Кошачья жизнь Рюноскэ Акутагавы

Акутагава тряхнул головой и вытянул позвоночник после долгого сна. Он уже просыпался с утра, но потом решил подремать. Подремать не получилось, получилось доспать часы, которые не доспал ночью. Хигучи махала руками во сне и периодически лупила ими кота. Хоть и не специально она это делала, но спать ему было не очень комфортно. Иногда Рюноскэ садился на кровати и смотрел на Ичиё. Спала девушка беспокойно, что-то постоянно бормотала и размахивала конечностями. В самую первую ночь Хигучи была поспокойнее, но постепенно её состояние менялось в худшую сторону. Спала телохранительница всё хуже. Во время своего обхода по её комнате, Акутагава нашёл на комоде упаковку леденцов от горла и противную горькую брызгалку. Он надеялся, что эта бестолочь не сляжет с простудой.  Рюноскэ взглянул на часы и вильнул хвостом. Было уже одиннадцать часов, Акутагава не помнит, когда последний раз спал так долго. Обе сестры уже ушли, одна в школу, а другая улетела в штаб. Рюноскэ жил в доме телохранительницы уже четвёртый день и примерно знал, когда кто уходит. Кунико перед школой считала своим долгом перемять ему бока, а потом ускакать с криками о том, что опаздывает. Старшая была сдержаннее, то ли от усталости, то ли от того, что не знала о том, что чёрный кот — её сэмпай, которого она каждый день искала по всему городу. Ичиё ограничивалась лишь чесанием за ухом и поглаживанием по голове. Это Акутагаве кажется куда более приятным. К тому же Хигучи продолжала кормить его нормальной едой. Вчера кончился куриный бульон, поэтому она сварила новый, а заодно и рыбу. Кот как раз проголодался и пошёл на кухню, есть хотелось достаточно сильно. Металлическая миска поблёскивала на солнце, которое на несколько минут выглянуло из-за тучи. Рюноскэ наклонился к посуде и, поставив лапы на коврик, начал есть варёную рыбу. Нужно сказать отдельное спасибо за отсутствие косточек. В соседней миске была налита свежая вода, за которую он тоже был благодарен. Это куда лучше, чем блуждать по улицам и убегать от собак. Акутагава не пожалел о том, что попал к телохранительнице домой. Дни его проходили однообразно. Рюноскэ ел, спал и, вроде, действительно стал походить на кота. Любопытство, видимо, взялось тоже от перевоплощения. Пока сестёр не было дома, он ходил по комнатам и исследовал их. Благодаря кошачьей гибкости и ловкости это не составляло труда. Акутагава запрыгивал на мебель и, медленно вышагивая по поверхности, изучал всё, что там лежало и стояло. Вообще, хоть кот ночевал в комнате Хигучи, но видел там мало. В основном Рюноскэ исследовал гостиную. Акутагава порассматривал фотографии сестёр Хигучи в рамках, понаходил кучу цветных бумажек, которые предупреждали младшую о том, что Ичиё задержится или вообще не будет ночевать дома. Помимо прочего там валялось много заколок и резинок, очевидно, что принадлежало это добро Кунико. У Рюноскэ с Гин таких вещей не было никогда. Всё чисто и никаких записок. Кухня была самая обычная. Пожалуй, выделялась она только своей кристальной чистотой. Как оказалось, вытерпеть бардак в комнате младшей сестры Ичиё могла, но именно тут требовала убираться тщательно. Хигучи порой даже стояла и смотрела, как Кунико, ворча что-то под нос, стояла у раковины и драила посуду до блеска. Такой расклад младшую не устраивал, но и спорить с уставшей и раздраженной Ичиё ей не очень хотелось. Зато в раковине и на столе не скапливались грязные тарелки да кружки. И находиться там было куда приятнее. А вот в ванной лап его не было и не будет. Смотреть на девчачье барахло желания никакого нет. Там и прыгнуть некуда, всё завалено флаконами, баночками и тюбиками, о назначении которых не догадаешься. Акутагава часто слышал, как по утрам Кунико гремит этим всем и без конца зовёт Ичиё, чтобы с чем-то ей помогла. Кот сидел в проходе и смотрел, как его уже с утра уставшая подчинённая мечется между сестрой и своим