«Дыши!»

Сколько бы времени не прошло, Тэхён всегда будет вспоминать своё прошлое с некой грустью и досадой. Ему всегда казалось, что там он был счастлив, невзирая на все те испытания, что выкидывала ему жизнь. И, если честно, он примерно в 20 разучился верить в чудеса и во всякие приготовленные судьбы. Мы сами пишем свою жизнь. Нет никого, кто напишет её за каждого из нас. Тэхёну понадобилось всего пару месяцев, чтобы это осознать. Всего каких-то несколько дней, чтобы он изменился до неузнаваемости. Временами он сам себя боялся. Боялся своих мыслей и чувств, сказанных слов и продолжительного и мучительного молчания. Бо́льшую часть времени он молчал. Ему даже казалось, что он так разучится говорить, поэтому иногда насильно заставлял себя делиться крошечными переживаниями с близкими людьми. Все видели обычного и привычного Тэхёна, но никто не знал, что происходило с ним все те годы. Как безжалостно его ломали, и как отчаянно он ломал в ответ. Правда, для этого его нужно было очень сильно обидеть. А сейчас же… Сейчас достаточно пары неверно сказанных в его адрес слов, чтобы заставить этих людей пожалеть о том, что те вообще родились на свет. Тэхёна называли злым, но он лишь боролся за справедливость. Его называли святошей, а он всего-навсего любил дарить людям добро. Безвозмездно и от чистого сердца. — Почему ты ходишь с таким лицом? У тебя кто-то умер? — Нет. Разве что тот Тэхён, которого вы все «знали». Его огромное сердце разрывалось на части при виде бездомных животных. Людей без определённого места жительства он практически никогда не жалел, считая, что каждый сам выбирает свой путь. И как бы тяжело ни было, отовсюду, из любой ямы, можно выбраться. Тем более в наше время, когда возможности безграничны. Но всё равно, проходя мимо них, с сочувствием улыбался и подавал им монетки. Мне в школе говорили, что у меня юношеский максимализм, мне прям так и писали в заметках к сочинениям. А я всего лишь делился своим мнением, раз его просили, и не требовал чужих взглядов на жизнь. Но всем обязательно нужно было вставить своё слово. — И когда, ты говоришь, изменился? — Недавно. Наверное недавно. — Вчера? — Позавчера. — А зачем язвишь? — Привык отвечать взаимностью. Изо дня в день эти чувства внутри Тэхёна, эти эмоции и мысли не давали ему спокойно жить. Его ломало, но он наслаждался этим процессом. Его выворачивало наизнанку от них, а он улыбался. — Признаки мазохизма? — Нет, просто так я чувствую себя живым. Мало кто знает, что Тэхён с юных лет влюблялся в парней. И уже тогда ему было тяжело. — Вы что, встречаетесь? Ты слышала, что тот парень из параллели — гей? А вы видели, с кем он сегодня гулял? Со временем он перестал беспокоиться об этом. Что-то в один момент в нём переключилось, и он начал понимать, что пол, возраст, национальность и прочие подобного рода вещи — это лишь отмазки и ложь. А ложь — это страх. Мы можем сколько угодно оправдывать себя перед кем-либо или перед собой (в первую очередь), но от истины не скроешься. Так что Тэхён просто перестал бояться, отключил в себе эту функцию и с широкой улыбкой отправился в кругосветное путешествие навстречу штормам и цунами. Каждый раз, влюбляясь в парней, он встречал взаимность. По началу ему было так радостно и эти ощущения, которые все называют «бабочками в животе», были одними из составляющих его жизни. Но затем, когда он встретился с первым штормом, за ним последовал и второй, и третий. Всё это превратилось в бесконечную, как ему казалось, войну с самим собой. Мне не было бы так обидно, понимаешь, если бы каждый из них уходил к другим парням. Но сильнейшую боль мне причинял именно тот факт, что все они уходили к девушкам. Я чувствовал себя вдвойне преданным. Казалось, будто я один навсегда останусь плыть в этой лодке и лицом к лицу один бороться со всей непогодой