Ты мне снишься

Я была настолько опустошена и обессилена морально, что как только пришла к себе, сразу же рухнула в кровать, с трудом стянув с себя все вещи и надев большую просторную чёрную футболку с крупным изображением Асапа Роки – одного из самых стильных реп-исполнителей современности, по моему мнению. Приобрела ее на одном из музыкальных фестивалей пару лет назад, и, к сожалению, там была такая толпучка и количество народу, что парень, продающий их, так запыхался и устал, поэтому перепутал размер и дал мне самую огромную, вместо той, которую я хотела, из-за этого я не могу ее носить в повседневной жизни, иначе буду выглядеть так, будто стащила ее у великана. Впервые за все время, что мы проживаем вместе, Сара не сказала мне ни слова и не улыбнулась, что для нее категорически несвойственно. Сначала мне показалось это странным, но потом я вспомнила, чем закончилась наша последняя встреча в коридоре школы на вечеринке и все встало на свои места. Наверное, она сейчас меня ненавидит, но мне нет до этого особого дела. Я не потеряла чего-то важного в своей жизни, утратив общение с ней. Главное, чтобы она не путалась под ногами, и без неё проблем хватает. Мне казалось, что я не смогу уснуть, ибо в моей голове крутилось через чур много мыслей по поводу Хиро и прочего. Но я моментально уснула, как только моя голова коснулась мягкой подушки.

***

Тёмный коридор, тусклый свет от старенькой пыльной лампы и мерзкий запах сырости. В теле тревога и волнение, а по коже бегут холодные мурашки. Холодный бетон касается моих ступней и пятки начинает колоть, словно я иду по битому стеклу. Хочу посмотреть вниз, но не могу наклонить голову, моя шея онемела и я не в состоянии ей пошевелить. Сердце бьется чертовски медленно, а дыхание с каждой секундой спирает, очень мало воздуха. Серые стены начинают давить, а в ушах появляется противный громкий звон, и я стараюсь как можно быстрее двигаться к старой двери с облезающей краской, которая будто светится в этом мраке. Я с размаху толкаю ее ногой и в глаза бьет яркая вспышка, из-за чего мне приходится прищуриться и закрыться ладонью. Передо мной предстает едва ощутимый силуэт парня, который сидит на старом потрескавшемся кожаном диванчике, а вокруг него бардак и куча разного хлама. Он нагибается над журнальным столиком и вдыхает в себя белый порошок через скрученную купюру, и, втянув последнюю дорожку, по всей видимости, кокаина, он шмыгает носом и откидывается назад, блаженно застонав. — А ты мне не верила. – кто-то подходит сбоку и начинает хрипло шептать мне на ухо. — Только взгляни на это жалкое ничтожество. Я не могу повернуться, потому что попросту не контролирую своё тело, словно оно резко начало существовать отдельно от меня. Но по голосу и хрипотце я сразу же узнаю Хардина, скорее я даже чувствую своим нутром, что это именно он. Но вот того, кто сидит передо мной я никак узнать не могу, весь гарнитур и остальные детали четкие, а на него будто фильтр наложили с цензурой, как в фильмах и тв-шоу. Звуки ощущаются слишком ясно и четко, я слышу каждый шаг и шорох, и не в состоянии сосредоточиться хоть на чем-то. Пытаюсь понять, кто же там может быть, но на ум ни один человек не приходит, как будто у меня произошла амнезия и я забыла всех, кого когда-либо знала. Не думаю, что вспомнила бы сейчас о существовании Хардина, если бы не услышала его голос. Он встаёт передо мной, загородив того парня на диване, и смотрит с пренебрежением и отвращением своими ясными зелёными глазами точно на меня. Холодок проходится по моей спине, а конечности медленно онемевают. — Что происходит? — А ты все еще не понимаешь? – он ухмыляется. — Тупица. — Сколько можно меня оскорблять? — Я даже не начинал. Это не