Make your mama sad type
15 января 2021 г., 07:05
Родила королева девочку, и была она такая прекрасная, что король не знал, что и придумать ему на радостях, и вот он устроил большой пир. Созвал он на этот пир не только своих родных, друзей и знакомых, но и ведуний, чтобы были те к его ребёнку милостивы и благосклонны. А было их в его королевстве счётом тринадцать; но так как золотых тарелок, из которых они должны были есть, было у него всего лишь двенадцать, то одна из них осталась неприглашённой.
На самом деле Монро даже себе не может объяснить, почему так долго умалчивает о своей спасительнице. Вроде не до того: он в больнице, у него болит ожог, его без конца допрашивают (полиции Монро не хочет рассказывать о второй женщине, не разобравшись до конца в том, кто именно это). К тому же у Ника хватает дел и без этого: начинаются слушания по делу о стрельбе в Розберге. Так что Монро молчит. Но вот он выписывается из больницы и на следующее утро обнаруживает себя лежащим поперёк кровати. Он что, так и спал? Удивительно, как меняется привычная комната, стоит только проснуться в ней, лёжа не так, как обычно. Монро садится и всласть потягивается, широко зевая. Всё его благодушное настроение мигом испаряется, стоит только ему увидеть, во что он превратил изголовье кровати: все решётки погнуты, металл исполосован, местами даже вырван, отчего красивая картина из металла и дерева изуродована до неузнаваемости. — Ник! — кричит Монро в панике, оглядываясь. Он практически начинает задыхаться от ужаса, когда никто не отзывается. Эдди слетает с кровати, путаясь в перекрученной простыне и сбитом в кучу одеяле. Он поспешно вылетает из комнаты и начинает спускаться вниз, когда встречает удивлённого Ника, который стоит с подносом в руках у подножия лестницы. — Завтрак? Я услышал, что ты проснулся. — Твою мать, — выдыхает Монро и трёт лицо ладонями. — Ты в порядке? — Ну да. А ты? — осторожно уточняет Ник, начиная подниматься по лестнице навстречу Монро. — Да. Вроде да. Порядок. Ты видел нашу кровать? Ник посмеивается и пожимает плечами. — Я соскучился. — И? И ты думаешь, что это нормально? — ворчит Монро, разворачиваясь, чтобы вернуться в спальню. — Я думаю, это нормально. Для нас это нормально, — Ник абсолютно спокоен. Он садится на кровать, ставит поднос и указывает Монро на место рядом с собой. — Присоединяйся. — Я расхреначил кровать. А мог бы тебя! — Как видишь, я в порядке. Так что кончай занудствовать. Разве ты никогда не ломал кроватей во время игрищ с Анжелиной? — Ты знал Анжелину. Думаешь, она не могла задать мне трёпку, от который бы я лежал пластом неделю, если бы ей хоть на мгновение показалось, что я заигрываюсь? — Монро усаживается поудобнее и берёт кружку с кофе. Ник подсаживается ближе и приваливается к боку Монро. — Я видел останки Карли Арлингтон. И я знаю, что это с ней сделал ты. У меня есть дневники Гриммов, в которых со всем смаком описаны дела твоих сородичей. И я видел тот шкаф, где в ряд висели детские алые плащи. Не нужно думать, что я считаю тебя плюшевой игрушкой. — Я не думаю, что ты считаешь меня плюшевой игрушкой. Но я могу вспороть тебе брюхо, просто немного увлёкшись. Могу загрызть просто, — Монро щёлкает пальцами, подбирая слова, — просто от удовольствия. Мне с тобой так здорово, что мозги отбивает напрочь. — Ты так же боялся полнолуний, помнишь? И ничего. Вот уже много полнолуний мы проводим вместе. И никто не умер. — Потому что в полнолуния мы играем в настольные игры, смотрим фильмы или печём пироги всю ночь. От этих вещей я, конечно, получаю удовольствие, но не до такой степени, чтобы случился оргазм, во время которого забываю всё вплоть до своего имени. — От твоих пирогов у меня случается что-то вроде оргазма, — Ник пихает Монро в плечо. — Но более верный способ другой. — М? Разве? И что за способ, позвольте узнать, детектив Бёркхард? — Монро вскидывает бровь и отставляет поднос подальше, чтобы Нику было удобнее залезть к нему на колени. — Доломаем кровать? — И о чём мы только что говорили? — вздыхает Монро. Ник двигает бёдрами и притирается плотнее. Он ведь и правда ужасно скучал. И дело тут не в сексе. Далеко не в сексе. Монро мнёт его зад, и Бёркхард вспоминает, как смотрел на окровавленного потрошителя, как потянулся его обнять и на добрых секунд пять залип на то, как тряслись его собственные руки. У Ника тряслись руки, а спустя секунду подогнулись колени, и он рухнул на пол. Монро пришлось самому к нему подползти и обнять. И сейчас, вспоминая это, Ник думает, что зря Монро боится, считая, что только он и может озвереть. Всё совсем не так. И даже больше: скорее всего, всё в точности да наоборот. Именно Монро не даёт Нику превратиться в то, во что превратилась в итоге Карли Арлингтон. В итоге всей её гриммской жизни. — Чёрт, — ругается Ник, подставляя шею под поцелуи Монро, когда раздаётся звонок. — Погоди. Он снова ругается, когда видит имя звонящего. — Это Хэнк. — Надо ответить, — вздыхает Монро и откидывается на измочаленное изголовье кровати. — Да? — Ник нажимает кнопку принятия вызова и, наклонившись, широко лижет грудь Монро, спускаясь ниже до затвердевшего соска. — Слушай, я помню, что обещал не звонить до полудня, но в логове этой чокнутой нашли кое-что интересное. Капитан велел срочно тебя вызвать. И пока мастера из экспертизы не обобрали всё до нитки, тебе лучше поспешить. Ник? Ты меня слышишь? Алло! — Да-да, я тут, — Ник тяжело выдыхает, когда Монро засовывает руки ему под бельё и принимается мять и тискать его ягодицы. — Как быстро они всё там оберут? — У Ренара предынфарктное состояние, — шёпотом сообщает Хэнк, и тут Ник стонет, выгибаясь. Он поспешно затыкает себе рот рукой, но роняет телефон из-за резкого движения. Монро приглушённо смеётся и добавляет второй палец, раскрывая дырку Ника, ещё мягкую и податливую после ночных упражнений. — Я, конечно, всё понимаю, но, блядь, ты там