Город тысячи секретов

      Фукудзава Юкичи, директор Вооруженного детективного агентства, сидел у больничной койки, низко опустив голову.       Йосано старалась не обращать на него внимания, и первый час это у нее даже получилось. Но минуты тянулись, как топленая карамель, работа у Акико постепенно заканчивалась, а директор так и не сдвинулся с места. Молчал, точно караулил спавшую на кровати девушку.       От Хирацуки хлопот всегда было больше, чем пользы. В случае агентства же — она приносила только головную боль. Акико поправила очки на переносице и снова попыталась занять себя документацией.       Но Фукудзава как будто и не собирался уходить.       Тогда Йосано встала со стула и со вздохом сказала:       — С ней все в порядке.       Директор на нее не посмотрел, но, судя по напрягшимся мышцам, услышал. Акико взяла в руку тоненькую папку и подошла ближе к больничной койке.       — Все показатели в норме, — она перелистнула страницу. — Анализ крови выявил остатки снотворного и наркотиков в организме, но после капельницы станет лучше. Ей просто нужно поспать.       — Наркотики… — задумчиво повторил Фукудзава.       — Судя по пропорциям, это для дестабилизации сознания. Дазай говорил, что она едва держалась на ногах и из рук вон плохо контролировала способность, — Акико пожала плечами. — Скорее всего, наркотики вводили попеременно со снотворным, чтобы избежать смертельной дозировки. Весьма умело.       Так делать распорядился, вероятнее всего, сам Мори. Ему невыгодно было терять заложницу.       Предусмотрительный ублюдок.       — Она скоро очнется. Вам тоже следует отдохнуть…       — Не мешай мне каяться, Йосано.       От того, каким резким в моменте стал его голос, Акико осеклась. Задержала вскинутую руку в воздухе и против воли посмотрела на Хирацуку. Продиравшиеся сквозь окно лучи солнца падали ей на худое лицо, освещая давно заживший шрам.       Такие рубцы — Йосана знала — не остаются после порезов. Лезвие напоминает о себе тонким ровным следом, на правой щеке Райчо же — россыпь многочисленных шрамов разной ширины. Когда смотришь издалека, то внимание привлекает самый крупный. Но если приглядываешься, понимаешь: Хирацуку как будто от души протащили лицом по асфальту.       Жизнь мафиози не пощадила ее — в общем-то — весьма смазливую внешность.       «В целом, не так важно, сколько она страдала прежде, — хмуро подумала Акико, покидая медблок. — Ведь сейчас она не заслуживает того, с какой силой о ней пекутся».       И оставила директора, как он выразился, каяться в одиночестве.              На этот раз пробуждение вышло даже приятным. Райчо без тяжести открыла глаза и, приподнявшись, села. Матрас под ней был в меру мягким, постельное белье — чистым и легко пахнущим порошком. Она попробовала сжать пальцы на ногах — ступни почти не болели. Откинув одеяло, Хирацука увидела, что кто-то бережно наложил на них заживляющие повязки.       Порез на ладони, подаренный на любовной встрече с Коё, тоже уже не ныл. Казалось бы, после пережитого жаловаться было не на что.       «Но я все еще не дома», — хмыкнула про себя Райчо, поднимаясь с кровати.       На тумбе рядом ее ожидал еще один сюрприз: сумка. Та самая, оставленная в переулке после любезного предложения Акутагавы посетить дом родной. И ее содержимое, педантично разложенное в ряд: мобильник, книги, студенческая карта. Взгляд Хирацуки задержался на часах с треснувшим корпусом, и она ощутила эфемерный удар под дых.       Будь проклят этот город. И все его жители.       А некоторые — дважды.       На смену печальной безмятежности пришла злоба. Не найдя своей одежды, Райчо одернула стерильную сорочку, в которую ее принарядили, и стремительно выскочила за дверь.       