оскорбления, это факты. – Хардин хватает меня за шею и медленно сжимает пальцы на ней, дышать становится еще труднее. — Посмотри, на кого ты меня променяла, дура. Я открываю рот, чтобы глотнуть немного воздуха, но его нет, не могу дышать. Вены вздулись, а жар прилил к лицу. Кажется, еще немного, и я отключусь. — От-отпусти, Хардин, пожалуйста. – хриплю я, а по щекам катятся слезы, обжигая мою кожу. — Зачем? Разве ты не хочешь умереть, как в сказке?! В один день со своим принцем. – смешок слетает с его губ. — Ему как раз осталось не больше минуты. — Я тебя не понимаю. После моих слов Хардин убирает руку с моего горла, но дышать не становится ни на чуточку легче, я до сих пор не чувствую воздуха и не могу сделать вдох. Он хватает меня за челюсть и поворачивает мою голову, а по затылку растекается адская боль, видимо поэтому я не могла до этого пошевелить головой. Очень больно. — Любуйся, идиотка. И только сейчас я узнаю парня на диване...это Хиро. Его глаза закатились, изо рта идёт пена, рукав толстовки закатан, а из вены на сгибе локтя торчит шприц. Это все какой-то бред... Из меня вырывается истошный крик и я пытаюсь вырваться, чтобы подбежать к нему и помочь, хотя понимаю, что уже нечем, но у меня не получается этого сделать, я продолжаю стоять на месте, как вкопанная. — Можешь не стараться, его уже не спасти. – металлический голос проносится по помещению и ударяется о стены. — Ты поверила в его ложь и вот к чему это привело. Бывших наркоманов не бывает, запомни это навсегда. Воздуха совсем не остаётся и через пару секунд я вырублюсь от недостатка кислорода. Тело пробивает лихорадка, все внутри трясётся и дрожит, а по лбу стекает холодный пот. Кажется, что я умираю. — Ребекка, не слушай его. – тёплый тембр Хиро окутывает меня и сердце начинает стучать с новой силой, хотя, я уже начала думать, что это на самом деле конец. — Постарайся открыть глаза. — Где ты? – из последних сил кричу я. — Хиро, где ты? — Открой свои глаза. Проснись.

***

Я дергаюсь на своей кровати и хочу поднять голову, но не могу. Дышать очень трудно, что-то давит сверху. Начинаю дрыгаться сильнее и шарюсь руками по простыни, поднимаясь выше к лицу, но встречаю перед собой препятствие. Видимо, кто-то душит меня подушкой. Твою мать. Проникаю руками под ткань и начинают отодвигать ее от своей головы ладонями, и у меня немного получается. Маленький поток воздуха сразу же проникает в рот, а затем в лёгкие, и я делаю тяжёлый рваный вдох, который так был необходим мне, чтобы оставаться в сознании, иначе я бы просто отключилась от нехватки кислорода. Надавливаю сильнее и наконец скидываю этот мешок с синтепоном с себя, тут же приняв сидячее положение. Свет луны из окна освещает комнату, и я вижу кудрявую копну волос, которая выделяется на фоне штор. — Сара? – хриплым рваным голосом говорю я, восстанавливая свое дыхание. — Ты совсем из ума выжала? Что это сейчас было? Я слышу рык со стороны и поворачиваюсь на звук, увидев, как девушка оскалила выражение лица и кинула подушку в сторону, а в следующую секунду она вцепилась мне в волосы, повалив на пол. От неожиданности я опешила, не сумев никак на это среагировать. — Тварь, ты мне все испортила! – она замахивается и ударяет меня по щеке. — Куда ты полезла? У меня почти все получилось. Сара сжала мои руки своими бёдрами вдоль туловища, из-за чего я не могу ей помешать. Девушка вновь замахивается, чтобы дать мне еще одну пощёчину, но я поворачиваю головой, и она промахивается, попав мне по губе. Я облизываю их, а на языке остается металлический привкус крови. — Больная, слезь с меня. – я пытаюсь вырвать кисти рук из-под ее ног. — Гребанная ты скотина, он был почти моим. – она вопит во все горло, дергая мои волосы. — Тебе