Варан

Марк молча стоял у окна. Его спина была напряжена; в руках он держал пистолет, снятый с предохранителя. С тех самых пор, как они вернулись в дом Донхека, Марк не спускал глаз с территории; он перебегал от одного окна к другому каждые несколько минут. Донхек сидел на диване в гостиной, разложив перед собой ноутбук. Старая техника все отказывалась работать, и Донхек раздраженно постучал по клавиатуре; сделалось хуже; случайно выскочило несколько ненужных программ, так что ноутбук вовсе расхотел тянуть видео. Когда Марк в который раз вошел в гостиную, он увидел, что Донхек стоял перед стеклянным столиком на коленях и молился, и сцена показалась ему до того глупой и неуместной, что крестик на его груди сделался неподъемным, словно бы на шею накинули ярмо. — Что ты делаешь? — тихо спросил он, и Донхек испуганно дернулся в сторону. — Боже мой! — выдохнул он. — Я не слышал твоих шагов… Пытаюсь воззвать к богу техники. Может быть это поможет мне справиться с чертовой машиной. Донхек не собирался подниматься с колен. Марк вглядывался в его серебристую макушку, и отчего-то его сердце наполнялось страшной обидой. Почему именно Донхек?.. Почему именно тот, кто так похож на Яняна?. Марк тряхнул темной головой и, обогнув диван, подошел к окну. Крестик, спрятанный под тканью одежды, острыми краями царапал кожу груди. Донхек резко подскочил на ноги. Марк увидел движение лишь краем глаза. — Получилось? — спросил он. — Если бы, — голос Донхека оказался наполнен раздражением. — Я уже год не пользовался ноутбуком, все ходил к соседу, мистеру Киму, — Донхек задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Правда, за это он просил мыть его огромного пса, но зато я не тратил нер… — Сосед? — Марк кивнул в сторону кухни — с ее окон были видны зашторенные окна соседнего дома. — Тот? — и потом кивнул в противоположную сторону. — Или этот? Донхек указал в сторону кухни. Они переглянулись, и Марк, убрав пистолет в кобуру, двинулся в сторону коридора. Было неудивительно, что Донхек бросился за ним следом. В напряженную спину ударился очевидный вопрос: — Что ты собираешься делать? Марк раскрыл входную дверь и на мгновение остановился — осматривал сад. Было светло и тепло — стоял типичный весенний день. Соседи напротив, как помнил Донхек, извечно именно в такие дни трудились в огородах, и на весь район был слышен стук металлических лопат. Но теперь никого не было, и дом выглядел покинутым. Марк спустился по скрипучим ступенькам крыльца и свернул в сторону дома Кима. — Марк! Донхек попытался ухватиться за его руку, чтобы остановить его — ничего не получилось. Марк спокойно, прихрамывая, пошел дальше. — Да остановись ты! — закричал он. — Что ты хочешь сделать? Нога Марка опустилась на первую ступеньку лестницы, ведущей к широкому крыльцу. Развернувшись вполоборота, Марк устало посмотрел на Донхека. Всякий раз, когда Донхек хотя бы пересекал территорию дома мистера Кима, его собака истошно лаяла из-за дверей; но теперь было так тихо, что Донхек слышал только собственное биение сердца. Он хотел бы сказать о том, что собака мистера Кима на самом деле опасная, пусть и старая, и ее зубы много раз оставляли на ногах случайных прохожих глубокие раны. И, конечно же, лишь мгновение спустя он вспомнил, что в мире не осталось даже одной-единственной жалкой и чахлой собаки. — Ты ведь сказал, что часто пользовался ноутбуком соседа, — ответил Марк. — Ты хочешь украсть?.. — Одолжить, — настойчиво перебил Марк и взобрался по лестнице. Он подошел к входной двери, и Донхек отчего-то подумал, что он привычно воспользуется пистолетом. Но вместо этого Марк продолжил говорить. — А чтобы не пугать тебя, я даже спрошу: ты случайно не знаешь, где твой сосед прятал ключ? — Это… — Донхек задохнулся от возмущения. — Это все еще неправильно, ты… вламываешься в чужой дом! Плечи Марка поникли, словно бы он смертельно устал. — Донхек, ты правда все еще ничего не понимаешь? — тихо спросил он, но его голос утонул в шуме переливающейся листвы. Поднялся сильный ветер, взлохмативший серебристые волосы. Донхек никогда бы не подумал, что однажды ему придется увидеть, как в дом его соседа входят совершенно посторонние люди. — Хватит жить прошлым; оставь свои убеждения куда подальше; сражайся, черт тебя дери, против этого мира. Я лично не хочу умереть, так и не узнав, что, черт возьми, произошло с нами. Я в принципе не хочу умирать, и знаешь, если раньше мне действительно мешали люди, то сейчас я могу делать что захочу, потому что в этом мире никого, кроме нас с тобой и того единственного, вероятно, сумасшедшего, нет! А теперь смотри, — он вскинул руку и опустил на кобуру, — я беру пистолет и легким движением пальца стреляю в… — Под цветком. Марк огляделся. Тяжело вздохнув, он поднял стоящий у двери маленький горшок с совершенно незнакомым цветком ярко-оранжевого цвета. — И нужно было меня в чем-то упрекать, — раздраженно прошептал Марк. В его руке блеснул ключ от дома. Щелкнуло в замочной скважине, и дверь исчезла, и перед глазами предстал длинный и темный коридор. Марк не спешил войти в дом. — И где он хранил ноутбук? — В своей комнате, дверь слева по коридору, — сразу же ответил Донхек. — На верхней полке в шкафу. И Марк сделал первый шаг. Под ногой скрипнула половица. Казалось, в доме кто-то был, и в любой момент из-за угла неизменно выскочит пугающий силуэт; но то было лишь самовнушением, и Марк, миновав кухню и гостиную — планировка дома была точно такой же, как у Донхека, — оказался у раскрытой двери спальни. Донхек огляделся. Ему совершенно не нравилось стоять посреди сада под палящим солнцем, и поэтому он испуганно взобрался на крыльцо. С тех самых пор, как они покинули центр города, липкое ощущение того, что за ними наблюдают, ненадолго оставило их, и все же когда Донхек ненароком вспоминал каждую деталь произошедшего, его накрывали волны страха. Когда Марк появился в коридоре — темный к темному, — Донхек увидел в его руках серебристую крышку ноутбука. Появилось странное желание съязвить, уколоть острым словом, — «часто дома вскрываешь, верно?» — но вместо этого Донхек до боли прикусил язык и почувствовал, как рот наполнился металлическим привкусом крови. — Не часто, — послышался голос Марка. Донхек вздрогнул и удивленно посмотрел ему в глаза. — «Не часто» что? — Не часто вламываюсь в чужие дома, — он обогнул Донхека и спустился в сад. — В последний раз это было за две недели до этой жуткой вечеринки в школе. Донхек послушным псом пошел за ним. Он все хотел спросить о том, в действительности ли этот суровый и неизвестный мир наделил Марка не только неподтвержденным бессмертием, но и способностью читать мысли, но не нашел слов для вопроса; вместо этого его терзало смутное желание узнать, как же на самом деле все эти годы жил Марк. — И зачем ты… это сделал? Донхек закрыл за ними дверь собственного дома. Марк уже привычно вошел в гостиную и положил ноутбук рядом с ноутбуком Донхека. Он развернулся и потянулся, и на его лице Донхек не увидел даже проблеска угрызений совести. Казалось, что от столь привычного для него действия Марк совсем немного воспрял духом. Донхеку многого стоило не скривиться в отвращении. — Зачем тогда взломал чужой дом? — спросил он и, не дождавшись ответа, продолжил, лениво пожав плечами. — Обычная ситуация: торчок не отдал вовремя деньги за товар, так что нас отправили