костюмом. В конце концов Хигучи одевалась и, что-то крича младшей, выбегала из квартиры. Одним словом — дурдом. Больше всего Рюноскэ не нравилось, когда они только-только приходили домой. Он уже на слух научился определять, кто отпирает дверь. У Кунико были громкие шаги, она весело стучала каблуками ботинок по ступенькам и постоянно вертела ключ сначала не в ту сторону. Что-то бурчала, но всё-таки отпирала дверь. Младшая, пыхтя, скидывала сумку на пол, следом летели ботинки, пальто она вешала на крючок. Дальше оглядывала коридор и звала Хигучи. За четыре дня ассистентка раньше Кунико ни разу не пришла. К младшей, если подумать, особо претензий не было. Она только мяла ему бока, но потом ей надоедало это занятие, и Кунико шла к себе в комнату, заниматься другими своими подростковыми делами. Ичиё шла намного тише, в подъезде её не было слышно. Бесило, что она шаркает ногами, неужели так сложно поднимать свои конечности? Дверь отпирала за несколько секунд, быстро закрывала обратно и мучененским шёпотом сообщала, что пришла. И дела у неё были какие-то более нужные и бытовые. Телохранительница готовила ужин, прибирала в квартире, разгребала какие-то бумажки.. Но зато Ичиё вгоняла бы его в краску, будь Акутагава человеком. Никак ведь не объяснишь этой женщине, что он не кот на самом деле. Постыдилась бы хоть переодеваться при нём.. Вины Хигучи здесь нет, разумеется. Она имеет право переодеваться в своей квартире и своей комнате, но всё-таки.. Нет, Рюноскэ извращенцем не был никогда и специально не пялился на женщин. Особенно на тех, которые не подозревали даже о присутствии Акутагавы в помещении. Да и не был он с Ичиё в таких отношениях, чтобы бесстыдно смотреть. Рюноскэ пытался ей как-то передать своё смущение, но его истошное мяуканье она воспринимала не так, как надо. Акутагава всегда трусил либо в угол, либо под кровать, чтобы не смотреть на неё. И вместо того, чтобы оставить, Ичиё вытаскивала его из укрытия и прижимала к себе. Рюноскэ чувствовал мягкость её персиковой кожи и чувствовал цитрусовый запах шампуня. Акутагава честно вырывался и старался смотреть куда угодно, только не на неё. Почему-то она думала, что кот чем-то напуган. Вот и обнимала его по несколько минут, стоя посреди комнаты в одних штанах. Напуган Акутагава не был и давно уже ничего не боялся. Но как смотреть Хигучи в глаза после всех случайно увиденных пейзажей её тела — одна большая загадка, над которой предстоит поломать голову.

***

Ичиё была разбита. На следующий день после пропажи Акутагавы её отстранили. Впарили какой-то больничный и сказали не высовываться. И она, конечно же, никого не послушала. Хигучи нарушила приказ уже неизвестно сколько раз и отступать не собиралась. Поиски её начальника доверили вообще другому отделу. А мириться с этим Ичиё не собиралась. Поэтому каждое утро она собиралась, складывала в сумку оружие и небольшой перекус и бежала туда, где по её мнению мог быть семпай. А таких мест невероятно много. Крестиками девушка отмечала, где уже успела всё обшарить. Было сложно элементарно не попасться на глаза другим членам мафии, которые и занимались делом Акутагавы. Для консперации она одевалась так, как будто действительно идёт куда-то, сегодня тоже. Каблук был не самым лучшим решением, это Хигучи поняла только после того, как побегала по пожарной лестнице в одном из зданий. Чёрт бы побрал всех этих куряк! Особо настойчивому молодому человеку пришлось даже треснуть, чтобы руки свои при себе держал. Ичиё очень радовалась, когда зачёркивала злополучную цель красным маркером. Дальше у неё было ещё два таких объекта. Хигучи очень мёрзла в этом дурацком, но красивом офисном платье. Кунико заставила её так одеться, мол, начальнику понравится, он оценит, мужчина же. Знала бы сестра, что нет нужды в этом всём. Рюноскэ никогда не смотрел на неё, как на женщину. Он вообще ни на кого не смотрел, как на партнёра для отношений. Акутагава