одного было мало? Шалава. Кажется, крыша моей соседки окончательно съехала. В ее глазах мельтешат сотни эмоций, и в данный момент она по-настоящему пугает меня до чертиков. Сара начинает придушивать меня одной рукой, вцепившись когтями в горло, и это становится последней каплей. Я подгибаю ноги в коленях и ударяю ее в живот ступней, она расслабляет хватку и я вырываю свои запястья и убираю ее ладонь с шеи, вцепившись ей в плечи. Валю девушку на пол рядом с собой, а затем сажусь сверху, заломив руки над головой. — Истеричка, успокойся. – хрипло говорю я, слизывая кровь с губы. — И объясни нормально, почему ты хотела меня убить?! Боже, это даже звучит абсурдно, а ты реально меня душила, пока я сплю. — А ты не догадываешься?! Я считала тебя своей подругой, а ты оказалась конченной мразью, Ребекка. – она кричит так сильно, что мне приходится прикрыть глаза. Надеюсь, от этого шума никто не проснётся. — Ты знала, что он мне нравится и отбила его у меня, как самая настоящая крыса. — Из-за Хиро, серьезно? Тебе пора в дурку, подружка. У тебя уже маниакальная одержимость. Ты на учёте случайно не состоишь? Неуравновешенная. — Я люблю его. – из ее глаз начинают градом течь слёзы, и на мгновение мне даже становится ее жаль. — А он выбрал тебя. Хотя я в сто раз красивее и лучше. — Сара, это не похоже на любовь, ты, по-моему, всего навсего сходишь с ума. Может, врача? — Врач понадобится тебе, когда я разобью твою физиономию об этот пол. – она снова кричит, как ненормальная и хватает меня за волосы, спихнув с себя. — Я прибью тебя, стерва! Мы начинаем кататься по ковру: Сара в попытках ударить меня, а я в попытках защититься от неё. Не хочу ее бить, но если она не прекратит, то придётся ей хорошенько вмазать по курносому носику, хотя я не одобряю физическое насилие в любом его проявлении, но у меня просто нет выхода, эту психичку надо хоть как-то привести в чувства. Ручка на двери со скрипом поворачивается, и в комнату проникает свет из коридора. Ее неадекватные вопли все же кого-то разбудили. Надеюсь, это простой ученик, с которым можно договориться, а не дежурный преподаватель или Бен, ибо если это кто-то из них, то у нас будут проблемы, и, что хуже всего, о нашей драке узнает вся школа. — Что за фигня? – мужской обеспокоенный голос проникает в уши и в следующую секунду я перестаю чувствовать тело этой неуравновешенной рядом с собой. Я наконец встаю на ноги и оборачиваюсь, увидев спину Хардина, который прижимает Сару к стене. Что он здесь забыл? — Отпусти меня. – она горлопанит на весь коридор, и я быстренько подхожу к двери, закрыв ее, чтобы еще кто-нибудь не пришёл. Девушка дёргается, как рыба, которую выбросило на сушу, а Скотт пытается ее удержать. — Ты можешь так не брыкаться? Или я сожму сильнее. Сара начинает шипеть, когда Хардин вдавливает ее сильнее, чтобы она не ударила и его. Затем он поворачивается в мою сторону, пройдясь взглядом по мне, остановившись на лице. — Я слишком много выпил или вы действительно дрались? – хрипит он. — Зачем ты пришёл ко мне посреди ночи? – я подхожу ближе. — Хотел поговорить с тобой. – Скотт поворачивает голову, взглянув в мои глаза, а я отвожу их в сторону. — А ты еще не все сказал? – я вскидываю бровь. — Ребекка, я... – он начинает говорить, но Томпсон прерывает его своей, вновь накатившей, истерикой. — Она ещё недостаточно получила. – кричит Сара. — Дай закончить, рогоносец! — Как ты меня сейчас назвала? – зло спрашивает Хардин. — Так ты не только рогатый, ты еще и тупой? Теперь понятно, почему она вцепилась в твоего брата. — Лучше заткнись, пока есть возможность, с тобой я точно церемониться не собираюсь. – Хардин сильнее сжимает ее руки и из девушки вырывается писк. — Ты бы с ней так