Превратности судьбы

В канализации Эрофина всегда царили мрак и смрад. Морейн едва ли могла вспомнить, когда и зачем в первый раз спустилась в пропахшие сыростью тоннели, но с тех пор здесь ничего не изменилось. Стены все так же покрывала слизь, происхождение которой оставалось загадкой, с потолка клоками свисала паутина, а при каждом шаге обувь увязала в грязной жиже. И даже обжитая ворами и изгоями часть канализации мало чем отличалась от других. Разве что гоблины и крысы обходили ее стороной. Девушка растянулась на хлипкой кровати у стены и натянула на себя проеденное молью шерстяное одеяло. В доспехах под ним было невыносимо жарко, от соприкосновения с колючей тканью кожа на лице начинала чесаться, а от запаха нещадно слезились глаза. Но алеманнка не желала расставаться со своей единственной защитой, скрывавшей ее от излишне любопытных и недоброжелательных взглядов местных обитателей, что так и норовили высунуть нос из-за книжных полок, отгораживающих импровизированную спальню. Когда-то эти самые изгои приняли Морейн с распростертыми объятьями. Они обучали ее, делились жизненным опытом, давали кров. А теперь готовы были сдать ее первому же попавшемуся стражнику. И сдали бы, не находись они сами вне закона. «Как же глупо все вышло с теми солдатами. Будто не я то решение приняла. И убила их не я» Морейн закусила губу, морщась, и отвернулась к стене, завернувшись в одеяло, как в кокон. Глупо, может и так. Но ее поступок не становился от этого менее справедливым. И девушке в некоторой мере было плевать на то, в каком положении она находилась теперь. Частью сознания она понимала, что не проявила должной осторожности, сглупила, проявив слабость в самый неподходящий момент. Но разве могла она поступить иначе? Даже сейчас, закрывая глаза, она видела обугленные двери часовни Эродана и чувствовала запах горелой плоти, щекочущий ноздри. Прямо как в день прощания с наставниками Ордена, будто Судьба снова издевательски напоминала Морейн о том, что всем, кто ей дорог, было суждено умереть. В день, когда все случилось, Морейн будто тянуло к стенам Тирина. Несколько часов она безуспешно боролась с нарастающим чувством тревоги, но в конце не выдержала и решила развеять это тягостное чувство. И насколько же страшно было осознать, что оно возникло не на пустом месте. Девушка тогда находилась недалеко от долины Фальтринд, поэтому даже не подумала использовать заклинание телепортации, решив дойти до аббатства пешком. С первого взгляда все выглядело как обычно. Местные сновали туда-сюда, охотники разделывали добычу или чистили оружие. Вот только при приближении к постоялому двору, который находился рядом с монастырем, Морейн поняла: что-то не так. Вокруг царила гнетущая тишина. Люди пусть и занимались своими делами, но делали все молча, стараясь друг на друга лишний раз не смотреть, а завидев девушку, так и вовсе поспешили уйти кто куда. Только чуть погодя Морейн увидела черный дым, вьющийся средь зеленой листвы, и выбитое окно там, где находилась спальня монахов. В часовню девушка так и не решилась зайти. Запах горелой древесины смешивался с запахом плоти. От него мутило, в горле встал ком, стало трудно дышать от смешавшихся внутри страха и гнева. Морейн до крови закусила нижнюю губу и долго просто стояла перед дверьми, не зная, что делать дальше. Разум настойчиво приказывал ей отпустить, забыть, не вмешиваться. Но в памяти всплыли картины того, как она провела детство в этих стенах, среди этих людей. И хотела бы она простить убийц и жить дальше, будто ничего не произошло, но не могла. Пришла в себя Морейн, когда ее плеча легонько коснулась чья-то рука, и девушка увидела за собой сухонькую старушку, которая жила на постоялом дворе, сколько алеманнка себя помнила. Та указала в сторону дороги своим тонким узловатым пальцем и прохрипела: «Они пошли на север, в сторону Кабаэта. Ты их быстро догонишь». После этого в голове будто что-то щелкнуло, и Морейн уже не могла остановиться. Она чувствовала себя гончей, которая напала на след, видя только выбранную цель и ничего больше. Выследить убийц оказалось просто. Морейн ничуть не удивилась, когда ими оказались солдаты Северного королевства. С началом чисток, объявленных Таранором Коареком, такие случаи не были редкостью. Но одно дело уничтожать фанатиков из культа Творца, а другое — беззащитных стариков, что всю жизнь мирно прожили в стенах оторванного от остального мира монастыря. И этого им алеманнка прощать не желала. Морейн никогда раньше не пытала своих врагов, но тут ее словно покинул рассудок. Постоялый двор, затерянный в лесах близ Штайнфельда, стал их могилой. Помимо солдат внутри был только хозяин двора, который не смог стать помехой, даже если бы захотел. Уже пожилой, с сединой