завязывай хотя бы трахаться, когда поднимаешь трубу! — возмущается Хэнк. — Короче, жду тебя. Адрес скину сообщением. Ник протягивает руку, выуживает из складок сбитой простыни смартфон и отодвигается от Монро. — Мне правда нужно ехать. А тебе нужно на приём к доку Спенсеру, помнишь? Чтобы капитан смог отмазать тебя от статьи за превышение пределов необходимой самообороны, тебе придётся посещать доктора Спенсера. — Да, я помню. Помню, — Монро целует Ника в уголок губ. — Иди уже к своему Ренару. — И ничего он не мой, — Ник встаёт, хватает кружку с остывшим кофе. — Но не стоит расстраивать капитана слишком часто. А то ещё передумает прикрывать наши задницы. — Твою-то он точно не передумает прикрывать, — пожалуй, прозвучало слишком ворчливо. — Ты идёшь со мной комплектом, и это не обсуждается, — отрезает Ник, допив кофе. — Всем придётся с этим смириться, если они хотят конструктивного диалога со мной. Вероятно, это довольно самонадеянно — считать, что всем в Портленде так уж важна лояльность Гримма и что все ради этой самой лояльности готовы поступиться инстинктами, воспитанием, просто своими желаниями, но… Монро думает, что если и были сомневающиеся, то с появлением Карли Арлингтон таковых больше не осталось. — Я подумал, что тебя потерял, — внезапно произносит Ник. Он уже одевается. — Это было чертовски скверно. — Хуже, чем потерять Джульетту? — такие вещи, наверное, не стоит спрашивать, чтобы не скатываться в дешёвый драматизм, но Монро не может не спросить. Ник пожимает плечами. — Не знаю. Честно, не знаю. И я думаю, если бы ты умер, я бы так или иначе, но жил дальше. Но вот Карли о смерти бы меня умоляла. Это точно. Есть много способов заставить человека умолять о смерти как об избавлении. С этими словами Ник целует Монро, улыбается ему, желает удачного дня и уходит. Есть много способов сказать «я тебя люблю». Что ж, Монро решает, что это один из них. Он принимается за уже остывший завтрак с довольной улыбкой.***
У Карли есть свои книги и свой ключ. — Что ж… она действительно была в каком-то роде писательницей, — бормочет Ник, перебирая исписанные острым почерком листы. — О, поглядите, кто выбрался из своей трахальни! — восклицает Хэнк, хлопая Ника по плечу. Чтобы отомстить ему за такие вопли в присутствии посторонних, Ник уточняет с милейшей улыбкой: — Хочешь присоединиться? — Твой оборотень меня загрызёт на подходе к вашей койке, — отвечает Хэнк в тон. — Он не оборотень, а потрошитель. И он не загрызает, он потрошит. — Спасибо, что напомнил, — Хэнк отбирает у Ника листы и, вчитавшись, хмыкает. — Рисует она так себе, но пишет неплохо. — А как по мне, суховато. — Да? Коротко и по делу. Всё, что требуется от Гриммов, разве нет? Ник угукает, углубившись в разглядывание других вещдоков, сваленных пока без особой системы, но совсем скоро длинные и цепкие руки экспертов доберутся до этих сокровищ. — Книги изучат и спишут из хранилища. Скажу, когда можно будет забрать, а это, — подошедший Ренар тыкает пальцем в пакетик с ключом и кивает Нику, — стащи сам. — Но… — У тебя будет надёжней. Могу и я забрать, конечно, — и очень красноречиво смотрит на детектива. Ник тут же хватает пакетик и засовывает его в карман джинс, пользуясь тем, что Ренар и Хэнк надёжно закрывают его от посторонних глаз. — И да, Ник, — Ренар склоняет голову к плечу и внимательно всматривается в Бёркхарда. — Какого чёрта твой мохнатый друг не сказал полиции, что там был ещё один человек? Ну или нечеловек. — Что? — Ник замирает, глядя широко распахнутыми глазами на капитана. — Баллистика не врёт. Был кто-то ещё. И почему Монро об этом умолчал? — Не знаю, — голос у Ника какой-то тихий и испуганный. Он пытается встряхнуться, но капитан умеет надавить, когда ему это нужно. Одна сторона его лица самую малость начинает облезать, совсем чуть-чуть, пара кусочков засохшей кожи, подумаешь? Но эффект это производит чудовищный. Сразу становится как-то не по себе. — Он мне ничего не сказал! — Может, там был другой потрошитель? И это он загрыз Карли? — предполагает Хэнк. — Монро не загрызает, он потрошит, чёрт возьми, — зло шипит Ник. — И это он разодрал Карли в клочья. Именно он! Если и был там другой потрошитель, он в это не вмешался. И… я думаю, это не потрошитель вовсе. Потому что он бы… ну, не стоял и не смотрел. Он… — Ник трёт глаза и вздыхает. — Он бы присоединился. Но тогда почему, чёрт возьми, Монро промолчал? Ничего не понимаю. — Может, это была Розали? — задумчиво тянет Ренар, и Хэнк с Ником смотрят на него как на сумасшедшего. — А что? Она же существо. Она подруга Монро. Почему нет? Ей хватит сил вступить в схватку с Гриммом, а Монро, конечно, стал бы её покрывать. — Но как она его там нашла?! — резонно отмечает Ник. — По запаху. По своим тайным обрядам. Да хрен знает! — Это не Розали, она бы не стояла и не смотрела, как Монро рвёт в клочья Карли. Даже такую, как Карли. Она бы не позволила, — качает головой Хэнк. — Только не Розали. — Мне нужно поговорить с Монро, — Ник отодвигается от стола, на котором свалены вещдоки. — У него сейчас в самом разгаре приём, — Ренар цокает языком и стучит пальцем по циферблату наручных часов. — А тебе пора на встречу с отделом внутренних расследований. Когда Ник уходит, Хэнк качает головой, глядя ему вслед. — При всём уважении, сэр, иногда вы конченный мудак. — Каков есть, — просто пожимает плечами Ренар.***
