Методы семейной психиатрии

Неверный свет восковых свечей выхватывал бледное лицо в очках из кромешной тьмы подземелий. Тонкие губы кривились то в презрительной усмешке, то в бессильной злобе. Глаза бегали по строкам книги, которая даже по меркам хогвартсовских выглядела странно: ее обложка словно врастала в стены подземелья, образуя с ними одно целое. Салазар натурально психовал. Он, всегда и везде признанный специалист по темным проклятьям, не понимал, что за гадость висит на его новом теле. Все началось с ритуала улучшения зрения, который феерически провалился, наткнувшись на некий магический барьер. Причем не ментальный, а вполне себе физический. Это напоминало действие темного проклятья, но Слизерин не ощущал его фона и никак не мог отыскать самой конструкции. Чародей чувствовал, что ищет где-то не там, и изо всех сил сдерживал себя, чтобы не броситься к Ровене с вопросами и уточнениями. Нет, он и сам справится! Тяжело вздохнув, Слизерин захлопнул книгу и наблюдал, как та поглощается каменной стеной. Тайны тайнами, а у него зельеварение первой парой, буквально через пару часов. Сама вышеупомянутая Ровена готовилась к понедельнику как к судному дню, причем не в роли грешника, а в роли судьи. Ибо по косвенным признакам становилось ясно: Хогвартс как школа мало что может дать подрастающему поколению. Значит нужны кадровые перестановки. И Равенко развернула активную деятельность, в результате которой ее вызвали к директору уже после второй пары. А кабинет главы школы сильно изменился. Огромный стол, за которым раньше они вчетвером умещались вполне комфортно, теперь был занят одним-единственным старцем. Стеллажи и полки, во времена Основателей плотно уставленные инновационными разработками и трактатами, сейчас были завалены откровенным хламом. И портреты. Ровена вздрогнула от мысли, каково это — работать, зная, что каждую секунду на тебя пялится около сотни портретов. — Мальчик мой, проходи, садись, — старец во главе стола выглядел ярко, но Ровена не знала, насколько это приемлемо в этом времени. — Лимонную дольку? — Мое выражение лица кисло и без всяких лимонов, сэр, — Равенко чинно уселась в предложенное кресло. Позади нее тенью высился Северус Снейп, декан факультета. — Полагаю, мы здесь, чтобы обсудить проблемы преподавательского состава, а также модернизации учебных программ? — Ээ… Не совсем, Винсент, — Дамблдор в лёгком замешательстве поправил очки. Не этого он ожидал от второкурсника, впервые вызванного к директору. — Давай начнем с того, что проясним: куда делся профессор Бинс? — Это призрак, который вел Историю Магии? Полагаю, упокоился, сэр. Дамблдор икнул. — Но откуда вам известны некромантические формулы, мистер Кребб? — Мерлин всемогущий, — Ровена даже подняла руки, демонстрируя чистые ладошки, — я здесь совершенно не при чем, клянусь магией. — Затем она палочкой подняла в воздух стопку бумаг на столе, подтверждая клятву. Естественно, Ровена никогда не занималась некромантией. Ею занимался Салазар. И то, как гриффиндорец Поттер лихо, походя, на автомате упокоил привидение, сказало Равенко больше тысячи слов. Призраками становились неприкаянные, обречённые души. Они томились в этом мире, слишком плотном и медленном для них. Освободить душу считалось почетным. В десятом веке. — Хорошо, допустим. Но ваше поведение на Защите от Темных Искусств, это просто неподобающе! — Дамблдор внушительно сверкнул своими очками-половинками. — Директор, позвольте поинтересоваться, а чем вы руководствовались, когда брали на работу профессора Локонса? — Ровена откинулась на спинку стула и сложила руки замком. — Полагаю, я не обязан отчитываться перед второкурсниками по поводу принятых мною решений, — мягко, но настойчиво сообщил Дамблдор. — Полагаю, вы отчитаетесь по этому поводу Попечительскому совету, в частности мистеру Малфою, мистеру Креббу и мистеру Гойлу старшим, — перенимая интонацию собеседника, ответила Ровена, успевшая покопаться в реалиях этого времени. — У меня есть подозрения, что учебная программа мистера Локонса не могла пройти никаких Министерских