его… наказать. Донхек ждал, пока проснется ноутбук. Мгновение спустя раздался звон, высветилось окно приветствия. — Правда, когда мы пришли, ничего уже не нужно было делать, — Марк посмотрел в окно. — Он был мертв. Донхек сам удивился тому, как он спокойно перенес подобную новость. Быть может, привыкал по каплям-крупицам. Жизнь Марка напоминала сюжет криминального фильма — недосягаемо, отчего-то захватывающе, пусть и неправильно. Но оттого, что прямо сейчас они словно бы находились в фильме-катастрофе, не зная о будущем, прошлое Марка словно бы покрывалось туманной вуалью. Было и было. А может, это Марк уже придумал — кто ж подтвердит его слова? — У этого торчка осталась старуха-мать, прикованная к постели, — продолжил Марк. — В их районе она слыла талантливой гадалкой. На деле же оказалось, что она была из тех гадких гадалок, что не видели будущего, но всегда говорили предельно очевидное «за тобой по пятам смерть ходит», — было слышно, как Марк фыркнул. — Я бы тоже мог быть такой гадалкой, ведь в одном все наши жизни похожи, абсолютно все — это в том, что однажды мы все умрем. Донхек поднял тяжелую голову. — Кто — «мы»? — спросил он, пока на ноутбуке открывалась папка с видео. — Ты сказал, что «мы пришли». Кто-то был с тобой? — Джено, — спокойно ответил Марк, словно это было предельно естественно — там, где был он, был и Джено, и было странно, если кто-то этого не понимал. — Я уже рассказывал о нем. — Ага, — согласился Донхек. — Тот, кто тебя втянул во весь этот ужас. Марк не ответил, но было видно, что ему явно не понравились слова Донхека; он недовольно поджал губы и сложил руки на груди. Прежде чем открыть первое видео, Донхек осторожно спросил: — Это Джено в ту ночь кричал на тебя на парковке? Теперь же Марк выглядел потерянным. Он захлопал ресницами и раскрыл тонкие губы, но так ничего и не сказал. Донхек живо помнил ту последнюю ночь привычно нормальной жизни — ничего не предвещало беды. Казалось, на следующий день Донхек проснется и придет в школу, и друзья завалят его язвительными комментариями по поводу той самой будки поцелуев. Единственным, что выбивалось из идеальной сказки, было кровавой сценой, устроенной у школы. — Он, — все же спустя некоторое время согласился Марк, — так он проявил заботу. — Избив тебя? — А это уже было неизбежное наказание, — Марк развел руки в сторону. — Меня вообще не должно было быть на той вечеринке. Как и тебя. — Меня, — Донхек испуганно осекся, — любезно пригласили. И, не дав Марку возможности продолжить, щелкнул по видео. Выскочило новое окно, сначала темное, но затем оно озарилось светом, и на картинке показались снующие силуэты. Донхек удивленно охнул, не в силах отвести восхищенного взгляда от экрана ноутбука. Секунду спустя он почувствовал, как диван рядом прогнулся под чужим весом, а затем — как Марк на секунду замер, словно бы он не мог поверить собственным глазам. Спустя два дня одиночества они впервые увидели людей. Тонких и бледных или же распухших и старых, они наполнили собой то самое фойе торгового центра, в котором несколько часов назад находились Донхек и Марк. Проходя магазины, они медленно переговаривались или смеялись, были целые группы подростков и старые парочки, были одинокие матери, лениво толкающие перед собой коляски с детьми, а были и целые семьи, выходящие из детских магазинов с пакетами игрушек. И никто из них не знал, что совсем скоро они исчезнут. — Перелистай ближе к полуночи, — подсказал Марк. — Мне кажется, в это время все исчезли. Донхек послушался. Ближе к полуночи уже никого не было; работали только круглосуточные магазины, так что пришлось искать другие видео. Хаотично выискивая хотя бы одного человека, проходящего