Методы семейной психиатрии

Школа чародейства и волшебства Хогвартс с самого своего основания славилась сильными, умными, смелыми, амбициозными и трудолюбивыми студентами. — Чьи придурки снова взорвали кухню? — завопила Хельга, врываясь в кабинет директоров. Годрик, Салазар и Ровена инстинктивно пригнули головы. Хельга, эта хрупкая изящная девушка, на вид которой редко давали больше двадцати, в гневе была опаснее гиппопотама, у которого обидели детёныша. Также студенты Хогвартса отличаются невероятной верностью друг другу. Они всегда были готовы стоять за друга до конца, даже жертвовать собой. — Это гриффиндорцы, — выпалил Салазар и пригнулся так, чтобы спинка стула, за которым он стоял, полностью его скрыла. Только выпускники Хогвартса контролируют себя и свои эмоции превосходно. В любой, самой экстремальной ситуации, они остаются холодны рассудком и трезвы в своих суждениях. — Поубиваю к черту! — вскочила Ровена, резко вспомнив, что именно на кухне она спрятала от друзей очередной страшно опасный артефакт, добытый в очередной невероятно трудной экспедиции. Она ведь ещё даже не приступила к его изучению! Также выпускниками Хогвартса становятся только взрослые, ответственные люди, которые не боятся трудностей. Они способны понимать, где проблема, и быстро решать ее, не перекладывая задачи на других, но эффективно распределяя поручения. — Да почему опять гриффиндорцы?! — возмутился Годрик. — Это хаффлпафцы ходят на кухню постоянно, уже как к себе в сортир. Мои гриффы даже не все вкурсе, где кухня расположена, не то что попасть туда. — Конечно не вкурсе, — едко заметила Ровена. — Сила есть — ума не надо! Твои гриффы, Годрик, вообще интересуются только тем, где достать чудовище, чтобы его быстренько победить и разжиться славой! И все эти качества, первоочередно и десятикратно, воплощены в преподавательском составе самой лучшей и безопасной школы на свете. — Замолчать! — прикрикнула Хельга, обрывая Годрика, уже вдохнувшего побольше воздуха, чтобы объяснить подруге, где он видал ее нудные книжки и зачем на самом деле нужны бесконечные рассчеты магических векторов. — Как дети малые, ей богу! Там вся кухня в сиреневом дыму, искрит и шипит. Домовики экстренно эвакуировались, а я запечатала вентиляцию*, вдруг ядовитый. — Давайте я схожу посмотрю, — предложил Салазар, выглядывая из своего укрытия. — Лучше сходи ещё разок на официальный прием к своему Валентину, он ведь теперь новый глава клана, — немного высоковатым голосом, пропитанным очевидной предъявой, предложил Годрик. — Я был там по делам школы, — прошипел Слизерин, закатив глаза. Чувствовалось в его тоне нечто такое, что становилось очевидно: эта перепалка звучала уже не первый раз. — Так ты у нас с первого раза «не мог не оценить твердого, волевого характера, но горящих настоящим живым огнем глаз»? — Годрик хлопнул ладонью по столу. — Кому ты лжешь, Салли? — Ты что, читаешь мои письма? — начал закипать Салазар. — Было б что читать, — влезла любознательная Ровена. — У тебя хорошо выходят только моменты, где ты поливаешь кого-нибудь грязью. — Что, здесь ВСЕ читают мои письма? — опешил Салазар, от удивления даже слегка умерив агрессию. — Нет, — устало отрезала Хаффлпаф, падая в кресло. — Здесь ещё остались взрослые люди. — А что ты улыбаешься, Годди? — продолжала Ровена. — Ты в своих литературных потугах ушел не дальше, разве что последнее письмо маркизе Беннет было более менее приемлемым. — Ты общаешься с этой… — задохнулся от возмущения Слизерин. — Этой прошмандовкой? — Она только благодарила меня за спасение! — оправдывался Гриффиндор. — Спасения из Зазеркалья, которое, между прочим, ты, Ровена, заключила в этом дурацком зеркале. — Это сложнейший артефакт! — вспыхнула Ровена. — Которым будут восхищаться сотни поколений волшебников, и это не моя вина, что дурочка Беннет лезет туда, где ее мозги не дотягивают. — Значит твоя вина в том, что ты разбрасываешь свои артефакты везде, где только можно, — не сдавался Гриффиндор. — Школа создана для детей, а не как склад для твоих поделок. — Я не виновата, что Салазар занял мою мастерскую! — запротестовала Ровена. — Это была самая крутая комната для мастерской, и я первая заняла ее, между прочим! — Первым ее занял я, — возмутился несправедливым заявлением Слизерин. — Это ты почему-то решила, что комната, где стоят мои котлы — твоя мастерская. — ЗАМОЛЧИТЕ! — закричала Хельга. Трое друзей отвлеклись от перепалки и обратили внимание на покрасневшую от едва сдерживаемой ярости девушку. Та стояла у стены, поджав губы и потрясая кулаками. Чтобы хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции, Хаффлпаф со всей силы треснула кулаком по стеллажу. Попадали книги. Два пузырька с экспериментальными зельями, которые и так стояли в опасной близости к краю полки, пошатнулись и полетели на пол. Послышался звук разбивающегося стекла, а на каменных плитах образовались два уродливых пятна, которые неумолимо текли в сторону друг друга, наплевав на всякую физику и гравитацию. — Нет! — взвизгнула Ровена, — не дайте им слиться, последствия могут быть… Она не успела договорить. Стоило поверхностям двух разноцветных жидкостей соприкоснуться, как прогремел взрыв, после которого все Основатели провалились во тьму. __________ * — я понятия не имею, существовала ли тогда вентиляция.