не церемонился. Что вы нашли в этой курице? Она тебе изменила, а ты тут как тут, нарисовался. Лучше бы прибил ее за все хорошее. – Сара мотает головой, с шумом рыдая и пытаясь вырваться. — Отпусти, я хочу придушить эту шлюху. Хардин затыкает ей рот своей ладонью и сильнее вжимает в стену. — Если бы у тебя был член, то вместо твоего лица сейчас было бы кровавое месиво, смекаешь? – грозно шипит он. — Просто радуйся, что родилась девочкой и помалкивай, иначе тупой рогоносец и про это забыть может. Затем он придвигается к ней ближе и начинает что-то тихо шептать, но я не могу расслышать не единого слова. Это каким-то образом влияет на девушку, что она перестаёт сопротивляться, а в глазах появляется страх. Кудрявая начинает бесшумно плакать, но уже ничего не произносит и не кричит, после того, как парень отпускает ее. Я стою в оцепенении, стараясь ничего не говорить, пребывая в подвешенном состоянии от всего произошедшего. У меня такое чувство, будто я стою в помещении, которое наполнено газом, и всего одна искорка может привести к взрыву. Чувствую себя той самой искрой, из-за которой произойдёт катастрофа. И, в последнее время, меня слишком часто накрывает это ощущение. Хардин достаточно близко подходит ко мне и я чувствую запах алкоголя, который исходит от него. Кажется, я упустила тот момент, когда он успел пристраститься к спиртному. За всю нашу дружбу он был пьяным ровным счетом ни разу и даже не притрагивался к высокоградусным напиткам, а за пару недель он напивается и заявляется ко мне уже второй раз. — Давай поговорим. – тихо произносит он, смотря на меня исподлобья. — Пожалуйста. Я легонько киваю, согласившись на его предложение, в надежде на то, что мы наконец сможем поставить жирную точку и больше не будем возвращаться к ссорам и вечным спорам. Подхожу к ванной комнате, включив свет, и открываю белую дверцу, встав около неё, чтобы брюнет прошёл вперед. Он размеренным шагом входит, запустив руку во взъерошенную копну своих коричневых волос и я захожу за ним, закрыв дверь, чтобы оказаться от Сары настолько далеко, насколько это возможно в тех условиях, где мы находимся. Отхожу к раковине, оперевшись пятой точкой об неё, а Хардин встает напротив меня рядом со стиральной машинкой. Он молчит, не произнося ни слова, просто громко дышит и разглядывает меня, и, если честно, это начинает настораживать, а в ванной становится слишком жарко от напряжения и волнения. — Ты хотел поговорить или помолчать? – я прерываю нависшую тишину своим охрипшим голосом. — Я много чего хотел сказать тебе, пока шел сюда. – он делает несколько шагов вперёд, встав посередине ванной комнаты. — Но сейчас ни одного слова в голове нет, пустота. — Ну, тогда считай, поговорили. – я заправляю растрёпанные волосы за уши. — Тебе лучше пойти к себе. Вместо этого Хардин подходит ближе и тянется рукой к моему лицу, а я отстраняюсь назад, выпучив глаза от его действий. — Ч-что ты делаешь? – запнувшись, хриплю я. — У тебя кровь на губе. – он касается пальцем моей нижней губы и я тут же убираю его ладонь, отшагнув в сторону. — Ты пьян, все же будет лучше, если ты уйдёшь. – шепотом произношу я. — Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? – он пронзительно смотрит в мои глаза и моя кожа начинает гореть. — Хардин, пожалуйста, не стоит ворошить эту тему. — Неужели тебе настолько плевать на меня? – он снова подходит ко мне и я упираюсь в кафельную настенную плитку, в попытках создать пространство между нами. — К-конечно мне не плевать на тебя. — Тогда почему все так? — Прости меня за все, правда, но...