bouquet of death

      Тук-тук. Шариковая ручка звонко стучит о стол в руке полицейского. Переворачиваясь в воздухе, посредством ловких движений пальцев, она снова производит звук. Тук-тук. Мысли рассеялись и совсем не спешат возвращаться в собранное состояние. Чонгук сидит за своим рабочим столом, совершая незамысловатые вращения кистью руки, и смотрит в, казалось бы, видимую лишь ему одному точку на стене. Время ползёт так медленно, что парень уже начинает понимать, что же на самом деле из себя представляет бесконечность. Транс Чона прерывает глухой удар небольшой папки с бумагами о стол. Он поднимает взгляд на того, кто решил снова завести часы в его застывшем мире мыслей и самокопания.       — Чего застыл? — небеспричинно грубым тоном бросает Тэхён. Его карие, слегка подведённые тёмным карандашом в уголках, глаза блестят и не передают абсолютно никаких эмоций — полное равнодушие. После своей сухой реплики парень разворачивается и удаляется.       Чонгук же ещё пару минут тупит взор куда-то, но увидев силуэт за своей спиной, думает, что это снова Тэхён, который пришёл отпинать его за отлынивание от работы. Парень встаёт со стула и, не поворачиваясь к немому собеседнику, выпаливает:       — Извини ты меня уже и давай нормально работ… — голос Чона прерывается на конце фразы, когда он оборачивается и замечает перед собой совсем не нового напарника, а своего сводного брата. — Хён, это ты? — задаёт риторический вопрос удивлённый таким поворотом событий младший и тут же приходит в себя, решительно настроенный получить ответы на все мучившие его вопросы. — Почему ты не сказал мне, что тоже задействован в этом деле? Почему скрыл? — несколько твёрдо, но совершенно не враждебно спрашивает Чонгук брата.       — Всему своё время. Прости, что сразу не рассказал, мне было не положено, — Намджун всегда считал, что высокий моральный облик и человечность — главные качества для госслужащего. Потому и вёл себя согласно собственным же стандартам. — Я угощу тебя как-нибудь снова, хорошо? Только не дуйся, я же тебя знаю, — слегка улыбнувшись, постарался ретироваться брат и посчитал, что ничего лучше подкупа в случае с Чоном и не придумаешь. Образцовый полицейский, что с него взять.       — Я согласен, — немного подумав, ответил Чонгук, после чего добавил, — два раза, конечно же.       — Конечно же, — согласился Джун, растянувшись в широкой доброй улыбке. — Кстати, мы сейчас с тобой и Ким Тэхёном едем в бюро судмедэкспертизы, я поэтому и подошёл, тебя позвать. Ты к кому в машину сядешь?       — К тебе, — незамедлительно выкрикнул парень, не впечатлившись вчерашней сценой с участием Тэ.

***

      Взгляд следователя пылал синим огнём, высвобождая изнутри все негативные эмоции разом. Рука крепко сжимала выглаженную рубашку Чонгука и хватка становилась только сильнее. Сверкая свирепым взором и попеременно стискивая зубы, обнажая злой оскал, Тэхён начал говорить, почти крича.       — Ты ничто и всегда был ничем. Люди погибли, как ты можешь так легкомысленно судить о них и выражаться? Ты вообще человек? — всё ещё изрядно злясь, начал было Ким.       — Да нет же, просто у меня никогда до этого не было серьёзных дел и я думал, что оно будет круче, чем есть на самом деле, — Чон постарался оправдаться и даже сам не понял какую чушь он только что сказал.       — То есть ты считаешь, что смерть это несерьёзно? Трёх человек больше нет на этом свете, ты себя слышишь? Или тебе нужно помочь с этим? — закончив реплику, Тэхён резко вжал парня в стену уже двумя руками, игнорируя его стон боли, и посмотрел на того бешеными глазами. — Ты мерзок. Я хотел адекватного напарника, а получил мерзкое отродье, которое даже не знает цены жизни, — по прошествии пары мгновений взгляд следователя буквально заледенел: он стал холодным и отрешённым, а руки опустились и повисли вдоль туловища. Тэ метнул на Чона совершенно незаинтересованный взгляд и, прежде чем уйти, напоследок добавил:       — Бесчеловечное чудовище.       Так Чонгук и остался совсем один в конференц-зале, утопая в собственных мыслях и захлёбываясь непрошеными, навязанными чувствами.

***

      Звуки автомобилей тут и там глушат песню, играющую через магнитолу по радио, а Чон сидит и молча смотрит в окно машины брата, почти не слыша его не особо важную болтовню. Здания пролетают одно за другим перед глазами парня с такой скоростью, что он даже не успевает читать вывески магазинчиков и заведений. Глаза постепенно закрываются, окутанные странным настроением. Пара секунд и он уже дремлет, облокотившись на дверь машины, заблаговременно закрытую на замок.

