my little prince of the sea

Чимина всегда тянуло к морю, к этому пронзительному до дрожи прибрежному бризу, соляному привкусу на кончике языка, когда волны ударялись о камни и попадали брызгами на лицо. Эта необъяснимая тяга теперь кажется знаком самой судьбы, что была давно предрешена. И сейчас его судьба смотрит на него своими невозможными тёмно-синими глазками, наполненными преданностью и доверием, держа за руку. Чимин улыбается, с нежностью оглаживая большим пальцем влажную блестящую кожу с маленькими чешуйками на тыльной стороне ладони. Лодка плавно покачивается на маленьких волнах, и юношу на дремоту тянет, но принц моря в воде что-то с энтузиазмом рассказывает про надоедливых осьминожек в глубинном царстве, не желая отпускать горячую руку своего человека. Чимин уверен, что Чонгук — самая настоящая его судьба. Пускай всё сложилось не так, как он планировал, но, значит, так надо. Значит, это должно было случиться: запрет родителей, разбившаяся мечта, горесть в кратком одиночестве на море, ведь, в конечном итоге юноша счастлив как никогда, сердце на своём месте и на душе так спокойно и хорошо, что ничего больше ему и не надо в этом мире. Вот так иногда то, чего никогда не ждёшь, становится самым дорогим. — Почему ты грустил в тот день, когда мы впервые встретились? — неожиданно спрашивает Чонгук, задумчиво надувая губы и укладываясь щекой на ладонь юноши, чуть покачиваясь в воде вверх-вниз. — Ты был таким печальным, что мне захотелось утешить тебя и увидеть твою улыбку… — Поэтому ты швырнул в меня рыбу? — усмехается Чимин, проводя большим пальцем по его скуле. — Не лучший способ утешить человека. Русал что-то в оправдание фыркает, пожимает плечами и всё же ждёт ответа на свой вопрос. Тот глубоко вздыхает, скользя глазами по бескрайному морю, что отдаёт блеском солнечных лучей. — С самого детства, даже когда с моря приходили бури или громкие грузовые, не слишком радующий взор грузовые корабли, я любил его всё равно. Глядя на море, я всегда мечтал… о чём-то необыкновенном: приключениях, открытиях, дикому и непредсказуемому морю. Однако, на самом деле, у мечты этой не было какого-то внятного облика, — задумывается вдруг Чимин, переводя взгляд на внимательно слушающего русала, и к нему, кажется, только сейчас пришло это осознание. — Знаешь, мне просто хотелось бежать куда-то, взмахнуть крыльями и лететь, а полёт свободный мне могло подарить только море… Теперь он смотрит на небо, покрытое плавающими «воздушными кораблями», вспоминая все разы, что его душу неспокойную так звали эти разбивающиеся волны и мысли о вольном плавании. — И почему не сбежал? — в недоумении сводит брови морское создание. — Если бы всё было так просто, — с тёплой улыбкой на лице говорит тот. — Я из благородной семьи, Чонгуки, хоть мой покойный дедушка и был моряком, но отец и матушка совсем не принимают идею о том, что их сын желает бороздить моря вместо того, чтобы помогать им в семейном деле. — Но ведь это нечестно, — печалится сразу русал, выпрямляясь, двумя ладонями задерживаясь за борт лодочки. — Ты же хочешь этого! — Не всегда получается так, как хочется, — улыбается мягко Чимин, — но всегда всё идёт так, как надо, даже если кажется, что нет. Я никогда не верил в судьбу, в то, что всё случается не напрасно. Однако теперь, когда я встретил тебя, мой мир обрёл сказочные краски. — И ты не тоскуешь из-за этого? — Вовсе нет. Когда я смотрю на море, мне кажется, что его волны уносят мою печаль, — шёпотом произносит юноша, поддаваясь волшебным чарам бездонных глаз и наклоняясь ближе. — А когда смотрю на тебя, то моё сердце наполняется радостным трепетом. Расстояние между их лицами опасно сокращается, они не дышат совсем, не