я не знаю, зачем ты пришел, и точно не смогу дать того, чего ты хочешь. — Ты не о чем не жалеешь? — Я бы хотела сказать тебе правду раньше – это, пожалуй, единственное. Или набраться смелости и поговорить с тобой до того, как ты все узнал не от меня. Но если ты о том, что я с Хиро, то нет, об этом я не жалею. — Я люблю тебя. – шепотом произносит он, смотря в пол, и в моих глазах застывают слезы, а внутри все скручивает. — Хардин...ты после ужина говорил о том, как ненавидишь меня. Ты сейчас просто пьян, иди поспи. – я медленно выдыхаю воздух через нос, а мое тело начинает немного потряхивать. — Это не говоришь не ты, а алкоголь в твоей крови. Завтра проснёшься и вновь пройдёшь мимо, не забыв сказать «парочку ласковых» в мой адрес. — То...то что я тебе наговорил за все эти дни...я так не думаю. — Зачем ты тогда это делал? — Я хотел, чтобы тебе было больно, чтобы тебе было плохо. Я хотел, чтобы всем вокруг меня было больно так же, как и мне. Мне было противно смотреть на все улыбки вокруг меня. — Легче стало? — Ни капли. После каждой фразы, когда я пытался задеть тебя, чтобы ты считала себя...не важно. Куском дерьма в итоге оставался всегда я. — Может тогда прекратишь все это? — Скажи, ты знаешь мой любимый цвет? – он поднимает голову, устремив свои зелёные глаза на мои, резко переведя тему. — Что? – его вопрос ставит меня в тупик. — Мой любимый цвет. – вполголоса произносит он, закусив кольцо на губе. — Назови его. — Черный и белый. У тебя их два. — Да. – он слегка улыбается. — Это как-то категорично, не думаешь? Может я люблю делить все на эти два цвета и для меня существует только хорошее и плохое. Ты была белым пятном в моей жизни, а по итогу стала чёрной дырой, из которой я, кажется, никогда не смогу выбраться. Ком в горле начинает нарастать, ровно как и обида на саму себя, лучше бы он сейчас накричал на меня, обозвал, как обычно, и, психанув, ушел, чем стоял и говорил такие вещи. Я молчу, потому что мне попросту нечего сказать, я все испортила, я плюнула ему в душу и я это прекрасно понимаю, но исправить ничего не могу, сделанного не воротишь. — Ладно, проехали. – он опирается кистью руки о стену, поставив ладонь рядом с моей головой. — Назови мой любимый фильм. — Хардин, я не понимаю, в чем смысл твоих вопросов? — Просто ответь, Ребекка. — Бойцовский клуб. — Мое любимое время года? – продолжает он. — Осень. — Что я люблю есть на завтрак? — Ты только пьешь крепкий кофе без сахара, не ешь. – после моего ответа на его щеке появляется легкая, еле заметная, ямочка. — Моя любимая группа? — Hollywood Undead. — Какое мое любимое блюдо? — Острая пепперони с двойным сыром. — Она твоя любимая тоже. – он наклоняется ближе ко мне, обдавая своим горячим дыханием. — Да. – коротко отвечаю я, вжимаясь в стену. — Ты знаешь все обо мне, а я знаю все о тебе. – хрипит парень. — Теперь внимательно подумай, что ты знаешь о Хиро из всего, что сейчас рассказала про меня? Можешь не отвечать, я и так знаю, что абсолютно ничего. — У меня будет достаточно времени узнать, не беспокойся. – максимально холодно отвечаю я. А ведь я и вправду ни черта о Хиро не знаю, даже самых банальных и элементарных вещей. — Ты не думала о том, что Хиро всего навсего временное помутнение? Почему так резко все изменилось? Как вы вообще начали общаться? Вам же раньше было без разницы на существование друг друга. — Это все слишком долго и сложно. Нет смысла копаться в этом. — Что в нем есть такого, чего нет у меня? – в глазах парня боль, вперемешку с обидой и злостью. — Мы же, мать твою, одинаковые. — Хардин, у меня нет ни сил, ни желания, выяснять с тобой отношения посреди ночи. – на вид я кажусь спокойной, но внутри уже творится что-то неладное. — Тем более, когда ты в таком состоянии. — И в каком же я состоянии? – он вскидывает брови, поставив вторую руку с другой стороны. — Сколько ты выпил? — Да какая нахер разница сколько и чего я выпил? Ответь на вопрос! – он повышает голос. — Не надо орать. – отрезаю я. — Почему именно он? – Хардин ударяет кулаком о плитку и я зажмуриваю глаза, съежившись. — Чем я хуже него? Говори, я имею право знать. — Уйди...