Котята Шрёдингера

26.04. Пыльные облака бросали огромную тень на корпуса и жизнь их обитателей. Вздрагивают вершины вишен. Ветер трепал их белоснежные волосы, разнося маленькие цветы по всей округе. A5158 сидел у распахнутого окна. Через мелкую решетку в комнату проникал запах озона и чего-то освежающего. Парень отдирал с кисти лейкопластырь, поглаживая мягкую и чистую после него кожу. Непонятный тип ещё не проснулся; он спал со вчерашнего дня, и, хотя было уже утро, парень всё так же сладко сопел под одеялом. Называть эту серую хмарь утром тяжело, хотя бы из-за уважения к воспетым в стихах и поэмах образам: «начало дня — начало новой жизни». Кстати о жизни: новенький начал копошиться под одеялом, сминая простыни и откидывая подушку. Темные взъерошенные волосы первыми показались на свет, а за ними полные непонимания или охреневания, судя по выражению лица, карие глаза. — Ну здравствуй, новорождённый мотылёк. Я – Накахара Чуя, и никак иначе. 15.07. По телевизору шло какое-то старое аниме; если парень правильно помнил, то это «Ходячий замок». Человек десять или чуть больше буквально сидели друг на друге, чтобы хоть что-то высмотреть на небольшом экране. На некоторых из них были небольшие браслеты, похожие на фитнес-часы, но функция у них другая. Чуя помнил то время, когда носил такие. Они громко пикают, светятся и впрыскивают успокоительное в руку. Дальше – забвение. Года четыре назад он был буйным подростком, которого не сдерживали никакие часы. Только изоляция. Наверное, жизнь в карцере в течении нескольких лет сильно на него повлияла. Когда стукнуло восемнадцать, он все же понял, что вечные забастовки беспочвенны и выглядят, наверное, несуразно. Пришлось поумерить пыл и идти на уступки, притворяясь хорошим мальчиком. Как же гордились собой все эти недо-учёные и инструкторы и думали, будто приручили зверя. Ошибочка: он сам дал себя погладить, но в любой момент может вцепиться в руку, и будет ой как больно. Накахара сел поближе к общему кругу, но все же придерживался почтительного расстояния. От всех них пахло потом, одежда на спинах была мокрой. Чуя брезгал таким, едва ли не каждый день стирая форму, а душ принимал трижды в сутки. Осаму должен был уже вернуться с осмотра, но медсестра, похоже, опять устроила ему посиделки книжного клуба. Они как-то неожиданно поладили, и не то, чтобы Чуя ревновал, нет (может совсем капельку), просто было до жути скучно одному. Как он только выживал все эти года? 16.07 Было около четырёх утра, если судить по небу за окном, но сон так и не шёл. Спать хотелось, но глаза самопроизвольно открывались, совершенно не слушая голос разума. Кровать была уже горячей, приходилось передвигаться с одной стороны подушки на другую — только бы чувствовать хоть немного прохлады. Простынь смялась, неприятно прилипая к телу. Это все настолько раздражало, что хотелось просто встать и пнуть что-нибудь. Свою бессонницу, например. Мне 17 лет. Я потерял семью, дом и шанс на нормальную жизнь, но наконец нашёл человека, который меня понимает (или хотя бы пытается). Накахара тихо посапывал на соседней кровати. Он занял собой максимальное пространство, но Дазаю это не помешало. Он аккуратно встал и тихо пошлёпал босыми ногами по прохладному ворсовому ковру. Прежде чем лечь рядом, он чуть приоткрыл окно, надеясь, что свежий воздух поможет заснуть. Накахара, конечно, проснулся, но особо сильно нагнетаться не стал — просто подвинулся немного, грубо кинув ему небольшой кусок покрывала. Утро Дазай встретил в коконе из тёплого одеяла и со свернувшимся рядом Чуей. Ему стало немного стыдно за свой паразитизм на чужой кровати, так что он великодушно поделимся покрывалом с его владельцем, делясь теплом в последние тридцать минут до подъема. За завтраком как обычно