Словосочетание «детективное агентство» вызывало у нее приступ сильнейшего дерматита: при одной только мысли о нем хотелось расчесать шею до кровавых нарывов. В общей сложности она пробыла в офисе детективов, может быть, несколько дней, но успела по доброй традиции проклясть здесь каждого. А еще, к удивлению, научилась по нему ориентироваться.       Душа требовала найти жертву, на которой было бы впору выместить накопившиеся эмоции. Но как назло никто не попался. И под «никем» имелся в виду не кто-то конкретный, а шло прямое значение этого слова: офис как будто вымер. Ни единой живой души.       — И кто добрался до вас раньше меня?.. — тихо бурчала себе под нос Райчо, топая по коридорам.       А затем открыла очередную дверь и за офисным столом нашла Тэффи.       Хирацука даже не увидела ее лица. Только изящный силуэт со спины и кончик чернильно-черной косы — но сразу поняла, что это она. И внутри моментально повеяло чем-то таким воздушным и родным, что убивать расхотелось. Едва ли птицы не запели, а розовые единороги не принялись блевать искрящейся радугой.       «Не обманул, ублюдок», — подумала Райчо, припоминая разговор с Дазаем, где последний сказал, что агентство взяло девушку под защиту. Между делом взглянула на часы и едва подавила желание чертыхнуться.       «А я пообещал, что вы сможете встретиться уже, через пятнадцать часов».       Едва ли не до минуты предсказал.       Тэффи, кажется, настолько была увлечена работой, что не заметила ее присутствия. Только слышался звук клацающих клавиш; эта ненормальная взяла ноутбук даже сюда. Интересно, видела она, что вообще творится на улице? Или так и просидела за переводом несколько суток, отгородившись от мира горящими сроками и бесчисленными кружками кофе?       На мысках подобравшись к Тэффи сзади, Хирацука затаила дыхание и резко положила подбородок ей на плечо. В нос ударил запах легких цветочных духов. От Тэффи всегда приятно пахло, и вообще она была очень опрятной. В любой день идеально отглаженные вещи, со вкусом нанесенный макияж, чистые рассыпчатые волосы — и в этом не было какой-то зализанности. В случае Тэффи это было естественно.       От нее веяло какой-то особенной аурой сдержанности и уюта. Если пресловутое слово «женственность» преобразовать в человека, то получится Тэффи.       Иногда Райчо очень хотелось стать похожей на нее. Но слепленная из жестокости и злости Хирацука скорее походила на дерганного мальчишку, чем на преисполненную достоинством леди. Озаки в свое время тоже об этом часто говорила.       — Пошли домой, — тихо попросила Райчо, когда Тэффи, вздрогнув, все же отвлеклась от работы.       Подальше от разборок этих гребаных психопатов. Подальше от пуль, крови и грязного запаха денег. Обратно, в их маленькую, но уже обжитую квартирку с потертыми стенами и вечно подтекающим краном в ванной. На кухню, где Тэффи пытается готовить традиционные японские блюда, которые у нее из-за родных привычек все равно получаются странными.       — Хочу твой мисо-суп, — подгоняемая мыслями, добавила Хирацука.       У Тэффи он всегда выходит пересоленным. Но в этом тоже есть свой шарм. Особенно — в том, как она хмурится, когда понимает, что снова сделала что-то не так. Культурный шок вселенского масштаба.       Тэффи повернулась к ней, придирчиво вглядываясь в лицо. В ее широко распахнутых глазах Райчо уловила что-то похожее на беспокойство. На секунду стало приятно. А затем она ощутила укол совести.       Ей не хотелось заставлять Тэффи переживать. Но осознавать, что кто-то за тебя беспокоится — необычно. Не привыкшая к такому отношению Хирацука ненавидела себя каждой фиброй души за довольствование подобной низостью. Но оставленный когда-то без заботы ребенок в ней заканючил, оскорбленно дрыгая ножками.       — Да ладно тебе, — отмахнулась она, самодовольно улыбаясь. — Они все очень плохо старались, чтобы меня убить. Живая я, здоровая. Собирайся — это меня от нахождения тут мутит.       