пожалуйста. – с закрытыми глазами шепчу я, боясь посмотреть на него. Я перестаю чувствовать его дыхание рядом с собой и тот жар, который исходил от его тела, и медленно распахиваю веки, увидев перед собой Хардина, который сел на пол, облокотившись на дверцу душевой кабины. — Черт... – хрипит он, вцепившись обеими руками за свои волосы, оттягивая их в разные стороны. — Я сам все порчу. Всегда. Ты сейчас дрожала так, будто перед тобой стоит маньяк. Да, я вспыльчивый и иногда слишком резок, но когда ты уже запомнишь, что я не ударю тебя? Ни при каком раскладе, Ребекка. Слыша то, с каким тоном он это произносит, мое сердце сжимается, а в горле встает огромный ком вины. Страшно подумать, что он сейчас чувствует. — Хардин, ты ничего не портил. В том, что случилось между нами, виновата только я. Не надо искать причины в себе. – я присаживаюсь рядом с ним и беру его за руку. — Постарайся забыть об этом, я не прошу тебя простить меня, ибо это, скорее всего, невозможно, но ты должен отпустить ситуацию и жить дальше, иначе все это сожрет тебя изнутри. Он сжимает мою кисть в своей ладони, а затем поворачивается на меня. В его глазах стоят слёзы и от этого мне самой хочется зарыдать навзрыд. Как я могла так поступить с ним? Сама не знаю... — Ты не понимаешь о чем говоришь... – хрипло шепчет он. — Как я могу отпустить это, если я каждую секунду думаю о тебе? А потом я вспоминаю тебя вместе с Хиро и меня просто начинает тошнить. — Мне жаль, но я уже ничего не могу исправить. – несколько горьких слезинок кататься по моим щекам. — Знаешь, что самое ужасное?! – он отворачивается от меня, высунув свою руку из моей. — Что? – практически бесшумно произношу я. — То, что ты не просто случайно потрахалась по пьяне с каким-то левым парнем. – он мотает головой, закусив губу. — Ты влюбилась в моего брата и переспала с ним из-за своих чувств. Ты изменила мне ещё до секса с ним, ровно в тот момент, когда стала думать о нем, вместо меня. Я молча вытираю мокрое от слез лицо, накрыв его ладонями. Мои щёки горят от стыда, который я сейчас испытываю перед Хардином. — Когда мы занимались сексом, ты тоже думала о нем? Я прав? – с усмешкой, пропитанной болью, выговаривает брюнет. — Тебе, наверное, даже фантазировать не пришлось, лица то у нас одинаковые. — Нет, Хардин, конечно нет. — Я сам не понимаю, почему я сижу здесь и унижаюсь перед тобой. – он сгибает свои колени и кладет на них голову. — Не идиот, вижу, что я тебе нахер не упал. После этой фразы наступает тишина, которую изредка прерывают мои всхлипы. Все органы внутри скручивает до такой степени, что хочется согнуться и завыть. Когда весь этот кошмар уже закончится? Я хочу спокойствия без эмоциональных встрясок хотя бы на несколько дней. Неужели я так много прошу? Если так и дальше будет продолжаться, я свихнусь. Брюнет, неожиданно для меня, встает, и идет к выходу из ванной, притормозив у двери, затем поворачивается и говорит: — Я не врал про Хиро, у него правда проблемы с наркотиками. – вполголоса произносит он. — Но ты закрываешь на это глаза, не хочешь верить. Я даже понимаю почему, ведь я тоже не хочу верить в то, что ты мне изменила. — Прошу тебя, хватит каждый раз говорить мне про зависимость Хиро, хватит. — А кто еще тебе это скажет? Кто? – прикрикивает он. — Хиро же для тебя невинный ангел, а я худшая сторона медали. — Если бы кто-то подошел и начал тебе говорить что-то подобное про меня? Что я якобы наркоманка, проститутка и тому подобное из этой оперы. Что