Домик на краю неба

Я заперт в клетке, ключ от которой давно утерян. Я наблюдаю за рассветом за прутьями клетки, я провожаю взглядом уплывающие облака, что летят за пределы моей камеры. Прах свободы осыпается пылью с потолка, а я лежу на полу и глотаю сырой песчаный воздух жадными вдохами. Я — узник собственного разума, я — раб импульсов мозга, я — невольник лабиринта мыслей. Мне страшно быть здесь, но мои мольбы о помощи разбиваются о холодный потолок, мои стенания отражаются от кирпичных стен и растекаются по поверхности мрачной темницы. Я здесь навечно — попытки сбежать тщетны, я разбиваю кулаки в кровь, но всё бесполезно. Я вижу дверной проём, сквозь который меня не пускает тьма. Я вижу свободу по ту сторону — там, где алеющие солнечные лучи озаряют корабли в море, там, где леса полны перезвоном птиц и шелестом листьев, там мое сердце. А плоть гниёт здесь годами. Я видел выход отсюда — я был на свободе, клянусь вам! Там так ярко светит солнце — его лучи такие тёплые и нежные, они проникают под кожу и сияют изнутри. Там прохладный ветер — он освежает бледное иссохшее лицо, он приятно шепчет на ухо, дарует надежду на светлое завтра. Там птицы — они устремляют свой полёт куда-то ввысь, они пикируют к земле с радостным криком, они взмахивают крыльями в бескрайних небесных просторах. Там луна — серебряная улыбка на мрачном небосводе, она способна свести с ума одним лишь своим светом. А звёзды… Господи, какие там красив… — Боюсь, ситуация тяжелее, чем мы думали. Мы смогли вернуть его в реальность, но, кажется, комплексный подход просто необходим. Лекарства дают лишь кратковременный эффект — без закрепления результата вся работа идёт насмарку. Ему нужны люди, понимаете? Ему нужен социум, он теряет связь с миром в одиночестве. Он бежит от страха остаться одному в свои придуманные вселенные — мозг не справляется с сильнейшим стрессом, у него остался лишь такой защитный механизм. Поймите, в своих фантазиях он бог, повелитель судеб, а в жизни — обычный душевнобольной, о котором заботится только его мать. Он не хочет возвращаться в реальность — там, в глубине мозга, ему комфортнее. — Но мы же водили его в центры реабилитации для инвалидов, он там общался с ребя… — Вы меня не понимаете. Ему не нужно общение с себе подобными — они точно так же больны, они не смогут сделать его счастливее, пока сами не излечатся. Ему нужны настоящие, нормальные люди, понимаете? Он поймет, что можно найти счастье не только в самом себе. Но тут мы бессильны. — Мы пытались, мы пытались водить его в людные места, инициировали общение! Не нужен он никому такой! Никто не хочет возиться с обузой! Что он может дать обычным людям? Бесконечные рассказы о том, какие миры он там себе напридумывал? Он же живёт в мире фантазий! Спросите у него, какая сегодня погода — он расскажет, что на его бескрайних лугах всегда идет розовый дождь, а он гоняется за молниями с сачком. — Его богатое воображение играет с ним злую шутку. Он представляет миры, которые лучше реальности, во много раз лучше. Болезнь лишь всё усугубила. Признайтесь честно — стали бы вы менять потрясающие миры на серый и неинтересный быт? Его можно понять, но сделать мы с этим ничего не можем, извините. — Но… Но как же так?! Вы же врач, сделайте что-нибудь! Давайте попробуем другие лекарства — он же нормальный, просто немного фантазёр! — Девушка, вы обманываете саму себя. Повторюсь, здесь мы бессиль… А в этом лесу всегда светит солнце, даже ночью. Здесь всегда пахнет цветами, а птицы сами садятся тебе на ладони, изучая любопытным взглядом. Это место буквально кишит животными — ласковые, нежные и добрые, они сбегаются со всего леса, чтобы повидаться с тобой. Здесь тёплые даже дожди — приятно иногда побегать по поляне под раскаты грома, поваляться на траве, считая сверкающие в облаках молнии. Здесь уютно… Но это ведь всё обман, правда? Я сбегаю в это место, когда клетка становится невыносимой. Но ведь это иллюзия, на самом деле я там, в промозглой сырой темнице, куда едва долетают обрывки птичьих песен. Я лежу на полу, закрыв глаза, и пытаюсь убежать, но лишь глубже погружаюсь в себя. Миры — мое спасение, но там, в клетке, я всегда одинок и несчастен. Там нет ни крон деревьев, ни животных — только пустота и бесконечные удушающие мысли. Только я и клетка — бесконечный диалог с бездной, что глядит на тебя с усмешкой. И с каждым днём она подбирается всё ближе и бли… — Вы уверены? Если вы подпишете отказ, вы не сможете позже заново оформить опеку. Правда, раз в неделю можно приезжать, чтоб навестить, но не более. Он становится чужим человеком, и это необратимо. — Я сделала для него всё, что могла. Я хочу прожить собственную жизнь, счастливую жизнь, а не нянчиться с неуёмным инфантильным фантазёром, пока он не соизволит сдохнуть! Сообщите ему, что я приезжать и навещать его не намерена. — Ваш выбор. Мы позаботимся о нём, обещаем. — Всего хороше… В один день пустота подобралась чудовищно близко. Я чувствовал её ледяное дыхание на своей коже, слышал, как она зловеще ухмыляется, грозясь поглотить меня с головой. Мне никогда не было так жутко — там, внутри мрака, было что-то, что страшнее клетки. Там была бездна — ничто, смотрящее в душу пустыми глазницами. Дверь открылась, но пустота, сгущая туман, стала ползти ближе, пожирая очертания моей темницы. Она поглощала даже солнечные лучи — этот мрак был чернее самой ночи, ужасная чёрная дыра, что сулит лишь боль и страдания. А за дверью — за дверью пурпурный закат отражался на поверхности маленького озера. Нежные облака плыли по небу, а сама дверь будто стояла на берегу. А где-то вдалеке по невесомой водной глади плыла… лодка? Это место повеяло чем-то таким родным — больше не будет ни заточения, ни угрожающей пустоты! То озеро манило к себе, шептало, что всё будет хорошо, что я не одинок, что я абсолютно здоров, что всё наладится… Я, не раздумывая, прыгнул в дверной проём и захлопнул дверь.