Салфетка

Дима повалил Олежу на кровать. Напряжение как рукой сняло, осталось лишь страсть, похоть и жажда. Невыносимая жажда любви. В комнате была кромешная тишина. Лишь тиканье часов, завывание ветра и томные вздохи Олегсея отражались от стен. Кофта, как и футболка полетели на пол куда-то в сторону. Дима нежно начал посасывать левый сосок. Оставляя еле заметные засосы на груди, он перешел на шею и впился в нее. Да, придется носить кофту с воротником где-то неделю, не меньше. От такого экстаза Олег прогнулся в спине. Еще бы чуть-чуть и его позвонки бы хрустнули от такой гибкости. Оставляя дорожку из багровых поцелуев, голубоглазый лишь сильнее стонал и прогибался в спине. Когда Дима дошел до пупка, он остановился и выжидающе посмотрел на Олега. Тот лишь кратко кивнул, давая знать, что он не против. Долго штаны снимать не пришлось. Они полетели, как и впрочем остальная одежда Олегсея на пол. Туда же полетели и вещи Побрацкого. Такой нежный и невинный мальчик лежал перед ним и выскуливающе ждал. Ждал, когда его трахнут. Дима поднес пальцы ко рту Олега, тот лишь начал их облизывать. Сначала один, затем два, а потом и третий палец были во рту Душнова. Когда пальцы были пропитаны слюной, шатеноволосый приблизил их к анусу Олега. Немедля указательный палец оказался внутри. Когда Олежа буквально насаживался на палец, Шашлык добавил еще два пальца. Когда этих было мало, он понял, что пора. Взяв в тумбочке смазку и намазав ею член, Димон не спеша вошел в Олега. Громкий полу-стон полу-крик вырвался из его уст. Комната заполнялась громкими и томными стонами. Воздуха стало не хватать у обоих. Боль, что перерастала в наслаждение, возбуждала еще больше. Чем быстрее двигался Дима, тем громче стонал Олег, жадно хватая воздух и произнося лишь одно «Дима». От того, что Олежа буквально кричал его имя, Побрацкий ловил кайф и двигался быстрее. Сделав еще пару толчков, Дима стал надрачивать Олегу, от чего тот уже охрип. Еще пару толчков и Дима кончил в Олежу, а тот кончил на руку Димона. Шашлык шумно упал рядом возле Душнова, приобнимая его за талию. Тот лишь закрыл глаза и громко дышал. Потом Олег будет корить себя за то, что не пошел и не извинился перед Антоном. На часах красовался час дня, а это значило, что уже обед. После такого насыщенного утра хотелось лишь прятаться в подушку от стыда. Конечно он этого хотел, еще на первой неделе их знакомства, когда он нашел фотку Побрацкого, стоящего в позе мачо-мена и с каменным стояком. Он сам не понимал как она у него оказалась, но если бы Дима спалил его после пар в туалете, где тот тихо дрочил на него, этот секс случился еще раньше. Несомненно. Он понимал все нюансы насыщенной жизни геев. Типа понимающие родаки и друзья, которые и готовы даже для вида поддержать, но как ты с парнем пойдешь, повернувшись к ним спиной, они осыплют тебя тихими цоканьями и вздохами. Он был готов прожить с ним всю жизнь. Хотел верить… Тихо встав с постели и собрав вещи, Олежа пробрался в ванную, чтобы привести себя в порядок. Шашлык лишь перевернулся на другой бок, показывая всем видом, что ему и так хорошо. Через полчаса свежий и готовый к сворачиванием гор Олегсей собирал сумку. Поцеловав Побрацкого в щеку, он одел обувь и отправился в общагу… Стоило конечно же извиниться перед Звездочкиным, все-таки неудобно получилось. Подходя к общаге, Олежа мысленно проговаривал извинение. За столько лет он так и не научился проговаривать все внятно, когда волновался. Подойдя к двери и подставив кулак, для того чтобы постучать, он остановился. Все же волнение было, но не настолько, что бы сердце в пятки провалиться. Постучав три раза, он стал вслушиваться. Послышались тихие шаги, а потом скрип двери. — П-привет, Антон, прости пожалуйста, что не предупредил, я не хотел тебя напугать. — Привет, да я и не держал на тебя зла, я просто очень сильно волновался и переживал, в следующий раз предупреждай, хорошо? — Да, хорошо. Дверь распахнулась шире, приглашая гостя к себе. Олегсей послушно зашел в комнату. У Звездочкина было довольно уютно и тепло. Как у Димы. Вспомнив утро, Душнов залился румянцем. И Антон это увидел… — Таак, я конечно не хочу лезть в твою личную жизнь, но чем вы таким занимались, что ты не отвечал на мои звонки. — Звездочкин явно хотел докопаться до правды, узнать, что Олега связывает с Дмитрием. — Ну, мы сели пить чай, разговорились о всякой мелочи и потом легли спать, а потом… — Вместе? — Да, но это не важно… — А что если мне важно. — Антон явно не хотел отступать. Олегсей задумался и потянулся рукой, чтобы почесать затылок. Тогда и Звездочкин увидел яркий багровый засос. — Ты спал с ним? — Антона как будто подменили. Глаза горели огнем, а руки согнулись в кулаки. — Антон я понимаю твое волнение, но это моя личная жизнь! Не суй в нее, пожалуйста нос! Он впервые накричал на него. Опустив голову и сев на стул, Звездочкин начал успокаиваться. — Прости, Олеж… — Нет, ты просто начал копаться в моей жизни и допрашивать меня? Зачем? Т-ты же не хочешь сказать что… — Да, Олеж, ты всё правильно понял. Тишина. Этого так и боялся Олег. Он конечно догадывался, что он может нравиться Антону, но на уровне друга. Не более. — Антон, прости, но ты конечно симпатичный и все такое, но я люблю другого… Ты найдешь того, ну или ту, которая по-настоящему украдет твое сердце… Положив руку Антону на плечо, все тише и тише говорил Душнов. Звездочкин лишь опустил голову. — Что ж Олеж, у каждого романа хороший конец, но видимо эта не моя история, а твоя… Прежде чем уйти, Душнов произнес еще раз прости и закрыл дверь. Опять тишина. Она давила, как тапок таракана, который забился в углу раковины. Жизнь Антона рухнула, потеряла смысл. Он просто зарылся в коленях и рыдал. Как ребенок. Спустя какое-то время это успокоило. Но легче не становилось. Жизнь катилась по пизде, если кратко выразиться. После нескольких месяцев долгой реабилитации Антон все же смирился с жизнью и начал потихоньку привыкать. Дима и Олежа начали встречаться. После месяца Олежа переехал к Димону.