my little prince of the sea

1808 год Пусан, Южная Корея Жизнь у моря. Это самое лучшее — слышать его шум день и ночь, вдыхать его запах, гулять вдоль берега и смотреть за горизонт, где заканчивается земля, точно обрывается. Осознавать, что там, в глубине, происходит столько всего такого, чего никогда не увидеть и не узнать. А ещё штормы. Когда волны перехлёстывают через волнорез, ветер гнёт деревья как траву, когда моряки сражаются с этой природной стихией за жизнь и за право вернуться домой к своим близким, что наблюдают за всем этим, сидя в доме, где тепло, сухо и уютно. — Это, наверное, русалки ноют в морской глубине, — хрипло произносит бывалый моряк, когда за окном слышится бушующее море. — Или печальные духи читают молитвы над бедными утопленниками, запутавшимися в цепких водорослях… — Отец! — перебивает старика полусонная женщина в ночном платье с рюшками на рукавах, заглянувшая в гостиную и держа в руках догорающую свечку. — Хватит забивать светлую голову Чимина своими морскими байками. Сын, желай дедушке спокойной ночи и марш в кровать — уже поздно. Мальчик кивает матушке и встаёт с ковра у догорающего камина, где трещали угольки. Он подбегает к родственнику, обнимая за шею и желая добрых снов. А после, деловито насупившись, шепчет с уверенностью: — Деда, но русалок ведь не существует. — Почему это ты так решил? — усмехается тот, почесывая седую бороду. — Люди просто не хотят в них верить, потому что сами не видели. Ведь их пугает неизвестность и то, что отличается от привычного для них мира. — А ты видел их? — хлопает ресничками. — К сожалению, нет, — вздыхает старик и взгляд обращает на пелену ночи и неспокойные морские волны. — Это безумная редкость и самая большая ценность для моряка. Говорят, русалки прекрасны настолько, что раз увидишь — больше никогда никого другого не сможешь полюбить и из головы не выбросишь. А сколько легенд ходят про поцелуй с глубоководным созданием… — Пак Чимин, ты ещё не в постели? — строгий голос матери за дверью заставляет ребёнка вздрогнуть. Он ещё раз прощается с дедушкой, но останавливается на пороге, сжимает маленькие кулачки и гордо, уверенно заявляя: — Я стану настоящим моряком, таким же храбрым, как и ты! Но русалок всё равно не бывает — это же детские сказки, дедуль, — добавляет тот, «по-взрослому» пожимая плечами. — Беги уже, маленький мореходец, — добро смеётся старик, покачиваясь на кресло-качалке, провожая тёплым взглядом внука, слишком напоминающего ему его самого. Пак Чимин в восьмилетнем возрасте загорелся рассказами о море, о странствиях и необычайных приключениях, об историях своего деда. И расти он будет с романтической мечтой в сердце: покорять моря и океаны. Он всю жизнь обожать будет дышать до головокружения морским воздухом, густым от мерно вздрагивающей водной глади, от пронзительных криков чаек. Лежать на мокром прибрежном песке, улыбаясь невероятной свободе каждого движения ветра, что струится по коже. Собирать разноцветные камни и стирать с лица брызги холодной воды, не открывая глаз, почти став частью окружающего. Мир вокруг в такие моменты был таким меняющимся, не чуждым, солёным и влажным. Чимин любит теряться в ласке волн, забывать самого себя и просто плыть. Жизнь окрашивается мягким голубым, под стать глубине, скрывающей в себе тайны и загадки. Маленький Чимин проводит большую часть своего времени в городском порту, пачкая личико и зефирные щёчки сажей и пылью. А по вечерам, уже на другой, спокойной и тихой стороне моря, сидя на пирсе, наблюдает за тем, как волнуется вдалеке водяная гладь, как на ней тают последние лучи закатывающегося за горизонт солнца. Возле дома побережье совершенно иное. Оно кажется таким родным и близким сердцу, что непроизвольно глаза могут заслезиться от переполняющих чувств к этому месту. И что-то манит. Что-то постоянно зовёт мальчика вслед за собой, в те бескрайние дали, хранящие многовековые секреты и жизнь в потаённом глубоководном мире. 1820 год Море внешне безжизненно, но оно полно невообразимой и чудесной жизни, которую не дано постичь, пока не окажешься под тысячами километров под водой. Или пока не поверишь в то, что скрыто от глаз людских — тогда обнаружишь это самое чудо в себе, в своём сердце. Люди многому могут поучиться у моря: сохранять покой внутри, что бы ни происходило снаружи. Ведь в глубине его вечная тишина. Ураганы бушуют на поверхности, там и проходят. Однако… и в подводном мире есть ураганы. Вернее, только один. Шумный такой и неугомонный. Ураган под именем Чонгук. Казалось бы: принц моря должен быть ответственным, усидчивым и сосредоточенным, не уплывать с важного собрания обитателей глубины для того, чтобы наблюдать за красивейшим закатом с поверхности моря. Но как же юный русал любит смотреть на то, как солнце заходит за горизонт, точно тонет в необъятной водяной глади, исчезая с полотна неба, окрашенного не то в нежно-розовый, не то в пурпурный или оранжевый. Чонгук буйный, своенравный, малец с характером. Он больше походил на морского конька, постоянно в беззаботности носящегося туда-сюда, нежели на изящного русала. Оттого и мысли его затрагивали частенько такие, что не присущи были его роду, как и некоторые действия. Например, ему приносит удовольствие в солнечный тёплый день выпрыгнуть из воды на одинокий выступ скалы и часами нежиться в искрящихся лучиках на прогретом камне. Могучий хвост, правда, не совсем удобно в такие моменты умещать было и приходилось очень напрягаться, чтобы выбраться из моря и нырнуть обратно, скользнув под влажную гладь. Но от того это становилось для Чонгука более привлекательным и интересным. Юному принцу ничего больше и не нужно, кроме как ощущения свободы и вольности, что он получает от быстрого плавания, рассекая волны, уплывая далеко-далеко от дома в места, где ни одна русалка не бывала даже. Ему ни по чём переплыть риф и сотни километров за него просто для того, чтобы развеяться, найти приключения на хвост. Русал выныривает за пределы синего слоя, зачёсывая назад розовые прядки волос, прилипших к лицу и во всю грудь вдыхает свежий воздух, подставляя лицо тёплым лучам. Чуть прищуренный взгляд обводит местность, замечая длинный деревянный пирс невдалеке и качающуюся на слабых волнах лодку. Чонгук моментально заплывает за выступающий скалистый камень, задерживаясь за него пальцами, меж которых тонкие перепонки растягиваются. Он собирался было спрятаться под толщей воды и скрыться, как вдруг глаза цепляются за диковинное существо, сидящее внутри. От чего-то сердце морского создания пропускает удар, не подаёт признаков жизни, а когда черноволосый прекрасный юноша вдруг поднимает голову, взгляд тёмных тоскливых глаз обращая на небо, то оно вовсе заходится в бешеном темпе, заставляя щёки покрыться незнакомым прежде румянцем. Тот выглядит одиноким и печальным, таким поникшим, что у Чонгука внутри всё от жалости скручивается, а дикий интерес к особи, которая в рассказах моря зовётся «человек», разгорается с каждой секундой. Русал во все глаза разглядывает создание с необычными раздвоенными конечностями, упиваясь красотой его грустного лица, широких плеч и груди, обрамлённой лёгкой белой рубахой. Его талия была тонка, выделялась корсетной шнуровкой, а ниже те самые необъяснимые Чонгуку приспособления для передвижения по суше, как он слышал из легенд и сказаний подводного мира. Время идёт, а загадочный юноша всё сидит в своей покачивающийся лодочке, окутанный задумчивостью. И Чонгук никак не мог понять: чего же тот грустит? Непроизвольно вспоминаются истории старых русалок о храбрых моряках и отчаянных рыбаков, охотящихся за рыбой для пропитания. И вот тогда принца осенило. Через мгновение в печальное лицо человека с не хилой такой силой прилетает крупная рыбёшка. От удара и неожиданности тот аж подпрыгивает и плюхается с сидения на дно лодки. А Чонгук округляет свои «невинные» глазки и прячется за выступ скалы, побоявшись выглянуть. — Что за…?! Голос человека звонкий, приятный, но русал удивляется: почему он как будто недовольный и рассерженный? Неужели, тот не любит окуня-ауху, которого так трудно было выловить? И через пару минут о темный затылок, на котором был небрежно завязан хвостик из отросших волос, ударяется иной сорт рыбы. — Что происходит? — спохватился уже напуганный человек, вскакивая на ноги, непонимающие оглядываясь. Когда в