Агент

***

      Жить с Чонгуком вполне неплохо. Тэхен ошивается у него уже две недели, хозяин квартиры любезно предоставил свободную комнату, поэтому из этих четырнадцати дней дома они виделись, в основном, только на пороге.       Чонгук не любил обременять себя домашними хлопотами, поэтому и жилье его выглядело откровенно нежилым. Еда — быстрое приготовление или доставка; шторы, ковры, коврики, пледы, картины или хотя бы кактус — все это искать где-то где угодно, но не здесь. Даже посуда — и той по минимуму. Хорошо хоть не в единственном экземпляре, хотя когда Тэхен пошутил на эту тему, Чонгук припомнил, что докупил кое-чего, когда к нему впервые в гости приехали родители. Мать ему люлей тогда вставила отменных. И до сих пор не устает причитать, попадая к сыну домой. Ей, как хозяйке, естественно, не понятно, почему Чонгук упорно не хочет обустраивать свой дом, сам же он объясняет это тем, что ему и так нормально. Спать есть где, трапезничать тоже, телек есть, ноут есть и диван в придачу — что еще для счастья надо? Тэхен, конечно, покивал с умным видом, попивая чай из одной из трех кружек в этом доме. Но мысленно был на стороне его матери. И через день подарил Чонгуку набор посуды, якобы, на новый год, хотя до него еще жить и жить.       Так вот. За эти две недели особо ничего не изменилось, разве что Тэхен принес свой плед на диван в гостиную, да кухня наконец начала использоваться по ее прямому назначению. В холодильнике появилась еда. Пока Чонгук в очередной раз просматривал дела (ты домой вообще зачем приходишь, если все равно работаешь?), Тэхен готовил, несмотря на то, что никогда особым любителем этого дела не был, но кухня здесь была хорошая, считай, что новая (не то, что на его старой съемной хате), поэтому проводить на ней время было приятно.       Чонгук на домашнюю еду смотрел как на восьмое чудо света, но ни на какие комплименты не разорялся, ну хоть спасибо сказал — уже неплохо.       Что касалось личного комфорта… Первые пару дней было стремно. Пусть они и проводят кучу времени на работе вместе, изредка даже ночуя там, но работа есть работа, а дом это другое. Почему согласился — старается не думать, потому что мысли уходят куда-то не в ту степь, хотя тебе уже почти тридцать лет, пора бы прекращать бегать от неизбежного, но… Нет, не пора. Чонгук как всегда хмурый, в хорошем настроении шутит шутки (нет, в груди ничего не екает), но в общем и целом ведет себя как обычно, то есть прилично. Раньше Тэхен предполагал, что у Чонгука есть кто-то, но теперь, увидев его жизнь со всех точек, стало понятно, что они оба просто замужем за работой. Мда. Да и жизнь это вам не сериал, где героям в порыве страсти и-или хотелки сносит головы. Здесь все со своими дружат.       В общем, да, сначала было неловко, все-таки чужой дом, а вдруг буду мешать, а вдруг сделаю что-то не так, а потом быстро пообвыкся. Чонгук дома и Чонгук на работе это почти одно и то же, с разницей лишь в том, что дома он в пижаме и вместо монитора смотрит в телевизор.

***

— Ты изюм купил? — Нет. Я его не люблю. — Зато я люблю, и я готовлю, — Тэхен стоит руки в боки весь такой грозный, в фартуке. Они с Чонгуком делят жилплощадь уже год, и их привычный быт здорово изменился. Так как Чонгук без пинка или подсказки навряд ли что-то будет делать, Тэхену пришлось взять все в свои сильные руки. И он абсолютно не понимает, как Чонгук, взрослый вообще-то мужик, выживал один так долго и не покрылся плесенью. Еще и капризный такой оказался. — Но ты же готовишь для нас обоих, а я не буду есть, если в пироге будет изюм, — пожимает плечами Чонгук, разбирая пакеты.       Тэхен закатывает глаза, вздыхая, и мысленно машет на него рукой. Таких даже могила не исправит.