Наша панихида. Букет засушенных цветов

-Я, конечно, знал, что ты живёшь у чёрта на куличиках, но чтобы купить дом в такой заднице (!), это ты прям превзошёл сам себя! – от души гневаюсь в трубку советскому идиоту. А я что? А я ничего! Не я в бородатые времена приобрёл дом на окраине города, до которого даже на машине тяжко доезжать, не зная точной дороги, а мой путеводитель вообще меня нахер послал, сказав, что нет маршрута до места назначения на машине. Вот и приходится висеть на линии с Советом, который смиренно выслушивал всё моё негодование и курировал мой маршрут. -Купил дом не я, а мой дед, - сумничал русский по ту сторону связи, и я слышу, как на фоне он чем-то стучит там. Вот пусть далеко молоток не убирает, я, как приеду, найду ему новое изощрённое применение. – Как увидишь надломленный дуб, то тебе направо и останется совсем чуть-чуть, – пытается подбодрить меня, зараза. -Тогда бросаю трубку, у меня уже плечо онемело, - быстро тараторю слова, желая уже откинуть телефон в сторону. Отключая вызов, слышу только причитания Совета, скорее всего о том, какой я нетерпеливый. Какой есть. Докатив до упомянутого дуба, сворачиваю направо, как и говорил русский. Не проходит и пяти минут, как лес сменился степью и вблизи вырос нефиговый такой домишка! Хотя какой там дом, почти поместье, с двумя этажами. Это так богато нынче живут отставные вояки? А я ещё за честь ратовал, когда Союз за меня хотел платить, а надо было, поди, заткнуться и принимать помощь. Буду теперь знать. Подъезжаю вплотную к воротам и вижу, как из-за угла дома выруливает СССР, отряхивая просто ужасную кофту и чуть ли не чихая по пути. Кто разрешил этому человеку покупать этот вопиющий кошмар? Я из далека вижу, насколько ущербно то смотрится на казалось бы таком статном мужчине, но у которого совсем нет вкуса. Ставлю авто на сигнализацию и угрюмо топаю в сторону приветственно махнувшего Совета. Ух, сейчас как выскажу ему и за дорогу, и за идиотскую кофту – ну не понравилась она мне с первого взгляда! – а уж потом узнаю, зачем потребовалось моё личное присутствие в доме этого безвкусного вояки. -Всё-таки не заблудился, а ты молодец, - только рот успеваю открыть для гневных пререканий, как мужчина от души похлопал меня по плечу, широко улыбаясь. -Ещё бы я в трёх соснах заблудился, - самодовольно ухмыляюсь я и вижу, как русский состроил гримасу едва сдерживающегося смеха. Пусть только попробует напомнить, что это я ему первым позвонил и попросил помощи с маршрутом. – Так с чем тебе помощь нужна? Паука убить тапочкой? – не удержался от саркастической шутки, и смотрю на реакцию русского, скрестив руки на груди. Союз неожиданно помрачнел, я бы даже сказал, погрустнел, и на мою шутку не обратил никакого внимания. -Пойдём в дом, расскажу, - махает зазывательно рукой Советы и уходит в указанную сторону. Непонимающе хлопаю глазами и спешу за мужчиной, у которого слишком длинные ноги для маленького меня. Я не поспеваю за ним слишком часто. Внутри дом оказался ещё больше, чем снаружи, по моим субъективным ощущениям. Я-то думал тут будет куча мебели, может даже картины, но стоило перешагнуть за порог, как накатило неясное чувство тоски и одиночества. На улице поздняя осень, прохладно, а в доме ни капли не теплее! Зябко вздрагиваю, решив не снимать своё пальто – заболею ещё, будучи в доме, вот смеху-то будет. -А я всё думал, чего ты ко мне в гости постоянно бегаешь, а тут вон оно что, - демонстративно осматриваясь вокруг и перевожу взор на Совета. – Да тут можно от тоски кукухой поехать. -Вот я и поехал, - в том же тоне отвечает мне мужчина, и я прикусываю себе язык. Союз никак не реагирует на тригерные слова, но провоцировать его так часто тоже не стоит. Надо бы себе напоминалочку