда для самой печати обычно хватает половины единицы— я прямо почувствовал, как это отъело от моего запаса кусок. Не смертельно, но ощутимо. — Ну… — прошептал я сам себе. — Лови, рыбина. Я высунулся из-за колонны и метнул копьё изо всех сил. Оно полетело ровно, красиво — и вошло боссу куда-то в грудь, между пластин. На секунду зал замер. А потом… БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ! Взрывы накрыли зал каскадом. Не одним ударом — серией. Колонны дрогнули. Вода в лужах взметнулась волной. Шрапнель и металла звякнула о камень. Воздух стал горячим, густым, серым. Я успел отскочить заранее — и всё равно ударная волна ударила в лицо, как горячий кулак. Но я удержался, потому что не стоял на прямой линии. Учусь, да? Когда дым начал оседать, я выглянул — и меня накрыло торжеством. Гвардейцы… все лежали. Шесть мешочков — уже узнаваемый “лут”, даже сквозь пыль. А босс… Босс стоял на колене. Брони на нём почти не осталось — сорвана, расплавлена, разлетелась. Одна рука… отсутствовала. Тесак валялся где-то рядом, вбитый в камень. — О-о-о… — выдохнул я, и улыбка сама полезла на лицо. — Вот это я понимаю. Сработало. Но радоваться рано. Босс поднял голову. Глаза — яркие, злые. Пасть раскрылась, показав ряды зубов. Он взревел — низко, булькающе, так, что у меня по спине пробежали мурашки. Живучий… — Ладно. Тогда добьём по-старому! Я сорвался с места, прыгнул на него, и воткнул вакидзаси сверху вниз — прямо туда, куда целился всегда: в голову. Клинок вошёл… только на четверть. — …Чего? — вырвалось у меня. Будто у него череп не кость, а камень. Или печать. Или какая-то мерзкая “броня изнутри”. Босс дёрнулся и начал стряхивать меня, как собака стряхивает воду. Я вцепился обеими руками в рукоять, прижался к нему всем телом, как клещ. — Да стой ты! — зарычал я, потому что иначе было нельзя. Он бился, ревел, пытался ударить оставшейся рукой, пытался сбросить меня о колонну. И в этот момент я понял: если я сейчас отпущу клинок — я умру. Тогда я решил: если не могу пробить снаружи — прожгу изнутри. Стиснув зубы, я выжёг на рукояти вакидзаси две печати — одну за другой, прямо на металл и кожу, где мог. Огонёк пальца дрожал, потому что меня трясло вместе с боссом, но линии легли. Контроль держал. Я начал вливать чакру. Сразу много. Печати вспыхнули в ответ. По клинку прошёл разряд, и по телу босса пробежала судорога. Он завизжал — не как мурлок, а как будто кто-то ломал огромный ржавый механизм. Пахнуло палёным. Его мышцы начали дёргаться, будто он сам себе стал врагом. Разряды били вглубь, жар поднимался под кожей, и я чувствовал, как он буквально “жарится”, пытаясь выжить. Я не жалел чакры. Потому что тут всё просто: не справиться — значит умереть. В какой-то момент у меня в голове мелькнула мысль: а что если я сейчас перелью и вырублю себя? — но я тут же её задавил. Лучше вырубиться после победы, чем умереть во время. Босс держался до последнего. Невероятно живучий, как будто у него вместо крови — упрямство. Он ревел, бился, царапал камень, пытался встать… И вдруг рванул в сторону, как бешеный. Он ударился об стену. А вместе с ним — и я. Удар был такой, что мир на секунду побелел. В ушах хлопнуло. В глазах поплыло. Я почувствовал, как пальцы сами хотят разжаться, как сознание сползает, будто кто-то стягивает с меня одеяло. — Н-не… — я попытался сказать, но язык стал ватным. Последнее, что я увидел — как босс всё ещё дёргается, всё ещё живёт, всё ещё пытается… и как две печати на клинке светятся, пока в них хватает чакры держать их. А потом тьма сомкнулась. И я отключился.

