Жил-был Гримм
15 января 2021 г., 07:05
Женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти её недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно — из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное. Ведь Катон сказал: «Если женщина плачет, то она, конечно, готовит козни».
Ник никогда не думал, что их с Монро смешавшиеся запахи, обычно всегда приносящие неприятности и недопонимание, окажутся однажды очень полезны: родители Монро не распознают в нём Гримма сразу, как переступают порог. — Оу, здрасьте, — Ник как можно увереннее и спокойнее подходит ближе. — Я буквально на минутку, кофе убежит! С этими словами он спешит обратно на кухню, где активно жестикулирует замершей и прислушивающейся матери. Она, к счастью, всё быстро понимает и, кивнув, встаёт из-за стола и на цыпочках подходит к окну. — Не пропадай, не попрощавшись. И прости за это, но сама понимаешь, — Ник беспомощно пожимает плечами, помогая Келли вылезти в окно. Та только улыбается и, подмигнув, отходит от окна в сторону заднего двора. Ник выдыхает, опёршись о подоконник. Если что-то пойдёт не так, будет жалко ковёр и диван. Да и вообще всю мебель в доме. Ник от всей души надеется, что до драки не дойдёт и его маленькая тайна останется не раскрытой, пока он не смоется отсюда. Он осторожно выглядывает из кухни. — Это мой друг Ник. И у него, — Монро нервно облизывает губы и умоляюще смотрит на Ника, застывшего в дверях кухни. — У него проблемы в личной жизни. С девушкой поссорился. Так что я… пригласил его к себе. Пока там всё устаканится. Ну понимаете, да? Ник, это Элис и Барт, мои мама и папа. — Очень рад знакомству, — Ник со всей искренностью улыбается, но не делает и шага навстречу гостям. Элис скептично вскидывает бровь, и по ней видно, что она сильно сомневается, что этот странный мужик всего на одну ночь напросился к её сыну. Барт всё принюхивается, но никак не может понять, в чём тут дело и почему всё в этом доме так странно пахнет. Жена толкает его в бок, и Барт вдруг замирает в ужасном осознании. — Что ж, — Ник неловко прокашливается и бочком пробирается к двери. — Мне пора на работу. Был рад знакомству. Ещё увидимся, — и выскальзывает за дверь. Монро выходит следом и догоняет его у пикапа. — Прости за это. Я растерялся. — Ничего, — Ник хмыкает. — Всё равно тебе придётся объяснять им, какого чёрта у нас с тобой одна спальня. С одной кроватью. И даже с одним одеялом. — Вот дьявол! — Монро прикладывает ладонь ко лбу и качает головой. — Можно я тоже сбегу? — Нет, это твои родители, — Ник посмеивается и притягивает Монро к себе. — А я надеюсь, моя мама не сбежала ещё на двадцать лет. — Не сбежала, — раздаётся позади. Монро вздрагивает. Келли виртуозно умеет подкрадываться. — Может, где-нибудь допьём кофе, мам? — предлагает Ник, затем отворачивается от неё и целует Монро в подбородок. — А тебе я могу только пожелать удачи. — Ты ведь вернёшься вечером? — с тревогой спрашивает Монро. — Вернусь. Но ты ведь понимаешь, что в любой момент они могут понять, что я Гримм. — Мы всегда знали, что это плохо кончится, — внезапно произносит Монро. Ник настолько потрясён подобным фатализмом, что замирает, да так и отпускает Монро, не сказав ему, что важны их чувства друг к другу, а не отношение других людей к ним. Ник садится в машину, где его уже ждёт мама. — Это необязательно должно плохо кончится, — как-то растерянно и обиженно произносит он, заводя машину. — Ты просмотрел то, что я тебе дала? — с нажимом спрашивает Келли, её тон не допускает отвлечённых ответов. — Просмотрел. И поспрашивал у Монро. И знаешь что, — Ник выруливает на улицу, — он больше ничего подобного не сделает. — И всё же Карли он… — А ты бы что с Карли сделала в итоге? Прочитала нравоучения и отпустила с миром? Сомневаюсь. И вообще, к твоему сведению, если бы она его убила, я бы… с ней чего похуже сделал. И есть что-то такое в глазах Ника при этих словах, что Келли отставляет все дальнейшие расспросы и меняет тему. — Всё ещё хочешь выпить со мной кофе? — Конечно! У нас ведь есть о чём поговорить и без обсуждения моих чувств к Монро. Потому что, как бы ты или кто-то другой к этим чувствам ни относились, как бы не порицали их, не понимали и отвергали, я их отключить не могу, они есть, и всё на этом. Келли улыбается. Монро входит в дом и натыкается на пристальный взгляд родителей. — Сам скажешь или мне озвучить? — спрашивает Элис. — О чём ты? — Монро решает упереться до конца. Хотя и сам понимает, как это глупо: общую спальню не спрячешь от родителей. И всё же ему кажется, что если он прямо сейчас во всеуслышание сообщит, что Ник живёт с ним, что они вместе засыпают и просыпаются, готовят, раскрывают дела и не собираются это прекращать в обозримом будущем, то рухнет защита от окружающего мира. Словно стоит Монро сказать, что они с Ником вместе, как мир тут же начнёт задавать вопросы, давить, подкидывать испытания. Хотя это ведь просто страх. Монро ещё никому не говорил, что Ник — его пара. И с каждым днём становится всё очевиднее, что не навязанная, а выбранная по собственному желанию. Окружающие могли сколько угодно догадываться, но напрямую ни Монро, ни, насколько он знает, Ник тоже не подтверждали их догадок. — Тут всё пропахло вами, — морщится