Подъехав к дому, Ник долго сидит в машине, разглядывая свет в окнах первого этажа. В конце концов, ничего ужасного ведь не происходит. Ну был там кто-то, и что? Может, Монро даже не в курсе? Потерял сознание от боли или ещё что? Почему причина его молчания обязательно должна быть жуткой? «Он мог бы сказать мне. Пусть промолчал при официальном следствии, но мне-то он мог сказать!» И вот это грызёт Ника. Он был абсолютно уверен, что Монро бесконечно ему доверяет. Наверное, у Ника выработалась привычка полагаться на Монро во всём, не задумываясь, что у Эдди ведь была долгая жизнь без Ника. И мало ли что там в ней происходило. Мало ли что там было такого, что даёт отголоски по сей день. Прошлое в прошлом. Точка. Это утверждение всегда отлично работало в их отношениях. Оттого вдвойне болезненно сейчас. — К чёрту всё, — решает Ник и, глубоко вдохнув, покидает машину, но не идёт сразу в дом, а какое-то время нелепо даже для себя топчется у крыльца. «Что бы там ни было, оно способно повлиять на твоё отношение к Монро?» — эта мысль крутится в голове и не даёт покоя. — Ник? Ты чего там застрял? — спрашивает Монро, выглядывая из-за двери. Увидев, как Ник вздрагивает при его словах, он выходит на крыльцо, притворяет за собой дверь и спускается по ступеням вниз. — Кто был в ангаре кроме тебя и Карли? И не смей врать, что никто! — Ник засовывает руки в карманы джинс и начинает нервно покачиваться с пяток на носки. Он, кажется, всё-таки слишком громко разговаривает. — А, это, — Монро пожимает плечами. — Мы можем поговорить чуть позже? Пожалуйста, Ник. — А почему не сейчас? Что за секрет? — Это не секрет, но время не подходящее, — миролюбиво произносит Эдди. — Пошли в дом. — Нет, — отмахивается Ник. — Монро? — раздаётся со стороны двери. При звуках этого голоса Ник тут же вскидывается. — Привет, Джульетта. — Привет, Ник. — У нас гости, — сообщает Монро и тянет Ника за собой. — Розали в доме. Девочки приготовили изумительный ужин. Потом поговорим, да? Ник в конце концов кивает. Не стоит портить ужин разборками. Успеют ещё. — У нас цыплёнок с кинзой. Ты же… вроде это любишь, да? — Джульетта улыбается, но во всём её облике видна неуверенность. — Да, — немного деревянно кивает Ник. Он буквально заставляет себя расслабиться. Ничего ужасного не происходит. Они просто поужинают. Все вместе. А что такого? Компания друзей разве не имеет права собраться за вечерней трапезой? Да, всё это, конечно, очень мило, но они с Джульеттой бывшие. Он расстался с ней и теперь живёт с Монро. И несмотря на то, что все присутствующие взрослые люди, и все всё между собой давно обсудили, Нику довольно сильно не по себе, и судя по суетливым движениям Джульетты, ей тоже. — Чья это идея? — шёпотом спрашивает Ник у Монро. — Джульетты. Она сказала, что хочет повидаться. Я же не мог ей отказать! Она пригласила и Розали, а я предложил собраться у нас за ужином. И вот. Ты злишься? — как-то внезапно виновато уточняет Монро. — Что? Нет, конечно, нет. С чего бы? Просто… странно, — Ник целует Монро в подбородок, прежде чем подходит к столу, у которого уже хлопочут Розали и Джульетта. — Пахнет изумительно! — И у нас есть вино! — радостно сообщает Розали. — Ого! Вечер предстоит весёлый, — Ник включается в подготовку к ужину. Вечер становится весёлым далеко не сразу. По крайне мере, несмотря на все старания Розали и Ника. Как ни странно, Ник довольно быстро перестаёт переживать, но вот Джульетта и Монро чувствуют себя явно не в своей тарелке. Но к середине второй бутылки вина атмосфера значительно теплеет. — Всё было очень вкусно. Спасибо, — Ник разливает вино по бокалам. — Те, кто готовил, не убирают посуду. Мы справимся сами, да? Монро согласно кивает. Розали и Джульетта пересаживаются на диван, пока мужчины убирают со стола. — Вроде идёт неплохо? — Розали отпивает вина и смотрит на подругу поверх бокала. — Да, вроде. Мы расстались друзьями и всё такое, но… не знаю… это так странно, — Джульетта тоже делает глоток и пожимает плечами. — Ты не думай, я обожаю Монро. Боже! Его нельзя не любить. Но… всё равно странно. — Он его не уводил, — осторожно отмечает Розали. — Я знаю. И я уверена, Ник никогда не стал бы мне изменять. Меня не было рядом, и всё… вышло так, как вышло. Так или иначе, всё к лучшему, — завершает дискуссию Джульетта. — Монополия? — предлагает Монро. — И вино! — сообщает Ник, входя следом за ним в гостиную. — Вы задумали нас споить, мальчики? — смеётся Розали. — Разумеется. Чего не сделаешь, чтобы обыграть вас в монополию, — совершенно серьёзно отвечает ей Монро. — К тому же у Ника очень хорошая новость: его вернули в родной отдел. Розали и Джульетта начинают аплодировать, и вечер окончательно становится непринуждённым и тёплым. Возможно, даже немного чересчур, потому что разговор неумолимо склоняется к событию, из-за которого собственно Ник и был отстранён от своей основной деятельности. — И капитан говорит, что будет ходатайствовать о возвращении нам шокеров. В конце концов, сейчас всё, что у меня и моих сослуживцев есть, — это слова и пистолет. То есть если я прошу человека прекратить свои противоправные действия, а он никак на это не реагирует, мне остаётся только стрелять в него. Когда на меня движется вооружённый отморозок или бугай раза в два крупнее меня, и я понимаю, что мои слова для него — пустой звук, для сохранения своей жизни и предотвращения жертв среди гражданского населения я достаю пистолет. А уж если коп достал пистолет, то он достал его, чтобы выстрелить, — Ник допивает вино и отставляет бокал. — Мы в воздух не стреляем и пушками просто так не размахиваем. — Вероятно, надо внедрить эту практику, — Розали закидывает босые ноги на подлокотник дивана и вытягивается, положив голову на колени Джульетты. — Чтобы вы могли повлиять на человека, не убив его. — Ну вообще, мы не пытаемся специально убить, стреляем по ногам, когда это возможно, — немного оскорблённо произносит Ник. Розали виновато улыбается. — В бегущего человека хрен попадёшь в конечность. Особенно когда сам тоже бежишь. Хотя основной вопрос при перестрелке в Розберге был в том, специально ли я метил парню в голову. И да, заранее отвечаю на закономерный вопрос: так и есть, я на самом деле и на полном серьёзе стремился снести ему голову. И мне это удалось. Как-то так. — Ты спас много жизней. И он ведь в тебя выстрелил первым! Ты валялся в больнице с огнестрелом! — Джульетта хмурится и говорит срывающимся от