следующий раз в него врезается краб и клешнями цепляется больно за палец, то он и вовсе вскрикивает, ещё громче повторяя свой вопрос в пустоту. И что-что, а услышать чей-то ответ, бурчащим красивейшим голоском, он ну совершенно не ожидал: — Да чего ж ты такой привередливый?! По побледневшему и вытянувшемуся лицу юноши, Чонгук осознаёт, что очень сглупил, выдав себя. Тот лишь в испуге успевает заметить нечто розовое, мелькнувшее за скалу, и длинные пальцы, зацепившиеся за скалистый камень. — Кто здесь? — встрепенулся человек, хватаясь за вёсла и начиная направлять лодку в его сторону. — Эй, тут очень глубоко! Забирайся ко мне, я помогу… Лодка уже подплыла к скале, и парень обеспокоено перебирается на её край, протягивая одну руку, чтобы помочь бедняжке забраться на борт. Но так и замирает вместе с собственным сердцебиением, распахивая широко глаза. Кажется, только что весь мир Чимина перевернулся уже дважды за день. Если до этого произошла ссора с родителями, что запретили сыну из благородной семьи становиться простым моряком, уничтожая напрочь детскую мечту, то сейчас прямо перед ним находится существо из сказок, что рассказывал некогда дед, в существование которых он никогда не верил. Юноша судорожно выдыхает, вновь падает на зад, запутываясь в рыболовной сети и снастях. Он встречается своим шокированным и, признаться, напуганным взглядом с прекрасными тёмно-синими глазами, в глубине которых утонуть можно было, затеряться напрочь как в бескрайнем океане. У него были длинноватые розовые волосы, удлинённые ушки, почти как у милейшей рыбки-мандаринки. На плечах и ниже чешуйки, искрящиеся под лучами солнца. А под водой… под прозрачной чистой водой с трудом, но можно было разглядеть огромный, мощный хвост неописуемой и ошеломляющей красоты, от которой Чимин теряет дар речи. — Так я могу забраться к тебе в лодку? — мягкий бархатный голос сказочного морского создания, что подплывает ближе, приводит человека в чувство. Тот вздрагивает и упавшую челюсть подбирает. Трёт кулаками глаза, моргает несколько раз и стряхивает головой, не веря в реальность происходящего. — Р-русалка?.. — выдавливает из себя Чимин, сглатывая комок в горле. — Что? Какая я тебе русалка?! — возмущается вдруг Чонгук, и гордо выпячивает грудь вперёд. — Сам ты… — мешкает, не зная, как назвать женскую человеческую особь: — … человечка, вот. А я — русал! Юноша, на всякий случай, щиплет себя и слабо ударяет по щекам, всё ещё считая это неким наваждением. Потому что… потому что то, что он видит не может быть реальным. Не может существовать на свете столь прекрасное, безупречное и восхитительное создание. Просто не может. Как и оторвать глаз от него не может, ощущая, как бешено в груди бьётся сердце. Чонгук плавно покачивается на волнах, двигая медленно хвостом, оставаясь на плаву, чтобы утолить интерес и желание пообщаться с таким странным и удивительным «двуногим». Они некоторое время просто смотрят друг на друга, пока русал не приближается, изящными пальцами обхватывая бортик качнувшейся лодки. — А ты мой храбрый моряк, получается? — в его глазах, под стать самому морю, загадочный блеск, а на устах самая лучезарная улыбка, которая только может быть. — Ч…то? — теряется Чимин, обескураженный не только его вопросом, но и тем, насколько русал близко. — У нас в море ходят легенды, что только самый счастливый русал, которому повезет, лишь раз в жизни сможет встретить своего моряка, — очаровательно хихикает тот, прищуривая забавно глазки: — Поэтому теперь ты мой человек. Чимин вспыхивает, заливаясь юношеской смущённостью, и пульс ощутимо подскакивает. Он не знает, как заставить себя отвести взгляд, как перестать запоминать каждый миллиметр сказочного морского существа. Поддаётся необъяснимому порыву и, неожиданно, приближается к краю лодки, где наполовину из воды выглядывал русал. На его оголённом торсе искрились капельки воды и чешуйки переливались перламутром. — Кажется таким нереальным… — шепчет Чимин. — Что? — усмехается другой, с интересом разглядывая две ноги парня. — Ты, — выдыхает он, в свою очередь пытаясь увидеть в толще воды хвост русала. — Слишком волшебный, поразительный... Юноша