на своём пути. И, действительно, мало кто мог понять Тэхёна, ведь все его друзья были традиционной ориентации, и эту боль он переживал один. Он даже не мог ни с кем просто поделиться этой несправедливостью. Поэтому если у Тэхёна спросить, есть ли у него враги, то, несомненно, ответ будет отрицательным. Но у него есть те, кого он спустя столько лет так и не смог простить. Мать оставила Тэхёна сразу после рождения. Врачи говорили, что мальчик может родиться мёртвым, а он родился не просто живым, но и здоровым. Но у матери были другие планы на жизнь. И Тэхён в них не входил. Выносила она его только потому, что отец грозился убить всех её любовников и её саму, если она не родит ему сына. Таким нехитрым уговором они прожили эти девять месяцев, не ссорясь и даже не пытаясь поругаться. Мирно, спокойно, безразлично. А как только Тэхён родился, отец оформил все документы по опекунству на себя. Но так и не лишил его маму родительских прав. Как только Тэхён повзрослел, папа решил поведать ему эту печальную историю, но с такой стороны, чтобы тот не злился и не держал обиду на свою мать. Он любил её, оттого ещё сильнее лелеял её частичку, которая осталась после расставания, — Тэхёна. Но до сегодняшнего дня Тэхён не понимал, как он относится к своей маме. Сейчас же наконец решил — раз она ушла из его жизни так скоро, значит, не место ей в ней. Он даже не пытался искать её. Но без отца всё оказалось намного сложнее. Четвёртый год Тэхён своими силами пытается жить в этом мире. Мире, где нет никого ближе его самого. Прошла неделя с той самой ночи, когда его, под заведённые за спину руки, посадили в полицейскую машину и повезли в отделение. И если бы в тот момент Чимин не оказался рядом с ним, неизвестно, каким образом он выбрался бы оттуда. Нельзя сказать, что они снова те самые прежние друзья, расстояние между ними всё ещё чувствуется, но сейчас они хотя бы возобновили общение, и каждый из них усвоил для себя то, что должен был. — И всё же, может быть, расскажешь, что ты делал там в тот день так далеко от своего дома? — Говорю же, мне не спалось, я вышел прогуляться. По счастливой случайности оказался в нужный момент в нужном месте. — Спасибо, правда, большое тебе спасибо. — Не факт, что я смогу помочь в следующий раз, поэтому будь внимателен. — Ты кому-нибудь рассказал об этом? — А нужно было? Чимин смотрит на реакцию Тэхёна, прекрасно зная, что тот не переносит на дух, когда ему на вопрос отвечают вопросом. — Ты специально? — Да. — Зачем? — Потому что не понимаю, почему тебя волнуют другие. — Ну ты же знаешь, мне нельзя… Тэхён замолкает. Чимин не сводит с него глаз. — Продолжай, иначе расскажу. — Не пытайся угрожать, этим меня не напугать. — Тэхён, прекрати вести себя так, словно я чужой тебе человек, — голос Чимина срывается от волнения. — Прости, я знаю, как это больно. Но я не могу тебе рассказать об этом. — Почему? — Будет ещё больнее. — Ничего ты не знаешь, Тэхён. Чимин сглатывает ком слез, разворачивается, собравшись уже уходить, но Тэхён успевает положить свою руку ему на плечо. — Пожалуйста, прости меня. Я обязательно тебе расскажу, но не сейчас. Хорошо? — Тэхён поворачивает Чимина к себе и обнимает его, чувствуя, как у того быстро стучит сердце. — Хорошо. Только не отдаляйся ещё сильнее. Это всё, о чём я прошу тебя. Почему все о чём-то меня просят? Почему я никогда никого ни о чём не прошу? — Обещаю. Они тогда разошлись на довольно грустной ноте, но улыбнувшись и крепко обняв друг друга. Если бы Тэхён только знал, о чём молчит Чимин, то и сам бы перестал молчать. Но тот факт, что тогда, в абсолютно ясную погоду, Чимин был под раскрытым зонтиком и его волосы были мокрыми, настораживал Тэхёна очень сильно. Он решил умолчать об этом, понимая, что у друга могут бы какие-то проблемы, о которых тот не готов ещё рассказать.

