Кошачья жизнь Рюноскэ Акутагавы

Дождь. Отпечатки грязных лап остаются на помятой коробке, которая уже изрядно промокла. Акутагава еле нашёл себе место, чтобы спрятаться от холодных капель. Чёртов эспер. Благодаря сегодняшнему заданию Рюноскэ ютится в тёмном переулке в обличии кота. Обычного, беспородного кота, коих пруд пруди. В такой паршивой ситуации он ещё не оказывался. За несколько часов его тысячу раз обрызгали машины, попинали ногами, наступили на хвост. Унижение. Самое настоящее унижение. Акутагава ненавидел всю Йокогаму, ему хотелось растоптать всех и каждого. Рюноскэ испытывает отвратительное чувство дежавю. Как будто снова попал в трущобы. Снова этот холод, пробирающий до костей, желудок, который требует еды, но есть совершенно нечего. Грязь, вонь от мусорных баков и крысы. Здесь они были поменьше, но их мерзкое пищание навсегда врезалось в слух и отдавалось эхом в голове, стоило только наступить секундной тишине. Акутагава так старался убежать вместе с сестрой от этого всего, но теперь вернулся на улицу один. Он долго привыкал к нормальной жизни, к тёплой еде, одежде и самой простой человеческой квартире. Но нет. Не может же всё быть так относительно хорошо. С утра он накричал на Ичиё и выгнал её из штаба. Она только переступила порог кабинета и не успела даже сказать "доброе утро, Акутагава-семпай". Хотя сейчас Рюноскэ, скрепя сердце, признал, что её помощь могла бы пригодиться. Она могла прикрыть ему спину и, возможно, мафиози не стал бы сегодня грязным котом. А ведь в Порту Акутагаву кличут Бешеным псом, но сейчас он, как назло, им не был. На деле его обратили в мелкого кота, которому любая уличная собака перекусит шею и порвёт на куски. Рюноскэ ненавидел чувство беспомощности. Когда ты просто барахтаешься в жизни и ничего не можешь сделать. Когда ты находишься среди толпы, но никто тебя не замечает. Каждый день потоки людей проходят через твою жизнь, но ничего не меняется. Хоть кричи, хоть маши руками, ни один не поможет тебе. Акутагава, уже знакомый с этим, не полагается ни на кого и вывозит всё на себе. Но роль ездовой собаки ему не по силам, хотя бы потому, что он сейчас кот. И чёрт знает, когда действия дара пройдут. Рюноскэ совсем не хотел ночевать в этом мокром и грязном переулке. Акутагава высунул морду из коробки и посмотрел на улицу. Дождь не думал прекращаться, с крыши ручьями лилась вода. И вскоре его укрытие начало разваливаться. Картон размок и поплыл по ручьям, образованным множеством луж. На шерсть снова полилась дождевая вода, и Рюноскэ выгнул спину колесом, надеясь так спастись от мурашек и холода. Он перепрыгнул через ручей и потрусил искать себе пристанище на ночь. Рюноскэ устроил себе ночлег на твёрдых досках, которые валялись недалеко от местного круглосуточного магазина. За несколько часов он устал настолько сильно, что был согласен на что угодно, лишь бы спать не на земле. Бродячие собаки изрядно погоняли его по переулкам, ему оттоптали хвост и накричали тысячу раз. Акутагава вытянул ноющие лапы и закрыл глаза. Двигаться не хотелось, хотелось просто отключить сознание. Только он закрыл глаза, как сквозь сон услышал отдалённые голоса. Определённо, женские. Они о чём-то переговаривались. Акутагава особо не вникал в их болтовню, ему хотелось спать и есть. А голод он пытался утолить сном. Рюноскэ насторожился только тогда, когда почувствовал шевеления перед собой. Акутагава открыл глаза и сразу увидел тянущиеся к нему руки. Рюноскэ отпрянул в сторону и, выгнув спину колесом, зашипел в знак своего протеста. — Ичиё! — девчонка в школьной форме отпрыгнула от него. Акутагава было зарычал, но передумал, когда увидел свою телохранительницу. Она стояла