спокойно. Почти все переговариваются, но очень тихо. Дазай задумчиво смотрел в окно, наблюдая за знойным маревом, что омутом нависло над всей территорией. Дверь в столовую распахнулась, и новенький, которого доставили только вчера, начал уверенно прогрызать себе путь в небольшой толпе у стенда с едой. Почему-то в этом месте не любят громких перепалок и повышения тона. Скорей всего, тебе об этом не скажут, но косо смотреть будут долго и много. Почему Дазай это вспомнил? Наверное потому, что Чуя, которые ещё несколько минут назад спокойно кушал свою любимую кашку, едва ли не ударил новичка, что по неосторожности отозвался о ярких волосах. "Рыжуля" готов был разорвать на части второго в его жизни самоубийцу. Первое место почетно занимал сосед с его вечными подколами, но тому можно. Охрана уже начала медленно подходить в их сторону, на ходу доставая электрошокеры, но Дазай был быстрее. Чуя ещё долго прожигал дырку в новом знакомом, отвратительно морщась, но всё же не отводя глаз. Парень и вправду был каким-то мерзким. Вроде ничего такого, вполне заурядная внешность, вот только засаленные волосы, желтоватая кожа, коричневая от грязи шея и покрасневшие глаза сильно его портили. Дазай сразу понял, из каких анонимных кругов этот "ещё вчера бездомный", но Накахаре почему-то пояснить забыл. Для Осаму, ещё недавно обычного человека, такие люди — обычная заплесневелая ячейка общественного улья, так что он даже и не придал этому значения. На тихом часе Сагамота — так звали борзоватого новичка — подошёл к ним ближе, чем хотелось бы. Слишком близко. Дазай упорно утыкался в книгу, Чуя старался делать тоже самое. — Эй, голубки, вы не знаете, где здесь можно достать этого... ну того самого. — Я похож на торчка? — на самом деле, Дазай действительно был не в лучшем виде, недосып в последнее время стал проявлять себя впалыми тенями под покрасневшими глазами. — Тут вообще нет такого, так что будь добр, свали. — Как некультурно. Ну а кто мне может помочь? Ты знаешь? Вопрос был проигнорирован. Накахара притворялся глухим и слепым, даже немного проникаясь сюжетом книги, хоть и начал читать вместе с Дазаем почти уже под конец. Сбоку, из телевизора, послышался взрыв и звуки погони; почти все сидели за увлекательным просмотром нового, вчера привезённого боевика. Новым этот фильм Дазай назвать постыдился бы, ведь он был пущен в прокат ещё лет восемь назад, но старое не значит плохое, верно? Так что конфликтное трио сидело в одиночестве, в самом дальнем углу. Сагамота тоже, к сожалению, фильмом не проникся, так что начал тыкать новых знакомых карандашом в книгу. — Да ты охренел? Может хватит? — Дазай только успел удивиться такой сдержанности от Чуи, как тот схватил доставалу за ворот. Ладно, с Чуей все в порядке, а то как сам не свой. — Ещё раз к нам подойдёшь — я кину тебя в ближайшую стенку. — Оаоу, Дадзай, или как там тебя, твой парень так мило тебя защищает, где достать такого же? Молчание длилось будто бы вечность, но эта вечность сжалась до нескольких секунд. Дазай едва успел схватить Чую за руку, иначе их новый знакомый пробил бы дырку в стене, а не в мягком диванчике. 28.08. Лето заканчивало свою короткую жизнь. Сегодня над базой № 11 сгустился душный туман. Затхло как в комнатах, так и в душах обитателей. Конец лета всегда навевает тоску. Дожди, холод, но все же есть и что-то красивое, например хиганабана. В этом огороженном со всех сторон месте есть много клуб с этими цветами; многие эсперы подолгу сидели там, наблюдая за изящными бутонами смерти. Для двух сожителей сегодня тоже был особый день — последний в этом месте. — Чуя! Где тебя носит? Я даже на обед не пошёл после тренировки, думал ты сделаешь то же самое. Что-то невнятно хмыкнув, юноша уселся на балкон, изображая лицо самого внимательного