Домик на краю неба

— Ты полюбуйся — кого мы вырастили? Лучше бы о серьёзных вещах задумался! Каждую ночь мне снятся одни и те же сны — как под копирку. Кошмары, которые окутывают сознание, стоит мне закрыть глаза. Спасения ждать не от кого — все демоны существуют только в моём сознании. — Мы даём тебе всё, помогаем, чем можем, а ты вот так? Посмотри на себя — ты же витаешь в облаках даже сейчас! Моя старая детская комната. Стены, разрисованные фантастическими пейзажами — я очень любил рисовать космос, особенно звёзды. Даже собрал собственную ракету из коробок — вон она, стоит в углу. Карта звёздного неба всё так же висит над столом, повсюду валяются ненужные обрезки бумаги, ножницы, листы картона и горы пластилина. Интерьер здесь нисколько не поменялся, за исключением одной детали — всё покрылось толстым слоем пыли и паутины. — Ты знаешь, сколько денег мы вложили в твоё образование? И чем ты нам отплатил? Очередными выходками? Да сколько можно-то, возьми себя наконец в руки и повзрослей! Это моя мама. Красивая, как и в детстве — нежные светлые волосы, короткая причёска, домашнее платье и забавные тапочки пёстрых цветов. Самое дорогое, что есть на этой земле. Только вот взгляд у неё… безжизненный. Скучающее серое лицо, стеклянные глаза и лениво открывающийся рот. Словно искусно выполненный манекен, в который забыли вдохнуть жизнь. Я открыл дверь и прошел в следующую комнату. Этот сюжет снится мне каждую ночь — я пытался избавиться от насущных кошмаров, применял самые разные практики, но всё без толку. Я из ночи в ночь попадаю в этот адский лабиринт. Эта комната тоже веет родным — игровая в моём детском саду. Повсюду разбросаны игрушки, а листы с детскими рисунками беспорядочно летают от стены к стене. Одно только не даёт проникнуться атмосферой, вокруг меня сидят дети во главе с воспитательницей, и их безжизненные взгляды направлены прямо на меня. — Ребёнок с явно выраженной гиперактивностью — ему тяжело будет в садике для обычных детей. Вы пробовали водить его к психологу? Он же даже во время дневного сна не засыпает — всё рвётся поиграть, порисовать или просто побегать. Ни на секунду не садится, чтоб отдохнуть! Ох и намучились же мы с ним… Они повторяют эти слова хором, пока я пытаюсь закрыть уши, лишь бы не слышать эту какофонию. Но слова будто въедаются прямо в мозг — и громкость лишь нарастает, пока не превращается в монотонный шум. Я в панике вбежал в другую комнату, дабы не сойти с ума. Посреди комнаты пылает огромный столб огня, но он не обжигает. Я свободно хожу вдоль языков пламени, касаюсь их — никакого вреда. Здесь пусто и безлюдно, и сквозь огонь я различаю очертания парт и узнаю это место — мой первый класс, я даже помню, за какой партой я сидел! Однако теперь она изменилась — вся испещрена непонятными надписями, среди которых можно различить слова «гиперактивность», «ребячество» и «неугомонный». Они будто выжжены на поверхности, а прикосновение к ним причиняет нестерпимую боль, будто я провёл рукой по лезвию ножа. Я отлично помню это место — здесь мою веру в чудо впервые пытались сломать. Я живо интересовался всем миром вокруг, радовался и веселился, считал, что жизнь — один большой праздник, но консервативная учительница всеми силами пыталась меня сломать. Её не волновала справедливость и прочие моральные нормы — мне задавали больше, и спрос с меня был вдвойне. Я рыдал ночами от огромного количества заданий — рыдал, но справлялся, всем назло оставляя радость глубоко в сердце. Прокладывая себе путь сквозь языки пламени, я прошёл в следующее помещение. Полукругом столпившиеся подростки. Приглушённое освещение, красноватый оттенок пола под ногами и надвигающийся мрак по бокам комнаты. Я узнаю лица этих людей — мои друзья. Точнее сказать, бывшие друзья. Мальчик, с которым мы ходили на одну секцию футбола, сосед по парте, друзья со двора… Я часто ловил себя на мысли, что настоящих друзей-то у меня и нет. Мимолетные люди, которые не выдерживали моей тяги к приключениям и покидали меня. Я всегда был добрым, умел позаботиться о других, но люди всегда считали меня странным и сторонились моего общества. А друзья были необходимы — неутомимому авантюристу нужны соратники. У каждого Дон Кихота должен быть свой Санчо Панса. И я навязывался людям — да, я из кожи вон лез, чтобы понравиться, но друзья сначала становились просто приятелями, а