проверок. — Профессор Локонс — достойный маг и… — И не знает даже контрзаклятья Щекоточному? — усмехнулась Ровена. Собственно, из-за чего весь сыр-бор: на уроке, отчаявшись услышать хотя бы толику полезной информации, ведьма наслала на профессора то самое Щекоточное, ожидая хотя бы демонстрации необходимых ученикам навыков. Но нет. Локонс выглядел просто жалко. — Давайте брать во внимание, что профессор работает с куда более серьезными проклятьями, поэтому мог быть не готов к простому Щекоточному, — было видно, что Дамблдор изо всех сил пытается успокоиться. — Подозреваю, директор, — Ровена выдержала театральную паузу, — что вы не захотите проверять, знает ли профессор контрзаклятие Режущему, или заклятье Патронуса, или Протеевы чары. Не знаю, что этот человек забыл на посту преподавателя, но ему там явно не место. В ту же секунду полка над головой Дамблдора затряслась. Бумаги зашелестели, и один из листков вспыхнул холодным зелёным пламенем. На остроконечную шляпу директора, украшенную сиреневыми звёздами, посыпался пепел, некогда бывший трудовым магическим договором Локонса. Ровена вновь подняла руки, демонстрируя отсутствие палочки. Слов никаких, кроме уже озвученных, она также не произносила. Директор окаменел: — Северус, выведи мистера Кребба из моего кабинета, — ледяным голосом приказал он. — Мне нужно подумать. Снейп, не проронивший за все время беседы ни слова, схватил своего подопечного за плечо и потащил в сторону подземелий. В голове прожженого слизеринца была настоящая каша. Диалог в кабинете Дамблдора наводил на мысли, так же как и разговоры о Креббе, зарывающимся с головой в учебники, Лонгботтоме, все выходные отрабатывающим заклинания и Макмиллане, резко ставшим невероятно подкованным в трансфигурации и прочих магических направлениях. Снейп похолодел. Идеально сваренное Поттером зелье. Нет, это просто не может быть правдой. Однако кусочки паззла верно вставали на свои места. За обедом взгляды всей школы были прикованы к Креббу, поскольку слухи расползались со скоростью света. Новость о том, что по вине этого парня из Хогвартса были изгнаны два преподавателя, не слышал только глухой. Однако не меньше внимания заслужил, как не странно, Невилл. Удивительно, как человека меняет осанка, чуть приподнятый подбородок и расслабленная, немного хозяйска поза. — Ещё и чистокровный, — шептались третьекурсницы, особо не таясь, — и родители вроде умерли, только бабка осталась. Мечта, а не муж! — Лонгботтомы входят в священные двадцать восемь, — вторили им другие шепотки, — смотрите, какой уверенный взгляд, всё-таки кровь берет свое! Внезапно за столом Гриффиндора взорвался кувшин с тыквенным соком, метко облив Невилла и (что совершенно противоречило всяким законам внезапно взрывающихся жидкостей) тех самых третьекурсниц, сидевших достаточно далеко. Пока все пытались сообразить, что произошло, из-за стола поднялся Поттер, лениво бросил в образовавшуюся лужу использованную салфетку и ушел из Большого зала. Гриффиндорцы смотрели на него с нескрываемым презрением: его предательство квиддичной команды обсуждалось уже несколько дней. Рон объявил Гарри бойкот, который сам Гарри либо талантливо игнорировал, либо действительно не замечал. Гермиона пыталась поговорить с другом, но тот вечно пропадал где-то, либо огрызался так изящно и обидно, что девушке нечем было возразить, да и не особо хотелось. Так потянулся октябрь, разбавленный разве что новостью о том, как второкурсники Хаффлпафа организовали небольшие отряды, патрулирующие коридоры Хогвартса и наказавшие не одного любителя самоутвердиться за счёт малышни. Это настолько не вязалось с образом типичного хаффлпафца, что новость обсуждалась мало, ибо сказать по этому поводу было нечего. Зато события Хеллоуина обсуждали долго и со вкусом. Весь оставшийся октябрь Салазар искал свою комнату. Нет, он вовсе не страдал пробелами в памяти, но зала, в которой была спрятана плита, открывающаяся парселтангом, просто напросто исчезла. Великий Основатель обращался к Хогвартсу, чтобы тот провел его, но замок отказывался