слушателя. Это было даже не издёвкой; просто он знал, что Дазай любит, когда ему внимают. Почему бы сегодня не потешить его самолюбие? Обсуждаемый план был до абсурда прост и не требовал особенной подготовки: на это и был весь расчёт. Если долго что-то планировать, то об этом обязательно разузнают, а так – позавчера придумали, сегодня уже сделают. Феноменальная решимость. На самом деле, терять им двоим было нечего. Накахара и так ничего не имел, он даже не помнил, откуда вообще взялся в этом жестоком мире. Дазай уже, казалось, обрезал все нити с чем-либо его связующие уже давно, да и под конец сезона в нем проснулся внезапный дух авантюризма. Осеннее обострение, так сказать. — ....в общем, все просто. Даже ты должен был понять. — У тебя лицо лишнее? Они немного помолчали. Через несколько часов выключится свет – отбой. Через несколько часов выключится свет – страшно. Чуя подсел на кровать к Дазаю; они как-то робко переглянулись, как влюблённые школьники, но это было другое. Скоре всего, они боялись, что больше уже не смогут вот так просто быть рядом. — Осаму, — ему ответили что-то вроде: "Да, свет очей моих?". Милая улыбка обманчиво приклеилась к лицу молодого человека, от которого сейчас буквально зависело не только собственное будущее, но и его друга, — если что-то пойдёт не так, то я разнесу тут все. Но перед этим, пока ещё буду в сознании, я подам тебе знак, так что сваливай всеми возможными способами. — Я не уйду. Это же Дазай. Темнота, несмотря на яркий свет прожекторов по всему периметру здания, казалось, поглотит обоих. Они все ещё не верили в реальность происходящего, будто все это – игра или больной приступ коллективной шизофрении. Пока они знают — их никто не заметил, но это до первого воя сирены. Сколько бы здесь не внушали, что это все просто жилой корпус и ничего такого тут нет — это неправда. Это была тюрьма. Самая настоящая клетка с колючими проволоками, карцерами, военными, но зато с милой обстановкой в комнатах отдыха и большой библиотекой. Уютная такая колония. Ограда была в пятидесяти метрах от сарая, где они зашухарились. Мимо, буквально в нескольких шагах от ближайшего дерева, прошли трое военных. — Так, — Дазай шептал в ухо очень тихо, едва дыша. Кажется, он вообще почти не дышал все то время, когда началась их маленькая операция, — сейчас мы очень тихо пробираемая до вон той беседки, — он указал на окружённый клумбами открытый деревянный домик, — немного ждём там, дальше.. Вой сирены обухом упал на всю территорию. Послышались громкие голоса, включился свет в здании. — ....дальше мы меняем план. Просто бежим напролом. Дважды повторять не нужно было. Они тут же сорвались с места; несколько секунд им удавалось бежать незамеченными, потом за ними послышались тяжелые шаги берцовых ботинок. Было прохладно, легкие обжигало холодом, ноги из-за волнения жили отдельной жизнью. Это у Дазая. Чуя был более физически подготовленным, а ещё пользовался читами в виде антигравитации под ногами. Дазай заметно отстал, но без помощи не остался. Над головой пролетело что-то огромное; он даже смотреть на стал, просто рванул ещё быстрее догонять Накахару. До ворот оставалось ещё метров десять, и эти десять метров казались длиной с автомагистраль. От них немного отстали, но света и сирен становилось все больше. После лая собак Дазай очень нездорово сглотнул, судорожно моля, чтобы Чуя смог сломать чёртову стену. Зная, что за бабам сейчас будет, он заранее свернул за дерево перед воротами и просто сел, закрывая голову руками. Он был похож на ребёнка, который испугался внезапной грозы за окном, и свернулся калачиком под одеялом. Стена держалась под натиском гравитации секунд пять. Видимо, Чуя приложил колоссальные усилия, чтобы снести трёхметровое ограждение. Осаму, едва не попавшись кому-то из охранников, выбежал из-за дерева, ловко перепрыгивая через груды камней. Где-то между ними виднелись трупы, на которые парень усиленно старался не обращать внимания. Только бы добежать. В лесу прохладно, но они бежали уже километра четыре, так что их теплом можно было завести парочку атомных станций. Легкие горели, ноги подкашивались, все горло разодрал вдыхаемый холод. По спине стекал пот, рюкзак больно бил её во время бега. Нет, всё, он больше не может. — Чуя! Я...