потом делали вид, что мы не знакомы. Комната нагнетала неприятную атмосферу и пугала, так что я в спешке покинул это место. Здесь царила полная тишина — однако эта комната не нагнетала ужас. Наоборот, она веяла чем-то родным, тёплым и нежным. Я пригляделся — желто-розовые стены, вдоль которых развешены плакаты известных рок-групп, целая аллея цветов на подоконнике, большая полка, доверху забитая книжками. Это комната моей бывшей девушки, которая бросила ме… — Слава, я так больше не могу. Я хотела сказать тебе раньше, но думала, что ты изменишься. А ты всё такой же ребёнок, как и прежде. Пойми — я хочу серьезных отношений, хочу семью, детей и хорошую работу. Твоё ребячество портит всё — ты несерьёзен, я не могу связать свою жизнь с тобой. Прости, но я ухожу. Внезапный силуэт позади меня исчез так же внезапно, как и появился. Я не успел обернуться. Или не захотел? Понимал, что не смогу ещё раз столкнуться с её изумрудно-карими глазами. До сих пор это видение причиняет мне нестерпимую боль. Плевать на фальшивых друзей, плевать на родственников — этот человек был самым родным, самым дорогим мне существом во вселенной. Но даже она не смогла меня выдержать. Порой мне казалось, что я просто глуп. Может, мне действительно стоит повзрослеть. Начну заботиться о серьёзных взрослых вещах, буду по-взрослому одеваться, по-взрослому себя вести, начну строить свою взрослую карьеру и по-взрослому глядеть на мир. Может, не весь мир сломан, а лишь я — единственная бракованная деталь. Выход из этой комнаты был прост — нужно было шагнуть в окно, чем я и воспользовался. Дальше по сценарию я просыпался в холодном поту, долго приходя в себя, но… Здесь была еще одна комната. На этот раз не было никаких декораций — лишь тьма, наползающая на меня со всех сторон. А посередине стояла незнакомая мне фигура в капюшоне — такого персонажа в своих снах я раньше не видел. Вдруг из ниоткуда раздался голос. — Я столько лет показываю тебе одни и те же сны, но ты слишком упрям, чтобы понять их смысл. Я говорю тебе простые истины — ты отворачиваешься, будто не слышишь. Ты безнадёжен, Слава. Может, хоть теперь ты прислушаешься. Фигура одним движением руки сняла капюшон. А за ним оказалось моё лицо. Таинственный незнакомец был мной. — Никакого чуда не существует. Ты живешь в мире, который выдумал сам. Твои розовые очки — лишь защита, но пора прозреть и увидеть настоящую реальность. Никому не интересны твои мечты — ты должен повзрослеть, если хочешь выжить в этом месте. Я в панике метался по комнате в поисках хоть какого-либо выхода, но тьма сгущалась лишь сильнее, а заветной двери не было. Кажется, я попал в ловушку. — Когда ты проснёшься, ты не вспомнишь этого сна. Не вспомнишь мою речь. Но ты изменишься навсегда — ты проснёшься взрослым и самостоятельным. Не будешь помнить о прошлых чертах характера, наладишь старые связи и будешь жить счастливо… как все. Нет! Я тщетно метался от одного уголка мрака к другому, но он лишь придвигался всё ближе и ближе, пока фигура в плаще насмехалась надо мной. Выхода, похоже, действительно не было — оставалось принять данность и распрощаться со своей старой личностью. Я сел на холодный пол, поджав колени, и заплакал. Тьма сгущалась всё сильнее и сильнее, пока не заполнила комнату полностью. «Ну вот и всё. Прощай, старый Слава». Во мраке стали проступать черты чего-то фиолетового. Я не придал этому значения, однако сияние усиливалось, и мрак постепенно отступал. Я вгляделся — это была изящная арка из пурпурного кирпича, за которой виднелось озеро, до краёв наполненное сверкающей водой. Около берега качалась сиротливая лодочка, а солнце только начинало свой путь по небосводу. Это место источало тепло и уют, оно будто говорило со мной. Шептало, что вера в чудо сильна, пока я жив, что я не обязан подчиняться правилам этого мира, что всё будет хорошо… Я стремглав рванулся туда, но фигура в плаще схватила меня за запястье. — Ты снова бежишь в свои иллюзии, но закрываешь глаза на реальность. Прими поражение — пора измениться, чтоб ужиться в этом мире. Все рано или поздно проходят через это, и ты пройдешь. Вместо того, чтобы трусливо прятаться в углу мрачного тумана, я выпрямился. Теперь я могу ответить самому себе. — Пусть так — это моя реальность, и я заставлю вас считаться с ней. А затем прыгнул в открытую арку, оставив после себя лишь фиолетовое мерцание.