позади и вздыхала на причитания своей младшей сестры. Хигучи выглядела ещё более понурой и ещё более уставшей. Вся сырая, с грязными штанинами. Где её носило? Рюноскэ предположил, что Ичиё ползала по улицам, пыталась его найти. Вот дура. — Кунико, ты сама напугала его, — Ичиё вздыхает и стряхивает воду с зонта сестры. — Неправда, это он напугал меня, — фыркнула девочка, на вид ей было лет четырнадцать, — я хотела его взять. — Не мучай животное, Кунико, пойдём домой. — Ты не поняла, — она всё-таки подняла брыкающегося Рюноскэ на руки, — я хочу взять его домой. — У тебя уже есть ящерица, тебе и её хватит. — Ну, Ичиё, ну пожалуйста, — начала упрашивать её Кунико. Он хотел было вырваться и убежать, но потом задумался. А чем плохо жить у Ичиё? Во-первых, её Акутагава знает достаточно долгое время. Попасть к ней в квартиру намного лучше, чем ночевать на улице или у чужих людей. Во-вторых, если он обратится в человека у неё дома, то сможет достаточно быстро выйти на связь с начальством. А компанию её сестры можно и потерпеть. Не успел Рюноскэ моргнуть глазом, как его сунули в руки телохранительнице. Хигучи рассеянно почесала ему за ухом и пошла следом за младшей, видимо, домой. Остаётся только гадать, что с ним будет дальше.

***

С самого утра Ичиё была расстроена. Она едва ли не опоздала из-за того, что облила штаны кофе, а запасные были мятыми и пришлось гладить. По приходу начальник шугнул её и не взял с собой на задание. Девушка потопталась у запасного выхода около получаса и вернулась обратно. Но Акутагавы там уже не было. Хигучи ждала его, но он так и не вернулся. Ичиё очень сильно переживала, места себе не находила. На сообщения и звонки Акутагава не отвечал, оно и понятно. Телефон нашли недалеко от места, куда Рюноскэ отправился. Хигучи не знала, куда себя деть и что думать. От начальства никаких приказов не поступало, её просто отправили домой. Но Хигучи всё равно провела несколько часов под проливным дождём в попытках отыскать семпая. Она никого не нашла, только зря промокла. Ичиё замарала рукава, из светлых они превратились в серые, пучок развалился, а пальто бесформенным пятном висело на её плечах и тянуло вниз, ближе к асфальту. Возможно, одежда и не была такой тяжёлой, а это всё сказывалась усталость. Её немного била дрожь, хотелось поскорее прийти домой и переодеться. На всякий случай Хигучи решила выпить сироп, потому что в горле неприятно покалывало, как обычно бывает перед болезнью. Девушка надеялась, что не схватила простуду. Ей ещё нужно написать стопку отчётов, любой ценой отыскать начальника и отправить Кунико в лагерь, как и обещала. Ичиё столько всего нужно сделать, а хандра ей только помешает. Рядом с ней шла сестра, которая оживлённо щебетала о прошедшем школьном дне. Настроение у неё было куда лучше, чем у старшей. Ичиё пыталась не показывать своей душевной тревоги, отвечала на вопросы Кунико, хоть иногда не в тему. К счастью, младшая Хигучи не замечала её весьма скверного душевного состояния. Кунико была слишком рада прошедшему школьному фестивалю, Ичиё не хотела расстраивать её и грузить своими внутренними терзаниями. Девушка всё глубже погружалась в себя, отдалённо она слышала шуршание пакетов в своих руках, голос сестры и гомон улицы. — Ичиё! — Хигучи резко очнулась и уставилась на Кунико. Она перевела взгляд на сестру, которая стояла перед чёрным котом. Зверь пытался защищаться. Кота стало жалко не только потому, что он живёт на улице, но и из-за Кунико. Её сестра могла довести до ручки кого угодно. А уличное одичавшее животное тем более. — Кунико, ты сама напугала его, — кот же просто спал, вот зачем его было трогать? Животных сестра всегда любила, но