написать, ибо слишком часто я хожу по охуительно тонкому льду, благо врачи в действительности добротно поколдовали над психикой русского – он аж сам порой шутить над прошлым собой. – Чего так оробело смотришь? – СССР оказывается рядом со мной, с прищуром заглядывая мне в глаза. Вот что никогда не поменяется так это его наглость! -Не нарушай моё личное пространство, - слабо стучу ему кулаком в грудь, тем самым прося отойти чуть дальше. Союз заговорщески хихикает и несколько раз показывает пальцами «козу». Сволочь, он мне угрожает! – Только попробуй, я сразу уеду, обещаю! – на мои попытки вразумить его, Советы примирительно машет руками и успокаивается. -Ладно, раз ты уже тут, то ближе к делу, - СССР отряхивает руки неизвестно от чего и проходит вглубь помещения. Следую за ним. – Мне давно врачи рекомендовали избавиться от многих старых вещей, связанных с моим прошлым. Знаешь, эти убеждения в том, что избавляясь от старья, я освобождаю в голове место для чего-то нового и забываю старое. – с неким, я бы даже сказал, недовольством начал свой рассказ русский, ведя меня по длинному коридору, минуя кухню и пару закрытых дверей. Я слышал о подобной практике, но никогда не задумался над тем, что кто-то реально её использует на пациентах всерьёз. А точно одни и те же врачи лечили Совета? -Естественно я не хотел ничего выкидывать, думаю, ты сам понимаешь, почему, - мужчина свернул в обширную гостиную, которая выглядела более обжито, чем остальная часть дома. У него есть собственный камин! Так почему он его не затопит, ей-богу, я чувствую, как у меня мёрзнут пальцы... Я понимаю, что он русский и не болеет, но минимальное тепло в доме нужно поддерживать – так же можно всё здоровье посадить. Бесцеремонно прохожу внутрь комнаты и сажусь посередине большого дивана, закинув нога на ногу и скрестив руки на груди. Пока что смутно понимаю, что от меня хотят. -Но общаясь с тобой и возвращаясь в прежнюю колею, я стал чаще думать, - Советы присел на свободное кресло рядом и я не удержался от ехидного замечания. -Радует, что ты стал чаще думать, - весело играю бровями, широко улыбаясь мужчине. Союз на мгновение прищурился, точно мысленно ставя себе галочку потом мне отомстить за такой подкол. Пусть мстит, я буду готов. -Допустим. Так вот, я стал чаще думать о словах врачей. Может действительно стоит избавиться от некоторых особенно болезненных вещей? – русский склоняет голову к плечу и риторически смотрит на меня, явно не ожидая ответа. -Только не говори, что ты так пол дома выкинул, - догадка смешная, но зная, каким радикальным может быть СССР – я бы не удивился положительному ответу. Конечно же, он отрицательно машет головой. Фух, аж от сердца отлегло. -Не выкинул, а отдал, а что-то продал, - с каменным спокойствием изрёк русский, а я чуть от души не хлопнул себя по лицу. -То есть мне не показалось и дом реально полупустой? Подтверждающий кивок. -Это касается ненужной мебели и прочей мелочёвки, всё-таки, я один тут живу и мне не за надобностью столько, - Советы деловито перебирает пальцами, окидывая гостиную шустрым взором. Говорит что-то на богатом, мне не понять. – Но есть кое-что, на что у меня рука не поднимается, как бы я не хотел закончить дело до конца. -И я здесь потому что...? – допытываю русского до победного, поддавшись к нему корпусом. -Потому что ты единственный, кому я могу позволить это сделать за меня, - со вздохом заканчивает русский, а я проглотил все свои ехидные шуточки. Это что сейчас за минутка откровения такая? Почему у меня по всему телу прошлись холодные колики от такого оказанного, чёрт возьми, доверия? -Почему я? – стараюсь звучать не так ошарашено, но голос предательски хрипит. Советы уводит взгляд и мозговое извилины начинают потихоньку