отец. — Так потому что он здесь уже какое-то время, конфликт у них там разыгрался ого-го, — мямлит Монро. — Эдди, — вздыхает мама, и Монро сдаётся. Он протяжно выдыхает, молчит, собираясь с духом, и выпаливает: — Да, мы с Ником… вместе. — Почему здесь так странно пахнет? — продолжает напирать Барт. — Он что? Не потрошитель? Человек? Но и на человека не похоже. — Он не потрошитель. И не человек. И вообще, — сердится Монро, — разве ж это важно?! — Нет, пока у вас просто секс, но вы живёте вместе, — хмурится Барт. — Насколько это всё у вас серьёзно? — Полагаю, серьёзнее некуда, — решительно произносит Монро. — Может, хоть кофе попьём? Или так и будете трясти мне душу на пороге? Элис отмахивается и подходит к сыну, крепко его обнимает и, принюхавшись, фыркает: — Видимо, нам только и остаётся, что привыкнуть к этому запаху. — Кто он? — допытывается отец, но Монро тянет его к себе и обнимает. — Он Ник. Детектив местной полиции. И лучшее, что случалось в моей жизни. Барт хмыкает, но молчит, а Элис снова обнимает сына. — Где это ты с полицейским познакомился? — уточняет мать Эдди, когда они садятся за стол с кружками кофе. Монро хлопочет, готовя панкейки, и, не оборачиваясь, отвечает: — Я проходил подозреваемым по одному его делу. — Ты… — обеспокоенно начинает Элис. — Нет, мам, я ничего не сделал. Просто… оказался не в то время не в том месте. Ник быстро разобрался. Он извинился, и как-то так вышло, что мы подружились. — Уж, видать, очень хорошо он извинялся, — бурчит Барт, за что получает по руке от жены. Монро только смеётся и принимается раскладывать панкейки по тарелкам. — Я поначалу был вообще не рад, что он объявился в моей жизни. В конце концов, он подозревал меня в преступлении, но ему потребовалась моя помощь, и я… не смог отказать. — Какого рода помощь? — напирает Барт. — Иногда среди улик бывают часы, и я консультирую Ника. В итоге наше деловое общение перешло в дружеское, мы попали в парочку забавных приключений, и… я в него влюбился. Мы попробовали. И пока всё идёт чудесно. — Я, конечно, очень ждала, чтобы у тебя появился кто-то особенный, но никогда бы не подумала, что это будет… мужчина. — И не потрошитель даже, — Барт всё так же ворчлив. — Раз он не человек, то кто? — Элис отправляет в рот кусочек панкейка, обильно политый шоколадным соусом. — Ник сам вам скажет вечером, когда придёт с работы. А пока… чем вы хотите заняться? И да, нужно снять вам номер. Я тут всё перепланировал. Барт качает головой, но Элис продолжает улыбаться и кивает. Она думает, что, в конце концов, кто бы ни был этот Ник, если он делает счастливым её сына, то она готова закрыть глаза на видовую принадлежность.***
Когда Ник приезжает в участок, Хэнк уже там. — Прости, я завтракал… с мамой, — Ник немного смущённо улыбается. Хэнк сначала удивлённо смотрит на друга, затем посмеивается и грубовато хватает его за шею, чтобы притянуть к себе и обнять. — Так вот кто это был! Чёрт! Мужик! Я дьявольски рад за тебя! Обнимаясь с Хэнком, Ник краем глаза замечает, что жалюзи в кабинете капитана двигаются. Они как всегда опущены, но, видимо, Ренар подсматривал сквозь щели и только что отошёл. День в целом проходил бы весьма рутинно, если бы не капитан, подошедший к столу Хэнка и Ника. И подойдя, он стоит в молчании, нависая над ними, что Хэнк не выдерживает первым: — Вы хотите с Ником переговорить? — Нет, — задумчиво тянет Шон, потирая подбородок. — Пожалуй, всё-таки полезно будет, если и ты будешь в курсе. Ник складывает руки перед собой и придаёт лицу самое внимательное выражение. — Адалинда беременна. — Адалинда Шейд? — восклицает Хэнк. Ник хмурится. — Нужно её убрать? — уточняет он. Какой бы ни была Адалинда сукой, убивать её беременной — это как-то чересчур. — Нет, нужно её защитить, — и не дав задать вопросов, Ренар произносит, понизив голос: — За ней выслали жнецов, ищеек и неизвестно кого ещё. Королевский ребёнок высоко ценится. — То есть мне нужно её защитить, чтобы она родила, а потом ты смог избавиться от ребёнка?! — Нет. Конечно нет. — Тогда зачем? — Ребёнок… Ребёнок мой. Хэнк присвистывает, а Ник откидывается на спинку стула. — И я хочу его защитить. Без тебя, — Шон прокашливается, — мне не справиться. — А что будет потом с Адалиндой? — Ник всё ещё не до конца понимает происходящее. — А что с ней будет? Ей нужно выносить, родить и заботиться о ребёнке. Нам… Нам с ней нужно заботиться о ребёнке. И полагаю, научиться заботиться друг о друге. — Ага, то есть Адалинда беременна от тебя. Вы с ней вместе живёте? — Да. — Я не нанимался в охранники, жить с вами я не буду и контактировать с Адалиндой, кроме случаев крайней необходимости, отказываюсь. Обещаю, что с моей стороны ей ничего не угрожает. Шон некоторое время внимательно разглядывает Ника, затем кивает и молча уходит к себе в кабинет. — Думаешь, это правильное решение? — осторожно спрашивает Хэнк, глядя на напарника. — В моей собственной жизни хватает проблем, чтобы ещё и в чьи-то семейные разборки лезть, — пожимает плечами Ник. — Но я её не трону, конечно. Дети не виноваты в грехах отцов и матерей. И маме своей скажу, чтобы не лезла к Ренару и Адалинде. — Как скажешь, — но по тону Хэнка сразу понятно, что он не одобряет такой позиции. — Приехали родители