Взгляд со стороны:

После того как мальчишка отключился, босс мурлоков ещё несколько секунд держался на одном упрямстве — дёргался, хрипло булькал, пытался подняться, но печати, прожигающие его изнутри, уже сделали своё. Остатки молний прошлись по туше последним судорожным разрядом, и огромный Чакро-мурлок рухнул на каменные плиты, окончательно прожарившись. В тронном зале стало тихо: лишь капала вода где-то между колонн да медленно оседала копоть после взрывов. Мальчик лежал неподалёку, бессильно раскинув руки. Удар о стену не прошёл даром: тело было в крови, дыхание — рваное, на лице и виске темнели следы сильной травмы. Любой другой на его месте мог бы так и не проснуться. Но подземелье не успело забрать добычу. Воздух дрогнул, словно по нему провели тонким лезвием: пространство над плитами разошлось разрезом — без вспышек и шума. Из разлома скользнула Нага. Ростом под два метра, от низа живота — женщина, ниже — змея. Её появление было беззвучным, но зал словно стал теснее от одной только ауры. Роскошные волосы цвета воронова крыла спадали густой волной до самой чешуи. Янтарные глаза с вытянутым зрачком смотрели на мир с озорством и древним знанием, которое не объяснить словами. Немного пухлые губы держали ленивую улыбку — такую, от которой становилось не по себе: будто эта красота могла быть и лаской, и приговором. Она осмотрела зал, задержав взгляд на обугленных следах и крупном сундуке, оставшемся после босса, затем перевела внимание на мальчика. — Значит… тебя всё-таки настигла кара, Зорк? — произнесла она певуче, почти насмешливо, словно обращалась к отсутствующему собеседнику. — И проиграл челове… Фраза оборвалась. Нага наклонилась, внимательнее всмотревшись в лицо ребёнка — в полоски на щеках, в едва ощутимую, ещё тлеющую рыжую чакру. — Хм… — её голос стал ниже. — Нет. Не полностью человек. Демон-кицуне. Она выпрямилась, и улыбка на миг стала шире — озорной, почти довольной. — Я помогу тебе в этот раз, маленький демонёнок, — сказала она так, будто делала одолжение котёнку, забредшему не в тот двор. — Заодно проверю, не нашла ли моя глупая дочь себе “пару”… а то всё бегает, как будто от судьбы можно спрятаться. Нага подняла ладони. Между пальцами вспыхнул мягкий свет — тёплый, золотистый, как солнечный луч . Это была не чакра шиноби: другой узор, другая вязь, чужая логика. Свет лёг на тело мальчика тонкой плёнкой, и раны начали затягиваться — быстро. Кровь остановилась. Синяки бледнели. Дыхание выравнивалось. Нага тихо хмыкнула, будто отметила интересную деталь в чужом механизме. — А у тебя… действительно хорошая регенерация, — произнесла она с лёгким уважением. — Живучий. Свет погас так же мягко, как появился, оставив после себя лишь слабый запах озона и ощущение, будто подземелье на секунду стало… менее враждебным. Я проснулся резко — как будто меня выдернули из глубокой воды. Вдох вышел жадным, шумным, и первым делом я машинально дёрнулся проверить… Но боли не было. Я огляделся: всё ещё подземелье. Всё тот же тронный зал с колоннами, запах гари и рыбьей вони, влажный камень под ладонями. И при этом — ни одной раны. Ни синяков, ни крови, ни ломоты. Тело ощущалось цельным, будто меня никто не швырял в стену, будто я не висел на боссе, прожигая его изнутри. Перед глазами вспыхнуло окно: Внимание! Вы выполнили квест редкого ранга! Вы убили лидера мурлоков, вставших против Империи Наг. Дополнительное задание: вырезать его армию — выполнено. Отношение с Империей Наг: дружеские. Награда: Опыт: +200 000 Рё: +10 000 Танто «Лунный свет» +1 жизнь (в случае смерти в подземелье вы окажетесь перед его входом, без вещей и опыта добытых в нём). — О… — выдохнул я, и в груди стало неожиданно легко. — Вот это классно. Последняя строчка грела сильнее любого рамена. “+1 жизнь” в данже .