гнева голосом. Ей всё ещё ужасно не по себе от мысли, что Ник мог умереть тогда. — И теперь мы с Ником можем мериться шрамами, — сообщает Монро и тем самым меняет тему разговора. Поздним вечером Ник и Монро развозят подруг по домам, и, как только Розали скрывается в доме, Монро поворачивается к Нику и торопливо произносит: — Я не знаю, кто это был. Честно! Подумал, не стоит сообщать полиции, пока не прояснится что да как. — А мне ты почему ничего не сказал? — Ник выезжает на дорогу, его раздражение видно по нервному постукиванию пальцев по рулю. — В больнице было не до того. Ничего такого не происходило, и я не стал заострять на этом внимание. — А после выписки? Монро скептично хмыкает и отмечает, что они после выписки и не разговаривали: у Монро рот кое-чем другим был занят. Ник чувствует, что не может сдержать улыбки. — Прости. Что-то… Никаких причин молчать нет, но я тебе не сказал. То ли вылетело из головы, то ли что ещё… — Всё в порядке, — Ник протягивает руку и гладит Монро по колену. — На меня наехал капитан, и я сорвался на тебе. Прости. Ничего ужасного ведь не случилось. — Это была женщина. Крутая тётка. Очень крутая. Отделала эту долбаную суку будь здоров, — Монро в порыве чувств вцепляется в руку Ника, сжимающую его колено. — А потом сказала, чтобы я позвонил тебе, и смылась. Думаю, она тоже Гримм. — Тоже Гримм?! Не жнец? — Ну… может, и жнец. Она сказала, что прощает меня, в смысле я ведь убил Карли на её глазах, — Монро вздыхает, и Ник берёт его руку и подносит её к своим губам, чтобы утешающе поцеловать тыльную сторону ладони Эдди. — И эта тётка сказала, что прощает меня за это, но если это повторится, она меня грохнет. Ну она не совсем так сказала, но я так понял. — То есть она знает и обо мне? Раз велела тебе позвонить именно мне, а не в полицию. — Выходит так, — потрошитель кивает. — Монро, я понимаю, что у тебя была жизнь до меня, — начинает Ник, стараясь не дать мыслям разбежаться. — Понимаю, что ты потрошитель. И ты исправившийся. Стало быть, было что исправлять. Но всё это не имеет значения. Всё, что было у тебя до меня, никак не повлияет на моё отношение к тебе. Ты самый чудесный для меня, ты ведь это понимаешь? — Понимаю, — медленно кивает Монро. — Проблема в том, что для меня это имеет значение. То, что я делал раньше и что я сделал с Карли. И что я могу сделать с тобой. — Хочешь, скажу, что ты можешь сделать со мной? — произносит Ник, не отрывая взгляда от дороги, но продолжая удерживать руку Монро. От тона Бёркхарда у Монро мурашки по всему телу и становится горячо в паху. — Знаешь, а ведь если нас тормознёт патруль, нам влепят штраф за вождение в нетрезвом виде, — замечает между тем Ник. — Давай я сяду за руль, — предлагает Монро. — Я в норме, — отмахивается Ник. — Интересно, чей метаболизм быстрее: Гриммов или существ? — У падальщиков метаболизм будь здоров. Кстати о них. Этот мелкий поганец Роди навестил меня в больнице. — Да, он заходил в участок. Спрашивал, как тебя найти, — Ник улыбается. — Много ли падальщиков так беспокоятся о потрошителе, что готовы справляться о его здоровье у Гримма? — Когда в городе погибельный Гримм, а один потрошитель достаточно глуп, чтобы проявлять заинтересованность в судьбе других существ, последние начинают лезть из всех щелей. Несмотря на ворчливый тон, Монро на самом деле переживает за всех «мелких поганцев» (как он их называет), с которыми они сталкивались во время их с Ником расследований. — И они все тебя любят! В твоей палате было не продохнуть от цветов. — Лучше бы принесли мне соевых стейков в подливе. Ник смеётся, бросая взгляд на своего собеседника. — А он говорил о том, что ты теперь его герой? — как бы между прочим спрашивает Ник. — Что? Я? — искренне удивляется Монро. — Ага. Грохнул погибельного Гримма и трахаешься тоже с Гриммом. И какое счастье, что это не один и тот же Гримм, — Ник не может сдержать хихиканья. — Учуял-таки. А тебе он никаких скабрёзных намёков не кидал? — Нет. Только сказал, что, судя по моему запаху, Монро — настоящий мужик. — То-то он всё на меня посматривал и посмеивался, — вздыхает потрошитель, затем философски изрекает: — Ну, я постарался подготовить себя к любой реакции на наши с тобой отношения. Ник не знает, в чём причина его потрясающего настроения: в выпитом вине или в возвращении к нормальной жизни? Во всяком случае настолько нормальной, насколько она у него вообще возможна. Монро пытается сосредоточиться на дыхании, но выходит откровенно плохо. Ник проводит по его спине ногтями, царапины, конечно, там не останутся, но ощущение того, как сильные пальцы вдавливаются в напряжённые мышцы, с большой натяжкой можно назвать приятными. Эдди ведёт плечами и сподручнее перехватывает бёдра Ника. — Я подумал, что мне срочно нужны красные чулки, — шепчет тот, выпрямляя ноги и широко разводя их. Монро воет от таких вестей и ускоряет движения, отчего чавканье смазки в заднице Ника становится громче. Если бы Бёркхард уже не лежал весь перепачканный в собственной сперме, он бы, скорее всего, вот именно сейчас бы и кончил, вот даже член предпринял мужественную попытку проявить энтузиазм, но яйца пусты, организм выжат досуха, и Ник откровенно устал. Он пробует сжаться, чтобы плотнее охватить нутром член партнёра и ускорить его оргазм, но ощущения становятся ну совсем уж неприятными. — Иди ко мне, — голос у Ника низкий, ниже, чем обычно, с откуда-то взявшейся хрипотцой, и Монро послушно наклоняется, упирается локтями по обе стороны от головы Ника, отпускает его бёдра. Он двигается всё более рвано, шумно выдыхает прямо в лицо Ника, отчего тот жмурится и посмеивается, притягивает к себе и целует, впутав пальцы в волосы Монро. — Ох, Никки, — бормочет Монро, отодвигаясь. Он валится на Ника всем весом, вгоняет до упора член, вздрагивает и кончает, спуская сперму прямо в Бёркхарда. — Как ты меня назвал? — Нику приходится некоторое время