my little prince of the sea

Чимин считал, что потерял свой смысл жизни, то, что удерживало его на плаву — свою детскую светлую мечту — в тот момент, когда родители наотрез запретили юноше отправляться вместе с бригадой в далёкое плавание на большом корабле. А сейчас же он, признаться, безумно был этому рад. Ведь, если бы он в расстроенных чувствах не поплыл на лодочке в залив именно в день отправления, как раз тогда, когда ему велели оставаться дома и принять семейное дело, то он, возможно, никогда бы не встретил свой новый смысл. Такой волшебный, прекрасный, шумный немного и назойливый, но оттого безумно милый. Юноша до сих пор не может поверить в то, что так близко видел морское создание из сказок, в существование которых он с детства не верил. А теперь засыпает с мыслями о задорных тёмно-голубых глазках, яркой улыбке и с охватывающим желанием вновь наблюдать за тем, как искрятся перламутровые чешуйки на солнце, как блестят капельки воды на гладкой влажной коже русала и, конечно же, получше разглядеть мощный хвост. Лодка медленно приближается к скалистой местности, отчаливая от пустого берега, ведь с этой стороны море тихое и безлюдное. Лишь один Чимин обычно бродит по пляжу вечерами или сидит на пирсе, бросая вдаль цветастые камушки. Он заплывает за выступ скалы и складывает вёсла, обводя глазами ровную голубую гладь, ожидая заметить шустрое движение под ней. Скучающе облокачивается о бортик, подпирая рукой подбородок, а вторую свешивает вниз, проводя подушечками пальцев по безмятежной прохладной воде. И тут замечает нечто в глубине, отдёргивает руку, прищуривая глаза, чтобы всмотреться получше. Чимин держится за края лодки, наклоняясь к поверхности моря, и задерживает дыхание, стараясь не нарушить покой морской глади. Как вдруг сердце удар пропускает от лёгкого испуга, ведь оттуда неожиданно выныривает широко улыбающийся Чонгук, оказавшись в жалких нескольких сантиметрах от вытянувшегося лица человека. Покачиваясь на волнах вверх-вниз, русал то и дело касается мягко носа Чимина своим, а на его щёчках образуется румянец. — Я так рад, что ты приплыл, — тихонько произносит Чонгук, с детским восторгом и смущением смотря в тёмные глаза напротив, похожие на загадочные глубокие пещеры, в которые так и хочется заглянуть. — Не мог же я поступить иначе, — выдыхает тот, приподнимая уголки губ. — Очень хотел тебя увидеть… — Давай поплаваем вместе! — восклицает воодушевлённо русал, надавливая чуть ли не всем своим весом на бедную лодку, нос которой поднялся ввысь — так же, как он сделал и в первый день их знакомства. Чимин вскрикивает и цепко хватается за бортики, чтобы не выпасть за их пределы, немного резко указывая тому остановиться. Принц моря сразу же расслабляет руки, позволяя лодке опуститься всем дном на поверхность моря, и сводит виновато бровки, опуская глаза. Светящееся лицо тускнеет, а удлинённые, почти рыбьи ушки в некой вине поджимаются. У человека сердце от этого вида русала щемит, и он неловко ведёт плечами, перебираясь ближе на качающейся лодке. — Чонгук~и, я не хотел тебя обидеть, прости… — мнётся Чимин, сам себя ругая за то, что так резко повёл себя с этим ранимым созданием. Он аккуратно поднимается и приближается к нему, подавляя странное желание прикоснуться к розовым прядям, узнать, каковы же они на ощупь и нежно потрепать. Да: именно нежно. Кажется, по-другому с таким прелестным русалом нельзя. Как вдруг Чонгук отплывает назад, уходит под воду вниз головой, а человеку удаётся увидеть необычайной красоты большой хвост, выплёскивающийся на поверхность… на краткое мгновение увидеть, правда, потому что этот самый хвост скидывает в море не успевшего даже сообразить юношу. Вода холодная, соленая, приятно обволакивающая каждую клеточку тела, скользящая своими слоями под одёжку. Грудную клетку жжёт от нехватки кислорода, ведь из-за неожиданного погружения Чимин даже не успел набрать побольше воздуха. Он напрягает мышцы и выталкивает себя наружу, кашлянув и с шумом вдохнув через нос. Одной рукой протирает лицо и трёт глаза, избавляя их от водяной пелены. До его ушей доносится заливистый ребяческий смех, и Чимин замечает плескающегося рядышком русала, в чьих глазах задорные искорки. — Ты… — в возмущении распахивает глаза человек. — Маленький негодник! Ты сбросил меня с лодки! — Было весело, — очаровательно хихикает тот, и Чимин даже не может хоть капельку злиться на него. Его губы непроизвольно растягиваются в слабой улыбке, ведь русал грациозно подплывает к нему ближе и кружится вокруг него под водой. А у Чимина дыхание перехватывает, когда он наблюдает за плавными движениями морского создания в его среде. Под голубой плёнкой воды хвост кажется ещё