бы ты сделал? Поверил бы ему? — Парню бы я врезал, а девушку послал куда подальше. — Тогда почему я должна тебе поверить? — Да потому что я знаю, что ты не такая. А про Хиро ты не знаешь ничего! Ты видишь только маску и то, каким он стал, а не каким он был и кто есть на самом деле. — Довольно! – я выкрикиваю, не на шутку разозлившись от его вечных высказываний о том, что я не знаю Хиро. — Потом не прибегай плакаться ко мне, когда уже будет слишком поздно. — Можешь не беспокоиться, не прибегу. – в том же тоне фыркаю я. — Вот и отлично! – кричит он в ответ. — Да, отлично. Хардин хлопает дверью и уходит, наконец оставив меня одну. Я перевожу дыхание и мысленно считаю до десяти, с шумом втягивая и выпуская воздух через рот. Подхожу к раковине, взбрызнув свою горящую кожу на лице холодной водой, чтобы остудиться. Поднимаю взгляд на зеркало, увидев в отражении свой ужасный внешний вид. Все волосы растрепанны, после катаний с Сарой по полу, нижняя губа рассечена, а по подбородку размазана тонкая струйка крови. Немного опустив взгляд на шею, я замечаю красные следы, которые вскоре станут синяками. Твою мать, что я скажу Хиро? «Прости, но Сара решила убить меня, потому что я ей мешаю строить любовь с тобой?» У него и без этого проблем хватает. Наверное, проще будет, если я просто промолчу. Но как скрыть все эти побои? Ладно, подумаю про это с утра. Надеюсь, кудрявая пришла в себя и не захочет закончить начатое. Когда я возвращаюсь, в комнате никого нет, и некий груз с плеч спадает. Но куда она делась? Пофиг. Главное, чтобы она не приходила этой ночью больше, и я могла спокойно поспать. Только прикрыв глаза, я отрубаюсь, из-за того, что эмоционально выжата, как лимон. *** Голова раскалывается на две части, шея ужасно ноет, а веки с трудом распахиваются. Яркие лучи солнца бьют в зрачки, и от этого становится ещё хуже. Я со стоном переворачиваюсь, сменив позу. Воспоминания прошлой ночи одной короткой вспышкой проносятся в памяти, и мне хочется думать, что это все был сон, но, к моему огромному сожалению, вся эта ересь произошла на самом деле. Драка с Сарой и разговор с Хардином. Куда еще хуже? Судя по тому, что сейчас слишком светло для утра, я проспала все уроки. Снова. Интересно, а меня могут отчислить, или из-за того, что моя мама является спонсором, все будут закрывать глаза на мои пропуски? А единственным наказанием будет то, что я не смогу покидать этот чертов пансионат на выходных, исходя из количества своих штрафных билетов. Их должно быть не больше трех для вылазки из этого «ада», а я за сегодня уже заработала, как минимум, шесть. Потрясающе. На ещё одни выходные я заперта тут. Я иду в душ и больше получаса стою под горячими струями воды. На теле несколько крупных синяков, которые я спокойно смогу закрыть кофтой. Следы на шее стали слишком явными, и мой легкий тон их точно не замажет, поэтому придется надеть водолазку с высоким горлом. Закончив все дела в ванной, я одеваюсь и освежаю свое лицо макияжем, убирая мешки под глазами. На губы наношу плотную матовую красную помаду, чтобы скрыть ранку. Ничего лучше на ум мне не пришло. Запираю комнату на ключ и направляюсь в другой конец коридора, чтобы поговорить с Хиро. Он вчера «послал» меня, грубо говоря, а я сама прусь к нему, первая. Я просто хочу с ним поговорить, мне это необходимо. Вхожу без стука и застаю там Кайла, который зашнуровывает свои кроссовки, сидя на кресле. — Привет. — О, здарова. – с улыбкой на лице говорит он. — Тебя чего на занятиях не было? — Я спала. – я искренне улыбаюсь парню в ответ. — Как обычно. – усмехается Льюис. — А где... – русоволосый перебивает меня, видимо, заранее поняв, зачем, а точнее к кому, я пришла. — Хиро вышел прогуляться, скоро