тормошить Монро, прежде чем тот издаёт более-менее осмысленный звук. — Что? — Как ты меня только что назвал? — Детка, спроси что полегче. Не уверен, что я своё имя сейчас верно назову. — Ты назвал меня «Никки», — Ник тянет Монро на себя и опускает ноги, ёрзает бёдрами, слезая с члена потрошителя. — Почему? — Не знаю. Захотелось. Не нравится? — Монро крепко целует Ника, кусает за плечо и только потом слезает с него. Ник поворачивается на бок, заводит руку назад и кончиком пальца трогает раскрытое натёртое отверстие. Чёрт, он не может сжаться. Не то чтобы это прям страшная проблема: мышцы сойдутся через некоторое время, но он ещё никогда не чувствовал себя настолько сильно оттраханным. Даже в их первый раз. — Порядок? — Монро приподнимается на локте и заглядывает Нику за спину. — Из тебя течёт. И в чём смысл был стелить полотенце? Всё равно простынь нужно менять. Ещё и полотенце это стирать теперь. — Я думал, нам хватит полотенца. Наверное, придётся купить какой-то плотный полиэтилен. Или специальный чехол на матрас для тех, у кого недержание. — Недержание спермы? — смеётся Монро, и Ник толкает его в плечо. Некоторое время они лежат в молчании, просто разглядывая друг друга. — Откроем окно? — предлагает Монро. — А то аж глаза слезятся. Ник кивает, соглашаясь. В его жизни было достаточно секса, но никогда в комнате, в которой он им занимался, не пахло так, как пахнет теперь каждый раз, как они с Монро трахаются. Не то чтобы невыносимо или сильно неприятно, просто такой тяжёлый, очень специфический запах мускуса, пота, той же мокрой шерсти и чего-то ещё. — Будь я женщиной, у нас, наверное, уже тут целый выводок бы носился, — Ник осторожно садится, спускает с кровати ноги, думает о том, что нужно дойти до ванной, прежде чем уснуть. Он обязан доплестись до ванной. Секс с Монро — это, конечно, охренительное занятие, но спать в смазке, сперме и слюнях — удовольствие крайне сомнительное. — Наверное, — Монро пожимает плечами и возвращается в кровать. — А я бы хотел. — Что? — Выводок. От тебя. — Как мило, — Ник встаёт и решает, что он в силах самостоятельно добраться до ванной. — Мне надо помыться. — Может, тебя вылизать? — предлагает Монро самым своим соблазнительным тоном, но Ник отказывается, решительно качая головой. — О нет, дружок, мы оба знаем, чем это всё закончится. Мы тогда вообще сегодня не уснём. — Ладно, а я пока уберусь тут, — Монро снова встаёт и принимается стаскивать простынь и измочаленное полотенце. Когда Ник возвращается в комнату, Монро лежит на кровати, вытянувшись и заложив руки за голову. Простынь он поменял и закрыл окно. — Это она так тебя назвала. Она сказала: звони Никки. Я вспомнил, — сообщает Монро. Ник замирает на подходе к кровати и хмурится. — Та женщина, что помогла тебе? — Ага. И кто знает почему, но мой мозг выдал такое обращение, проваливаясь в блаженство. Ник хмыкает и ложится на свою половину кровати. — Меня так мама называла. — Оу… как неловко. — Почему? — Ну… у нас тут секс в самом разгаре, и я выдаю такое. Наверное, у тебя ассоциации были совсем не эротические. — Ты меня иногда называешь солнышком в такие моменты. — Серьёзно?! — Угу. Солнышко, я сейчас кончу, — дразнится Ник, смеясь. — Ассоциации тоже не особо эротические. Монро смеётся тоже и перекатывается на бок, поближе к Нику. — Спим? — Да, — Ник укладывается так, чтобы Монро мог подлезть к нему под руку и устроиться у него на плече. — Спокойной ночи, мистер Волк. — И тебе доброй ночи, мистер… эм… Мистер Гримм? Или мистер Красная Шапочка? Звучит вообще странно. — Я тоже буду мистер Волк. — Это ты мне так предложение делаешь? Учти, я ведь и согласиться могу. Ты уверен, что оно тебе надо? — Монро говорит шутливым тоном и почти уже совсем спит. Ник молчит, только крепче обнимает Эдди и думает, что «почему нет, чёрт возьми?»***
— Рад вернуться? — спрашивает с усмешкой Хэнк, кивая на труп. — О да. Скучал по трупам, ты не представляешь как, — Ник хмыкает и присаживается на корточки, чтобы получше рассмотреть находку. — Её сейчас транспортируют. Все фото уже сделали. Осмотримся? Ник кивает и обводит взглядом местность. На этой территории начато строительство медицинского центра, и сегодня ранним утром при раскопке очередного котлована вместе с почвой вытащили женское тело. — На первый взгляд, следов насильственной смерти нет, труп выглядит абсолютно свежим, — бормочет Ник, идя рядом с Хэнком по огороженному периметру. — Прогнали по базе потеряшек? — Ву этим занимается. А ты… Ничего такого не заметил? — А что? — От неё даже не пахнет ничем, — Хэнк пожимает плечами. — Будто вот только что землёй присыпали. Только-только. — Если так, то преступник где-то недалеко. Строителей нужно проверить в первую очередь и жителей квартала. — И я то же самое подумал. Но закопана была основательно. Не просто побросали землю, она была где-то на глубине футов десяти, не меньше. Ник задумчиво прикусывает губу. Никаких идей. Пустота. — Посмотрим, что скажет вскрытие. — Ага, — Хэнк оглядывается и наблюдает за тем, как труп упаковывают и грузят в транспорт. Доктор Харпер настраивает технику и встаёт перед камерой. — Провожу первый этап вскрытия Джейн Доу, — говорит она и поворачивается к телу. Спустя три часа она в полном душевном раздрае звонит детективу Бёркхарду и просит срочно подъехать. — Итак, выяснили ли вы о ней что-нибудь? — у доктора Харпер такой дрожащий голос, что Ник с Хэнком переглядываются. — Нет. Её отпечатков нет ни в одной нашей базе. Может, Интерпол поможет. Даже ФБР её не смогло пробить. Но мы ищем, — как можно оптимистичнее произносит Ник. — Ага, — рассеянно кивает доктор, пребывая в своих мыслях. — Ищете. Ладно. Стало быть, пока она Джейн Доу. Короче, трупного окоченения нет. Все суставы подвижны, нет трупных пятен и других признаков, которые должны быть у давно умершего человека. И при вскрытии, — доктор кивает на прозекторский стол, — видите, сколько