более величественным, сияющим и ярким, но он так легко и грациозно рассекает морское давление, будто бы и вовсе ничего не весит. Они встречаются взглядами, задерживают их друг на друге, и всё в мире точно застывает. Волны кажутся бесшумными вовсе, крики чаек приглушаются, бархатные облака останавливаются и не исследуют небо дальше. У обоих сердца стучат в унисон, норовя вырваться из груди навстречу к другому. И Чимин поддаётся некому порыву, медленно подплывая ближе к русалу, с восхищением разглядывая каждый миллиметр гладкой кожи, его розовые чешуйки на плечах и шее, бездонные глаза-океаны. Пристально, восторженно, так интимно близко. — Мне нравится с тобой плавать, — растерявшись, произносит Чонгук, в смущении отводя свой взгляд. — Можно… ещё немного? Юноша сдерживает себя, чтобы не выпалить вырывающееся «можно хоть вечность», и просто кивает, с какой-то необъяснимой радостью на душе догоняя занырнувшего русала. Плескаясь в лучах обеденного солнца, человек и морское существо не переставали смеяться и улыбаться, наслаждаясь присутствием один одного. И это было так правильно и прекрасно, что они не замечали быстро летящего времени. Только когда Чимин продрог от холода, а зуб на зуб от дрожи не попадал, он начал плыть в сторону лодки, озябшими пальцами хватаясь за бортик. Но, из-за уставших от длительного плавания мышц, руки не могут подтянуть увесистое тело с дополнительным грузом в виде мокрой одежды. И тут он ощущает на своей талии большие ладони с забавными перепонками меж пальцев, а в следующий момент его выталкивают из воды, помогая забраться в лодку. Человек дрожит и судорожно, но с улыбкой, выдыхает. Обернувшись, чтобы убедиться, что его русал не уплыл, а облокотился скучающе о край деревянного водного транспорта, он стягивает с себя белую прилипшую к телу рубаху. Боковым зрением замечает распахнувшего шире глазки Чонгука, с интересом изучающего человеческий стан, на котором отсутствовали какие-либо чешуйки. Чимин усмехается и накидывает на свои широкие плечи тёплый плед, сжимаясь весь, чтобы сохранить тепло. — Человеки такие странные, — вытягивая губки, говорит русал, — не могут долго плавать. — Только не «человеки», а люди, — с забавной усмешкой отвечает юноша. — И ты сейчас оставишь меня? — с жалостью в мелодичном голоске спрашивает, хлопая густыми ресницами, на которых задержались капельки морской воды. — Я хочу ещё побыть с тобой… можно? Кажется, Чимин никогда не откажет этим сказочным глазам. Да и зачем, если сам того хочет, а сердце заходится от трепета в грудной клетке, где распускаются цветы. Полуденное летнее солнце приятно щекочет кожу, ласкает её и согревает. Юноша сладко зевает и потягивается на прогретом камне, основание которого омывают небольшие волны. Он всё не может перестать смотреть на тёмно-синий переливающийся русалочий хвост с необычайными розовыми плавничками. Руки так и тянутся к нему, но подавляются Чимином, сдерживающим странное желание: полностью изучить этого затронувшего сердце и разум русала. Они говорят обо всём, что приходит в голову: о тянущихся облаках, о всевозможных обитателях моря, земной суше и, больше всего, друг о друге. У Чонгука характер озорной, любознательный очень и общительный. Он расспрашивает всё о людском мире, с интересом и горящим взглядом слушая высокий и звонкий голос юноши. Сам рассказывает с энтузиазмом о своём таком далёком Чимину и волшебном глубоководном царстве, покрытом тайной завесой. И с каждым разом они, каким-то образом, оказываются всё ближе и ближе друг к другу. — Ты такой чудесный, Чонгук, — шепчет парень, когда между ними повисает недолгое, совсем не давящее, а, наоборот, уютное молчание. — Я и не верил в существование русалов, считая вас просто мифом… — Правда? — вскидывает тот брови. — А вот я всегда знал, что встречу своего человека — хоть это и безумная редкость. Но я ведь принц моря, потому могу разговаривать с ним, и оно нашёптывало мне путь к тебе! — Разговаривать с морем? Как это? — удивляется Чимин, всё больше убеждаясь в уникальности русала. На устах того образуется хитрая улыбка, когда он чуть склоняется с выступа к морской поверхности и протягивает к нему руку. Струйки воды, словно живые, начинают обволакивать его пальцы, ползти выше к локтю и плечу. Они протекают по ключицам к другой руке, которую Чонгук подносит к человеку, завороженно наблюдающему за волшебными манипуляциями. Живая вода извивается на ладони русала, а после струйкой оглаживает мягко щёку юноши. — Ты нравишься морю, Чимин, — тише произносит, смелее приближая руку, позволяя подушечкам своих пальцев тоже коснуться его кожи. — Оно хочет, чтобы ты никогда не оставлял его… — Море хочет или ты? — по-доброму