***

Ранним утром Хосок проснулся у себя дома, а, не как всегда, в клинике. В первые секунды после пробуждения он даже не понял, где находится, — слишком отвык от дома. Голова жутко болела, в глазах всё расплывалось, но он довольно быстро пришёл в себя, когда услышал, что кто-то помимо него самого находится в его квартире. Приложив немалые усилия, Хосок всё же встал и пошёл на доносящийся из кухни звук. — Чимин? — О! — немного испугался Чимин, — Доброе утро! — Что ты тут делаешь? — Дааа, — протягивает тот, — Хорошо ты вчера выпил. Хосок усаживается на стул — ноги совсем не держат. — Нет, это я всё прекрасно помню. Ты какого лешего здесь? — А кто тебя домой отвёз? — Такси. — Да в общем, — Чимин садится напротив ещё сонного Хосока, — Ты сам попросил меня поехать с тобой, но умолял не напоминать об этом утром. Хосок мгновенно открывает глаза так широко, что ему становится больно. — Я... снова? Чимин кивает. — Я надеюсь, мы ... не...? — Не, ты отрубился. Хосок вздыхает с облегчением, а Чимин пытается изо всех сил сдержать свой смех. Он так редко видит такого Хосока — сонного, беззащитного, рассосредоточенного, что подобная картина вызывает у него лишь добрый смех. — Вот тебе смешно, а я реально чуть не наложил в штаны. — Да ладно тебе, в этом нет ничего страшного. — Чимин! — вскрикивает Хосок, — Ты мой брат! — Да шучу же я, иди умойся, — хохочет тот уже вовсю. Хосок лишь отмахивается рукой от Чимина и уходит в ванную. Нет, не потому что его брат направил его туда, а потому что ему необходимо с утра принять свои лекарства (они стоят в шкафчике над раковиной), о которых никто не в курсе. Даже Чимин. И это вовсе не из-за того, что он не может никому доверять. Просто, так он решил, будет лучше, когда никто не беспокоится о нём и не достаёт его своими расспросами. Хосок ненавидит всё это. Вот только так думает лишь он. Чимин давно в курсе о том, в каком состоянии пребывает его брат. Давно в курсе, что тот хранит в своей ванной целый шкаф с лекарствами. Чимин просто молча помогает ему справляться с этим нелёгким заболеванием. Нарколепсия неизлечима, как и большинство других расстройств нервной системы и психики. Но если в некоторых случаях можно войти в состояние ремиссии, то при нарколепсии всё, что ты можешь, — это научиться чувствовать очередной приступ сонливости и успевать добираться до более подходящего места для сна. Прошлой ночью они с Чимином действительно выпивали после работы Хосока, чтобы отметить его первый за месяц выходной. Но пока Чимин отходил в уборную, Хосок, почувствовав, что вот-вот уснёт, ринулся с места со всех ног, успел добежать лишь до моста и отрубился. Он так сильно не хотел, чтобы Чимин увидел это, поэтому и пытался скрыться куда подальше ото всех. Хорошо, что тот незамедлительно отправился на его поиски, которые по счастливой случайности, увенчались успехом. Зайдя в ванную, Хосок открыл свой, как он называет его, волшебный шкаф, но вместо нужной дозы необходимого ему лекарства, он высыпал себе на руку в два раза больше. В три. Смотря на себя в зеркало, проводя одной рукой по лицу, а второй включая воду, он закинул в себя эти таблетки, запил проточной водой и облокотился на раковину. Дверь открыта, — подумал он про себя и прикрыл глаза.

Накануне днём