прижилась у них только ящерица. — Неправда, это он напугал меня, я хотела его взять. — Не мучай животное, Кунико, пойдём домой, — Хигучи слишком устала, ей скорее хотелось приготовить ужин, поесть и пойти лечь спать. — Ты не поняла,  я хочу взять его домой. И вот как это называется? Времени почти восемь часов, а она собралась тащить домой грязного кота, которого наверняка придётся мыть и кормить. Хигучи любит животных, но сейчас никакого желания нет брать кого-то в квартиру. Ичиё слишком вымоталась, чтобы о ком-то заботиться, даже о самой себе. Ещё ужин готовить.. — У тебя уже есть ящерица, тебе и её хватит. — Ну, Ичиё, ну пожалуйста, — начала упрашивать её Кунико. Хигучи даже не успела начать отмахиваться от неё, как сестра всунула ей в руки этого самого кота и побежала вперёд. Девушка потрепала зверя по голове и поплелась за Кунико. Это же дополнительные расходы! На эту хладнокровную её зверюгу сколько денег уходит. Вот ведь.. Ичиё просто уже знает, что забота о коте ляжет на её плечи. Так и случилось. Только Хигучи успела переступить порог и снять пальто, как сестра прибежала с просьбой помыть нового сожителя. Кунико — та ещё торпеда. Поэтому пока уставшая сестра копошилась в коридоре, она успела разобрать пакеты и слетать в ванную. Младшая сетовала, что кот отказывался мыться и даже поцарапал Кунико. А ведь она ему и полотенце старое постелила, шампунь нашла, который остался после прошлой попытки завести шерстяное животное. Но кот ни в какую! Ичиё было воспротивилась, но сестра сказала, что взамен приготовит ужин. На том и порешили. Девушка проследовала в ванную. Там сидел этот самый чёрный кот и бил хвостом о ванную так, что слышался глухой звук. Животное явно было недовольно действиями её младшей сестры. Хигучи достала с полки шампунь и небольшую мочалку. Кот зашипел ещё сильнее. — Я просто приведу тебя в порядок, ладно? — Ичиё включила душ и начала мочить его шерсть. Зверь поуспокоился. Не окончательно, конечно, но так хоть его получится искупать. Кот кусал её за пальцы, если ему что-то не нравилось и мотал головой. Возможно, вода попадала в уши и было неприятно. Хотя Хигучи делала всё достаточно аккуратно, ей не впервые мыть этих капризных существ. Этот кот оказался относительно спокойным, на удивление. Дал намылить свою шерсть, дал помыть лапы, даже между подушечками. Правда, когда Ичиё смывала шампунь, он немного побрыкался. А так всё прошло без происшествий. Девушка вытерла его полотенцем и заперла дверь. Дальше страх всех кошек и котов — фен. Хигучи осторожно приблизилась к нему, загородив собой проход. Она была готова отражать его атаки зубами и когтями. А кот бежать не собирался. Просто смотрел на неё, как на идиотку. Тогда Ичиё  вздохнула и включила фен и начала сушить его, попутно проводя по чёрной спине расчёской. Всё шло хорошо, но когда Кунико приоткрыла дверь, всего лишь маленькую щёлочку, чтобы сообщить сестре о том, что ужин готов, кот встал на дыбы. Девочка пискнула и убежала подальше. Хигучи, как и обещала, отпустила чистого кота, так сказать, на свободу. Но как только она села ужинать, этот самый зверь укоризненно уставился на неё и издал многозначительное "мяу". Ичиё отложила палочки в сторону и поплелась к холодильнику за куриным бульоном. Она отыскала в кухонном шкафу старые блюдца и маленькую глубокую миску, в которую и налила содержимое кастрюли. Кот вильнул хвостом и начал чавкать варёной курицей. Ичиё даже не заметила, что за ней наблюдают. Она, погружённая в свои мысли, доела ужин и, пожелав сестре спокойной ночи, ушла к себе в комнату. Там Хигучи отрубилась прямо в рабочей одежде, даже не расправила кровать. К чёрту всё и всех, Ичиё хочет спать.