моргают и зрительного контакта не разрывают, ощущая чувственную дрожь по всему телу от этой близости. Чимин мог разглядеть маленькие капельки на пушистых ресничках, целые бушующие океаны в глубине глаз, его розовые чешуйки на скулах, что безумно мило смотрелись вместе с наливающимися румянцем щёчками. Их сердца, казалось, пробьют грудные клетки, чтобы соединиться друг с другом, что сейчас вот-вот сделают их губы. Чимин опускает на них взгляд, задыхается от нехватки воздуха, но поддаётся вперед, чтобы ощутить их на своих, прочувствовать их мягкость и влагу. Однако Чонгук вдруг отталкивается от лодки, встречается своими распахнутыми глазами с недоумевающими тёмными и ныряет резко под воду, взмахнув сильным, красивейшим хвостом, оставив после себя лёгкий шлейф из волн. Чимин несколько раз быстро моргает, утихомиривает колотящееся бешено сердце и переводит дыхание, метая взгляд по морской глади. Он прочищает горло и зовёт своего русала, с каждым разом всё громче и со сжимающейся в каком-то волнении грудной клеткой. Он хватается за вёсла, направляя лодку быстрее на мель за скалы, где почти каждый день они любили проводить вместе, нежась в лучах солнышка и наслаждаясь друг другом, забывая про весь остальной мир. У юноши внутри всё скручивается от неприятного чувства. Он винит себя, что напугал его своим порывом, ведь никак не мог заставить себя хоть на миллиметр отодвинуться от столь манящих розовеньких губ. Находит Чимин пропажу как раз там, где он и предполагал. Человек спрыгивает с застрявшей лодки, намачивая грубые ботинки по колено. Он ещё немного толкает лодку, чтобы её не унесло в море, а она осталась на мели, и идёт в другую сторону, виновато ломая брови. Чонгук сидит наполовину в воде у каменной местности, почти по-человечьи поджав к себе разветвлённый плавничками хвост, обнимая его руками и вжав голову в плечи, с какой-то печалью глядя на свою чешую. Море сразу оповестило его о приближении человека, потому он не удивляется, слыша тихое и осторожное приближение сбоку. — Я не хотел напугать тебя, Гуки, — мягко, так ласково произносит Чимин, что у другого щемит сердце. — Прости… — Н-нет, — отрицательно мотает головой тот, ещё больше будто сжимаясь. — Это я… Я боюсь сделать тебе плохо. — О чём ты, малыш? — обеспокоено выглядит юноша, присаживаясь рядом на выступающий камень. — Я узнал, что некоторые сказания о счастливых русалках, которым удалось встретить своего моряка, заканчиваются очень страшно, — он прикрывает глаза, обнимая себя руками. — И всё из-за поцелуя… Чимин склоняет с любопытством голову, желая самому обнять это волшебное создание, казавшееся сейчас таким крохотным и беззащитным. И руки сами тянутся к нему, перехватывая его ладони в свои и мягко сплетаясь пальцами. Он поглаживает по милым перепонкам, ожидая услышать продолжение, всем своим видом это показывая, подбадривающе приподнимая уголки губ. — Кто-то из старших рассказывал, что русалка, встретившая своего человека, поцелуем утаскивает его на дно, где он тонет… — Глупости, — фыркает Чимин, смелее присаживаясь ближе, наполовину опустившись в воду. — Вы же столь прекрасные волшебные создания, как вы можете навредить кому-то? Чонгуки, ты не сделаешь мне плохо, особенно поцелуем. Заметив, что тот не особо верит его словам, он начинает ласково гладить его по голове, заправляя розовую прядку за ухо и вслух вспоминать истории, которые слышал в детстве от своего дедушки. Истории и легенды про сказочный поцелуй, про то, что моряк, губами который коснётся губ русалки, сможет дышать под водой, что его корабль никогда не затонет, в паруса будет дуть лишь попутный ветер, небо над кормой будет ясное и днём и ночью. С каждым словом в больших