— Привет, — раздаётся в телефонной трубке, поднятой только что проснувшимся и ещё сонным Тэхёном. — Привет. — Слушай, мне нужен твой совет. — Да, конечно. — Как ты считаешь, если я поучаствую в обменной программе и уеду в США на полгода, это поможет мне поступить в лучший ВУЗ страны? — Если ты так решил, то нет смысла тебя останавливать. — И всё же, что скажешь? — Попробуй, вдруг получится. — Другого ответа я и не ожидал. Как всегда, поддержишь меня в нужный момент. — Я всегда рядом. — Ну ладно, пока. Тэхён не успел даже попрощаться, как наступила оглушающая тишина. А что я мог сделать? Сказать ему: «О нет, ты что! А как я тут без тебя?» Или же: «Ты серьезно хочешь меня бросить вот так и ещё больше растоптать мои чувства?» Всё, что я мог, я сделал. Дальше пусть решает сам. Изо дня в день после того разговора Тэхён тщательно проверял социальные сети Минсу, надеясь, что тот хотя бы там попрощается с ним. Но Тэхён был слишком хорошего мнения о нём. Закрыв все свои хвосты за те два дня по учёбе, а также успев уже трижды подежурить с Хосоком, Тэхён изрядно перетрудился. Да так сильно, что вместо реабилитационного отделения, он уехал на пятый —  в психиатрическое лечебное отделение для лиц, содержащихся под стражей. Этот запах пробудил его настолько быстро и эффективно, что тот, не выходя из лифта, начал судорожно искать кнопку своего этажа, но не успел на неё нажать. — Здравствуйте. Ноги Тэхёна превратились в ватную массу. От чего — пока не разобрался. — Здравствуйте, — также спокойно отвечает Тэхён, не подавая виду, что ещё чуть-чуть, и он выбежит от сюда. — Вы ко мне? — Что? А, нет. Кнопку перепутал. — Понятно, — с небольшим прищуром отвечает Чонгук. — Тогда на третий? — Да. Как Вы себя чувствуете? — Тэхён сам от себя не ожидал такого резкого вопроса. Только для Тэхёна резкого. У Чонгука не дрогнула ни одна мышца на лице. Первый внимательно его изучал на таком близком расстоянии, пока есть возможность. — Да всё в порядке, спасибо, — Чонгук сделал небольшой поклон, отчего Тэхён автоматом поклонился в ответ. — Как Вы? — Тоже неплохо. Лифт приехал и двери открылись. Первым вышел Чонгук, слегка улыбнувшись на прощание. Тэхён же последовал за ним только из здравых соображений — снова не уехать на пятый этаж. Но, чтобы не казаться очевидным, решил свернуть в туалет. Наконец, дойдя до кабинета Хосока, Тэхён услышал голос Чонгука, который раздавался изнутри. Ему стало словно не по себе, хотя он прекрасно понимал, что в этом нет ничего такого, чтобы он начал дрожать как мальчишка. Но ручку двери решил не поворачивать пока Чонгук внутри. Встречи с ним делали Тэхёна каким-то беззащитным и слабым, ему это не нравилось. — Ну смотри, ты можешь, конечно, перевести его к нам, но поверь, там выживает сильнейший. — Я и хочу сделать из него сильного духом врача. А то он в последнее время совсем расклеился. — Может, ему, наоборот, отдохнуть? — Он сам не хочет. — Ты пробовал с ним разговаривать? Тэхён непроизвольно услышал доносящийся из кабинета разговор Хосока с Чонгуком. И был на сто процентов уверен, что они говорили о нём. Вот только куда его собирались переводить? Он решил войти. — Я не помешал? Чонгук с таким же, как и минутами ранее, невозмутимым выражением лица повернулся к ворвавшемуся Тэхёну и снова улыбнулся. А вот Хосок почему-то занервничал. — Нет, что Вы. Мы как раз о Вас говорили, — абсолютно честно отвечает Чонгук. Тэхён закашлялся. — О чём говорили? — он тут же пытается переобуться в железно-спокойного человека, который секунду назад не давился воздухом от неожиданности прямолинейного ответа Чонгука. — Я решил перевести тебя к Чонгуку на пятый, — заявляет с небольшой тревогой в голосе Хосок, вставая со своего дивана. — Что? — Я думаю, — вмешивается Чонгук, — Такому способному будущему врачу необходимо уже сейчас проходить практику в более сложных условиях. — А что я думаю, никому из вас отнюдь не интересно? Хосок знает Тэхёна, поэтому и боялся так с плеча рубить правду. — Послушайте, — вновь начинает Чонгук, — Мы просто предлагаем Вам этот вариант из лучших побуждений. Решение за Вами. — Прекрасный ход, Чон Чонгук, я, как будущий психотерапевт, оценил Ваш подход. Но другой безусловно повелся бы на эту манипуляцию. — Простите? — Тэхён… — Хосок не успевает вмешаться. — Извините, если я слишком груб, но Вы правы — решение за мной, и как только я его приму, Вы непременно