***

Рюноскэ не нравятся новые кошачьи замашки. Во время купания он немного покусал Ичиё, не по своей, конечно, воле. Акутагава позже смог усмирить свою новую кошачью натуру. Не надо забывать, что на самом деле он человек. Да и Рюноскэ не дурак, поэтому не брыкался особо. Грязным тоже ходить не хочется, правда вот, неприятно было, когда Хигучи отлепляла от шерсти жвачку. После ванной он начал умываться уже языком, что ему тоже категорически не понравилось. Акутагава сейчас в полной мере осознал, что является котом, и никто даже не подозревает, что на деле он человек. Неизвестно, сколько Рюноскэ ещё будет так жить. Радует, конечно, что Акутагава больше не на улице, а в квартире, его помыли, накормили нормальной тёплой едой. — И как же тебя назвать? — Рюноскэ не нравилось, когда его брали на руки, поэтому он предупреждающе мяукнул. У него есть имя. Другое ему не нужно, поэтому он забил хвостом, когда Кунико начала предлагать имена. Чего там только не звучало. Мистер Длинные усы, Пушистый хвост, но самое абсурдное — Мистер Кис-Кис. Акутагава даже цапнул девчонку за палец, чтобы не несла чушь. Кунико и правда перестала. Но потом ей в голову приходили ещё более и более абсурдные идеи. Рюноскэ уже было собирался спрыгнуть с дивана, но девочка резко схватила его на руки побежала в другую комнату. — Сестрёнка! Сестрёнка! — Кунико начала трясти его телохранительницу. — Ты спишь? — Кто?.. Я.. спит... — Как нам назвать кота? Это очень важно! — Ичиё кивнула головой и снова начала засыпать. Сейчас Акутагава прекрасно понимал свою напарницу. После нескольких часов, проведённых на задании, очень сильно хочется спать. И за отчётами всегда одолевает соблазн уснуть. Ичиё он часто такой видел, но сейчас она — само воплощение задолбанного уныния. Хигучи вросла в подушку и не подавала признаков жизни, только что-то мычала на вопросы сестры. Рюноскэ удивила её способность засыпать под визгливый голос Кунико. Девочка всё ещё пыталась чего-то от неё добиться. — Акутагава.. — Кто? — переспросила Кунико. — Сэмпай.. — уже еле слышно бормочет Ичиё и до самого носа закрывается одеялом. Рюноскэ находится немного в замешательстве. Что эта женщина вообще себе позволяет? Какого чёрта Ичиё вообще про него во сне болтает? Конечно, такой он Хигучи не видел. Для него она всегда была телохранителем и членом Портовой мафии. И, как правило, на работе Ичиё соответствовала своему статусу. А тут просто размякла в кровати. Рабочий костюм на ней смялся, волосы неопрятно лежали на подушке и её лице, а укрывалась она серым пледом с овечками. Хотя чему тут удивляться? Рюноскэ понимает, что дома Ичиё может делать то, что ей захочется. Но всё равно непривычно. — Ну, раз ты так сказала, — Кунико подняла кота до уровня своего лица, — ты теперь Акутагава! Ну хоть спасибо, что фамилия его осталась. Рюноскэ ожидал продолжения своих мучений, но ничего дальше не последовало. Его просто оставили в одной комнате с Хигучи. За закрытой дверью шумели голоса из телевизора, но выходить к младшей желания никого не было. Она уже успела перемыть ему бока и уши. Да спать рядом с ней не хотелось. Вдруг уже завтра он станет обратно человеком? Ичиё отреагирует, возможно, адекватнее, нежели Кунико. И с этой надеждой Рюноскэ улёгся с противоположной стороны кровати на край одеяла, под которое Хигучи не удосужилась залезть. "— Надеюсь, что завтра всё будет нормально." Как же ты ошибаешься, друг мой, как же ты ошибаешься.