в волосах и залысинами на висках, он так и норовил заглянуть девушке под капюшон, пока она пыталась найти деньги, чтобы заплатить за комнату. Алеманнке повезло — комната оказалась последней. Именно там она дождалась ночи, а после тихо вырезала спящих солдат, оставив в живых лишь их капитана. Его ждала совсем иная участь. На первые крики прибежал хозяин, но, увидев перепачканное кровью и перекошенное от злобы лицо Морейн, отступил. И знала девушка, что и его стоило тогда прирезать, чтобы свидетелей не оставлять, но пожалела. К своему несчастью. Через несколько дней за голову алеманнки назначили награду. Морейн многие знали как хозяйку замка Дарлан и ветерана гражданской войны, потому и опознать в ней убийцу поданных Кабаэта оказалось легко. Люди быстро разнесли сплетни, преувеличив все в сто крат в своих россказнях, превратив девушку в кровожадного монстра. Недавние подвиги и дела во благо королевства быстро забылись, и ее доброе имя смешали с грязью. Так она и очутилась в логове воров в Эрофине. — Не спишь? Соседняя кровать жалобно скрипнула под весом опустившегося на нее тела. Морейн недовольно засопела в своем коконе из одеяла, не желая вылезать, но потом все же резко села, повернув голову на голос. Нарэль, сидевший напротив, выглядел непривычно потерянным. — Корабль утром. Энн договорилась с капитаном, оплатишь на месте. Сумму ты знаешь, — мужчина откашлялся и поднял опущенную до этого голову. — И лучше, если ты уйдешь прямо сейчас. — Что, даже ночь переждать не дадите? — девушка усмехнулась. — Раньше я вам сестрой по несчастью была, а теперь вы меня гоните, как паршивую псину. — Времена меняются. Не подумай, что мне это нравится, вовсе нет, — Нарэль вздохнул и поднялся с кровати. — Но я здесь не один живу, и моего мнения недостаточно, чтобы что-то решать. К тому же мы с Энн уже помогли тебе с кораблем. Теперь мы квиты. Морейн выпуталась из одеяла и тоже встала, прихватив стоявшую у кровати походную сумку. В душе зародилась обида, которую девушка сразу же задушила. — Я понимаю, у вас и без меня проблем в жизни хватает, — алеманнка выдавила улыбку и похлопала мужчину по плечу. — Надеюсь, удача вас никогда не покинет. И... у меня последняя просьба есть - распространите слухи о том, что я покинула страну. Хотя скоро Коарек и так об этом узнает, ведь это правда. — Об этом не переживай. Прощай, Морейн. Девушка на прощание коротко кивнула и двинулась к выходу из убежища. Больше ее здесь ничего не держало. *** Тропка, ведущая к дому Аркта, почти полностью заросла травой. Морейн была нечастой гостьей падшего архисерафима. Их отношения сложно было назвать дружескими, но девушка упрямо продолжала наведываться к нему раз в пару месяцев. Может, Аркт и был против этих посещений, но молчал об этом, с завидным спокойствием выслушивая рассказы алеманнки о происходящем в мире и о ее собственных странствиях. Как ни странно, Морейн любила эти редкие визиты и приходила бы чаще, но боялась показаться излишне навязчивой. Добравшись до нужного места, алеманнка ненадолго остановилась у могилы Зелары и положила несколько сорванных по пути цветков эродеи на каменный саркофаг. В изголовье, у основания каменной статуи блекло мерцали свечи. В голове на миг пронеслись воспоминания о том, как Морейн в первый раз оказалась здесь. Тогда могила была в запустении, полностью увитая плющом и почерневшая от налипшей грязи. Но теперь о ней было кому позаботиться. Оставив захоронение позади, девушка двинулась в сторону жилища аэтерны на другом конце площадки. Свет в доме не горел, и Морейн на миг стало неловко от того, что она заявилась сюда посреди ночи. Но Аркт был единственным, к кому она могла прийти. И с кем хотела попрощаться перед отплытием. После стука в дверь внутри дома заворочались, отворив далеко не сразу. Морейн хотела поздороваться, но, увидев в проеме заспанное лицо аэтерны, осеклась и замерла. Аркт выглядел как нахохлившаяся птица, а после осознания, что низ лица не скрывает привычная маска, девушка вытаращилась на мужчину, как на диковинное животное. Алеманнка открыла рот, все еще в надежде выдавить из себя хоть какое-нибудь приветствие, но, так и не справившись с удивлением, закрыла его обратно. — Странное же ты время выбрала, чтобы меня навестить, — Аркт отступил на шаг назад, пропуская нежданную гостью внутрь. — Заходи, не стой на пороге. Морейн буркнула что-то в ответ и шмыгнула внутрь, после чего устроилась за столом, снова уставившись на мужчину. Без маски он выглядел непривычно, почти чужеродно, будто перед ней был кто-то другой, но точно не Аркт. — Полагаю, твой визит как-то связан с наградой, назначенной за твою голову? — аэтерна сел напротив и тяжело вздохнул. — Надеюсь, ты не сострадания или утешения искать пришла в такое