Монро, а я вдруг понял, что не хочу ничего прекращать. Моя мама не в восторге, конечно, но она вынуждена была принять происходящее. В конце концов, я вырос без неё, и теперь было бы глупо качать права и давить на меня своим материнством. Но родители Монро это совсем другое дело! Вдруг они убедят его, что отношения с Гриммом — это гиблое дело? Или просто всё обернётся таким образом, что я вынужден буду уйти, чтобы не убить их или не быть убитым самому. Что тогда? — Ох, дружище, — Хэнк сочувственно качает головой. — А что говорит сам Монро? — Не знаю. Он вроде просто плывёт по течению, — Ник морщится от того, как много обиды в его голосе и словах. — Понимаешь? Из-за обряда всё это началось. И он это принял без всякого сопротивления. А теперь, когда мы действительно привязаны друг к другу и у нас вроде как по всему выходит, что серьёзные отношения, кажется, что он всё так же плывёт по течению. Словно решение спать со мной он вообще не принимал! Как-то так получилось. И никакой ответственности в итоге. Надеюсь, это всё моя паранойя, и Монро на самом деле так не думает. Кажется, Монро полагается полностью на моё решение. Если я захочу с ним остаться, быть с ним, то он согласится и поддержит, но так же легко он готов и отпустить меня. Но отношения — это то, во что нужно вкладываться, то, что нужно строить. Это чувства — они есть и есть, и ничего не надо с ними делать. — Ох, дружище, — снова повторяет Хэнк. Ник улыбается ему и предлагает заняться делами, в конце концов, они ведь на работе. Но дела совсем не отвлекают Ника от разнообразных мыслей, среди которых крутятся и мысли об Адалинде, капитане и их ребёнке. Слова Ренара уж слишком походили на просьбу. Словно он правда обеспокоен чужой судьбой, словно и правда хочет защитить ребёнка и женщину, носящую его под сердцем. Жнецы и ищейки. Если уж они взялись за дело, то приложат все усилия, чтобы довести его до конца. Ник нервно постукивает по столу пальцами и наконец встаёт. — Я в трейлер. Поищу информацию по беременным ведьмам. Ну и по брачным играм потрошителей. — Удачи, — хмыкает Хэнк. Он не в восторге остаться одному разгребать бумажную работу, но он понимает напарника, у Ника сейчас голова другим забита, и всё равно толку от него, считай, никакого.***
Ник бестолково перебирает корешки книг, не зная, за какую хвататься. В какой-то момент он выдыхает и вытаскивает фолиант, которому, вероятно, цены нет. Это одна из первых копий «Молота ведьм», книги, которая зажгла костры Святой Инквизиции. Ник заранее знает — чтение предстоит не из приятных. К тому же он не разбирается в латыни, но полагает, что записи предков смогут прояснить содержание. Как раз на жирно подчёркнутой и тщательно выписанной фразе, гласящей, что плачущая женщина непременно строит козни, Ника отвлекает звонок. — Да? — Привет, — голос Монро вполне обычный, без следа особого волнения или беспокойства. Это утешает. — Привет. Как прошло? — Я не сказал, что ты Гримм, — выпаливает Монро. Ник улыбается и откидывается назад на жёсткий лежак, прикрывает глаза. — А вообще как прошло? — Нормально. Они удивлены, конечно, что я живу с мужчиной, но я сказал, что… счастлив с тобой, и раз уж и тебя всё устраивает, то мы и дальше продолжим в том же духе. — Да, я тоже очень счастлив с тобой. — Мгм. В остальном прошло отлично. Мы позавтракали, пообщались. Папа с мамой даже не сопротивлялись и не возражали, когда я сказал, что они будут жить в гостинице. Удалось найти им чудный номер в прекрасной семейной гостинице неподалёку. Мы немного погуляли по парку и окрестностям гостиницы, поговорили о родне и всё такое. Вечером они придут к нам ужинать. И наверное… наверное, придётся сказать им, что ты Гримм. — Да. Монро? — М? — Я ни за что не буду с ними драться. И маме я сказал, чтобы она не вмешивалась ни во что. Она ещё побудет в городе. Мы, кстати, тоже чудно позавтракали с ней вместе. — Мне так жаль, что ей пришлось убегать через окно! — Пустяки. Если сегодняшний вечер обойдётся без кровопролития, я надеюсь однажды познакомить и свою маму с твоими родителями. Монро некоторое время молчит, и с Ника сходит семь потов при мысли, что он ляпнул что-то не то, прозвучало, словно он уже собрался пожениться с Эдди и навязывает это всё. Но Монро вскоре негромко смеётся и предлагает приехать к Нику на работу и выкрасть его на ланч. — Я в трейлере. Приезжай сюда. И прихвати еды. — Я мигом. Когда Монро заходит в трейлер, Ник погружён в чтение. — В нашем городе нашествие ведьм? — спрашивает Монро, заглядывая в книги, разложенные на столе перед Ником. — Адалинда беременна от Ренара. — Оу, — Монро хмыкает. — Везде поспел. Ну-ну. И что теперь? Ты же не хочешь… — Конечно нет! — раздражается Ник. — Я её не трону. И надеюсь, капитан проследит, чтобы Адалинда не нарывалась. Монро кивает и принимается отодвигать все книги на одну сторону стола, чтобы на второй половине расставить принесённую еду. — Капитан попросил защитить Адалинду от ищеек и жнецов. Я отказал. А теперь, — Ник обводит рукой залежи книг на столе, — не знаю, правильно ли это. — Я ей не доверяю, да и как можно доверять ведьме, — ворчит Монро, хмурясь. — Думаешь, они ждут этого ребёнка, чтобы его продать? — Что?! — Ну… королевская кровь высоко ценится в мире