среди бесконечных полок, набитых продуктами, Донхек чувствовал, как острое отчаяние сдавливало его грудь. Он знал, что все они неизбежно исчезнут, словно бы в одно мгновение рассеявшись, как прах неизбежно рассеивался по воздуху, и все же ему казалось, что ничего из этого не случится. Глупо, но все же казалось. Марк накрыл его руку, остановив видео. — Вот здесь, — он указал в далекий угол; камера видеонаблюдения почти не охватывала ту часть магазина, так что Донхеку пришлось наклониться ближе к экрану и прищуриться. Темная точка неспешно шла вдоль стеллажей с раменом. Время было 23:59. Минута шла невыносимо долго, тянулась, словно мед, так что Донхек раздраженно щелкнул по клавиатуре, перескочив на пять секунд вперед. И, конечно же, точка исчезла. Марк и Донхек в одно мгновение переглянулись. И одновременно приблизились к экрану. Щелкали клавиатурой; пять секунд вперед, пять секунд назад. Всего пять секунд! За пять секунд развалился привычно знакомый мир. Донхек, вероятно, в это время уже сладко спал в кровати; Марк, в свою очередь, шел по опустевшим коридорам больницы. Все только начиналось; на утро Донхек отправился в школу и только там понял, что все человечество исчезло; Марк понял чуть раньше; он и чуть раньше привык. — То есть, ничего?.. — недоуменно спросил Донхек, словно бы кто-то мог дать ответ. — Они… не умерли, не сбежали, они буквально… исчезли. Марк ничего не ответил. Он лишь пожал плечами. В голове не могла уложиться одна простая мысль, предельно очевидная, но столь абсурдная, что от нее приходилось отбиваться, как от назойливой мухи. Это было не только странно, — это было страшно. Даже страшнее, чем когда ни Донхек, ни Марк ничего не понимали. Теперь же казалось, что чем больше они находили ответов на свои вопросы, тем сильнее они путались, словно бы под личиной правды скрывалась ложь. — Думаю, было бы даже легче, если бы они умерли, — сказал Марк. — У нас хотя были бы трупы; и, вероятно, мы бы боялись неизвестной болезни. — И нюхали трупные выделения. — А если бы они сбежали, — пропустив его слова мимо ушей, продолжил Марк, — мы бы их нашли; где-то же должны все семь миллиардов человек находиться. — Но они исчезли, а мы… остались. — Включи видео с нами, — сказал Марк. — Нужно посмотреть, что же все это было. Донхек послушно нажал на последнее записанное видео длиной не более получаса. Высветился белоснежный холл торгового центра, освещенный ярким солнечным светом. Минуту спустя Донхек увидел их самих, напряженных и отчасти испуганных. Они подошли к двери охраны, и Марк выстрелил в замочную скважину; звука не было, но Донхек словно бы услышал отголоски собственного вскрика. Исчезли в узкой и маленькой комнате, а минутой спустя Марк вышел в холл и вскинул руку. Все остальное было стремительным; вот в далекой части угла вспыхнула черная точка; вот она кинулась по периметру второго этажа; вот Марк, не задумываясь, выхватил пистолет и уверенно выстрелил, и стекло взорвалось и рухнуло осколками вниз; и вот невыясненный силуэт рассеялся, словно бы распустившись на атомы. — Точно не человек, — уверенно сказал Марк, словно бы все это время он смотрел фильм, а теперь резко критиковал его. — Пропорции такие же, как у того монстра на парковке. Донхека передернуло. Даже когда он закрывал глаза, он видел ясный образ неизвестного существа; его распахнутую пасть, желтые и длинные клыки, сочащиеся неизвестной зеленоватой слизью; его тонкую кожу и паутину синеватых вен; его пронзительный визг все еще стоял в ушах, а его зловонное дыхание касалось щек. Марк направил Донхека к другому видео, и только мгновение спустя Донхек осознал, что все это время сухая и горячая ладонь