глазах напротив искорки загораются, а душу некое трепещущее чувство охватывает, навевая различные мысли. Взгляд сам собой мечется с красивого лица юноши ниже на его пухлые губы и обратно, а собственные раз за разом смачивает, проводя быстро по ним языком. Чимин замечает это, и у самого они пересыхают, а в горле комок волнения образуется. Он громко сглатывает, ощущая вырывающееся из грудной клетки сердце, что так преданно рвётся к принцу моря. Оно отчаянно хочет достигнуть его, навсегда сплестись и не оставлять. — Ты мне веришь? — на шёпот переходит юноша, сильнее сжимая его пальцы в своих. — Конечно, — умилённо вытягивается тот. — Ты ведь мой храбрый моряк, Чимин~а, но я так боюсь тебе навредить… — Верь мне, — подбадривающе улыбается человек с безумным теплом, одну ладошку опуская на его щеку. Он медленно приближается к лицу русала, поддерживая мягко рукой, с каждым стуком сердца сокращая расстояние, пока не чувствует прохладное, точно влажное, дыхание Чонгука на своих губах. Он видит, как тот послушно глаза прикрывает, полностью доверяясь и отдаваясь Чимину. Невесомое, такое нежнейшее прикосновение губ двух разных существ разносит электрические заряды по коже, заставляя сердца сжаться и пробудить порхающих в животе бабочек. Поцелуй невинный и трепещущий. Юноша слегка совсем напирает, сминает ласково губки-бантики, вкладывая все свои вспыхнувшие так резко чувства к волшебному морскому созданию. Пускай они из разных миров, пускай знакомы не так уж и долго, но чувства эти определённо были сильны, обоюдны, а сил оторваться друг от друга просто нет. Кажется, столь редкая любовь меж русалкой и человеком действительно вечна и прекрасна. От этих эмоций никогда не избавиться, такое никогда не забыть. Чимин целует настойчивей, языком пробиваясь глубже и млеет от того, как трогательно русал отвечает, как цепляется пальцами за его плечи, ещё ближе к нему придвигаясь. Горячие руки юноши так приятно скользят по талии под водой, что Чонгук непроизвольно мычит в поцелуе, желая прижаться к его торсу. Единственное, чего он не рассчитал: так это собственную силу и то, что практически наполовину они находятся в море. И валит случайно удивившегося Чимина на спину, каким-то образом оказываясь на нём сверху меж его ног. Кажется, на его лице был самый настоящий испуг, поэтому юноша смеётся, чтобы успокоить его, всё ещё оставляя ладони на талии, прощупывая там его перламутровую чешую. Русал присоединяется к его смеху, вновь мягко целуя, но уже сам, своего человека, после чмокая мило в нос, лоб и обе щеки, заставляя того смутиться до плотного румянца. — Ты меня столько раз чуть не утопил, когда скидывал с лодки, а теперь боялся из-за каких-то сказок про поцелуй? — усмехается по-доброму Чимин, когда они некоторое время уже валяются на мели у скалистой местности, даря друг другу самые ласковые объятия и долгие, чувственные прикосновения губ и сплетения языков. — Я всегда знал, что спас бы тебя, — фыркает тот, к себе собственнически прижимая его. И, словно в подтверждении его слов, вода в море магическим образом начинает обволакивать юношу, чуть приподнимать его и покачивать на волнах. А в следующее мгновение рядом пробегают маленькие крабики, смешно передвигающиеся на земле под прозрачной водой, окружая принца моря, как и приплывшие мелководные рыбки чуть дальше, где было глубже. Чимин восторженно наблюдает за этим всем, не моргая, и вдруг в его лицо прилетает из моря маленькая рыба, что «нырнула» под открытую на грудине рубашку. Он аж на ноги вскакивает от неожиданности и вскрикивает, пытаясь достать скользкое и липкое создание, что где-то внизу заправленной в брюки рубашки беспомощно барахтается и хлещет хвостиком по