зелий. Да и может, Ренару надо его сожрать, чтобы обрести большее могущество. Ник содрогается при мысли, что это может оказаться правдой. — Мне так не показалось. Более того… капитан вроде даже по-настоящему переживает. Может, съездить к ним и поговорить ещё раз? Они живут вместе. — Может и стоит. Поедим? Ник кивает и тянется к аппетитно выглядящим сэндвичам. — Я принёс тебе рагу, — Монро открывает один из многочисленных контейнеров, и по трейлеру распространяется потрясающий запах вкусной еды. Ник улыбается и принимает из рук Монро контейнер. — Так у нас… всё по-прежнему? — Что ты имеешь в виду? — удивляется Эдди, разливая кофе из термоса по предусмотрительно принесённым из дома кружкам. — Мы вместе? Монро смеётся, запрокинув голову, Ник улыбается в ответ и принимается за рагу. Отсмеявшись, потрошитель плотно завинчивает крышку термоса и отставляет его в сторону. — Пока я не сказал тебе прямым текстом, что мы расстаёмся и расходимся, то да, мы вместе. У нас всё по-прежнему, и я не собираюсь выставлять твои вещи за дверь. — Отрадно это слышать. — Боюсь представить, что случится сегодня вечером, когда мы скажем, что ты Гримм, но в любом случае я останусь с тобой. Твоя мама ведь как-то смирилась с тем, что её единственный ребёнок сожительствует со злейшим врагом вашего рода. Надеюсь, и мои пойдут по этому пути. Во всяком случае я приложу все усилия, чтобы им объяснить. Ник как-то упускает тот момент, когда от еды они переходят к поцелуям, и как так вышло, что он сидит на коленях Монро, чьи руки уже залезли под ремень джинсов и вот-вот проберутся под резинку белья. — Погоди, — он неловкими дёргаными движениями расстёгивает ремень, пуговицу и молнию на джинсах. — Трахнемся прямо на писаниях твоих предков? — Монро не схлынул, но его голос совсем низкий, слова прорываются сквозь рычание. — Ты мне отсосёшь прямо на писаниях моих предков, и, если хорошо постараешься, я окажу тебе ответную любезность, — Ник ёрзает на коленях Монро, примериваясь к тому, насколько любовник возбуждён. Изображения сжигаемых на кострах женщин не способствуют настроению, так что Ник захлопывает книгу, бесцеремонно сбрасывает её со стола и садится на столешницу, предварительно стащив с себя джинсы и бельё. Монро неодобрительно смотрит на валяющийся на полу трейлера и вероятно стоящий пару миллионов долларов фолиант, но у него нет сил ни отчитывать Ника, ни прибираться. От Ника пахнет лучшей охотой в жизни потрошителя. И наверное, самая нелепая ассоциация, какая может возникнуть при запахе возбуждённого мужика, — это дом. Ник пахнет домом. «Эдди Монро, поздравляю. Ты попал», — думает про себя Монро, прилежно вылизывая член Ника. Он берёт в рот сколько может и втягивает щёки, плотно обхватывает мокрое от слюны основание члена рукой. Так вот она какая, любовь эта. Монро бы рассмеялся, если бы рот не был так занят. Хорош философ, с членом во рту, занятый тем, чтобы приложить зубы ровно туда куда нужно и как нужно, чтобы не боль, но потрясающее трение. О чём другие люди думают во время минета? Конечно, о любви. О чём же ещё думать? В постели все друг друга любят. Задумавшись, Монро замедляется, и Ник крепко хватает его за волосы и требовательно придвигает его голову к своему паху. Эдди глубоко вдыхает носом и приподнимается, чтобы расслабить горло, чувствует, как слюна течёт с уголков губ и по подбородку. Немного подержав, Ник отпускает и гладит Монро по голове. Эдди выпускает член изо рта, громко выдыхает и принимается вылизывать головку, обхватывает член рукой и принимается дрочить. Его шея начинает уже уставать, как и колени, но Ник вцепляется в его плечо и наваливается грудью ему на затылок, мешая поскорее довести дело до конца. — Ник, твою мать, отвали, — ворчит Монро, отодвигаясь, но Ник молча притягивает его к себе и целует. Монро ускоряет движения рукой, и Ник стонет, кусает Эдди за нижнюю губу, кончает густыми вязкими выделениями, от которых руки придётся именно отмывать, просто протереть не получится. — У тебя потрясающий рот, — хрипло выдыхает Ник, уткнувшись в щёку Монро. — Ага. У тебя, помнится, тоже. Я бы хотел освежить воспоминания, если ты не против. — Про мой рот? — О да. Ник посмеивается, и Монро не может удержаться от улыбки. В трейлере густо пахнет смазкой и потом. Ник славно потрудился и сейчас сидит на коленях, высунув язык и запрокинув голову, в ожидании, когда из члена Монро потечёт сперма. Её как всегда много, она жидкая и почти совсем не имеет вкуса. Ник проглатывает то, что попало на язык и в рот, облизывает губы и вытирает тыльной стороной ладони щёку, забрызганную спермой. Монро со стоном плюхается на жёсткий лежак и откидывается на нём. Его мокрый тяжёлый член лежит на бедре, и Ник облизывается. Не может удержаться. Не то чтобы он так уж хочет продолжить, но некоторое время он крутит эту мысль и так и эдак и в конце концов решает, что хочет выпить остывший кофе и доесть, что осталось. — Поговори с ними, — Монро всё также лежит и всё также не делает попыток прикрыться. — С капитаном? — И с Адалиндой тоже. Мне кажется, без тебя им не справиться. Ник задумчиво рассматривает кофе в кружке, затем медленно кивает. — Но ты пойдёшь со мной. Монро кивает. «Если женщина плачет, значит, она задумывает козни», — если эта страшная никчёмная книжонка окажется в этом права, Ник будет очень долго смеяться. Прежде чем растерзает и сожжёт Ренара и его подружку.***
