"Второго шанса уже не будет"

Шесть лет спустя. Ривердейл изменился. Город больше не был разделен на две враждующие половины — Южную и Северную сторону. Старые раны затянулись, хотя шрамы остались навсегда. ЭфПи Джонс больше не был мэром. Он ушел в отставку через год после их разговора, поняв, что не может строить будущее города, когда его прошлое все еще кричит в каждом переулке. Он стал тем, кем всегда должен был быть, — наставником. Он открыл центр для трудных подростков на месте старого притона Змеев. Многие смеялись, но со временем центр стал легендой. А Бетти стала его правой рукой. Их отношения строились медленно. Сначала — неловкие встречи в кабинете директора. Потом — совместные ужины с Пенелопой, где Бетти смотрела на него с вызовом, а он молчал, позволяя ей привыкнуть к его присутствию. Шерил была в шоке: «Ты серьезно общаешься с этим старым змеем?» Но Бетти лишь пожимала плечами: «Он — единственный, кто знал мою мать по-настоящему». Она начала работать с ним в центре, когда ей было двадцать. Сначала просто волонтером. Потом она увлеклась психологией и поступила на заочное, чтобы быть рядом и помогать. Она видела, как он меняется рядом с подростками — перестает быть жестким, начинает слушать, улыбается — и в этих редких улыбках она иногда видела того парня, которого любила Элис. Тот вечер, когда они поцеловались впервые, был случайным и неизбежным одновременно. В центре была вечеринка по случаю выпуска одного из парней. Бетти пила шампанское, а ЭфПи стоял у стены, наблюдая за происходящим. Он выглядел старше своих лет, но в его глазах горел тот же огонь, что и двадцать пять лет назад. Она подошла к нему. — Ты скучаешь по ней? — спросила она тихо, глядя ему в глаза. — Каждый день, — ответил он честно. — Но сейчас, когда я смотрю на тебя, я скучаю по тебе, а не по ней. Бетти замерла. В ее груди что-то оборвалось и одновременно расправилось. — Фрэзер, — прошептала она, впервые называя его по имени. — Ты понимаешь, что это неправильно? — Это неправильно для всех, кроме нас, — сказал он, делая шаг вперед. — Я любил твою мать. Это правда. И я буду любить ее вечно. Но она умерла. А ты — живая. И ты — единственный человек на этой земле, который понимает меня так, как понимала она. — Ты хочешь заменить ее мной? — спросила она с болью. — Нет, — твердо сказал он. — Я хочу любить тебя такой, какая ты есть. Не как ее копию. Не как ее дочь. А как Бетти. Мою Бетти. Он коснулся ее лица, и она не отстранилась. Вместо этого она сама потянулась к нему, и их поцелуй был нежным и долгим, как будто они ждали этого момента всю свою жизнь. Два года спустя. Церемония проходила в старом саду Блоссомов, который Пенелопа разрешила использовать только потому, что «этот нахал, наконец, сделал хоть что-то правильное в своей жизни». На самом деле Пенелопа смирилась с их отношениями еще год назад, увидев, как ЭфПи смотрит на Бетти, — точно так же, как когда-то смотрел на Элис, но с большей нежностью и без той безумной одержимости. Бетти шла по дорожке в белом платье, которое она выбрала сама — с открытой спиной и длинным шлейфом. На шее висел золотой крест, который когда-то принадлежал ее матери. ЭфПи подарил ей его за месяц до свадьбы, сказав: «Она бы хотела, чтобы ты носила его. И чтобы ты была счастлива». В первом ряду сидели Шерил и Джейсон. Шерил плакала, размазывая тушь, и кричала: «Я так и знала, что ты выйдешь за этого старого змея!» Джейсон лишь улыбался и держал сестру за руку. Джулиан стоял рядом с ЭфПи в роли шафера. Он наконец начал писать музыку снова. Ему было двадцать три, и он привел на свадьбу свою новую девушку, которая очень напоминала Амелию, но с более счастливыми глазами. Гермиона Гомес, теперь известный адвокат по семейным делам, сидела в третьем ряду и всхлипывала в платок, которым ей услужливо махал Фред Эндрюс. Они поженились год назад и ждали первого ребенка. И, конечно, Пенелопа. Она сидела с идеальной осанкой, в ярко-красном платье, но даже её ледяное сердце дрогнуло, когда она увидела, как Бетти останавливается рядом с ЭфПи. — Ты уверена, Элизабет? — спросила она громко, нарушая тишину, но с теплотой в голосе. — Уверена, тетя, — ответила Бетти, не отрывая взгляда от ЭфПи. Они обменялись кольцами, когда священник произнес: — Клянетесь ли вы быть рядом в горе и радости? ЭфПи посмотрел в глаза своей невесте и сказал, но так, чтобы слышала только она: — Я поклялся твоей матери в день нашей ссоры, что никогда не буду счастлив. Я ошибался. Ты — мое счастье, Бетти. Она улыбнулась, и в этой улыбке он увидел не Элис, а ту девушку, которая заставила его сердце биться снова. — А я клянусь, что никогда не позволю тебе быть одному, Фрэзер. Никогда снова. Они поцеловались, и весь сад взорвался аплодисментами.