крови вытекло? Так бывает, если труп совсем свежий. Вот буквально пару часов назад человек если умер. — Если так, то было бы очень славно. Намного проще найти убийцу. — Да, проще, — снова как-то странно повторяет доктор. — Обратите внимание на запястья и лодыжки. Ник и Хэнк внимательно вглядываются в труп. — Кости переломаны в крошево, но кожа цела. Но на самом деле это не из области фантастики, но вот… но вот это я вообще никак объяснить не могу, — шёпотом произносит доктор Харпер и тычет пальцем в сторону вынутых лёгких, аккуратно уложенных в специальный промаркированный пакет на металлическом подносе. — Ого! А она смолила будь здоров! — присвистывает Хэнк, разглядывая абсолютно чёрные лёгкие. — Даже если бы она курила тридцать лет по десять пачек в день, она бы не довела себя до такого, — возражает Харпер. — Это лёгкие полностью обгоревшего трупа. Она должна была обгореть как головёшка. Понимаете? — и увидев, что детективы не до конца могут осознать степень её удивления и растерянности, терпеливо поясняет: — Это как найти пулю в теле и не обнаружить пулевого отверстия. Она должна была обгореть, понимаете? Её лёгкие кричат об этом, но на деле ничего. — Может, это не её лёгкие? — неуверенно предполагает Хэнк. — Я, конечно, не самый крутой судмедэксперт в мире, но кое-что в этом смыслю, — оскорблённо отвечает доктор. — Я бы заметила, если бы имела место трансплантация. Хэнк виновато тупится. — И я нашла кучу странных предметов в её желудке и гортани. Доктор Харпер кивает на стол в стороне. — Посмотрите сами. — Это что? Зубы?! — слишком громким и высоким голосом, даже как-то визгливо спрашивает Хэнк. — Да, — энергично кивает Харпер. — И более того, это её собственные зубы. — Ей выдрали зубы и заставили проглотить?! — теперь уже кричит Ник. Доктор молча кивает. Детективы переглядываются и не могут никак прокомментировать её слова. — Куча каких-то тряпок, — продолжает перечислять доктор, — камни. — О Господи, — выдыхает Ник. — И ей отрезали язык, — добивает доктор. Хэнк вздрагивает всем телом. — Кто мог такое сотворить с человеком? — шепчет Ник, рассматривая тело. — Работорговцы? — хрипло спрашивает Хэнк. — Некоторые кланы дробят кости и отрезают языки своим проституткам. Ник пожимает плечами. Это им ещё предстоит выяснить. — Она умерла от этого? — Хэнк указывает на предметы, извлечённые из тела. — Задохнулась? — Нет, ей искромсали сердце, — сообщает следующую шокирующую новость Харпер. — И никаких швов я при этом не нашла. Грудина цела. На коже ни единой царапины. А сердце в хлам, будто из дробовика в упор стреляли. Пару раз. — Но это же невозможно! — Вот почему я вам и позвонила. Я свою работу сделала, вскрыла, всё описала, причину смерти установила, а вот кто и как смог такое провернуть, это уже вам, мальчики, объяснять. Доктор Харпер нервным движением стягивает перчатки, надевает новые и принимается раскладывать вынутые внутренние органы по полкам холодильника. — Всё ещё рад, что вернулся? — негромко спрашивает Хэнк, когда они с Ником идут по коридору к лифту. К вечеру напряжение из-за этого весьма странного трупа Ника всё же отпускает. Во многом благодаря Монро. Они накрывают на стол, болтая как раз-таки о том самом трупе. — И я даже не могу сказать, ведьма она или нет. Язык-то ей отрезали, — сокрушается Ник. — А почему ведьма? — Ну подумал, вдруг это ведьминские разборки? Её чем-то там траванули жёстким, что никак не выражается внешне, а внутренности сжирает будь здоров. Результаты анализов придут к утру, думаю, что-то там да обнаружится. Монро, желая отвлечь Ника от тяжёлых дум, бросает в него оливкой. Ник сначала смотрит на него как на придурка, но когда точно в лоб ему прилетает ещё один снаряд, то Бёркхард хватает тарелку и прикрывается ей как щитом. — Верни тарелку на место, — смеётся Монро. — Помнишь сказку «Шиповничек»? Сколько дерьма там приключилось из-за одной тарелки! Ник ничего не отвечает, но тарелку откладывает и тут же бросается к Монро. Тот отскакивает и пытается скрыться на кухне, обежав стол. Однако, когда нужно, Ник умеет быстро двигаться, так что он догоняет Монро и валит на диван, залезает на него сверху и принимается щекотать. — Хватит! Ты это серьёзно? — Монро начинает хохотать, пытаясь вырваться. — Ник! В конце концов ему удаётся перевернуться и подмять Ника под себя. — Попался, — шепчет Монро и целует Бёркхарда. Тот покорно размыкает губы и обнимает его крепче. — Будь добр, слезь с него, — раздаётся негромкий голос со стороны двери. Монро подскакивает как ужаленный и тут же перекидывается, готовясь атаковать, но замирает, увидев ту самую женщину, которая его недавно спасла. — О чёрт! Ты тут откуда?! — Что за херня?! — вскрикивает Ник, вставая с дивана. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — женщина вытягивает руки. — Я безоружна. И вы, надеюсь, тоже. Никки, отзови этого своего, — женщина морщится и кивает на Монро. — Если назовёте псиной, я забуду, что вы меня спасли, и украшу вашими кишками свой двор, — угрожающе произносит тот, внимательно всматриваясь в незваную гостью. — Это Гримм, Ник. — Я понял, — сдавленно отвечает Ник. — Это моя мама. — Какого хрена?! — Монро в таком шоке, что даже пару раз молниеносно схлынивает в человека и обратно в потрошителя. — Здравствуй, дорогой, — между тем женщина делает шаг в сторону дивана, у которого всё ещё стоит Ник. Монро тут же угрожающе рычит и преграждает ей путь. — Спокойно, — как можно мягче произносит Ник и берёт Монро за руку. — Всё хорошо. Мама, ты не будешь сейчас устраивать разборок с Монро. — Да уж. Вижу, что поздновато для лекций о выборе партнёра, — женщина пожимает плечами и делает мужественную попытку улыбнуться. Попытка провальна. — Я вытащила его ради тебя. Знаю, что всё это уже неважно, но… Я ведь могла его убить. Я могла не вмешиваться в планы… коллеги, — немного помолчав, подбирая слово, договаривает