видел партнёров для сотрудничества и просто полезных людей. Всё по работе, всё ради мафии и роста по карьерной лестнице. На деле никто и не хотел особо иметь с ним дело. Рюноскэ боялись, как и боялись последствий отказа ему. Ичиё часто называла себя дурой, потому что влюбилась в такого человека. Возможно, она действительно дура, раз не боится его. Ичиё поправила причёску на голове, свой неизменный пучок, и посмотрела на карту. На карту города, если честно, уже мало походил этот клочок мятой бумаги. Один край поплыл из-за дождя, другой замялся, а третий просто оторвался, когда Хигучи, торопясь куда-то, запихивала карту в сумку. Прямоугольники домов занимали почти всё пространство на бумаге, только по краям виделась зелень парка. Она нахмурила брови и снова начала изучать отмеченные места. Ичиё давно выучила их наизусть, но всё равно каждый раз делала это снова. А точно ли начальник может там быть? А всё ли с ним хорошо? А жив ли он вообще? Нет, как так можно думать? Сенпай точно жив! Девушка снова начала кашлять. Как же Хигучи ненавидела сухой кашель, горло просто раздирает, а перестать ты не можешь. Ичиё достала из сумки апельсиновые леденцы. Рюноскэ ел мятные, цитрусы он, неизвестно почему, ненавидел лютой ненавистью. Пластинка треснула, Хигучи закинула в рот леденец. На несколько часов полегчает, но эффективнее было бы использовать брызгалку. Ей нужно лечиться, но и искать Акутагаву она не перестанет. Как же можно перестать? Осталось несколько точек, которые Ичиё не осмотрела. Если Рюноскэ не будет и там.. то придётся оставить беготню по Йокогаме и доверить поиски начальника другим мафиози. А ведь так не хотелось.

***

Рюноскэ проснулся от громкого хлопка дверью. В прихожей тараторили чужие голоса, три так точно было. Акутагава спрыгнул с кресла и неторопливо поплёлся на звук. "Ну точно, притащились на мою голову. Шумные." У входной двери толпились три девицы, одна из которых была Кунико. У них были красные от мороза щёки, выглаженная школьная форма и сумки со звенящими брелками. Акутагаве были видны острые коленки, которые наверняка застыли даже под гольфами. Он бы Гин так на улицу не пустил, но тут ничего не попишешь — школьная форма. Они увлечённо щебетали о парнях, об учёбе, что-то о проблемах с кожей и кремах. Абсолютно бесполезный и пустой разговор, по мнению Рюноскэ. Они, по сути, ещё дети. Сознательные, но ещё дети. Для них жизнь крутится вокруг школы и всего, что с ней связано. А где школа — много людей, где много людей — много сплетен и этой самой пустой болтовни. — Хигучи-тян! У тебя появился котик? — вот чёрт, его заметили. Кунико широко улыбнулась и, запихнув что-то в розовый рюкзак, схватила Рюноскэ и впихнула этим первым встречным! Под девчачьи визги его начали целовать в щёчки, пусть и кошачьи. Липкий блеск для губ оставался на чёрной шерсти, когда кота прижали к груди, то в нос ударил приторный сладкий запах. Он аж чихнул, чем вызвал новую волну девчачьего писка. Такую наглость Акутагава терпеть не стал. После первых поцелуев он начал упираться лапами и шипеть. Девицы лишь поумилялись непонятно чему и продолжили его мучать, попутно болтая с Кунико. Кстати, о Кунико. Краем глаза Рюноскэ заметил, что она складывает в рюкзак свои вещи. Пижаму, полотенце, гремящую косметичку и вот сейчас она пытается запихнуть в карман зубную щётку с пастой. Куда-то точно намылилась. А знает ли Хигучи? Сейчас был уже седьмой час вечера, вряд ли бы его телохранительница отпустила бы свою сестру в такое время. Пусть и с подругами. Следом в рюкзак полетела сменная одежда, среди которой было платье. Потащится на какую-нибудь дискотеку или что-то вроде того? Опять таки, а Хигучи знает об её планах? — Кунико, а ты своей сестре сказала, что с нами уходишь? — ну вот, хоть у одной мозг заработал. — Ой! Точно! —Хигучи-младшая оторвала розовую бумажку и начала размашисто строчить послание для старшей чёрным