***

Они не жили ни на Южной, ни на Северной стороне. Они купили дом на окраине города, с большим садом и верандой, где по вечерам пили чай и слушали, как ветер шелестит листьями. ЭфПи больше не пил. Совсем. Он сказал Бетти, что не хочет повторять ошибок прошлого, и она доверилась ему. У них родилась дочь. Они назвали её Элис Смит Джонс — в честь той, чья любовь была проклятием и благословением. Бетти настояла на этом. — Она должна жить, — сказала Бетти, держа малышку на руках. — Ее имя должно жить. ЭфПи посмотрел на дочь, и впервые за двадцать пять лет его глаза наполнились не горем, а покоем. — Элис, — прошептал он, касаясь крошечной ручки. — Маленькая Элис. Ты — моё будущее, а не прошлое. Маленькая девочка открыла глаза — голубые, как у бабушки. И ЭфПи заплакал. Впервые в жизни. От счастья.

***

Они стояли на кладбище все вместе. Бетти, ЭфПи, маленькая Элис, которая уже бегала и пыталась ловить бабочек, Пенелопа и Шерил, все их друзья и семья. Джулиан играл на гитаре, тихо и грустно. Бетти положила букет белых лилий на могилу, где было выбито: «Элис Смит. Королева Змеев. Любимая мать. Вечно в наших сердцах». — Привет, мама, — сказала Бетти тихо. — Я выросла. Я вышла замуж за Фрэзера. Ты бы, наверное, была в шоке. Но, знаешь, я счастлива. Мы все счастливы. И я прощаю его. Прощаю за все. Он изменился. Теперь он — тот, кого ты любила. И я знаю, что ты хотела бы этого. ЭфПи подошел к ней и обнял за плечи. Он не смотрел на надгробие. Он смотрел на жену и дочь. — Она бы гордилась тобой, — сказал он. — Ты стала сильнее, чем она. И смелее. И намного добрее. — А ты стал мудрее, — усмехнулась Бетти. — И у тебя совсем не осталось злости. — Она ушла, — ответил он. — Когда я полюбил тебя. Они поцеловались, а маленькая Элис подбежала к ним и обхватила их ноги. — Мама! Папа! Я поймала бабочку! — Отпусти её, малышка, — сказал ЭфПи, опускаясь на корточки. — Она должна лететь дальше. Свободно. Девочка разжала ладошки, и бабочка взлетела в небо, исчезая среди облаков. Бетти посмотрела на небо, затем на ЭфПи, и улыбнулась. В этой улыбке было всё — прошлое, настоящее и будущее. И она была счастливой. КОНЕЦ.