и… Кажется, издевательски хихикал. Наиболее приближенная к нужной зале локация была женским туалетом, поэтому Слизерин подозревал, что Хогвартс и правда издевается. Хочет посмотреть, как один из величайших магов разбирается с устройством канализации. Возможно, призрак нудной девчонки, обитавший здесь, мог бы помочь. Но Салазар по привычке сразу упокоил его. Перед хеллоуинским пиром в гостиной Гриффиндора было очень людно. Слизерина, которого бойкотировала добрая половина факультета, очень веселило то, как возле него быстро образуется «мертвая зона». Поэтому волшебник развлекался тем, что постоянно садился на разные кресла и диванчики, наблюдая, как разбегаются люди, занимая другие места. Близнецы Уизли не донимали его с тех пор, как схлопотали мощный депрессивно-паранояльный сглаз. Да, запугивать Слизерин умел очень талантливо. Но тут из спален спустился Невилл: похорошевший, возмужавший, уверенный в себе Невилл. Салазар поморщился: а говорят, слизеринцы показушники! Годрика начинала устраивать та форма, которую он медленно принимал. Сходила рыхлость, округлость, руки окрепли, осанка стала привычной. Он невольно глянул в сторону сидящего в одиночестве однокурсника. Мерлин ведает, как же сильно он скучал! Но этот гордец Слизерин ни за что в жизни не признает свою вину. В голове всплыла картина того, как они мирились после битвы с Медным Змием, и Невилл изо всех сил погнал горячие мысли прочь. — Невилл, — женский голос мигом вывел парня из томных воспоминаний. — Может, пойдем на Хеллоуин вместе? Кто-то из однокурсниц, Годрик даже не пытается их запоминать. Он уже хотел было тактично отказать, как краем глаза заметил, что Салазар вскочил с места и выбежал из гостиной, раздражённо хлопнув портретом. Дурацкая улыбка озарило лицо Лонгботтома. А Слизерин мчался по коридорам, спеша укрыться в своем любимом подземелье. Невероятно хотелось в родную Тайную комнату, но увы, путь туда ещё нужно было отыскать. Как же его бесил этот героический придурок! Почему-то вспомнилось, как они познакомились. Годрика опять понесло на подвиги, хотя ему было тогда одиннадцать или двенадцать. Один, со старым ржавым мечом он пошел на ведьму болотных топей. Матушка Салазара конечно удивилась, когда этот ребенок пришел за ее головой, но злиться не стала. Гриффиндор, несколько дней пробиравшийся через леса и болота, ужасно замёрз и был голоден как сто волков. Так, за обеденным столом они и разговорились. А к концу обеда даже подрались, потому что Слизерин нашел храбрость и смелость нового знакомого отчаянным безумием, с чем новый знакомый решительно не согласился. Мордобой вышел просто кошмарный, матушка потом долго отчитывала сына. Зато с тех самый пор мальчики глубоко зауважали друг друга и даже стали настоящими друзьями. Салазар выдохся, прекратив бег и прислонившись к стене. Нет, этот чертов Гриффиндор не заслужил того, чтобы он посадил дыхалку ради него! Он побрел по коридорам и лестницам, направляясь куда глаза глядят. Хогвартс стремился не нарушать уединения своего отца-основателя, лишь раз воззвав к его вниманию. Слизерин остановился. На стене, ровно над его головой висела тушка кошки, любимицы местного завхоза. Она была привязана за хвост на скобу факела, головой вниз, а потому смотрела на волшебника своими пустыми застывшими глазами. — Акил Мохан Иша II, — вслух умилился Слизерин, сложив руки на груди, — все так же на страже родной школы! Словно и не было всех этих лет… В отдалении зашумели. Величайший чародей ещё не успел сообразить, в какую ситуацию попал и насколько компрометирующие он выглядит, как в другом конце коридора уже показались люди. Первые, кто замечал эту странную картину, замирали, отрезая путь следующим, вызывая давку и любопытство. Послышались первые ошарашенные шепотки. Медленно приходило осознание, в какой же неприятной ситуации он оказался. Слизерин огляделся вокруг, ища пути отступления, но наткнулся только на надпись на стене, сделанную кровью. И вот тут он по-настоящему опешил. То есть, какой-то там наследник смог найти ЕГО Тайную комнату, а ОН нет?!