Каково же удивление Ника, когда Адалинда принимается как-то очень нервно и явно неумело хлопотать, накрывая на стол и суетясь вокруг них. И да, она глубоко беременна. Месяце так на шестом, не меньше. Хоть в этом не соврали. Ренар в просторной хлопковой футболке и каких-то невнятных сереньких домашних штанах из мягкой ткани выглядит слишком нормально, что аж тошно. И он помогает Адалинде раскладывать пирожные (явно испечённые на этой кухне, а не купленные в ближайшем магазине) по тарелкам, вытаскивает посуду из шкафа и делает что-то ещё, что, видимо, принято делать хозяевам, когда у них гости. Монро и Ник переглядываются. — Я бы это есть не стал, — сообщает Ник. — Ник, прекрати. Я с удовольствием угощусь, а чай просто чудо! — как можно дружелюбней сообщает Монро и улыбается Адалинде своей самой приятной улыбкой. Та беспомощно смотрит на него в поисках поддержки, когда Ник принимается за допрос. — Значит, ты беременна от капитана. — Да. — Ребёнок точно ваш? — уже обращаясь к Ренару. — Ник! — Монро хватает его за руку, но капитан кривовато ухмыляется и кивает. — Мой. Это точно. И несмотря на всё то нехорошее, что было между мной и Адалиндой, мы, как видишь, пытаемся… ужиться. — Зачем вам этот ребёнок? — пытливо спрашивает Ник. — Чтобы продать? Сожрать? — Что? Монро отвлечённо думает, что потрясённым он Ренара ещё ни разу не видел. Тот прямо сейчас потрясён до глубины души, потрясён так, что даже слова сказать не может. — С чего ты взял? — возмущается Адалинда. — Мы не продадим его! И уж тем более не сожрём! Что за кошмар?! — Я читал, что это увеличивает силы звероколдуна. — И что?! Это наш ребёнок. Ник не выглядит убеждённым, но Монро кивает. — Это очень сложно. Быть тем, кем мы являемся, но при этом стремиться построить нормальную жизнь и адекватные отношения. Я рад за вас, правда. Надеюсь, у вас всё получится. — Спасибо, — бормочет Адалинда. — Так вы нам поможете? — Да, — твёрдо отвечает Монро, а Ник только закатывает глаза. — Поможем всем, чем сможем. Адалинда всё так же пахнет какими-то своими ведьминскими травами, но ещё молоком, выпечкой, глажеными простынями, немного Ренаром и ещё… только высохшими слезами. Плакала ли она недавно или это просто одна из постоянных ноток её печали и тяжёлых дум? Монро решает, что он-то уж точно не имеет права припоминать этой женщине её прошлые грехи. Он слышит биения сердец Адалинды и ребёнка. Если Монро поможет сохранить новую жизнь, искупит ли это хоть малую часть его собственных прегрешений? Ник не доверяет этим двоим, но он доверяет Монро. И опять же, ребёнок королевской крови — это действительно важно, нельзя от него отмахнуться. В Портленде беременная ведьма. С этим нужно считаться, нельзя пускать ситуацию на самотёк. — Спасибо, — уже в дверях произносит Шон. Это очень простое слово, которое, как известно, в карман не положишь, никуда не намажешь и сыт им тоже не будешь, но в обычно очень холодных и жестоких глазах капитана теперь есть ещё что-то такое, что Ник кивает, принимая благодарность. — Не думаю, что из всего этого выйдет что-то хорошее, — подытоживает Ник, когда они с Монро уже едут домой. — Но это определённо правильно. — Что? — Наше решение помочь им правильно, — отвечает Ник, не отвлекаясь от дороги. Монро протягивает руку и гладит Ника по бедру. — Я думаю, ребёнок сильно смягчил их нрав. Интересно, как они притираются друг к другу? В смысле Адалинда и Шон. Они живут вместе, вместе ведут быт, как-то заботятся друг о друге. Болтают о всяком, а не только строят козни против всех и друг друга. Интересно, каково это — стать не просто удобными союзниками? — Спроси у своей новой подружки, — пожимает плечами Ник. — Ты, я погляжу, весьма проникся к беременной ведьме. — В моих силах им помочь. Почему нет? Я не хочу замыкать круг обид и продолжать выставлять им счета за давно прошедшие события. А ты? — Я с тобой, — просто отвечает Ник. — Я не в восторге от этих двоих и от всего происходящего между ними. Но я доверяю тебе. И я пойду за тобой. Если ты считаешь, что им стоит помочь, то окей, давай так и сделаем. И это не для того, чтобы потом всё свалить на тебя, и это не способ самоустраниться. Это моё доверие, понимаешь? Монро кивает и даже не пытается скрыть дурацкой улыбки. Скорее всего, влюблённой и делающей выражение его лица каким-то туповатым, но плевать.***