узнаёте о нём от меня. — Вы не груб, Вы очень рассудителен и внимателен. Я ценю таких лаборантов, — Чонгук спокойно встаёт и протягивает Тэхёну руку. Тот, не ожидавший от Чонгука такого адекватного поведения, протянул руку в ответ. — Буду рад с Вами поработать и предложить Вам свою помощь, если понадобится. — Очень ценю Ваше предложение и обещаю рассмотреть его. Чонгук, махнув на прощание Хосоку и поклонившись Тэхёну, вышел из кабинета, оставив тех наедине. — И что за цирк ты устроил? — прежняя тревога Хосока сменилась обыкновенным пофигизмом. — Это я тебя хотел спросить. — В смысле? — Ты считаешь это нормальным — говорить обо мне без моего присутствия и даже ведома? — Да. — Я — нет. — Ты вправе считать всё, что угодно, но факт остаётся фактом. — Хосок! — Тэхён, ты принимал сегодня таблетки? Тот сразу же затихает. — Нет. — Тебя за руку нужно водить к медсёстрам? — Нет. — Тогда соберись ты уже наконец, возьми себя в руки и не нарушай свою терапию. Тэхён пытается не сорваться. — Даже маленькие дети в отделении самостоятельнее тебя. — Да? — Да. — Знаешь, так легко разбрасываться этими формальными фразами, которые сами по себе даже гроша ломаного не стоят. — На тон ниже. — Нет, Хосок, с этого дня я буду диктовать условия, кому на тон ниже, кому — выше. Хватит делать из меня какого-то инвалида. Хосок молча встаёт с дивана, подходит к своему столу, забирает какие-то документы и направляется к двери. Тэхён аж опешил от такого поведения своего друга. — Когда успокоишься, советую приняться за новые истории болезней. Там интересные случаи, как раз отвлечешься. А таблетки я тебе принесу. — Не надо, я сам. — Хорошо. Как только Хосок захлопнул за собой дверь, единственное, что захотелось Тэхёну сегодня — набрать Минсу и провести с ним этот вечер. Бессмысленный, но рядом с ним. И зачем меня нужно куда-то переводить? Спросил меня кто-нибудь о том, хочу я этого или нет? Кто-то вообще хоть раз спрашивал меня об этом? Я устал. Устал от такого отношения к себе. Правильно отец мне говорил — сделаешь добро, будь готов расплатиться за него. Тэхён безумно сильно любил своего отца. С раннего детства этот человек учил Тэхёна мудростям жизни и предоставлял тому свободу выбора. Всегда. Чего бы это ни касалось, он единственный интересовался его желаниями. Расплата слишком горька, чтобы глотать её раз за разом. Не хочу. Ничего больше не хочу. Выйдя на крышу, незаметно для самого себя преодолев весь этот путь и проигнорировав запахи, Тэхён пришёл в себя уже непосредственно возле тех самых перил, где стоял Чонгук. Может полёт и мне поможет? Не спеша и как будто стесняясь самого себя, Тэхён медленно начал расправлять руки в стороны. И, дойдя до высшей степени идиотизма, как ему думалось, он закрыл глаза и, сделав вдох полной грудью, задержал на некоторые время своё дыхание. А затем снова возобновил его, почувствовав вкус свободы. Так вот, о чём говорил этот Чонгук. И правда, этот ощущение — стоя на краю крыши и устремляя свои закрытые глаза в небо, подставив словно всего себя Вселенной, небольшая часть тех переживаний, что скопилась внутри, действительно исчезает. Будто с каждым выдохом ты выпускаешь это всё из себя. — Тяжёлый день выдался? Да твою ж налево, опять он. — Вы решили следить за мной? — Да, мне же больше нечего делать. Тэхён мгновенно почувствовал всю несуразность своего вопроса. — Извините, сегодня и вообще всю эту неделю было слишком много событий, поэтому я начал грубить всем. Прошу прощения ещё раз. — Это вовсе не грубость, всё в порядке. Я не обижался. — А можно нескромный вопрос? — Ну, смотря какой. — Вы всегда такой непоколебимо спокойный? — Да. — А не поделитесь секретом, как этого добиться? — Бьюсь об заклад, Вам знаком этот способ. — Транквилизаторы? — Совершенно верно. — А я уж думал, Вы не человек. Чонгук расхохотался