Я оглянулся по сторонам, пытаясь найти танто, но клинка нигде не было. — Система, где мои награды? Ответ появился мгновенно, сухо: Ваши награды в инвентаре. — Инвентарь?.. Стоило произнести слово, как передо мной развернулась серая табличка с чёрными ячейками. Сто штук. И в каждой — до девяноста девяти предметов одного вида. В одной из ячеек уже лежало танто, а сверху, рядом со значком монеты, светилось: 10 000. — Значит, деньги можно складывать… бесконечно, — пробормотал я и почувствовал, как в голове щёлкнуло: это меняет вообще всё. Я свернул окно и подошёл к сундуку, который остался от босса. Сундук выглядел слишком красиво для этого места — синий, с серебряными узорами, будто его делали не мурлоки, а кто-то, кто знает слово “вкус”. Я взялся за крышку и начал открывать осторожно. Но он открылся легко. И из щели сразу же ударил свет — мягкий, холодный, словно луна заглянула внутрь. Я приподнял крышку… и застыл. Внутри лежала девочка. На вид года четыре, может чуть меньше. Кожа синего оттенка, чёрные волосы, у ушей — что-то вроде плавников, а на шее отчётливо виднелись жаберные щели. Одежда — простая, детская. Рядом с ней лежали пачки денег и несколько колец. — Это… — выдохнул я, и язык на секунду отказался работать. — Это что… пленница? Я быстро проверил: дышит. Жива. Просто без сознания. Осторожно поднял её на руки — лёгкая, как котёнок — закрепил за спиной так, чтобы не давило на шею и чтобы она не свалилась, а потом мысленно отправил всё остальное из сундука в инвентарь. Ладно. Сначала на поверхность. Потом думать. Выход из данжа оказался тем самым подъёмом по лестнице, рядом — верёвка, ведущая в колодец, куда я прыгал. Я поднялся, толкнул люк и вылез наружу. И тут Система снова решила порадовать меня циферками. Внимание! Вы прошли данж «Подземелье мурлоков». Весь опыт за побеждённых существ переведён. Характеристики повышены: +8 451 070 опыта +8 силы +15 выносливости +9 живучести +4 ловкости +3 удачи +84 контроля +1 ур. владения мечом +4 ур. метательного оружия +6 ур. “Экстравагантная кулинария” — …Экстравагантная кулинария? — я моргнул. — Это потому что я их жарил на камне с фуином? Я махнул рукой. — Да пофиг. Главное — вкусно и силы восстановило. Статус мигнул уровнем: двадцать первый. — Ничего себе, — тихо сказал я. — Я в Академии так быстро не “прокачивался”. Я вернулся домой — и тут меня добило. Я посмотрел на часы и уронил челюсть: прошла всего одна минута с момента, как я вошёл в подземелье. Разбираться с этим я решил потом. Сейчас важнее была девочка. Я аккуратно уложил её в ванну, набрал тёплой воды, проверил, что всё нормально — дыхание ровное, лицо спокойное — и только потом ушёл переодеваться. Чёрная футболка, оранжевые шорты, сандалии. Повезло, что в квартале были вещи моего размера. Да и вообще — там были вещи всех размеров, запечатанные в свитки. — Фуин реально удобная штука, — пробормотал я, застёгивая ремешок. Потом я решил наконец посмотреть находки нормально. Первым делом — танто. В руке он ощущался… правильным. Лёгкий, но будто внутри него спрятан вес, который не давит на кисть, а держит баланс. Лезвие мягко светилось, как отражение луны в воде. Рукоять — из материала, который не хотелось называть деревом или металлом: слишком плотный, слишком “живой”. А на ножнах — изображение луны. Танто “Лунный свет” Ходит предание, что этот клинок упал на планету с Луны. Им владел великий герой прошлого… Класс: Редкий Проводимость чакры: B+ (проводит все виды чакры) Возможность модификации: Ятаган/Цуруги/Вакидзаси → Катана/Тати/Нодати/Нагината — Да… вот так подарочек, — выдохнул я и осторожно провёл пальцем по обуху, будто боялся порезаться даже от воздуха. Система подсказала, что для улучшения нужно подавать в клинок чакру: она будет сохраняться в накопителях, и оружие станет сильнее. И чтобы превратить его в катану… — Пять тысяч единиц? — я присвистнул. — Офигеть. Я ради проверки разрезал им обычный кухонный нож — и увидел зрелище, которое запомню надолго: металл пошёл, как масло под лезвием. Чисто, легко, без усилий. — Если это “редкий”… — пробормотал я с уважением, — то я боюсь узнать, на что способен “легендарный” или “мифический”. Я поднял глаза на дверь ванной. Там, за ней, лежала девочка из сундука. И у меня вдруг мелькнула мысль: всё, что сегодня произошло — данж, награды, “дружеские отношения” с целой Империей Наг — это только начало. А начало, как я уже понял, никогда не бывает спокойным. Я решил