время. Не хочу расстраивать, но их ты тут не найдешь. — Аркт, за кого ты меня принимаешь? Ты не благородный рыцарь, а я не прекрасная дама, чтобы у тебя утешения искать, — Морейн наконец пришла в себя и издала измученный смешок. — Я попрощаться пришла. Может, это и слишком сентиментально, но после всего, что произошло за эти годы, было бы глупо уехать из страны вот так, не сказав ни слова. И я удивлена, что ты, сидя на своей горе, вообще в курсе, что в мире творится. Мужчина снова тяжело вздохнул, заставив алеманнку на пару секунд пожалеть о сказанном. Она была готова к привычной порции нотаций и удивилась, когда их не последовало. — То, что я живу в глуши, не значит, что я существую в отрыве от мира, — Аркт откинулся на спинку стула. — Я понимаю тебя. И все же несколько неожиданно, что ты бежишь от проблемы, а не пытаешься встретить ее лоб в лоб. С другой стороны, уж лучше так, чем заваливать дороги трупами солдат. И куда же ты направляешься? — На Эндерал. И не смотри на меня так. Я слышала, что у них там сейчас относительно тихо. Идеальное место, чтобы залечь на дно. Кто знает, может, еще вернусь сюда, когда все успокоится. — Надежда умирает последней. Когда корабль? — Утром. Аркт ненадолго прикрыл глаза, после чего встал со своего места и начал собираться. Морейн сидела молча и следила за тем, как мужчина начал ходить по дому, сперва заглянув в ящики стоявшего у стены комода, а затем исчезнув за ширмой, отгораживающей кровать. И только сейчас понимала, какой вокруг царит беспорядок. За три года мало что изменилось, даже ящики с разным хламом так и продолжали стоять на своих местах. — Ты куда-то уходишь? — девушка кинула на аэтерну озадаченный взгляд, когда тот снова появился в поле зрения. — Не вижу смысла сидеть в четырех стенах. Ты не просто попрощаться пришла ведь, — собравшись, мужчина направился к двери, поманив девушку за собой. — Спать ты мне сегодня все равно не дашь, так может ночной воздух немного взбодрит, и я составлю тебе компанию на несколько оставшихся часов. Оказавшись на улице, Морейн последовала за архисерафимом, который быстро добрался до колодца и сел на каменную скамью перед ним. Девушка последовала его примеру, после чего кинула на сидящего рядом мужчину хитрый взгляд. — Какой-то ты сегодня разговорчивый. Скучно, должно быть, каждый день из собеседников иметь только кусты клубники да могильную статую. Хочешь, поплыли со мной? — Даже не мечтай. Морейн рассмеялась. — Ах, Аркт, ты оскорбляешь меня столь резким отказом. Неужели моя компания настолько тебе претит? Будешь потом жалеть, что я уехала. — Не драматизируй. Но мне за жизнь авантюр хватило. Довольно с меня. — Ничего-ничего, еще пара лет, и ты от своих грядок да рыбалки диким волком взвоешь. Сам начнешь приключения по свою душу искать. Следующие несколько часов они болтали о пустяках, будто давние друзья. Алеманнка рассказала о том, как совсем недавно она ловила в замке Дарлан вора, который то и дело совершал набеги на местную пекарню. И о том, как все удивились, когда воришкой оказался мелкий пушистый зверек, чьего названия никто даже не знал. После девушка подробно описала то, что на самом деле произошло до того, как за ее поимку назначили награду. Морейн чувствовала себя непривычно, но компания Аркта на удивление хорошо отгоняла дурные мысли и заставляла верить в лучшее завтра. Впервые за все время обычно молчаливый аэтерна рассказывал что-то о своем прошлом, и девушка с интересом слушала его. И не хотела верить, что, возможно, это ее последний день в этой стране, и возможно, она больше никогда сюда не вернется. Аркт ушел, когда небо на горизонте начало светлеть. Морейн не удержалась и даже обняла мужчину на прощание, затем оставшись наедине со своими мыслями. Она плюхнулась обратно на скамью и потянулась. Открывавшаяся взору картина воскрешала в памяти то, что произошло три года назад. Та же скамья, тот же вид рассветного Эрофина со своими залитыми солнцем остроконечными башнями, то же спокойное море, уходящее далеко за горизонт. Но если тогда Морейн чувствовала облегчение, то сейчас ею овладели смятение и тоска. Может, она никогда и не любила этот город и эту страну, но уходить с насиженного места было до боли обидно. Она слишком многого достигла и добилась, чтобы бросать все так, будто ничего и не было. Но другого выхода она не видела. Когда солнце поднялось над горизонтом, окрасив город во все оттенки красного, девушка встала и двинулась к тропинке, по которой пришла сюда. Позади осталась и могила с успевшими погаснуть свечами, и полуразрушенная арка, украшавшая вход в прибежище аэтерны. Теперь Морейн предстояло незаметно добраться до порта. Впереди ждала долгая дорога, и даже теням было неведомо, что готовил завтрашний день.