Ник устанавливает гриль на заднем дворе, пока Монро возится с маринадом для мяса. Когда ему удаётся справиться со своей почётной миссией и он возвращается в дом, то видит, как Монро придирчиво обнюхивает мясные куски и готовит их к вымачиванию. Эта картина почему-то очень умиляет Ника. Он подходит к холодильнику, достаёт две бутылки пива, открывает обе и одну предлагает Монро. — Помочь? — Будь так добр, — кивает тот, погружая очередной кусок мяса в маринад. Ник прижимает горлышко бутылки к губам Монро и немного наклоняет бутылку, ровно настолько, чтобы Эдди мог отпить и не облиться. — Можно было бы подать мне трубочку, но и так неплохо, — хмыкает Монро. — Люблю вставлять тебе в рот, — Ник хмыкает и отпивает из своей бутылки. — Я так и понял. Что? — спрашивает Монро, вопросительно глядя на стоящего рядом Ника, который улыбается чему-то понятному только ему. — Ничего, — он протягивает руку и проводит по волосам Монро, гладит по щеке, дёргает за мочку уха. Монро не очень понимает, что нашло на Ника, но решает промолчать. «Чёрт возьми, а ведь это любовь», — с восторгом думает в это время Ник. — «Точно любовь». И пусть это только допамин, окситоцин, эпинефрин и вазопрессин, и он мог бы прекрасно догнаться кокаином с тем же эффектом, но… — Когда ты так на меня смотришь, мне начинать точить ножи? — наконец не выдерживает Монро. Он отходит к мойке, чтобы ополоснуть руки. Ник хмыкает и берёт миску с мясом. Он бы хотел сказать, что, когда он так смотрит на Монро, тому надо брать смазку и идти в койку, но молчит. — Дай им хоть пятнадцать минут пропитаться, — Монро вытирает руки бумажным полотенцем. — Ладно, но мы разве успеем? — Ник бросает обеспокоенный взгляд на настенные часы. Монро кивает и тянется за своей бутылкой пива. Вероятно, это последний спокойный час сегодня, потом приедут родители, начнутся расспросы, все будут нервничать. Он только надеется, что они всё-таки дотянут хотя бы до конца основного блюда. Потом Монро скажет какой-нибудь тост и схлынет, чтобы все увидели, что Ник — Гримм. Дальше лучше не загадывать… Монро надеется, что они не разнесут всю гостиную, а пятна с дивана, ковра и скатерти удастся вывести. — Ник? — М? — Всё будет хорошо. Возможно, не сразу, но в итоге-то обязательно будет. Ник кивает на слова Монро и берёт его за руку. Они так и допивают пиво в молчании и держась за руки. Монро практически всё правильно предсказал: вот они все напряжённо здороваются, садятся за стол, даже вкуснейшая еда (Монро отлично удался маринад) не разряжает атмосферу. Только вот никто из присутствующих не мог предположить, что в дом ввалится перепуганная Адалинда, таща за собой раненого Ренара. От потрясения и запаха крови звероколдуна Элис и Барт схлынивают и тут же понимают, что бросившийся помогать капитану Ник на самом деле Гримм. — Гримм! — кричит отец и кидается на Ника, но Монро с воплем бросается наперерез, сбивая стол со всей едой и посудой. — Мама! Мама! Не надо! Стойте! Пап! — Монро отталкивает отца и схлынивает, рыча. В это время Ник и Адалинда помогают Ренару добраться до дивана. — Ты в порядке? — Ник трогает Адалинду за плечо, привлекая к себе её внимание. — Да. В порядке. Но Шона задело. Сильно, — она цепляется за руку капитана, они оба выпачканы в его крови, и Ник бросается за аптечкой. Многого он сделать не сможет, но повязку наложить необходимо. — Монро, я съезжу за Розали и Хэнком. — Я с тобой, — тут же отзывается Монро, продолжая следить за отцом и матерью. — Что за ерунда тут творится?! — восклицает Элис, она виснет на шее мужа, чтобы не дать тому подраться с собственным сыном, потому что, судя по взгляду Монро, тот готов драться. — Сейчас не до этого. Сюда, скорее всего, идёт Феррат. Адалинда, мне нужна твоя помощь, — Ник не обращает на потрошителей никакого внимания. — Да, Ник — Гримм, но я люблю его, а это мои друзья, и мне нужно им помочь. Если есть возражения, то можете засунуть их в задницу. Мне ужасно не хочется с вами драться, мам, пап, и разве иного выхода нет? Ник очищает рану капитана, накладывает повязку и звонит Хэнку, чтобы тот срочно поехал к Розали. — Возьми с собой пушку, друг. И вообще будьте осторожны. Монро, — Ник завершает разговор с напарником и переключает своё внимание на Эдди. — Я съезжу в трейлер, заберу оружие, прихвачу по пути Розали и Хэнка, и мы вернёмся сюда. — Я с тобой. — Тебе лучше остаться здесь. — Нет. — Нельзя их оставлять одних! — нервничает Ник, ему как-то стало абсолютно всё равно на родителей Монро. Прямой угрозы они не несут, а у Ника есть дела поважнее. — Папа с мамой будут здесь, — Монро бросает просящий взгляд на Элис, и та скрепя сердце кивает. — У нас будет очень долгий разговор, сын, — бурчит Барт, но тоже согласно кивает. — Что от нас требуется? — Помогите Адалинде. Может, капитану что-нибудь ещё нужно. Это Шон Ренар. — Ренар?! — Да, тот самый Ренар, мам. Долго рассказывать, но им правда нужна помощь. Адалинда, — Монро переводит взгляд на ведьму. — Чувствуй себя как дома. В холодильнике есть еда и какие-то соки. Разберёшься. Ник уже нервно топчется в дверях, ожидая Монро. В трейлере Монро узнаёт, что Ник сделал дополнительный потайной отсек за задней стенкой оружейного шкафа. — Ого! Да у тебя тут целый арсенал! — присвистывает Монро, глядя на ряд помповых ружей, автоматических винтовок и пистолетов. — Канабо и моргенштерн — это, конечно, круто, но я так подумал, что дань традициям всё же подождёт до другого раза, — с этими словами Ник передёргивает затвор винтовки, откладывает её в сторону и начинает набивать карманы патронами. — Кстати, у меня же тут где-то косы жнецов. Хочешь? — Давай, но и от этого я не откажусь, — с этими словами Монро берёт помповое ружьё. Ник замечает, что глаза Монро красные. — Мы идём на войну? — уточняет Хэнк, увидев в машине кучу оружия. Он с опаской тянется к сложенной косе жнецов. — На войну с Феррат. Будем защищать беременную подружку вашего капитана. Кстати, Шону прострелили плечо. Ты взяла всё что нужно, Розали? — Монро