теряет бдительность, а Чонгук, воспользовавшись моментом, протягивает шаловливую ручонку и с наглостью обхватывает крепкое бедро, обтянутое чёрной тканью. — Ты чего творишь?! — вскрикивает Чимин, краснея до кончиков ушей, перебираясь быстро на другой конец качающейся лодки. — Хочу потрогать! — с широкой улыбкой во все зубки произносит с мальчишечьей наивностью русал. Он вдруг двумя руками надавливает на бортик и делает рывок, пытаясь то ли действительно забраться на деревянное сооружение, то ли утопить его. Но больше эта попытка походила на последнее. Лодочка опасно наклонилось под тяжестью Чонгука, взмывая форштевнем в воздух, а человек по инерции полетел на противоположную часть прямо в «лапы» русала. С большим плеском и брызгами во все стороны, лодка вновь полностью возвращается на морскую поверхность. И с победной улыбочкой самого «ангельского» пакостника, Чонгук обхватывает ногу человека, с интересом щупая её. Чимин восстанавливает дыхание от полученного адреналина и не шевелится вовсе. Сердце забивается с новой силой, а по телу дрожь пробегает от прикосновений русала. — Вау, а почему эти штуки такие твёрдые? — восторженно спрашивает Чонгук, тыкая пальчиком во внутреннюю сторону бедра, после стискивая икры и массируя коленную чашечку. — А у тебя тоже есть чешуйки…? Он не успевает задрать штанину, предварительно вытащив из грубых рыбацких ботинок, ведь Чимин поджимает ногу к себе, в неловкости отодвигаясь. — Ну и ладно, — выпячивает губу русал, обиженно дуясь, — жадина. — Ты такой любознательный ребёнок, — тепло приподнимает уголки губ юноша и вздрагивает, пугаясь собственных чувств и непроизвольно вырвавшихся слов, ведь из-за могучего торса это морское создание ребёнком назвать ни у кого язык не повернулся бы. — Вообще-то, я взрослый и зрелый русал! — в возмущении вздёргивает носик тот. — Меня зовут Чонгук, и я принц моря… На этом моменте Чимин подвисает, уже не слушая, что он говорит дальше, а просто наслаждается мелодичным голосом, отдающимся по коже мурашками. Его грудную клетку, сдавливает странное ощущение, разливающееся тягучей негой по всему телу, затрагивая сознание и поселяя в нём, кажется, навсегда образ этого забавного, неописуемого никакими эпитетами и словами мира русала. И это всё пугает Чимина. Пугает настолько, что он спешит попрощаться с погрустневшим вмиг Чонгуком, в чьих озорных глазках пропал огонёк, сменившись тоскливой тенью. — Ты завтра приплывёшь? — с нескрываемой надеждой спрашивает русал, медленно плывя за лодкой, что держала курс к берегу. — Как тебя зовут?... Юноша сжимает губы в тонкую полоску, с ноющим сердцем отводя взгляд от печального выражения лица, и ничего не отвечает, продолжая активно двигать вёслами. Чонгук останавливается, провожая лишь взглядом «своего» человека, жалобно сведя бровки. — Я буду ждать тебя! — выкрикивает русал вслед удаляющейся лодочке, покачиваясь на волнах. Он ныряет в глубь моря только тогда, когда она причаливает к берегу, а человек ступает на безопасную землю. Как раз до того, как Чимин обернётся, чтобы в последний раз взглянуть на волшебной красоты морское существо. На следующий день человек не пришёл. Как и на последующий. Чонгук же послушно ждёт, найдя для себя хорошее место на выступе, запрыгнуть на который не составило труда. Болтая в море своим прекрасным синим хвостом с розовыми размашистыми плавниками, которые, точно живые, гармонично двигались под давлением воды, он смотрит на плавающих рядом рыбок, желающих развлечься. И тоскующее сердце унимает, преданно ожидая своего моряка. — Чонгук!.. Чонгук, ты здесь?!.. — где-то рядом совсем раздаётся взволнованный высокий голос, а так же шум рассекающих воду вёсел. Поражённый русал выглядывает из-за камня, хлопая густыми ресничками, облокачиваясь больше на него, чтобы лучше было видно приближающегося юношу, запыхавшемуся от тяжкой работы рук, чтобы как можно быстрее добраться до скалистой местности в море. Внутри всё перекручивается, и яркая улыбка сама собой на обветренных губах образуется при виде удивлённого русала с такими преданными и искрящимися глазками. — Чимин, — кратко выпаливает человек, тяжело, но с улыбкой, дыша, — моё имя.