придёт. Но, если хочешь, я могу его позвать. — Нет-нет, не стоит. Я его подожду. — Как знаешь. – он пожимает плечами, закончив обуваться. — А ты куда? — Дела. — Поняла, без лишних подробностей. — Все верно. – он подмигивает. — Ладно, подруга, бывай. – Кайл опускает руку на мое плечо. — Пока. — Ты с Хиро поаккуратнее только. – перед уходом выпаливает кареглазый. — В каком смысле? – я хмурю брови. — Он в последнее время на взводе, особо не злись на него за это, хорошо? Если он будет резок и все в таком духе. И постарайтесь не ссориться, мне еще с ним жить. — Ладно. – смешок слетает с моих губ и Кайл захлопывает дубовую дверь, напоследок махнув мне рукой. Возможно, я поступлю сейчас ужасно, но я должна убедиться в том, что все слова Хардина в сторону Хиро – это чушь. Я никогда прежде не рылась в чужих вещах, но все в этой жизни бывает впервые. Начинаю с комода, где лежат его вещи. Тщательно осматриваю каждый ящик, но, слава богу, ничего там не нахожу. Я не хочу разочароваться. Потом иду к столу. На полках лишь тетради и учебники. Поднимаю матрас на его кровати, но и под ним тоже ничего примечательного, кроме небольшого свертка купюр. Остается самое страшное – ванная, куда он и отнес вчера пакетик, который так усердно прятал за своей спиной и не хотел мне показывать. Я захожу и открываю дверцу шкафчика над умывальником. Тот самый бумажный кулек стоит сзади аптечки. Мой пульс ускоряется, а ладошки начинают покрываться потом и леденеть. Мне очень страшно увидеть то, что находится внутри. Но я искренне и до последнего надеюсь на то, что Хиро мне не врал все это время. Достаю этот сверток и закрываю дверцу шкафа. С трясущимися пальцами я беру его, раскрывая, и ныряю в него рукой, нащупав множество стеклянных ампул. Медленно достаю одну из них, и мой рот раскрывается от увиденного, а сердце начинает трещать по швам. Это те самые пузырьки, которые я тогда снимала на камеру в казино. Как...как он мог? Из глаз моментально брызгают слезы, ноги становятся ватными, а в ушах стоит глухой звон. Мои руки опускаются и пакет падает на коврик, между моих ног. Я сжимаю в ладони эту ампулку, стараясь удержать равновесие и не рухнуть на пол, ведь ноги уже отказываются меня держать. — Хей, я случайно встретил Кайла, он сказал, что ты меня ждёшь тут. – запыхавшимся голосом произносит Хиро, а я даже не услышала, как он вошел. — Я хотел бы извиниться за вчерашнее. Мой язык онемел, а ступни словно приросли к напольной кафельной плитке. Резко вспоминаю сегодняшний сон, без особых деталей, лишь то, что я чувствовала, и понимаю, что меня настигло дежавю. Там я тоже находилась в оцепенении и не могла контролировать свои движения. — Эй, Ребекка, ты слышишь меня? – Хиро обнимает меня со спины и целует в щеку. — Прости меня, пожалуйста. Я ничего не отвечаю, а слёзы бесшумно скатываются по моим щекам. В горле стоит гигантских размеров ком и меня начинает подташнивать. — Ну ты чего? – он проводит кончиком носа по моей скуле, и, видимо, задевает им скатывающуюся слезинку. — Ты плачешь? – удивлённо произносит он. Брюнет моментально отстраняется от меня и обходит. Я поднимаю на него свой стеклянный взгляд, а он, наоборот, опускает его на пол, где валяется бумажный пакетик, в которой лежат эти злосчастные скляночки, которые ему, я думаю, очень дороги. Его глаза округляются, а рот раскрывается. — Это твое, держи. – скрипучим голосом, через силу, выговариваю я, протянув ему пузырек, что находился в моей ладони. — Я ничего не забирала, не волнуйся, тебе там еще надолго хватит. Хиро не берет его из моей дрожащей руки, и я просто ставлю его на край раковины, начав пятиться назад. Никогда бы не подумала, что какая-то розовенькая субстанция в ампуле сможет разбить мне сердце.