маркером. Она торопливо и небрежно, сделав несколько ошибок, написала, что хотела. Дальше сунула ноги в ботинки, носы которых уже умудрилась где-то поцарапать, хотя Рюноскэ помнил, что это абсолютно новая обувь, которую Ичиё на днях принесла ей. На плечи опустилось пальто, шею укутал шарф. Грузный рюкзак Кунико, тихо кряхтя, еле подняла с пола. Вот что такого туда можно запихнуть? Акутагава не думал, что пятнадцатилетняя школьница набрала кирпичей, чтобы играть со своими подружками в игру "догони меня кирпич". В левую руку она взяла сумку, правой расправляла лямку рюкзака. — Пошли? — две мучительницы кивнули и с улыбками на лицах бросили кота на пол, скрывшись за дверью. "Вот и катитесь, чёртовы дети." Но долго наслаждаться тишиной не пришлось. Его снова разбудил хлопок двери, он был тише хлопка Кунико. Значит, пришла Ичиё. Встречать её Акутагава не пошёл, он сегодня уже вышел встретить незванных гостей. Теперь воняет чем-то сладким и противным. К младшей теперь не было никакого желания подходить. Дала поиграть своим подружкам, а они его и бросили на пол, чёртовы наглые девки. Рюноскэ снова спал в комнате своей телохранительницы, свернулся калачиком в кресле в углу. Тут он хотя бы чувствовал себя в безопасности и был уверен, что никто не докопается до него. В коридоре что-то громко упало, издав болезненное шипение. Вероятно, это самое что-то — Хигучи. Акутагава потянулся и неспеша пошёл проверять, чего она там так расшумелась. Обычно Ичиё была тише воды и ниже травы, когда поздно приходила домой. Рюноскэ завернул за угол и оказался в коридоре. "Ну точно." — он повторяет эту фразу уже второй раз. Сидит. Туфли раскидала в стороны, трёт ногу и что-то гундит себе под нос. Видимо, подвернула, когда обувь снимала. Гин один раз чуть на больничный из-за такого не ушла. Вот зачем эта балда обула каблуки? Особенно в штаб, переломает себе все ноги к чёрту. Дальше взгляд зацепился за платье. Оно достаточно узкое, сковывает движения. Акутагава не был против женственности и не отрицал, что его подчинённая женщина. Вне работы — носи ты, что хочешь, какую угодно одежду. Но не на работе. Не в мафии. К тому же её специализация — штурм. Вот что она будет делать, если на задание вызовут? Убьют ведь дуру сразу. Была б Ичиё камикадзе — другой разговор. Она вообще какая-то слишком шумная и неосторожная в последнее время. Хигучи отпустила свою ногу и встала. Запустив в волосы руку, распустила своё уже подобие пучка. Медленно перебирая ногами, она поползла в комнату, не замечая Акутагаву. Зато разглядела розовую бумажку. Ичиё как-то слишком медленно протянула руку и начала читать. Читала долго, минут десять точно, хотя написано там было каких-то три-четыре предложения. Она как-то нехорошо рвано вздохнула и поплелась дальше. Рюноскэ слабо царапнул её, чтобы заметила, а то почти на хвост ему наступила. И подействовало. Ичиё повернула голову в его сторону, но сделала она это как-то лениво и невероятно медленно, будто боясь того, что её шея вот-вот сломается. В таком же темпе наклонилась и схватила его на руки. Обычно Хигучи что-то у него спрашивала, ну, всякую там лабуду по типу "как прошёл день?" и "чем занимался сегодня?", хотя сама знала ответ. Что делал? Ел да спал, чего ж коту ещё делать? Как прошёл день? Быстро и скучно, он ведь кот. Но сейчас молчала. Не говоря ни слова, Ичиё прошла в свою комнату. Акутагава заметил, что её мотыляет из стороны в сторону. Сначала она шла куда-то левее, теперь Хигучи понесло в правую сторону. И что с ней происходит? Сама не своя какая-то. Он продолжил наблюдать. Плюхнулась на кровать так, что та заскрипела. Ичиё зарылась рукой в его чёрную шерсть и начала перебирать её между пальцами. У Рюноскэ по спине пробежал табун мурашек, ибо её руки были невероятно холодными. Ему весь мозг выедает по поводу перчаток, работать спокойно не даёт, а сама не носит. Лица Хигучи он разглядеть не смог из-за свесившихся волос