Вместо ответа послышался шум клацающих кнопок клавиатуры. Тэффи закончила печатать и чуть-чуть отодвинулась, открывая обзор на экран. Хирацука прищурилась, вчитываясь в мелкий текст:       «Обхватив ее лицо руками, Пьер целовал Амели с таким жаром и запалом, словно мечтал проглотить. Амели чувствовала — и этим было все сказано. Чувствовала силу его злости на их разлуку, чувствовала его сердце, пылающее тысячью кострами от любви, чувствовала дурманящую близость его тела.       И крепнущую от их безумных поцелуев мужественность Пьера, разумеется, она тоже чувствовала…»       Дочитав строчку, Райчо скривилась и с плохо скрываемым презрением пробормотала:       — Бульварная похабщина…       Улыбнувшись одними губами, Тэффи постучала ногтем по абзацу ниже. Часто моргая, чтобы не оскорблять зрение эротическими фантазиями автора переводимого шедевра, Хирацука прочитала:       «Мы не можем уйти. Фукудзава попросил остаться здесь, пока все не решится».       Настроение не просто упало — оно рухнуло вниз, разбившись на сотни кусочков и подняв в воздух земляную пыль.       — Решится что? — уточнила Хирацука сквозь зубы, слабо припоминая, что Дазай вроде как остановил учиненный Кью апокалипсис.       Тэффи допечатала: «Они на встрече с мафией. Обсуждают возможность устранения Гильдии».       Райчо показалось, что она проспала всю жизнь. Иначе словосочетание «на встрече с мафией» плохо ложилось в голову. У висков запульсировала мигрень.       «Гильдия — американцы», — пояснила Тэффи, кажется, предположив, что заминка Хирацуки была обусловлена незнанием доподлинного списка их врагов.       На деле Райчо просто снова захотела всех попереубивать.       — Пошли домой, — с горестным вздохом снова попросила она, отворачиваясь.       Больше Тэффи не печатала. Райчо постояла минуту в тишине, после чего оглянулась и столкнулась с внимательным взглядом карих глаз.       Внимательным и осуждающим.       — Что? Пусть разбираются между собой, мне хватило. Нас это и так не касается.       Тэффи моргнула, но в лице не поменялась. Хирацука поняла, что это пытка давлением. Поэтому решила разыграть самую жалобную карту в арсенале.       — Я не хочу снова этого касаться, Тэфф.       Коё бы ее убила. Прошлая наставница вообще не терпела слабости — во всяком случае тогда, когда они были по-настоящему знакомы. То есть, два года и целую жизнь назад.       Но Тэффи ведь — другая. Так думала Райчо.       До тех пор, пока подруга не взяла ее за руку и не сжала пальцы. Хирацука вскинулась, ожидая послабления. Но вместо того увидела все те же непроницаемые карие глаза.       Домой уходить здесь никто не собирался.       Снова раздался шум клавиш, но Хирацука уже не ждала ответа. Вмиг почувствовав себя преданной, она потеряла волю биться дальше.       Тэффи написала: «Они делают это и ради тебя».       Райчо ответила:       — Ага, — и демонстративно отползла в другой угол помещения.       Выкатила из-за стола офисный стул, включила стационарный компьютер. Раз ее заперли — а Райчо была уверена, что посредством присутствия Тэффи ее буквально приковали к батарее — здесь, то следовало бы узнать, что вообще происходило в мире последнюю неделю.       Компьютер потребовал ввести пароль. Хирацука немного попялилась в экран, надеясь, что окно для ввода кода ошиблось и сейчас исчезнет самостоятельно.       — Ты знаешь пароль? — спросила она у Тэффи, оглядываясь через плечо.       Та помотала головой, не отвлекаясь от переводимой рукописи. Райчо вздохнула и вернулась к экрану.       Ожидание становилось все тяжелее и хуже. Бездумно понажимав клавиши, Хирацука ввела комбинацию «0210» и подперла подбородок кулаком.       Экран ярко запестрил панорамой рабочего стола. Хирацука скривила губы и забралась на сидение стула с ногами.       Забавное совпадение? Или же?..       «Парад лицемеров».              Беда вернулась в ее жизнь голосом Дазая Осаму.       — Рад видеть тебя на ногах, Хирацука!       