усмехается человек, переводя взгляд от воды на Чонгука. — Я — неотъемлемая его часть, так что мы оба этого хотим, — в смущении тот закусывает губу, пряча так и лезущую улыбку. — Значит, если я нравлюсь морю, то тебе тоже? —  мило прищуривается Чимин. И в этот момент клубок воды, с которым «игрался» русал, врезается прямо в зажмурившееся лицо юноши. Он проводит рукой, стирая влажные капли, и сердце сжимается от вида растерявшегося Чонгука и его милейшего румянца. Тот в полном замешательстве что-то бормочет себе под нос, метая в очаровательной растерянности глаза, обращая их куда угодно, но не на человека. А у Чимина внутри лёгкое трепетание, ощущение воздушности, а в животе, порхает нечто, что обычно зовётся «бабочками». Так хочется прижать к себе это маленькое чудо, чьи волосы на летнем солнышке уже высохли и в беспорядке разбросаны. Он отдаётся эмоциям, позволяет себе окончательно потонуть в забвении и бережно опускает ладошку на покрасневшую щёку, ласково оглаживая большим пальцем. — Ответишь потом на этот глупый вопрос, хорошо? — Г-глупый? — не понимает Чонгук, жалобно сводя брови, игнорируя колотящееся в груди сердечко. — Разве это глупо, что ты можешь мне нравиться? Чимин в этот момент сам считает себя самым глупым человеком на Земле, мысленно давая себе подзатыльник, не зная даже, как исправить ситуацию и объяснить маленькому, в переносном смысле, русалу, что это просто шутка. Однако тот вдруг налетает на сидящего парня, обхватывает его талию и руки сцепляет за голой спиной, утыкаясь лицом в его живот. — Ну и ладно! Я всё равно не отпущу тебя и не желаю расставаться с тобой, Чимин, — смешно пыхтит он, жмурясь и прижимаясь сильнее к торсу человека. — Ты мой храбрый моряк, и точка! Юноша обескуражено глаза округляет, контролируя с трудом подскочивший пульс из-за быстрого сердцебиения. Внутри всё сжимается от приятнейшего прикосновения, и рука непроизвольно опускается на спутанные розовенькие локоны, нежно начиная водить по ним. — Я не оставлю тебя, мой маленький принц моря, — тихонько шепчет Чимин со всей присущей ему лаской в голосе. — Я не маленький, — надувшись, бурчит русал в его живот, сжимая сильнее руки. — Мне нечем дышать, задушишь же, — смеётся юноша, пытаясь ослабить его хватку. — Хорошо-хорошо: большой и сильный принц моря. Русал тогда радостно улыбается и как-то самодовольно ухмыляется, поднимая голову с хитрым прищуром, встречаясь взглядом с Чимином. Он делает усилие, разворачивается на спину и опускается головой на бёдра юноши, удобно умещаясь и поправляя тяжёлый хвост. — Мне очень нравятся эти твои штуки, — хихикает Чонгук, в подтверждении щупая ногу человека. — Их целых две! Я бы тоже хотел себе такие… Его лицо вмиг тускнеет, а уголки губ опускаются вниз, когда он обводит взглядом свой хвост, на суше который совершенно не удобный и бесполезный. Но Чимин тут же треплет его по голове, тепло улыбаясь ему и с восторгом произнося: — Зачем тебе? Ведь с ногами — так зовутся эти «штуки» — совсем неудобно плавать, а у тебя такой прекрасный хвост… — Хочешь потрогать? — резко перебивает его русал, задирая подбородок, снизу вверх глядя на юношу. У Чимина сердце удар пропускает, и резкое желание наконец на ощупь прочувствовать сказку, ставшую явью, охватывает с новой силой. Он лишь кратко кивает и наспех облизывает обветренные губы, наклоняясь и вытягивая руку. Ладонь застывает прямо над чешуйками, почему-то боясь коснуться. Но её накрывает чуть большая, с перепончатой сеточкой меж длинных пальцев, опуская на влажную, прочную, но такую приятную поверхность. Юноша сглатывает от трепетного волнения и уже смелее ведёт бережно по необычайному хвосту, чувствуя его прохладу, а тыльной стороной ладони — тепло руки Чонгука. Такой контраст захватывает дух, переворачивает в очередной раз весь внутренний мир человека, в душу и в сердце навсегда въедаясь. Чимин понимает, что точно никогда забыть не смог этого прикосновения ладони к восхитительному хвосту, ведя ей всё больше и уверенней, пальцами прощупывая чешуйки, обводя их мягкими подушечками. — Это приятно, — мурчит Чонгук, расслабляясь и разваливаясь меж ног человека, вновь уложив удобно голову на его бедро, прикрывая глаза от блаженных поглаживай чувствительного, на самом деле, хвоста. — Расскажи мне что-нибудь, Чимин~а. И после он растворяется в бархатном, пронизывающим голосе юноши, которым любовные баллады и серенады петь надо. Тает от нежных касаний и искренне смеётся на некоторых забавных моментах изумительных историй своего человека. А тому это только в безмерную радость, ведь смех этот чистый и невинный струнки души затрагивает, заставляет делать всё, чтобы на русалочьих губах расцветала улыбка.