"Второго шанса уже не будет"

Элис была права. ЭфПи Джонс был мстительным и жестоким, но у него был свой кодекс. Он не тронул её, пока она носила ребенка Купера, но в день, когда Смит родила девочку, весь Ривердейл содрогнулся от новости. Король Змеев лишил её титула Королевы, изгнал с Южной стороны, и, что было хуже всего, объявил охоту на Хэла Купера. Элис и Хэл поженились втайне, спустя месяц после родов. Они жили не в особняке Блоссомов, а в маленьком доме на окраине, пытаясь построить свою семью вдали от безумного мира. Они назвали дочь Элизабет. Бетти. В тот роковой день Бетти было всего три месяца. Хэл вернулся домой раньше обычного, он был сам не свой. В его глазах плескалась тьма. — Он узнал, — прошептал Хэл, запирая дверь. — Джонс узнал, что мы здесь. Элис прижала Бетти к груди. Она больше не боялась за себя. Она боялась за свою дочь. — Мы уедем, — сказала она твёрдо. — Сейчас же. Возьмем только документы и уедем в Калифорнию. Они собрали сумки за десять минут. Хэл завел машину, а Элис усадила Бетти в детское кресло. Она поцеловала дочь в лоб и прошептала: «Тихо, малышка. Мы справимся». Они выехали из города. Дорога была пустынной, ночь опустилась на Ривердейл черным покрывалом. Они не заметили машину, которая следовала за ними на расстоянии. Они не заметили, когда она прибавила скорость. Удар пришелся в задний бампер. Машину Хэла занесло, и она врезалась в дерево, а затем перевернулась. Элис очнулась от боли. Стекло было повсюду. Она слышала, как плачет Бетти. Она видела, как Хэл — без сознания, с кровью на лице, зажат рулем. Она попыталась выбраться, но не могла. Она была зажата. Внезапно тень отбросила свет фар. ЭфПи Джонс вышел из своей машины. В его руках была бейсбольная бита. — Элис, — сказал он почти ласково, подходя к разбитому автомобилю. — Ты ведь знаешь, что я не мог позволить тебе уехать. Ты — моя королева. Ты — моя. Но раз ты выбрала его, ты выбрала смерть. Элис закричала: — Не трогай мою дочь! Она не виновата! ЭфПи, пожалуйста, я умоляю тебя, не тронь ребенка! Джонс посмотрел на плачущую Бетти. В его глазах мелькнула тень, что-то человеческое, но он подавил это. — Я не убиваю детей, — сказал он холодно. — Но ты и он заплатите за предательство. Он поднял биту. Удар пришелся на боковую стойку машины, и обломки металла вонзились в салон. Хэл застонал, но не очнулся. — Прощай, Элис, — сказал ЭфПи, наклоняясь к ней. — Ты была моей единственной настоящей любовью. И за это я тебя ненавижу. Он отступил. Машина загорелась. Элис в последнем рывке вытащила Бетти из кресла и выбросила её из разбитого окна. Ребенок упал в придорожные кусты, укрытый травой. Элис смотрела, как дочь исчезает в темноте, и последнее, что она видела — это то, как водитель другой машины, ехавший по трассе, остановился и побежал к кустам, чтобы подобрать ребенка. Она умерла с улыбкой, зная, что ее девочка спасена. ЭфПи стоял и смотрел на горящий автомобиль. Он видел, как мужчина подобрал младенца и уехал. Он не стал его преследовать. Пусть живет. Где-то. Без имени. Без прошлого. Но он ошибался. Прошлое вернулось. Наше время Прошло два дня с того разговора в кабинете. Пенелопа не врала. Элизабет Купер-Блоссом была настоящей. Шерил уговорила Бетти пойти на вечеринку в Загородном Клубе Ривердейла. «Это твой первый выход в свет, кузина! Ты должна быть в центре внимания», — сказала Шерил. Бетти была в черном обтягивающем платье, с серебряной цепочкой на талии, на шее висел крест, а на лице — вызывающий макияж со стрелками. Она выделялась. Но она хотела этого. За барной стойкой она заметила парня. Он был высокий, темные волосы, нахальная улыбка. Он предложил ей выпить, они начали танцевать, и вскоре их губы встретились в поцелуе в углу веранды, где было темно и почти никого не было. Она отстранилась, чувствуя, как у нее кружится голова от алкоголя и эмоций, и именно в этот момент она услышала этот голос. Спиной она почувствовала чужое присутствие. — Элис, — прошептал кто-то почти беззвучно, с хрипотцой. — Как же это возможно... Бетти резко обернулась. Перед ней стоял мужчина в черной рубашке, с сединой на висках и с безумным, горящим взглядом. Это был Фрэзер Джонс (так его знали все, а для неё — это был просто мэр). — Я не Элис, — холодно сказала Бетти, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Меня зовут Элизабет Купер-Блоссом. Словно электрический разряд прошел по телу ЭфПи. Купер-Блоссом. Он смотрел на неё и видел каждую черточку Элис. Тот же изгиб губ. Те же глаза, только не голубые, как у матери, а зеленые, как у того, кого он ненавидел. — Я… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Простите. Вы невероятно похожи на одну девушку, которую я знал... очень давно. Бетти нахмурилась. Внезапная тревога пробежала по ее спине. Она знала, кто такая Элис. Она знала эту историю. И, смотря в глаза этому человеку, она вдруг поняла, кто он. — Я слышала о той девушке, — сказала она медленно, скрещивая руки на груди. — Вы были знакомы? С Элис Смит? ЭфПи сглотнул. Каждое слово давалось ему с трудом. — Она была моей женой... в другой жизни. Вы — ее дочь, не так ли? Дочь Хэла Купера. Бетти почувствовала, как в ней закипает ярость. Она не знала всего, но интуиция кричала ей: «Это он. Это тот человек, который избивал твою мать. Это он — причина всех её слез». Она сделала шаг назад, отворачиваясь. — Я не хочу говорить с вами, — произнесла она ледяным тоном. — И если вы приблизитесь ко мне еще раз, я скажу тете Пенелопе. А она, как вы знаете, не любит, когда «бывшие одноклассники» беспокоят её семью. Она ушла, оставляя ЭфПи стоять на веранде, с разбитым сердцем, смотревшим на призрак своей погибшей любви.