животу. И только когда он полностью избавляется от верхней одежды под заливистый не останавливающийся смех проказника, рыбка наконец оказывается свободной, возвращаясь в свою среду. — Смешно тебе, да? — пыхтит Чимин от того, что ему пришлось поскакать на месте и срывать с себя одёжку, щуря глаза. — Да, — бесстыдно отвечает тот, всё ещё посмеиваясь. Чонгук перекручивает себя на живот, подпирает голову руками и водит прелестным хвостом по воде, глядя с обожанием на оголенный красивый стан человека. — Зачем тебе клочок этой ткани? — искренне недодумает русал из-за этой людской вещи, под названием «одежда». — Ходи без неё. Так тебе лучше. Чимин издаёт смешок, в который раз забавляясь и умиляясь ему. Он присаживается на корточки, чтобы дотянуться до излюбленных губок, но принц моря вдруг скользит назад. Он игриво подмигивает, зазывающе виляя сверкающим под водой хвостом, весело выкрикивая: — Попробуй догони, тогда, может быть, я разрешу поцеловать себя! И моментально он оказывается уже вдали, наслаждаясь подводным пространством, разминая затёкшее тело от длительного пребывания на мели. Человек же ухмыляется, разминает шею и идёт дальше в море, оставив ботинки и рубашку у камня. Конечно же, Чонгук издевается, потому что догнать русала в воде ну просто невозможно. Хотя Чимин правда старается. Только вот угнаться за подводным ураганом никак не удаётся, пока он сам не выныривает, вплотную прижимаясь к торсу юноши, который тут же закидывает на него руки, цепляя в крепкий замок за шеей. — Попался, — улыбается, плавно покачиваясь в воде, придерживаемый русалом. — Мне нравится с тобой целоваться, поэтому я поддался, — очаровательно усмехается Чонгук, отчего внутри у другого всё цветёт из-за столь непередаваемых чувств, которые он испытывает к своему морскому принцу. И он отдаётся порыву, накрывает с желанием розовые губы своими, уводя его язык в танце любви. — Никогда не покидай моря, Чимин, — выдыхает русал, отстраняясь лишь на пару сантиметров, при качании на волнах прикасаясь к губам напротив. — И никогда не покидай меня, пожалуйста… русалки тоскуют штормом сильным: не вызывай этот шторм, прошу… У юноши сердце наизнанку от этих слов, пропитанных грустью и страхом, как и от столь верного, влюблённого взгляда. Чимин давно понял, что окончательно потерял голову от своего русала, что потонул в этих глубоких глазах цвета морской волны и привязался с концами к нему без шанса да и желания расставаться. Он кладёт ладонь на переливающиеся заходящим солнцем чешуйки на щеке, а тот сразу ластится к ней, льнёт и глаза прикрывает. Чимин оглаживает большим пальцем кожу и ещё раз целует чувственно, даже страстно, так, как прежде не было. Старается отчаянно показать свою нужду в этом морском создании и привязанность к нему, давая ответ на его просьбу. — Я утихомирю этот шторм, Чонгуки, — с улыбкой шепчет человек, — И не позволю своему милому русалу тосковать. — Тогда давай вместе бороздить моря! — вдруг восклицает тот на эмоциях, услышав столь утешающие сердце слова.— Отправляйся в большое плавание, Чимин~а, я буду рядом, а послушное море станет твоим домом, как и моим! Ты ведь мечтал об этом, да? Русал воодушевлённо берёт юношу за руки и кружит в воде с широкой улыбкой на устах. Как же другому хочется без раздумий согласиться, сорваться с места и уплыть на своей лодке, плыть и плыть. Туда, где повсюду бескрайнее море, где солнце закатывается за горизонт и исчезает, где Чонгук будет направлять морские волны и не позволит буре навредить ему. Там не будет забот и бед, только лишь игривый, озорной и самый любимый русал, его сладкие поцелуи и весёлые глаза. Но… — Соглашайся, Чимин, — энтузиазм стихает, а щенячий взгляд заставляет