— он остановился, сгибаясь пополам, и с жадностью вздохнул. — Я больше не могу. Накахара тоже остановился, но чувствовал он себя лучше — спасибо ежедневным тренировкам. — Думаешь, мы уже достаточно убежали? Они оба замолкли, вслушиваясь в окружающий мир. Гул вертолета отдавался в ушах, но это было где-то далеко. Никаких собак или людей вроде не наблюдалось. Дазай лёг, прикладывая ухо к земле, вслушиваясь. — Что ты делаешь? — Так можно услышать звук шагов в далеке. Он быстрее распространяется в твёрдых телах. Минутка занимательной физики, и они двинулись дальше уже более спокойно. Под ногами хрустела подсохшая листва, на одежду цеплялись колючки и сверчки. Мирный гомон ночных обитателей успокаивал, хотелось сесть и утонуть в прохладе и стрекотании насекомых. Дазай достал из рюкзака от руки начерченную карту, по дороге соображая, куда им нужно двигать. Линии на мятой бумаге были быстрыми и неаккуратными. Дазай по максимуму старался зарисовать то, что говорила врач. Йосано-сан согласилась на скромную просьбу о помощи, помогла с картой, расписанием автобусов и даже одеждой. Появиться в городе в белых комбинезонах с непонятными номерами было бы глупо. Пока они широкими шагами пробирались сквозь листву, Дазай искренне надеялся, что с медсестрой все хорошо. Спустя ещё час пятляний по диколесью они увидели в нескольких метрах высокий фонарь. — Чуя, остановка. Надо переодеваться. Следующий автобус будет через... — он достал из внешнего кармана небольшой листочек, щурясь и вглядываясь в блеклые числа, — ...через восемь минут. Дазай вынул из рюкзака одежду, попутно её разглядывая. Ну ладно, это все же лучше, чем ничего. На остановке, как ни странно, стояли пару человек. Они не обратили особо внимания на подошедших попутчиков, лишь косо окинув их взглядом. Да, видок у них был тот ещё: старые кофты, в которых обычно ходят выкидывать мусор или себя в ближайшую речку, шорты ниже колен на Чуе, сношенные, с дырками в нескольких местах, спортивные штаны на Дазае. А ещё берцы по колено. Неформал стайл. Автобус подъехал через пару минут — в этом им повезло просто несказанно. Чуя прошёл в глубь салона, Осаму же рассчитался с водителем. Накахара прислонился лбом к холодному окну; прямо ему на лицо стекали капли от запотевшего стекла. Дазай подсел через пару минут, облокотившись на него и тяжело дыша. Дорога обещала быть длинной, но, пожалуй, самой лучшей в жизни обоих.

***

Секретарь остановился перед массивной деревянной дверью, платочком вытирая со лба пот. Шумно сглотнув, он тихо постучался, но, не услышав ответа, тихонько приоткрыл дверь. Генерал-лейтенант стоял у окна и курил, совершенно не обращая на него внимания. Зная, как этот мужчина не любит лишних предусловий, он сразу начал по делу, — Исикава-сан, каков план действий? Мужчина строго смотрел перед собой, даже не обернувшись на вошедшего. — Они всего лишь малые котята, которые ещё не понимают, что такое реальность, и что не все сходит с рук. Уже нет смысла возвращать их обратно. — он шумно сделал ещё одну затяжку, а затем выдохнул дым в форме колец. — Пользы — ноль. Лучше убрать их быстро и безопасно для их окружения. — он прокашлялся, наконец развернувшись на сто восемьдесят градусов. — Узнать местоположение, затем – отправить весточку.