посмотреть остальные находки. Следующими в инвентаре лежали два кольца. Ничего особенного на вид — простые, тёмные, без камней и пафоса, даже будто чуть потёртые. Из тех вещей, про которые нормальный человек скажет: “ну кольцо и кольцо”… и ошибётся. Система подсказала эффект коротко: регенерация и восстановление выносливости. — Хм… — пробормотал я и тут же надел оба. Они на секунду будто ожили. Металл чуть дрогнул, и кольца сами подстроились под мои пальцы — аккуратно, идеально, как будто всегда были моими. Я моргнул, покрутил кистью. — Ого. Да я сегодня прям удачно сходил, — хмыкнул я, чувствуя, как внутри появляется лёгкость. И тут я услышал звук из ванной. Щёлкнула ручка. Дверь тихо приоткрылась. — Очнулась… — пробормотал я и быстро спрятал часть вещей обратно в инвентарь. Я уже решил, что надо приготовить что-нибудь вкусное — потому что голодный ребёнок в чужом доме это плохо, а испуганный голодный ребёнок — ещё хуже. Я поставил воду, достал рис, подумал про мясо… и повернулся, чтобы сказать что-то спокойное и “по-доброму”. — Ну что, проснулась, мила— Я застыл на полуслове. Она стояла в дверном проёме ванной — маленькая, мокрые чёрные волосы прилипли к вискам, синяя кожа казалась ещё ярче на фоне белых стен. И смотрела на меня рубиновыми глазами — большими, настороженными, полными страха. — К-кто вы? — робко спросила она, будто каждое слово давалось тяжело. Я поднял ладони, показывая, что не держу оружия и не собираюсь бросаться. — Меня зовут Наруто Узумаки, — сказал я как можно спокойнее. — Ты сейчас в моём доме. Я… нашёл тебя в сундуке в данже и вытащил. Она моргнула, словно проверяя, не врут ли ей глаза. — Мы… на поверхности? — Да, — кивнул я. И, заметив, как она нервно сглотнула, поспешил добавить, чтобы успокоить: — Наверное завтра я постараюсь тебе помочь вернуться. Я ожидал облегчения. Но она вздрогнула, будто я сказал что-то страшное. — Не надо! — вырвалось у неё резко. Я растерялся. — Эй… — я нахмурился. — Ты не хочешь, чтобы я помогал? — Нет… — она опустила взгляд, плечи дрогнули. — Я… не хочу возвращаться. Я замолчал, давая ей время. Она судорожно вдохнула и заговорила быстрее, будто боялась, что остановится — и не сможет продолжить: — Я поссорилась с матерью. Убежала, чтобы стать самостоятельной… а потом меня похитили мурлоки… и… — голос сорвался. — И они хотели сделать меня наложницей их главаря… Под конец она уже плакала — тихо, но горько. Слёзы катились по щекам и падали на пол, оставляя мокрые точки. Я почувствовал, как у меня внутри что-то напряглось. Холодное, злое. Наложницей. Ребёнка. Я сжал кулаки, заставил себя выдохнуть и подошёл медленно — не вторгаясь в её пространство. — Ладно, — сказал я тихо. — Не бойся. Ты теперь в безопасности. И я тебя не трону. Никто тебя не тронет. Она всхлипнула, но плакать стала тише. Я попытался разрядить обстановку своим привычным способом — грубо и по-дурацки, но так, чтобы стало легче: — И вообще… хватит разводить влагу, — сказал я, кивнув на ванную и её слёзы. Она посмотрела на меня, будто не веря, что можно вот так просто… не орать. Не требовать. Не пугать. А потом неуверенно кивнула и села за стол. Мы ели молча. Когда тарелки почти опустели, я осторожно спросил: — У тебя есть место, где ты будешь жить? Она поколебалась, потом еле заметно покачала головой. — Тогда можешь пожить у меня, — сказал я. — Но мне нужна помощь по дому. Не прям сейчас, а вообще. Согласна? Она подняла на меня глаза — всё ещё осторожные, но уже не такие пустые. — Спасибо… — тихо сказала она. — Я хочу помочь. Только… я не умею. — Не волнуйся, — я махнул рукой, будто это самая простая вещь на свете. — Научу. Потом вспомнил ещё одну важную деталь и спросил уже практично: — И ещё… ты где спишь? В воде или на кровати? Она моргнула, будто вопрос был неожиданным. — Обычно на кровати. Но могу и в воде. — Ладно, — кивнул я. — Тогда пошли. Я покажу, где ты будешь жить. Я встал, сделал шаг к коридору и остановился, чтобы она не подумала, что её тащат. — И… — добавил я чуть тише, не оборачиваясь. — Если захочешь сказать, как тебя зовут — скажешь. Не захочешь — тоже нормально.