В голосе этом было столько лживого воодушевления, что Райчо поперхнулась. Дазай смотрел, как она задыхается, и в какой-то момент Хирацука узнала садистское удовлетворение, мелькнувшее в его взгляде.       — Домой идти можно? — спросила она, придя в норму.       Жалкая сцена. Будучи подростком, ей иногда приходилось спрашивать его дозволения. Очень редко — часто с подачи босса. Ситуация из разряда: «Можешь воспользоваться той машиной, если она не нужна Дазаю». И следующие два часа Райчо подвергалась ведру отборного унижения, потому что больной на голову мафиозник скучал в разгар рабочего дня.       Получив разрешение действовать вне структуры организации, Хирацука свела контакт с Дазаем до минимума. Но это случилось многим позже.       Тогда она начинала счет рубленых голов уже с двадцати.       — Да-да, конечно. Как раз пришел вас обрадовать…       «Ему что-то надо», — поняла Райчо. Воровато оглядела комнату: когда пришел Дазай, Тэффи побежала кипятить чайник. В теории у них будет пара минут. Хирацука, хоть и провела сегодняшний день исключительно на воде, достаточно окрепла, чтобы дать деру.       Согласится ли на это Тэффи, внезапно увидевшая в агентстве панацею от всех проблем?       — Только вот…       — Что ты хочешь заставить меня сделать? — скороговоркой выплюнула Райчо.       Получилось слишком резко, как будто она огрызалась. Дазай ехидно усмехнулся — о, с этой его ухмылкой Хирацука знакома очень хорошо.       — От тебя?       Хирацука закатила глаза.       — Я знаю, что ты любишь спектакли, — сцеживая в кулак остатки терпения, произнесла она. — И я знаю, что вы не ради безопасности нас тут заперли. Ближе к теме: что вам от меня нужно?       Скрипнула дверь — вернулась Тэффи. Райчо не посмотрела на нее не столько из-за перекрывавшего обзор Дазая, сколько из собственного нежелания. И вредности.       — Хорошо, — Осаму выпрямил спину. — Но я просто хочу предложить тебе возможность отплатить агенству за спасение. Ты ведь до сих пор не любишь должать, а?       — Ближе. К делу.       Безмолвным призраком к ним подошла Тэффи. Дазай обернулся к ней и выдал:       — Большое спасибо, Тэффи-сан!       А когда вернулся к Хирацуке, Райчо увидела у него в руках катану.       Некогда свою катану.       — Мне нужна Аматерасу. На один вечер. Не студентка литературного, а Дочь самурая. Идет?       Теперь Райчо не видела лица Тэффи, потому что не умела смотреть свозь людей. На душе стало как-то совсем нехорошо. «Она знала?..»       Слова встали поперек горла. Хирацука медленно моргнула: раз-два-три. А чего она собственно ждала? Это же так в духе Дазая — создать видимость благородства, чтобы утянуть в грязь пожирнее. Только вот…       — Начальство знает?       Он удивился: почти карикатурно. Как будто правда не понял.       — Какое начальство?       «Босс Портовой мафии, Мори Огай», — оскалилась мысленно Райчо. Но каким-то чудом пояснила:       — Твое.       — А, ты про директора. Ну... Разумеется.       «Парад лицемеров продолжается».       Райчо встала со стула и, дойдя до Дазая, отобрала у него катану. Отодвинула ее ножны совсем немного, явив тонущему в закатном солнце офису блеск металла. На поверхности чуть затупившегося клинка отразился ее глаз.       Аматерасу. Богиня света. Дочь самурая.       Марионетка.       — Я согласна, — буркнула Райчо. — Но сначала в душ. И ужин. И обувь найди мне поудобнее.       — Считай, что с обувью проблему решили, — хихикнул Дазай. — Что до остального — у тебя час.       Перехватив рукоять катаны, Райчо прокрутила ее в воздухе. Она давно не упражнялась и не была уверена, что в действительности сможет вернуть ту прежнюю себя. Хотя бы на вечер.       Но оружие на удивление привычно легло в руку. Талант не пропьешь.       И полжизни не забудешь.       Райчо вздохнула и, отложив меч, решительно вылетела из офиса без оглядки.