оглядывается на заднее сидение, где сидит их подруга. — Да, всё, что может пригодиться, здесь со мной, — она демонстрирует чемоданчик, в котором что-то позвякивает. У дома Ник замечает двух человек, крадущихся с противоположной стороны, держась тени и не выходя на свет уличных фонарей. — Это ещё кто? Монро пожимает плечами и принюхивается, высунувшись в окно. — Не существа. Пахнут оружейной смазкой. Розали, оставайся в машине, — велит он и выходит из пикапа первым. Он схлынивает, и вышедший следом Ник внезапно осознаёт, что впервые слышит настолько агрессивное и громкое рычание Монро. Фигуры замирают в густой тени. Ник вскидывает винтовку, переключает её на одиночные выстрелы, упирает приклад в плечо и думает о том, как же, чёрт возьми, скверно будет открыть оружейный огонь в тишине ночной улицы. — Гримм! Мы с миром! — один из незваных гостей поднимает руки и наконец выходит на кружок света уличного фонаря. — Меня зовут Мейснер. Я пришёл помочь. — Ты очень поможешь себе, если останешься там, где стоишь. Если хоть дёрнешься, я тебе кишки выпущу. — Понял, Гримм. — А ты кто? Тоже пришёл помочь? — Это Себастьян, — отвечает тот, кто назвался Мейснером. — А Себастьян немой или по-нашему не говорит? Что ты за него напрягаешься-то, а? — Ник видит краем глаза, что Хэнк стоит с оружием в такой же позе, что и сам Ник. — Не стоит орать и светить оружием на улице, — негромко говорит он, обращаясь к Нику. — Застрелим их, может? Мороки меньше. Хэнк не успевает ответить, как из дома выходит Адалинда. Она поднимает руки и выходит на середину проезжей части. — Куда эту стерву понесло? — ворчит Ник. — Адалинда! У меня сейчас палец-то на спусковом крючке! Того и гляди дрогнет! — Ник! Они пришли помочь. Позволь им войти в дом! Пожалуйста! И вы привезли доктора? Шон… — Я здесь, — Розали игнорирует обеспокоенные взгляды мужчин и идёт к Адалинде. — Я не доктор, но думаю, смогу помочь. Может, опустите уже свои стволы, и поговорим? В голосе Розали раздражение, и Ник подчиняется. — Ладно, но если мне или моим друзьям в вас что-то не понравится, то разговор будет крайне коротким, — мрачно цедит Ник, наблюдая за тем, как мужчины подходят ближе к дому. Монро принюхивается к запахам, которые приносит ветер. Ищеек пока нет, но он уверен, они скоро доберутся сюда. Всей толпой они входят в дом и оказываются свидетелями крайне странной сцены: родители Монро, Шон и, судя по ещё одной чашке со следами помады, Адалинда пьют чай. Все сидят, будто палку проглотили, даже раненый Ренар. — Мейснер! Себастьян! — Шон пытается встать, но Адалинда торопливо подходит к нему и усаживает обратно. — Рад, что вы добрались! — Это ещё кто?! — истерично высоким голосом спрашивает Элис, сжимая ручку чашки до побеления пальцев. — Это друзья Ренара, — вносит ясность Монро. — Союзники. — А они кто? — подозрительно принюхивается Барт. — Рыжехвост и человек. Прекрасно! Просто блеск, сынок! Отличная у тебя компания! — Пап, не сейчас, — вздыхает Монро. Розали спешит к раненому со своим чемоданчиком. На некоторое время в гостиной всё же воцаряется спокойствие. Элис и Адалинда наливают всем чай. Ник чувствует себя крайне неуютно, но выбирать особо не приходится. Монро сидит рядом с отцом, вероятно, чтобы не дать тому натворить глупостей. Или чтобы защитить, если на глупости решится кто-то другой. Мейснер и Себастьян внешне абсолютно спокойны, они неторопливо цедят чай и даже угощаются печеньем из стоящей на журнальном столике вазы. Хэнк рассматривает всех присутствующих поверх своей чашки с чаем. При этом вокруг валяется куча разнообразного оружия. На фоне расшитых подушечек, мягкого ковра и фарфоровых чашек винтовки, пистолеты и коса жнецов вносят какой-то сюр в общую картину. — Держать оборону здесь — значит привлекать много ненужного внимания, — наконец произносит Ник, потирая лоб. — Возможно, удастся как-то выманить и увести их в глубь парка? — Они пойдут туда, только если учуют там меня, — пожимает плечами Адалинда. — Это слишком опасно, — возражает Шон. — Да, опасно, — вздыхает Ник. — Но, кажется, другого варианта-то и нет. Шаткое перемирие, и так балансирующее на самом краю, разрушает ещё один поздний гость. Вернее, гостья. — Мам?! — Гримм! — Барт! — Папа! — Феррат в двух кварталах отсюда, — отрезает Келли. — Некогда тут собачиться. — Чёрт, — ругается Ник. — Ладно. Идём в парк. Адалинда, ты как? — Нормально, — ведьма занята тем, что помогает Шону подняться. — Мы справимся. — Пап, мам, вам лучше скрыться как можно скорее, — Монро спешно собирает оружие. — Ну уж нет! — внезапно в голосе Элис звенит сталь. — Мы не можем тебя отпустить на разборки с Феррат одного! — Мам! Я ж не один там буду! — И что? Мы тоже идём. — Тряхнёте стариной? — хмыкает Келли, за что получает болезненный тычок под рёбра от сына. — Я прямо сейчас тряхну стариной, — ворчит Барт, надвигаясь на неё, но между ними вклинивается Ник и примирительно поднимает руки вверх. — Пожалуйста. Сейчас ужасно не вовремя. Давайте разберёмся с ищейками и потом обсудим наши межличностные отношения, кровную вражду и то, как вообще нам всем жить дальше. Пожалуйста. Барт всё-таки отступает.***