так громко, что эта тишина разразилась эхом его смеха. — Хотите поделиться, чем сложна была Ваша неделя? — Нет, я ни с кем не делюсь этим. — А зря. — Я знаю, но не могу ничего с собой поделать. — Хотите, научу Вас? — Вы опять со своим переводом в Ваше отделение? — Хочу предложить Вам альтернативу. — Внимательно слушаю. Тэхён спускается с этого выступа и направляется к сидящему справа на перилах Чонгуку. — Приходите ко мне в кабинет каждый вечер, буду Вас знакомить с пациентами заочно и выслушивать Ваши варианты лечения для каждого из них. — Договорились. Чонгук округляет свои глаза так сильно, что они становятся еще больше. — Не ожидали? — Честно говоря, нет. Тэхён улыбается. — Начнём сегодня? — Сегодня я за свои-то истории болезней не хочу даже приниматься, простите. — А я говорил Хосоку, дать Вам выходные. — Да куда мне выходные, я и так прихожу сюда три раза в неделю. — Вы учитесь, работаете, это сильная нагрузка для Вас. — Хосок Вам рассказал? — Что? — Про мою особенность? — Вы это так называете? — Всегда так называл психически больных людей. Кого я обманываю. — Нет, он не рассказывал мне о Вас ровным счетом ничего. И почему я решил, что все обязательно должны знать о том, какой я? Никому до нас нет дела. В этом мире и в этой жизни верить в то, что однажды придёт какой-то Спаситель и за все твои кровь, пот и слёзы наградит тебя вечным спокойствием и только взаимной любовью, склеит твоё сердце и поможет тебе взобраться на вершину, так бессмысленно. Смысл есть только тогда, когда этот Спаситель — ты сам. — Захотите, сами поделитесь чем-то личным. А не захотите — Ваше право. Я Вас зову для сугубо деловых отношений, в друзья набиваться не собираюсь. — Это верное решение. — Вы интересный парень, для меня — сплошной ребус. — Это комплимент? — Как для пациента — да. — А как для врача? — Не знаю. — Пройдемте тогда в Ваш кабинет? — Для начала закончите свои дела в своём отделении, возьмите себе перерыв в неделю и тогда встретимся с Вами ровно через семь дней у меня в кабинете. Спорить было ни к чему. Чонгук не изменит своего решения. И раз он решил так, значит так и будет. Для Тэхёна он казался таким же ребусом, разгадать который практически невозможно. Но Тэхён решается на этот отчаянный поступок. Хосок же так распереживался по поводу Тэхёна, что, осмотрев пациентов и проведя некоторые процедуры с ними, подошёл к главному врачу с полными безнадёжностью глазами: — Доктор Ким, — обращается он к Сокджину, — У Вас будет свободная минутка? — Хосок, мы тут одни, можно и не так официально. — Хорошо, — нервно улыбается тот. — Ты чего весь напряжённый такой? — Я бы хотел попросить тебя кое о чём. — Конечно, я слушаю. — Я перевожу Тэхёна в твоё отделение под руководством Чонгука... — он не успевает договорить, как Сокджин перебивает его: — Так он в надёжных руках, ты же знаешь. — Да, но, пожалуйста, не перетруждайте его, он слишком впечатлителен. — Так, Хосок, — Сокджин отводит того за плечо подальше от санитарки, которая начала мыть пол рядом с ними. — Я прекрасно помню, что он болен, но не стоит так опекать его. Хосок готов был уже возразить, но не успел. — Ты сделаешь только хуже, я тебе уже говорил. — Я ничего не могу с собой поделать. — Я бы тебя сейчас знатно оштрафовал за то, что лечишь людей неверным способом, но я тебя отправлю на выходной, — улыбается Сокджин, похлопывая Хосока по спине. — Нет, стой, мне ... — Тебя уволить? Хосок покорно замолкает. В данной ситуации остаётся только смириться, ведь на работе Сокджин — его начальник, ослушаться которого, находясь даже в дружеских отношениях, чревато серьёзными последствиями. Он кланяется ему и направляется в кабинет за вещами, чтобы забрать Тэхёна с собой, но войдя туда, не обнаруживает его. Окончательно расстроившись, Хосок набирает Чимина и отправляется на встречу с ним.