накрывала его руку. — Мне все еще интересно, что за звон был со стороны парковки, — пояснил Марк. Парковка плохо освещалась, но была хорошо оснащена камерами видеонаблюдения. Марк перемотал видео ближе к их приезду. Каменный пол осветили фары мотоцикла. Машина, у которой они чуть позже нашли связку ключей, неизменно уже стояла там; только была одна деталь, которая не укладывалась в сознании. В темном салоне машины что-то зашевелилось. На тот момент Марк и Донхек уже скрылись в холле, так что они не могли увидеть движения. Когда же дверцы машины раскрылась, Донхек почувствовал, как его сердце ухнуло вниз. На парковку вышел человек. Было странно, что они не услышали ни его шагов, ни щелчка открываемой дверцы, но это все еще был человек, и он издавал звуки. — Он должен сейчас исчезнуть, — сказал Марк. Голос его был тих, словно он хотел спать. — Почему ты так думаешь? Марк пожал плечами. Но позже так и случилось. Всего секунда — та же самая секунда, когда на втором этаже торгового центра вспыхнул черный силуэт неизвестного существа, — и человек исчез, как если бы кто-то подменил кадры, и сразу же появился. И продолжил уходить. — Для него ничего не изменилось, — Марк хотел было что-то добавить, но не смог. Его дыхание, падающее на щеку Донхека, сбилось в тот момент, когда он увидел, как незнакомый человек, облаченный в черное, обернулся и бросил блеснувшую связку ключей к дверце седана, а сам он скрылся за дверью, ведущей неизвестно куда; кажется, то была комната электропитания. Видео, закончившись, остановилось. Ни Марк, ни Донхек не подавали признаков жизни. Они пытались уложить все в голове — конечно же, от шока и страха ничего не получалось. Донхек первым оттаял, и то было удивительным; вскинув руку, он опустил серебристую крышку ноутбука, и секундой спустя тихое журчание техники исчезло, обратившись в тишину. Где-то вдалеке дома громко стучали старые часы. — Он опасен, — сказал Донхек. Прежде он еще верил в то, что им необходимо найти хотя бы одного человека, и всякий из них будет точно таким же испуганным и шокированным, как и они сами, но видя спокойную, ленивую походку незнакомца и его замашки сталкера, Донхек понимал, что не всякому человеку следовало доверять. И это стало первой трещиной на привычно гуманной личности Донхека. Марк лишь согласно кивнул. — Помнишь, ты спрашивал меня о том, шутка ли это моих друзей? — спросил Донхек. Марк опять согласно кивнул, но так ничего и не сказал. Его взгляд был рассеянным, словно бы Марк плохо понимал всякие вопросы из-за того, что постоянно о чем-то думал, и голос разума перекрывал голос Донхека. — Мне все еще кажется, что это шутка. Только не моих друзей. А вот этого, — Донхек кивнул на ноутбук. — Ведь не просто так он оставил то письмо со строчками из оды. Мне кажется, он что-то пытается нам сказать. — Как будто так сложно просто прийти на порог квартиры и сказать, что ему, блять, нужно, — раздраженно ответил Марк, и Донхек почувствовал, как он сам же облегченно выдохнул. Значит, Марк испугался не меньше него, но он все еще мог соображать. — Кто такой Хэчан? Донхек вздрогнул. И тут же ответил: — Кто такой Минхен? Марк ухмыльнулся. — Еще одни тайны, — выдохнул он. — Кажется, этот человек наш общий знакомый. Или общий враг. — У меня не было врагов, — задумчиво ответил Донхек. — Зато у меня их было навалом. Могу поделиться. Донхек устало посмотрел ему в глаза, и Марк вскинул руки. — Согласись, это было бы странно, если бы при такой-то подработке я не нажил себе врагов. — Ты — Минхен. Уверенности в голосе Донхека было столь много, что Марк не нашел в себе силы противоречить этому. Вздрогнув, он ссутулился, и оттого сделался ближе. Он