Зря Ник боится, что в пылу заварушки кто-то кого-то завалит под шумок. Они довольно неплохо справляются. Монро вцепляется в одного из ищеек, раздирает когтями его защитную амуницию, одновременно с этим терзая его горло. Ник как раз присел перезарядиться, когда Монро, пахнущий кровью и потом, весь перемазанный кровью и грязью, оказывается рядом. — Ты в порядке? — Да, в полном. Слушай, я тебя тоже люблю, — произносит Ник, вставая и вскидывая винтовку. — Ты сегодня родителям сказал, что любишь меня. Так вот я тебя тоже. — Ага. Выживем, обсудим это? — Окей. Люблю тебя! — повторяет Ник и открывает огонь. — И я тебя, — отвечает Монро, бросаясь на подмогу Мейснеру, борющемуся с особенно крупной ищейкой. Элис никогда бы не подумала, что милые девушки-рыжехвосты могут быть такими агрессивными. — Я погляжу, у тебя, милочка, много опыта потасовок и перестрелок. — Да, всякое бывало в жизни, — отвечает Розали, мимолётно улыбается, меняя обойму в пистолете, прицеливается и открывает огонь. Келли смеривает взглядом Адалинду, получает в ответ такой же оценивающий и злой взгляд. — Звероведьма, — цедит Келли. — Гримм, — не менее ядовито произносит Адалинда. — Девочки, не ссорьтесь, — вклинивается Ренар. Он чувствует себя ужасно бесполезным, в основном его прикрывает Адалинда, хотя именно он и должен был её защищать. Он испытывает облегчение и довольно неловкую благодарность, когда рядом с Адалиндой встаёт мать Ника и помогает ей расправляться с ищейками. У Барта была крамольная мысль перегрызть глотку Гримму, который Ник, но ищеек много, и они хороши вооружены. Времени просто не было подобраться к Нику. К тому же, будто подозревая подобную возможность, Монро постоянно где-то рядом. Это же уму непостижимо! Но видимо… видимо, придётся смириться и принять всё как есть. Барт крайне этим недоволен, однако поделать он ничего не может. Часы с боем отбивают семь утра. В гостиной висит напряжённая тишина, но все настолько вымотаны, что никто не проявляет открытой агрессии, да и не до того сейчас. Они только полчаса назад закончили закапывать растерзанные тела ищеек в глубине парка, усталые и выжатые как лимон, они вернулись в дом Монро и Ника и попадали в гостиной кто куда. Шон и Адалинда сидят в обнимку на диване, рядом с ними Ник и Монро. Розали и Элис сидят в креслах, а Барт, Себастьян, Мейснер, Хэнк и Келли — прямо на полу. — Барт, Элис, — произносит Ник. — Я хочу попросить у вас руки вашего сына. Молчание. — Ура, — Адалинда хлопает. Её никто не поддерживает, и её жидкие хлопки так и затихают сами по себе. — Хотя даже если вы против, плевать. Ты выйдешь за меня, Эдди? — А так разве можно? Гримм и потрошитель, — уточняет громким шёпотом Себастьян, обращаясь к сидящему рядом Мейснеру. Тот пожимает плечами. — Да, я за тебя выйду, — отвечает Монро, он не в силах даже приподняться с дивана, так что просто притягивает Ника к себе и гладит по голове выпачканной в земле рукой. — Вот и славно. Всё это время потрясённо молчавшие Элис и Барт, а также Келли наконец начинают возмущаться. — Ой, хватит уже, — отмахивается Ник. — Вы теперь родня. Мам, прекрати этот балаган. Будто вы можете нам помешать. — Точно, — хмыкает Эдди. — Свадьба будет осенью. Вы все приглашены. — Йух-ху, — Хэнк вскидывает руку и смеётся. — Давайте выпьем? — предлагает Розали, и все единогласно поддерживают её идею.***
В Портленде стоит небывалое длинное индейское лето. Ник пьёт кофе и рассматривает украшенный к Хэллоуину двор. Зная, что Эдди любит праздники, Ник проявил невиданный энтузиазм в этом году. Они запаслись конфетами, а вот костюмы в этом году у них будут совсем иные, чем у всех празднующих. Костюмы жениха-один и жениха-два, как их окрестила Розали. Ник слышит шум позади и, обернувшись, видит Монро. — Волнуешься? — Просто жутко. Не представляю, как всё пройдёт. Может, надо было рвануть в Вегас? — Эдди нервно поправляет бабочку, и Ник, отставив кружку с недопитым кофе, идёт к нему. — Всё пройдёт отлично. Даже мама приехала. — Угу. И это немного пугает. — Да брось, — Ник пытается скрыть своё волнение. Он привлекает к себе своего будущего мужа и целует в уголок губ. — Хэнк скоро за нами заедет. — Я не знаю, как маме это удалось, но отец поведёт меня к алтарю. — Да ладно?! — Сам в шоке. Подготовка к свадьбе была безумной. С другой стороны, если учесть, что времени было чертовски мало, а будущие супруги — Гримм и потрошитель, то можно сказать, Розали и Хэнк, как ответственные за подготовку, отлично справились. — Гостями на нашей свадьбе будут древогрызы, потрошители, Гримм, звероведьма, звероколдун и их ребёнок, рыжехвост, члены Сопротивления, детектив полиции, моя бывшая девушка. Что, чёрт возьми, может пойти не так?! Эдди смеётся в ответ и увлекает Ника в поцелуй. На улице призывно сигналит подогнанный Хэнком транспорт, где-то там в трёх кварталах к западу преподобный Сильвестр готовится к проведению церемонии бракосочетания, гости занимают свои места, и жизнь продолжается. Ни Эдди, Ни Ник не знают, что ждёт их впереди, но они однозначно могут сказать, что вместе справятся со всем: будь то тайна ключей Гриммов, новые существа, непонимание в их безумной разношёрстной семье, угроза от жнецов, даже помощь в воспитании крестницы — дочки Адалинды и Шона. Они справятся со всем. Жил-был Гримм. И встретил он своё счастье. Его звали Эдди Монро.