Настоящее время

Возвращаясь поздно домой, Сокджин всё никак не мог понять, что происходит с Тэхёном. Взяться за него он не мог — Хосок обещал тому хранить молчание, но не рассказал, что завёл на него карточку, ведь просто так выписывать лекарства и назначать лечение он не имел права. Сокджин обычно водил машину настолько аккуратно, что за весь его девятилетний стаж за рулём он ни разу не получал никакого штрафа; и даже за пределами города, в дали от полиции и камер видеонаблюдения, он соблюдал правила дорожного движения. Его спокойствию и стабильности поведения завидовали все коллеги. Как выражался Чонгук: «Транквилизатор в человеческом обличье». И, действительно, достаточно было даже просто посмотреть на Сокджина, как тревога и беспокойство покидали твои мысли и сердце. Но в этот вечер он чувствовал себя неважно, беспокоясь и за Хосока, и за Тэхёна. Эти двое думают, что никто о них ничего не знает, но каждый из них глубоко ошибается. Хосока Сокджин лечит уже третий год. И он гордится им, ведь с такой нелегкой работой, с такими проблемами, он держится молодцом, да ещё и так стойко. А вот Тэхён не радовал его совсем. Мало того, что он словно специально пропускал приём таблеток, отказывался ходить на сеансы психотерапии, а без этого, к сожалению, в ремиссию войти практически невозможно. На таблетках далеко не уедешь, а работу над собой нужно проделывать пожизненно. Так он ещё и вытворял невесть что. Сокджин не раз уже вытаскивал его из всевозможных передряг: то Тэхён попадёт в полицию, то его застанут за дракой, то он окажется виновником ДТП, просто потому что в приступах мании остального мира для него не существует. Сокджин прекрасно это понимал, поэтому и вызывался постоянно к нему на помощь. Если сам не мог, то отправлял других. Жаль, Тэхён не знает в лицо своего героя. Вот и сейчас, проезжая мимо остановки, он замечает Тэхёна, который что-то рисует. Правда, он не один, а с Намджуном. В голове Сокджина проносится лишь один вопрос: «Остановиться или нет?». И всё же он жмёт на тормоза так резко, что сам от неожиданности немного дёргается. Громкий звук и свет фар заметно испугали Тэхёна с Намджуном, и они были уже готовы бежать, но вовремя заметили знакомое лицо. Твою мать, — проносится в голове Тэхёна. — Не помешал? — с доброй улыбкой выглядывает Сокджин из открытого окна своей машины. — Помешал, — выкрикивает Намджун. — Я старался, — самодовольно отвечает Сокджин. Тэхён стоит в полном недоумении. — Вы знакомы? — шепчет он еле заметно Намджуну. — Ты дурак? — Да шучу я, — хохочет Тэхён и в следующую же секунду проливает балончик с красками на себя. Сокджин не обладает сто процентным зрением, отчего эта растёкшаяся краска красного цвета вводит его в заблуждение, и он тут же выскакивает из машины. — Ты в порядке? — подбегает он к Тэхёну, хватая его за руки. Тэхён же расхохотался ещё сильнее. — А... Это краска... — в замешательстве отходит от него Сокджин и отпускает его руки. — Ага, видимо, слишком сильно нажал. Есть салфетки? Тэхён держится довольно хорошо, прекрасно скрывая за своей улыбкой и смехом неприязнь крови. А в данной ситуации, когда по его рукам течёт жидкость красного цвета, и в ней же испачканы его белая футболка и лицо, остаётся только закрыть глаза и продолжать ровно дышать. — У меня вода есть, — отзывается Сокджин и, не дожидаясь ответа, быстро уходит в машину за ней. Пока Тэхён старается вытереть руки о себя, все его мысли занимает только одно — кровь. Четыре года назад, когда скончался его отец, Тэхён совершил попытку самоубийства прямо на похоронах. Он выхватил ножницы у коллег отца, которые подрезали ими цветы, и в тот же момент, не медля ни секунды, распорол себе руку вдоль, заранее узнав, как будет надёжнее не остаться в живых. Кровь прыснула с такой силой, что забрызгала всю его одежду, его лицо и людей вокруг. К счастью, его успели спасти. Но с тех самых пор при виде крови у Тэхёна каждый раз всплывает воспоминание о том дне. И не спрашивайте его никогда, зачем он тогда пошёл учиться туда, где сплошь и рядом его триггер. Ответ будет всегда один и тот же — я мщу себе. — Тэхён? — слышится с другого конца дороги. — Хёгу? — на мгновение сердце Тэхёна замирает. Они не виделись с того самого дня, как их незапланированная прогулка обернулась арестом Тэхёна. Он порывался