нахмурился и уперся взглядом в ковер на полу — на те места, где подсохли ржавые пятна крови. Он чувствовал, каким тяжелым взглядом Донхек всматривался в его профиль, и оттого раздражение клокотало в нем необузданным ураганом. — В таком случае ты — Хэчан, — поразмыслив, выдавил Марк. — Только что нам это дало? Он обернулся и увидел, что полные вишневые губы Донхека беззвучно шевелились — он снова и снова проговаривал четыре несчастные строчки, словно бы мог в хитросплетении слов найти потайную связующую нить. Но ничего не находилось, и оттого отчаяние Донхека становилось лишь сильнее. Его лицо перекосилось от боли. — Я поменял имя, когда сбежал из секты. Донхек поднял на него взгляд блестящих глаз. Марк не был уверен, станет ли Донхеку от этого легче, но он продолжил: — Оно было напоминанием о прошлом; имя мне дал отец Ганс при крещении. Он же это имя стонал в келье. Мне пришлось менять документы, и для того, чтобы меня никто не нашел, я написал другое имя. И с тех пор хожу под ним. Донхек кивнул неясно чему. Все еще задумчивый, он прислонился спиной к дивану и, рвано выдохнув, сказал: — Я не помню, почему сменил имя. Марк резко выпрямился в спине и обернулся. Донхек столкнулся с его взглядом, но мгновение спустя опустил глаза на собственные сплетенные руки. — Вообще не помнишь? — спросил Марк. Донхек покачал серебристой головой. — Лишь знаю, что при рождении мне дали имя Хэчан. А в шестилетнем возрасте отец поменял имя после смерти мамы. Я так и не узнал у него, почему это произошло. И этот возраст я помню смутно, словно все мое детство… подменили. Думал, так у всех, но я спрашивал у друзей о детстве, и все они отвечали хотя бы фрагментами, а я… я вообще ничего не помню. Словно бы моя жизнь началась только после смерти мамы. — Но ты помнишь ее. Донхек побледнел. Это было удивительным, ведь его кожа напоминала бронзу, но сейчас Донхек походил на призрака самого себя. — И что она… — Марк не смог продолжить. Но смог Донхек. — Взорвалась. Да, помню. Это случилось при мне. К горлу подкатили очевидные слова о сожалении, но Марк проглотил горький комок. Вместо этого он поджал губы и остался безучастным. Безучастным оставался и Донхек. И лишь когда внутри Марка заворочался звук голодного желудка, Донхек подпрыгнул на диване и перевел взгляд на часы. Марк, смущенный, прижал руку к животу. — Я и забыл, что нам нужно есть, — выдохнул Донхек. Было похоже, что человеческие привычки подняли ему настроение. — Пойдем на кухню! Марк, словно бы приглашенный гость — или друг, позволил он себе подумать, — неловко сел на стул, рассматривая бегающего от одного угла к другому Донхека. Хотел забыться. Хотя бы на некоторое мгновение. Совсем немного побыть тем человеком, каким он был прежде. Заботливым и милым, и слишком болтливым, из-за чего он постоянно раздражал Марка. Но сейчас Марк смотрел и смотрел на него, и сам он хотел вернуться в те времена, когда Донхек казался далеким, но притягательным. В одно мгновение Донхек остановился, уставившись вглубь раскрытого холодильника. — Мы ведь сегодня ничего не покупали? — тихо спросил он. Марк призадумался. — Я как-то среди всего того ужаса даже не подумал о продуктах, — отчего-то он ухмыльнулся. — А что, закончилась еда? Донхек обернулся и отошел от холодильника. — Какое сегодня число? — спросил он и сам же принялся считать. — Двадцать третьего числа была вечеринка, двадцать четвертого мы… оказались в этом мире, переночевали… Сегодня двадцать пятое? Марк пожал плечами. Он все еще не понимал, что именно Донхек хотел от него услышать. Донхек выглядел растерянным и испуганным. — Это очень странно, — наконец, выдохнул он. — Но там молоко от двадцать пятого числа.