женщина. — Но я… не могла допустить, чтобы тебе разбили сердце таким образом. От многого я не смогла тебя защитить, и это чудовищно для меня как для матери, но в тот момент… хотя бы от потери… дорогого существа я тебя защитила. И я его не трону. Обещаю. — Ага, — тупо кивает Ник. — Голова кругом. Ты же умерла! — Как видишь, нет. Я всё расскажу, но сейчас очень нужна твоя помощь. Мне без тебя не справиться, сынок. Я про тот труп, который вы нашли. Над ним нужно срочно повторить обряд и сжечь. — Мам, — у Ника пересыхает в горле при этом слове, но он отодвигает все свои эмоции в дальний ящик. Как можно дальше. Сейчас на это нет времени. — Что за обряд? — Всё, что с ней сделали, сделали, чтобы не дать ожить. Чтобы эта тварь не выбралась на волю. Не понимаю, почему её не сожгли, а закопали. Но сейчас нужно срочно довести дело до конца. — Погоди, пожалуйста, то есть при аутопсии из неё всё вытащили, и теперь эта женщина оживёт? — Да. — Почему постоянно творится какой-то адовый трешак?! — восклицает Ник. — Такова наша судьба, — просто отвечает его мать. — Да уж. Я это уже понял. Ладно, поехали в морг. Что уж теперь делать. Монро и Ник молча одеваются и идут к двери, когда гостья уточняет: — Он тоже пойдёт? — она кивает на Монро. — Да, — резко обрывает Ник. — И ещё я вызову своего напарника и предупрежу капитана. В конце концов, нам предстоит нарушить парочку федеральных законов. — Не стоит так безоглядно доверять королевскому бастарду, — немного ворчливо произносит женщина. — Я ему и не доверяю, но мне без него не справиться. Лучше худой мир, чем добрая драка. Такой у нас тут в Портленде принцип, и, мам, поздно меня воспитывать, а уж тем более отчитывать о выборе окружения. Кстати, это Монро. Монро, это Келли. Моя мама. — Рад знакомству, — искренне произносит Монро, в ответ получает только тяжёлый взгляд. Когда они все собираются у здания морга, которое в сумерках кажется по-настоящему мрачным, будто специально подобранной декорацией к фильму ужасов, Хэнк предлагает отвлечь охранников: — Я пойду в смотровую и отвлеку их. Всё равно обходы никто не делает, всюду же камеры понатыканы. — Получится? — с сомнением тянет Ник. И тут к ним подходит капитан в своём неизменном плаще, который развевается при ходьбе и бьёт по ногам при порывах ветра. — Лучше зайти через парадный вход и официально заявить, что мы забираем труп. Я подпишу все бумаги. Лично. А вы просто позаботьтесь о том, чтобы ничего не забыть в прозекторской. И без глупостей, пожалуйста, мне нужно быть дома к полуночи. Хэнка Ник заранее попросил не задавать никаких вопросов ни касательно кражи трупа, ни последующего его сожжения, ни присутствия ещё какой-то женщины при всём этом. Капитан Ренар не унижает себя праздными вопросами, только внимательно вглядывается и, кажется, даже принюхивается к Келли. — А то превратитесь в тыкву? — фыркает Хэнк, тут же спохватывается и опускает взгляд. Конечно, крайне сложно придерживаться субординации, когда вместе с непосредственным начальником бьёшь черепки на странном обряде, крадёшь труп, прикрываешь похищение улик и многое другое. Ник в это время поглядывает краем глаза на мать и испытывает странное мстительное удовольствие при мысли, что ей крайне неуютно в их компании. Да, он разочаровал мамочку тем, что спит с потрошителем и не планирует это прекращать, советуется с представителем королевской семьи, посвящает в свои планы человека, и вообще развёл в Портленде жуткий бардак. — Ну ладно, погнали, — Ник поправляет кобуру и идёт первым к дверям.***
За столом тяжёлое мрачное молчание, только иногда приборы стучат друг о друга или о тарелку или кто-то из сидящих наливает себе напиток в стакан. В конце концов Келли прокашливается и произносит: — Очень вкусно. Правда. — Спасибо, — Монро кивает и всё-таки ей улыбается. Как бы там ни было, эта женщина спасла ему жизнь. — Секрет в том, чтобы использовать для соуса не белый сахар, а тростниковый. — М, — Келли делает максимально заинтересованное лицо. — Нужно брать на заметку. — Я могу дать вам рецепт, — любезно поддерживает разговор Монро. — Я заметила, ты не ешь мяса, хотя готовишь его. — Это для Ника. Себе я обычно делаю практически то же самое, но вместо животного мяса использую соевый текстурат. Келли кивает. — Так что это за ведьма, которую мы сожгли? — наконец подаёт голос Ник. — Ты специально за ней приехала, верно? Келли откладывает вилку и нож и тяжело вздыхает, не в силах озвучить это, она кивает и опускает глаза в тарелку. Как же это чудовищно — признаваться собственному ребёнку, что ты приехала в место его проживания только по делу и, скорее всего, даже не встретилась и не обратилась бы к нему, если бы не нужда! — Я… — Келли прокашливается и берёт себя в руки. — Я случайно узнала, что древняя захоронена где-то в Портленде. Приехала сюда, чтобы быстро вмешаться, как только она даст о себе знать. И… не удержалась. Я обещала себе, что не буду к тебе лезть. Ты вырос без меня. У тебя давно своя жизнь. Ты давно научился справляться сам. Но не удержалась. Я за тобой следила. Так я узнала о… — немного помявшись, Келли произносит: — Монро. И, когда его похитили, не могла не вмешаться. — И я очень благодарен за это, — отмечает Монро, внимательно глядя на Ника. — Я понимаю, почему ты ушла. Безусловно понимаю, почему столько лет не давала о себе знать, — начинает Ник. — И обижаться сейчас, закатывать истерики, требовать извинений было бы крайне глупо. Но я надеюсь, что ты понимаешь: я не потерплю вмешательства в мою жизнь. Да, я живу с Монро, с потрошителем. И очень с ним счастлив. Дружу с рыжехвостом. Рассказал и показал всё, что мог, о мире Гриммов и существ человеку. Обсуждаю свои планы с представителем королевской семьи. Который к тому же наполовину звероколдун. Он, кстати, знает, что у меня уже два ключа. За всё то время, что я являюсь Гриммом, я встретил только одного Гримма, помимо тебя и