и темноты комнаты. Она даже не включила слабый свет, чтобы причесать волосы и переодеться. Процесс переодевания Акутагава не любил и сразу уходил. Сейчас Ичиё заторможенно смотрела куда-то вглубь мрака комнаты и теребила его шерсть. За окном по подоконнику стучали капли воды и создавали ещё более гнетущую атмосферу. Рюноскэ казалось, что должно что-то произойти, возможно, не очень масштабное, но ему уже не нравилось это "что-то". Подозрительно тихо и темно было в квартире. Хигучи молчала, как будто пришла с чьих-то похорон. А лучше бы тарахтела без умолку. Резкие перемены он не любил, ничего хорошего они не приносят в большинстве случаев. Акутагава был бы даже рад, если бы Кунико сейчас смотрела свои дебильные передачи с толпами мужиков и баб по телевизору. Но телевизор молчал, как и всё в доме. Казалось, что перестал шуметь даже холодильник на кухне, и кондиционер магазина под окном тоже заглох. Рюноскэ этот звук капель раздражал и угнетал одновременно. Хотелось, чтобы хоть какие-то звуки появились в комнате. И звуки появились, тихие, едва слышимые. Хигучи что-то сказала, кот услышал шевеление её сухих губ. Её слова были больше похожи на шелест листьев, чем на речь человека. Акутагава почувствовал дрожь пальцев, сначала мелкую-мелкую, потом задрожали руки Ичиё. Позже она сама начала трястись, как будто кто-то то и дело дёргал её из стороны в сторону. Это сразу ему не понравилось. Губы Хигучи продолжали шевелиться, она всё ещё говорила, но Рюноскэ не мог понять ни единого слова. Ичиё согнулась над ним в три погибели и больно сжала шерсть Рюноскэ, которую всё это время теребила в попытках.. успокоиться? Кот зашипел, собрался вцепиться ей в палец, но не тут то было. Хигучи обхватила тощую кошачью тушку Акутагавы и прижала к себе настолько сильно, что у него хрустнула какая-то косточка. Своим мокрым носом он почувствовал, как контрастирует температура рук и лица Ичиё. Её щёки горели самым настоящим пожаром и, наверняка, были красными, как жареные раки. Рюноскэ пытался отпихнуть девушку от себя, упирался лапами ей в живот, пытался, по крайней мере. Хигучи прижимала его к себе, как мягкую игрушку, тычась носом куда-то в район кошачьей шеи. Он слушал сдавленные вздохи, постепенно переходящие в тихие всхлипы. Ичиё рвано выдыхала, и грудь её то и дело вздымалась вверх и вниз. Она сдерживала себя, но слёзы всё равно капали Акутагаве на шерсть и скользили вниз. "Чего это она? Опять с Ящерами проблемы? Есть в мире мужчины, что не выносят женских слёз. Так вот, Рюноскэ был одним из таких мужчин. Внутри смешивалось чувство неловкости, смущения и беспомощности. Каким вот образом приводить этих ревущих существ в себя? Они же не слышат и не видят никого и ничего из-за своих слёз. Ревут и ревут, ревут и ревут. И пока ты к телу своему не прижмёшь — не угомонятся. Акутагава только однажды успокаивал Гин, и это далось ему с большими усилиями, хоть она его родная сестра. Поэтому сейчас Рюноскэ чувствовал себя максимально неловко. Ичиё ведь не его подруга, не его девушка и уж тем более не его жена. Она — просто телохранительница, которая без конца путается у него под ногами. Всхлипы стали громче и эхом отдавались от стен в комнате. Хигучи уже не сдерживала себя и свои слёзы, которые градом катились с её горячих щёк на голову и уши Рюноскэ. Возможно, ему было бы плевать, если бы она не так искренне, не так от души ревела уже.. полчаса? Он ведь никогда не видел её слёз. Пусть и слышал от Ящериц о том, что от его слов у неё глаза на мокром месте. Одно дело, когда Акутагава просто слышал, а тут является главным свидетелем. На миг Ичиё замолчала и посмотрела куда-то в окно. Темно, только хищно горят огни города, и стучат по подоконнику капли воды. Ливень всё ещё успокаивался, а Хигучи с громким воем снова бросилась в истерику, продолжая поливать Рюноскэ слезами. И тут он никак не мог повлиять на неё. Просто слушать. "Чёртова Хигучи."