шевелиться в моей голове. – Союз, ответь прямо, с чего бы тебе доверять такое дело мне? Молчит, сволочь, как партизан, и в глаза не смотрит. Мы стали более или менее друзьями, но всё равно его просьба не звучит, как «Ты мой очень близкий друг, поэтому, я доверяю тебе избавиться от причиняющих мне боль вещей», а скорее как попытка опять что-то исправить. И мне не нравится, что Совет увиливает от прямого ответа. -Если ты не ответишь честно, то я умываю руки, - ставлю ультиматум, откинувшись на спинку дивана. Я не шутил. Если не получиться добиться вразумительного ответа, то я без зазрения совести уеду отсюда. Сам и без помощи СССР. -В твоём стиле, ха, - Союз сипло смеётся, повторяя за мной и откидываясь на спинку кресла. Я насупился, готовый дать и более развёрнутый саркастический ответ. – Просто мне подумалось о том, что кому, как ни тебе, сжечь эти воспоминания. Ведь ты тот, над кем я, будучи не в себе, надругался, а потом и подружился, узнав тебя получше и получив твоё прощение, – невольно всматриваясь в здоровый глаз Совета, да и вообще во всё его лицо. Он вовсе не выглядит расслабленным или радостным. Он так чертовски напряжён. На каком-то незримом уровне я – я! – чувствовал его гнетущее настроение и тяжёлую тоску. Хера-с два я поверю, что ему не жаль этих вещей, чем бы они ни были. -Покажи хоть, что мне предстоит по милости моей выкинуть, - ловлю на себе взгляд русского и исправляюсь. – Сжечь, ладно, сжечь, раз ты так категоричен. Мужчина грузно подымается с кресла и проходит к почти пустому стеллажу, на котором стояла лишь парочка книг. Оттуда Союз бережно достаёт небольшой альбом. Конечно. Я мог бы и догадаться. Подойдя ко мне и присев рядом на диван, Совет кладёт этот альбом себе на колени. Молчит. Не пытаюсь вновь завязать разговор, смиренно ожидая, когда русский сам наберётся храбрости рассказать всё сам. Это правда, что мы не поднимали тему его погибшей семьи между собой и, если честно, для меня это довольно волнительно, ведь обстоятельства их гибели очень трагичны. Я позиционирую себя эгоистом и циником, но даже меня эта история бросает в дрожь. -В последний раз, когда я открыл этот альбом, во мне что-то сломалось, - неожиданно тихо заговорил Союз, поглаживая корешок альбом подушечками пальцев. - Это произошло незадолго до нашей первой встречи, - не нахожу в себе сил отвести взгляд от мужчины, наблюдая за каждым его действием. - И после реабилитации я интуитивно понимал, что лучше мне в руки его не брать, особенно сейчас, когда разум снова цел и я вернулся в прежний ритм жизни, - покрытые тонкими шрамами пальцы впились в альбом с силой, что я могу увидеть, как дрожат руки Союза. Чёрт, я совсем не знаю, что мне сейчас делать. Поддержать? А как? - Но он не даёт мне покоя все эти месяцы дома. Больше всего я желаю вновь взглянуть на счастливые лица жены и сына, окунуться в эти радостные дни прошлого и забыть о том, что я натворил два года назад. Но я слишком быстро сталкиваюсь с настоящим, в котором их нет. - чем больше говорил Совет, тем тише и горестнее становился его голос. Мужчина уронил голову вниз, затихнув и я уж было подумал, что тот заплакал. Правда, я не стал бы упрекать или смеяться над ним за слёзы. Черт, я готов быть жилеткой, если СССР попросит. Не знаю, что это за желание такое, но вид такого убитого горем русского заставляет чувствовать меня себя странно. -Отдай его сюда, - слишком строго говоря, протягивая руку к мужчине и хватаясь за свободный край альбома. Советы настолько припух с моей выходки, что ничего не мне успел сказать, а я уже вырвал из его рук эти печальные воспоминания. Русский вскинул голову и я увидел только слегка покрасневший глаз, но не слёзы. - Мне не нравится, как ты скис из-за этого. Верни на