тёти. И тот оказался погибельным. И принёс много боли в мой город. — Я тебя поняла. Я не задержусь здесь, — негромко произносит Келли. — В конце концов, дело, приведшее меня сюда, решено. — Нет, ты не так поняла, — отмахивается Ник. — Я тебя не гоню. Я к тому, что не хочу ничьих указаний о том, как мне вести свои гриммские дела. Твоих в том числе. Но я рад. Правда рад, мам. Здорово узнать, что ты жива и здорова. — Оставайтесь на ночь, — с максимальным гостеприимством предлагает Монро. Не то чтобы он в восторге, но не предложить матери Ника ночлег кажется ему абсолютно неприемлемым. — Если это вам не помешает, то я, — Келли улыбается впервые за весь вечер искренне, — с радостью приму предложение. — Вот и славно, — подытоживает Монро. — Мам, я не могу никак повлиять на следствие, да и не хочу, — меняет тему Ник. — Рано или поздно полиция выйдет на твой след. Они уже точно знают, что там был кто-то третий. Монро придерживается линии, что ни черта не помнит, что был в состоянии аффекта. — И поэтому выгрыз, — начинает Келли, но Ник предупреждающе поднимает руку и качает головой. — Ладно, прости. — Надеюсь, у тебя есть пути отступления и места, где ты сможешь переждать в безопасности? Келли кивает. — Вот и славно. И я надеюсь, теперь мы будем поддерживать связь? Совместные дела у нас, скорее всего, не пойдут, я подозреваю, уж слишком разный подход, но общаться-то мы можем? — Конечно. Я буду рада. Дальнейший ужин проходит в молчании, но уже не в тягостном, а в мирном и уютном. Когда диван уже застелен, и Ник проходит в гостиную узнать, не нужно ли ещё чего маме перед сном, та неуверенно похлопывает на место рядом с собой. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Ник садится рядом. — Ты… ты его любишь? Не нужно уточнять, кого именно имеет в виду Келли. Ник некоторое время молчит, внимательно рассматривая лицо матери. Затем кивает. — Тогда тебе нужно кое-что знать, — начинает Келли. — У этой Карли было досье на твоего друга. Список убитых в разных городах в Новой Англии. Вероятно, она подозревала, что он причастен. — Доказательства? — уточняет Ник. — Только косвенные. По половине дел он не проходил даже в свидетелях. В двух был вызван на допрос в качестве подозреваемого. Но Карли скрупулёзно собирала информацию о нём. К тому же, несмотря на её жёсткие методы, она всё же была Гриммом. То есть должна была вести дотошное расследование, прежде чем выносила смертный приговор существу. — Она прикончила хорошего копа, мама. Только за то, что он был существом. Других грехов за ним не водилось. — Ты уверен? — скептично выгнутая бровь матери убивает Ника. — Карли Арлингтон была чокнутым погибельным Гриммом. Она бы убила и меня, если бы добралась. Ей просто хотелось выманить меня. Ну или сделать больно, уж не знаю почему. — И всё же… Не стоит так безоглядно доверять потрошителю. — Это всё, что ты мне хотела сказать? — обрывает её Ник нетерпеливо. — Да, это всё, — вздыхает Келли и протягивает папку, которую она заранее положила на журнальный столик. — Возьми. Здесь всё. Я забрала, чтобы не попало в руки полиции или ещё кому. Ник кивает и всё-таки берёт папку. Будет ли он её вообще просматривать? — Спокойной ночи, мама. — И тебе доброй ночи, — кивает Келли. В спальне Монро уже улёгся на свою половину кровати. — Ты видел это? — Ник демонстрирует папку, полученную от матери. — Нет. И что же это? — Монро поворачивается на бок, лежит, подпирая голову рукой, и с любопытством смотрит на Ника. — Эта чокнутая Карли считала, что ты убил всех, чьи данные собраны в этой папке. И моя мама тоже так считает, видимо, — Ник пожимает плечами и, подойдя к кровати, протягивает папку Монро. — Это правда? Монро садится и долго смотрит на папку, не решаясь взять её в руки. — Не думаю, что я хочу знать все подробности, но я хочу знать, правда ли это. — И что будет, если правда? — у Монро пересыхает в горле. Он дрожащей рукой берёт папку и резко открывает её, шарит взглядом по списку имен, листает фото. — Ничего, — вздыхает Ник, раздеваясь. — Ничего не будет. Я не уйду, если ты об этом. Не убью тебя. Даже не буду кричать. Мне не всё равно, но я… я тоже не ангел. — Она, — Монро тычет трясущимся пальцем в одно имя. — Элвин Перкинс. — Ладно, — пожимает Ник плечами и залезает под одеяло. — Давай спать. — И ты даже не спросишь, как это было? — Нет. Не сейчас, — Ник отбирает у Монро папку, отбрасывает её в сторону, куда-то на пол, и притягивает Эдди к себе, обнимает и закрывает глаза. — Спи. Монро не остаётся ничего, кроме как подчиниться. В конце концов, день был чертовски долгим. Утро проходит гораздо приятнее. Ник сидит с кружкой кофе и наблюдает за тем, как Монро и Келли готовят завтрак в четыре руки. Втроём они обсуждают вчерашнее сожжение ведьмы. — Бедняга Хэнк так орал, помните? — посмеивается Монро. — Она умерла?! Умерла?! И бросал в неё палки и ветки издали, чтобы не подходить ближе, — Келли качает головой. — Но для обычного человека он держался молодцом. Многие бы просто сошли с ума после всего увиденного. — Да, я всякого дерьма навидался, но никогда бы не подумал, что вроде как дохлая уже три сотни лет ведьма резко подскочит и крикнет «какого чёрта?!» — Ник посмеивается. — Нет, не так. Она сказала: «Какого хрена?!» — Монро очень натурально изображает вопль ведьмы. — А грудина раскрыта, все внутренности отдельно. Я бы тоже орал на её месте. Келли и Ник смеются. Сейчас при свете утреннего солнца в уютной кухне, наполненной вкусным запахом еды, так легко смеяться над вчерашним приключением, но тогда им всем, конечно, было не до смеха. И тут вдруг раздаётся стук в дверь. — Кого это с утреца притащило? — удивляется Монро и идёт открывать. Когда он вскрикивает и начинает кого-то отчитывать за приезд без предупреждения, Ник, ни о чём не беспокоясь, выходит из кухни поприветствовать гостей, пусть и нежданных. — Ник, — в глазах Монро ужас. — Это мои родители.