сердце сжаться в комочек. — Соглашайся уплыть со мной, пожалуйста… Чимин не может, да и не хочет ему отказывать, думать насчёт будущего и своих родителей, что явно не примут эту затею. И вдруг некий план сам собой образуется в голове, отчего юноша с трепетом растягивает губы в улыбке, успокаивая обеспокоившегося и расстроившегося уже было Чонгука. — Конечно, мой маленький принц моря, — тихо усмехается он. — Я на всё согласен, лишь бы быть с тобой, только… — у русала сердце удар пропускает на этот момент, после вновь начиная быстро стучать: — Только подождём пару лет, хорошо? — Я готов ждать тебя, сколько потребуется, — искренне произносит Чонгук с горящим взглядом, нежно прильнув к нему. Они обнимались, покачиваясь на морских волнах под лучами уходящего солнышка, под крики чаек и шум прибоя, отгоняя все сомнения от себя, наслаждаясь и утопая друг в друге. Какая удивительная, всё-таки, жизнь. Обычно находишь то, чего не ищешь, а чего ищешь — не находишь. И, определённо, всё что не делается, то к лучшему — иногда надо просто подождать. Чонгук точно самый-самый счастливый русал во всём мире, ведь он нашёл своего храброго моряка, у которого самое доброе сердце, ласковые руки и влюблённые глаза. А Чимин души не чает в своём маленьком, в переносном смысле, немного знойном и милом морском принце. Он в поте лица работал последние несколько лет, чтобы накопить на небольшое, но такое уютное и надёжное судно, готовое к путешествию в бескрайние воды. — Ну что, море мне сегодня благотворит? — выкрикивает с палубы моряк, подготавливая всё к отплытию. — И сегодня, и завтра — всегда! — хихикает из воды промелькнувший яркой тенью русал, создавая хвостом брызги. — Оно любит тебя, Чимин~а. Тот улыбки широкой сдержать не может и наклоняется к бортику, хитро прищуриваясь. — Значит, любит? — Любит, — в подтверждении кивает Чонгук, сверкая светлыми глазками, выныривая на поверхность. — Очень любит. — Я тоже, — тише добавляет он, приближаясь к лицу русала, — очень сильно люблю вас двоих. Сладостное тепло сразу разливается приятной негой по телу до самого кончика хвоста, и на радостях он подлетает к своему человеку, действительно случайно, на этот раз, скидывая его с палубы. Уже в который раз? Чимин сбился со счёту. Он проводит рукой по лицу, убирая застилающие капли с глаз, а изо рта выпускает фонтанчик воды, из-за чего Чонгук начинает заливаться смехом. Взрослый уже парень не может сдержать так и лезущей наружу улыбки из-за своих сильных чувств к нему. — Вредина, — смешно морщит носик Чимин, ударяя по морской глади и брызгая в него. — А теперь помоги мне забраться обратно — нам пора в путь! Чонгук делает быстрый круг под водой вокруг него и бережно подхватывает на руки, чмокнув в губы перед тем, как аккуратно закинуть своего моряка на судно. Он шепчет морю, чтобы волны оттолкнули судно от пирса, а сам завороженно наблюдает за тем, как развиваются волосы Чимина на прохладном ветерке, как разлетается его рубашка и горят неописуемым счастьем глаза от предвкушения исполнения заветной мечты, что затрагивает струны души. Ещё больше расцветает его лицо, озаряясь самой яркой улыбкой, когда он смотрит на плывущее рядышком самое прекрасное создание в мире, что выпрыгивает из моря раз за разом на мотив изящного дельфина, перекручиваясь и умудряясь ещё и забавно кривляться, чтобы услышать звонкий смех с судна. У них впереди целое приключение, наполненное теплыми объятиями, нежными поцелуями, редкой и красивой любовью, морскими волнами, покачивающими одинокий кораблик в открытом море. Принц моря и храбрый моряк предначертаны друг другу самой судьбой, осчастливившей два одиноких сердца, соединив их вместе, переплетя их души и жизни.