лицо свою тупую улыбочку и скажи, как всегда, что всё в порядке, иначе я тебя сам заставлю. Союз воистину глупо хлопает глазками, а я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Я должен был сказать что-нибудь другое, а не эту детскую лабудень! Господи, да почему я становлюсь таким тупым рядом с этим русским? Стыдливо пригибаюсь, пряча лицо в обложку несчастного альбома и слышу приглушённый смех Совета. -До чего же ты очарователен, когда перестаёшь быть злюкой, - этот русский смеётся надо мной! Возмущённо вдыхаю, убрав куда подальше старый альбом и готовлюсь к неплохой такой взбучке, как Советский Союз подносит к моим губам указательный палец, что я аж заткнулся. - Пошли на задний двор. Злобно фырчу, но поднимаюсь следом за мужчиной. На улице уже я заметил небольшое ограждение для костра, обложенное кирпичом - СССР заранее всё приготовил. Хитро. Опускаю взгляд на альбом в моих руках - он такой с виду простой, совсем слегка потёртый временем, но потерявший былой блеск. Он хранит в себе много радостных моментов, а сколько в итоге боли приносит одному человеку. Я не рискну даже исподтишка заглянуть в него - незачем мне видеть эти фотографии. Теперь я могу примерно понять логику русского - рука у него не поднималась избавиться не просто от старой вещицы, а от своего канувшего в лету прошлого. Там у него осталась семья и профессия, прошлый он. Настоящий он хочет начать всё с чистого листа и я уважаю его за такой сильный поступок. Не знаю, смог бы я также, окажись на его месте. -Зажигалку давай, - тяну ладонь к русскому и тот без слов кладёт мне на неё газовую зажигалку. Поддёрживаю альбом за край и подпаливая обвисшие страницы. Те быстро вспыхнули ярким пламенем и я шустро выкидываю уже бесполезный предмет в небольшой костёр с кучей опавших листьев и мелких веточек. Смотрю на медленно разгорающуюся кучу и передаю зажигалку обратно Совету. Раздаётся тихий щелчок. Оборачиваюсь и вижу, как тот закуривает. Третий раз при мне. Первый раз это произошло в моей квартире, после того, как нас чуть насмерть не сбили, а второй раз, когда состоялся первый разговор между СССР и Королевством Италия. И вот сейчас. А он слово держит и вправду редко курит. Советы медленно тянет сигаретный дым и с облегчением выдыхает, мельком наблюдая за языками пламени. Я же не знал куда смотреть, то ли на костёр, то ли на русского, с плеч которого словно весь груз прожитых лет свалился. Смотрю в итоге на Союза, тот замечает это и непозволительно тепло улыбается мне, прикрыв уставшие глаза. -И что дальше? - решаюсь задать столь неловкий вопрос, шаркая ногой. Не знаю, что хочу услышать, но надеюсь на позитивный ответ. -Как что? - по-доброму ехидно переспрашивает мужчина, а у меня заранее глаз дёрнулся в предчувствии колкого ответа. - Продам этот дом, да к тебе перееду. -Ишь чего захотел! - замахиваюсь дать охеревшему русскому немецкий подзатыльник, но он без труда ловит мой кулак, продолжая довольно курить. Начинаю дёргаться, в попытке избавиться от чужого захвата. Сволочь! Высокая и сильная сволочь! - Не пущу! Ты и так почти у меня поселился вместе с Италией, я вас двоих не прокормлю! -Не беда, моей пенсии хватит прокормить нас троих и даже того забавного японца, - заливисто смеётся СССР, по странному смотря на меня. Как будто уже распланировал коварный план по переезду ко мне без моего на то одобрения. Не бывать этому! -Ни за что! - дёргаюсь сильнее, уже тарабаня второй рукой по груди оборзевшего в край вояки. Советы докурил, затушил сигарету о подошву ботинок, бросил окурок в костер и с самой поганой улыбочкой, потянулся меня щекотать. - Какой же ты козёл, не надо, нет! Дальше родной машины убежать мне не удалось. Вот повстречал же на свою голову этого р-р-русского!