пару раз найти в архиве её карту, чтобы узнать её телефон или адрес, но в это помещение не так легко попасть. Всё, что ему оставалось, — отчаянно надеяться на встречу. Тэхёну казалось, что она не просто так появилась в его жизни. С ней было легко и хорошо. Она говорила всегда прямо и честно. Иногда по-детски наивно могла соврать, но лишь потому, чтобы Тэхён не переживал. Хёгу самой нравилось находиться в окружении Тэхёна. Парень с большим сердцем и самыми добрыми на свете глазами, — так она описывала его в своём дневнике. В тот самый день, когда она попалась ему на глаза и была спасена от вызова полиции, её жизнь перевернулась с ног на голову. В тот самый день её переполняло только одно желание — умереть. Ей было одиноко, у неё не было мечт, целей и даже друзей. На работу её не брали, на университет ей не хватало денег. Единственным смыслом в тот момент оказался Тэхён. С тех пор она дала себе обещание — жить ради него. Я хочу помочь ему, хочу быть его другом, хочу просто смотреть на него и чувствовать себя в безопасности. Девушка машет ему и, не смотря по сторонам, начинает перебегать дорогу. — Хёгу, стой! — диким, срывающимся голосом завопил Тэхён. Намджун выронил из рук краски, а Сокджин успел только вылезти из машины, как на их глазах её сбил автомобиль. Тихо. Кругом очень тихо. Я ничего не слышу. Я уже знаю это чувство. Так звучит смерть дорогих мне людей. Тэхён со всех ног, спотыкаясь, кидается к ней на дорогу. Сокджин с Намджуном бегут за ним. — Хёгу, — дрожащими ногами и с полными слёз глазами Тэхён подбегает к телу девушки и останавливается в паре сантиметров от неё. Что мне делать? Сокджин еле успевает подхватить падающего на колени Тэхёна. Намджун же закрывает глаза рукой и отходит на несколько шагов назад, отворачиваясь и постепенно закрывая себе уже рот. Кровь. Много крови. Тэхён не пугается её, он протягивает руки к её лицу. Медленно пальцами сползает на сонную артерию, после чего молча закрывает глаза и склоняется прямо к ней. Сокджин же продолжает держать того за плечи, показывая Намджуну жестом, чтобы тот задержал водителя и набрал скорую. Но, кажется, Намджуну сейчас главное самому не упасть. Но он всё же соображает обернуться на Сокджина и понять все его указания. — Она мертва, — шёпотом произносит Тэхён, пока те пытаются решить ситуацию. — Что? — зачем-то переспрашивает Сокджин, но так и не дожидается ответа. Это всё? Вот так ты ушла из моей жизни, как ушли все мои близкие люди? Сначала мать оставила меня как ненужную игрушку, потом отец против своей воли покинул меня, теперь ты, даже не успев попрощаться, оставляешь мне своё мёртвое тело. Что мне делать? Издалека уже слышится звук скорой. Намджун сидит в машине с водителем. Сокджин стоит рядом с Тэхёном и Хёгу, которых со стороны сразу не отличишь, кто из них мёртв. А мертвы они оба. Хёгу физически, Тэхён морально. Никто из наблюдающих за данной картиной не понимает, кем они приходятся друг другу. Но даже Сокджина пробирает на слёзы, чего он за всю свою врачебную практику не позволял себе. — Тэ.. — раздаётся женским голосом. Тэхён вскакивает и чувствует, что этот звук исходит от неё. — Я тут. — Береги себя. — Обещай, что ты выживешь, — просьбу Тэхёна почти невозможно разобрать из-за его плачущего вопля. В ответ — тишина. — Нет, пожалуйста, сначала пообещай! — кричит тот абсолютно бездыханному телу. Сокджин склоняется к Тэхёну, отворачивая его от Хёгу и обнимая, чувствует, как тот сильно дрожит и тяжело дышит. Он не слышал, что говорила девушка и говорила ли вообще, но он слышал крики Тэхёна и их было достаточно для того, чтобы осознать, сколько она значила для него. — У тебя есть проблемы с сердцем? — внезапно спрашивает Сокджин Тэхёна, резко отстраняясь от него. Тот отрицательно мотает головой. В этот же момент из машины выбегает Намджун, такой же заплаканный и еле дышащий, и протягивает телефон Тэхёну. И Сокджин, и Тэхён вылупляют свои глаза на него. — Возьми трубку! — Намджун никогда не повышал голос, но сейчас он у него практически охрип. Тэхён, всё ещё пребывая в шоке и не понимая, что происходит, берёт трубку кровавыми руками и молча подносит к уху. — Тэхён? Алло? Тэхён? Ты меня слышишь? Я еду, слышишь? Пожалуйста, скажи хоть слово. — Чон...? — Я уже рядом, только дыши. Алло? Ты слышишь? Дыши! — Приезжай скорей.