—

Бродя по залам и комнатам, если постараться, можно наткнуться на совершенно неизведанные ранее вещи и места. Зайдя в одну из таковых, он сам в этом убеждается. В светлых прозрачно-белых простынях и занавесях кроется нечто необыкновенное. Все птицы и звери собираются, чтобы посмотреть на сие чудо — чудо жизни. На их глазах буквально из ничего — из чистого воздуха рождается новое существо. Оно не издаёт ни звука, просто увеличивается в размерах и приобретает собственную, ранее невиданную форму. Все существа на свете созданы не просто так, они все драгоценны, ведь наделены особенным даром — жизнью.

—

      — Эй, Чонгук, ты меня слышишь? Мы приехали, просыпайся, — голос брата вырывает парня из цепких лап сладких сновидений и возвращает к безрадостной реальности.        Чонгук сжимает кисти рук в кулаки и с силой потирает ими глаза, стараясь немного оклематься. Наконец, будучи в силах рассмотреть хоть что-то, Чон выходит из автомобиля и его сразу же на пару секунд слепит яркое-яркое солнце, от чего он жмурится, но продолжает идти вперёд за коллегами. Они заходят в невысокое трёхэтажное здание, стенд перед которым гласит «Бюро судебно-медицинской экспертизы», и спускаются в подвал.       Слабый запах формалина почувствовался сразу при входе в морг. Первым делом парни заметили людей в белых халатах: небольшую девушку в очках и высокого стройного брюнета. Последний опирался тазом на стол, что стоял позади него, и невероятно любезно общался с аспиранткой, направленной к нему начальством. Его красивые карие глаза и будто бы каменные эталонные черты лица могли влюбить в себя любую, или даже любого. На подобной мысли поймал себя и Намджун, стоявший как вкопанный возле входа в помещение. Но оцепенение быстро спало и Джун сделал пару шагов вперёд, давая главному тут знать о его присутствии.       — Добрый день. Меня зовут Ким Намджун, я старший следователь Каннамского полицейского участка, а это мои коллеги, — модель-судмедэксперт всё же соизволил закончить флиртовать и заметил Джуна, который уже понемногу начинал выходить из себя из-за неуважительного пренебрежения человека в лабораторном халате, после чего парень продолжил говорить, — мы прибыли по делу «о предсмертном букете», чтобы осмотреть тело первой жертвы.       — О, да-да, я вас ждал, — слегка натянуто улыбнувшись произносит врач и одним лишь жестом отпускает девушку наверх. — Меня зовут Ким Сокджин, я главный судмедэксперт в этом морге, будем знакомы. Кстати, сладенький блондинчик, — начал свою фразу Джин, обращаясь к Намджуну и подмигивая тому, — ты можешь звать меня просто красавчик. — Ошеломлённый таким поворотом событий Джун заметно замешкался, но отказаться от такого предложения он попросту не мог и, долго не раздумывая, парировал.       — Хорошо, я запомню, красавчик, — Намджун совсем не хотел отставать, а потому был не особо против таких кокетливых словесных игр, они его порядком забавляли. Сокджин же был только рад такому ответу, отчего расплылся в ехидной улыбочке человека, добившегося своего. Ничего непонимающие напарники в лице Чонгука и Тэхёна стояли в проходе и как-то глупо хлопали глазами, смотря на это действо. Однако пришли в себя достаточно скоро.       Сокджин открыл дверь одного из холодильных отсеков с телами и вытащил одну из ниш. В ней в специальном чехле покоилось тело первой жертвы — парня-подростка. Джин потянул за замок и молния расстегнулась. Перед следователями предстал бездыханный труп семнадцатилетнего Серима. Доктор Ким начал рассказывать о состоянии тела на момент поступления в морг.       — Многочисленные синяки по всему телу хоть и не несли летального исхода, но уже были своеобразным звоночком. Где же молодой парень получил такие побои? Моё мнение сходится на том, что его систематически избивали дома. Что касается повреждений, также были обнаружены следы порезов лезвием спереди на ляжках, чуть ниже их и на запястьях, что говорит о причинении вреда самому себе, а может и попытках самоубийства. Причина смерти же к этому всему совершенно не имеет отношения — он отравился, наглотавшись таблеток. Хоть лекарство было и не опасное, случилась передозировка и помочь ему уже никто не смог. Это всё, что я могу сказать, вопросы будут? — после введения следователей в курс дела Сокджин снова опёрся руками на стол, что стоял позади него, и с ожиданием посмотрел на парней. На его лице красовалась непринуждённая ухмылка, которая была адресована всем троим, но взгляд привлекательного врача был направлен лишь на симпатичного блондина, который не мог оставить всё так, как есть. Намджун не хотел погрязнуть во всей этой любовной чепухе прямо сейчас, но после работы вполне возможно.       — Запишите мой номер, доктор Ким, я буду узнавать у вас детали, если что, — сверкнув глазами в сторону судмедэксперта тягуче растягивая гласные, произнёс Джун. Сладкий вкус флирта испортил Тэхён, нарушив тишину и разорвав такие приятные мгновения переглядываний Джина и Намджуна.       — У нас же есть адрес его дома? Нужно поехать и расспросить родителей мальчика, — сказал парень. Лицо его резко исказилось, изображая совершенно негативные эмоции.       — О, да, конечно есть. Более того, я и ордер запросил, поехали, — старший следователь наконец отвёл глаза от прелестного врача и, попрощавшись, повёл коллег обратно к машинам.       Спустя полчаса они прибыли на место назначения. Перед ними стоял небольшой двухэтажный дом, фасад которого был изрядно испорчен временем. Веранда обветшала и на первый взгляд вид у дома был весьма нежилой. Намджун постучал в ветхую бледно-коричневую дверь и ему пришлось какое-то время подождать, прежде чем невысокая худощавая женщина открыла ему. На ней было старое, местами рваное платье, что уже порядком износилось. Рукава в три четверти едва прикрывали следы от уколов в вены, отчего она старалась не особенно сгибать руки в локтях. Светлые локоны цвета ржи, небрежно собранные в пучок, выпадали из него и мягко падали на плечи. А небольшие морщинки в уголках карих глаз сильно старили достаточно молодое лицо.       — Вы кто? — голос женщины звучал хрипло. Она устало, но внимательно, смотрела на незнакомцев.       — Добрый день, мы из следственного отдела по поводу дела вашего сына, — слова полицейского эхом отдались в голове матери подростка и слегка затуманили ей разум.       — А… Да, входите. Только будьте тише, мой муж спит.       Внутреннее убранство дома не сильно отличалось от внешнего: выцветшая краска на стенах начала трескаться и опадать кусками, мебель совсем не радовала глаз своим количеством, а бытовой техники и не было как таковой. Следователи, слишком вычурно одетые для посещения такого здания, выглядели в данной локации странно. Если бы кто-то увидел их, точно сказал бы, что они будто прифотошоплены к этому дому. Немного растрёпанная женщина провела парней в зал и пригласила сесть на диван.       — Что именно вы хотели узнать? — задала вопрос мать Серима, попеременно смотря на каждого из полицейских.       — На теле вашего сына были обнаружены следы избиений, которые, видимо, периодически повторялись. Вам что-то известно об этом? — настойчиво начал расспрашивать женщину Тэхён, не спрашивая Намджуна. Его голос отчего-то ощущался немного иначе, более серьёзным, чем обычно. Джун не стал препятствовать действиям парня, подумав о том, что не зря ведь его пригласили из Тэгу.       Хозяйка дома опустила глаза в пол и начала нервно мять руки, перебирая пальцы. Тем временем, откуда-то из соседней комнаты послышался грохот. Парни рефлекторно обернулись, один за другим, а женщина испуганно покосилась в сторону источника звука. Из дверного проёма показался мужчина лет сорока на вид, потирающий глаза руками, сложенными в кулаки. На нём была некогда белая майка, что уже превратилась просто в желтовато-пятнистую тряпку, еле прикрывающую большой живот. Мужчина только зашёл в комнату, но парни уже могли почувствовать сильнейший запах перегара. Когда же он заметил гостей, не дожидаясь объяснений, залился громким смехом, будто бы насмехаясь над ними.       — Миён, это что полицейские? Вот умора! Пришли узнать по поводу этого засранца? Ха-ха, хорошо, что его больше нет, просторнее стало и нет теперь лишнего рта, который нужно кормить, — местами икая, выплюнул слова предположительный отец Серима и подошёл к холодильнику, который из-за нехватки места стоял прямо в гостиной. Открыв холодильник полный дешёвого пива, мужчина взял несколько бутылок в охапку и, истерически смеясь, удалился туда, откуда и пришёл. Чонгук, не особо наблюдавший за этим зрелищем, посмотрел на угрюмые лица Намджуна и Тэхёна — у них на лбу была выгравирована ненависть к подобному типу людей. Внимание Чона также привлекли руки Тэ, что с характерным звуком сжимались в кулаки от ярости. Женщина же, казалось, вовсе не была удивлена внезапным пассажем её мужа.       Видимо, такие вещи были в порядке вещей в этом доме, от осознания чего невольно становилось дико грустно и больно. В попытке немного разрядить обстановку Тэхён вдруг встал и произнёс нечто совершенно внезапное, что ошеломило даже его товарищей.       — Могу я отойти в туалет?       Шагая по недлинному коридору, Ким сразу же нашёл нужную дверь. Заглянув за неё он увидел несколько открытых пачек медицинских шприцов и переполненную самокрутками пепельницу, стоявшую на полу возле старого грязного унитаза и почувствовал весьма неприятный запах. Заходить в такое место не хотелось от слова совсем, да и парень не ради справления нужды сюда пришёл. Дверь туалета находилась прямо рядом с лестницей, что вела на второй этаж, где была комната Серима. Она то и являлась для Тэхёна причиной отделения от парней. Тихо поднявшись осторожными шагами он вошёл в заветное помещение. Обои с машинками на стенах были ободраны, а линолеум испачкан грязью. В детской не было игрушек или компьютера, лишь почти до конца исписанные некачественные цветные карандаши и куча рисунков, некоторые из которых порваны в клочья. Невозможно даже допустить мысль, что тут жил подросток, или даже ребёнок. Следователь быстро осмотрел комнату и подошёл к кровати, где когда-то спал Серим. На стене возле неё висел небольшой листок с нарисованными красными маками. Тэхён, не особо задумываясь, поднял матрас и нашёл под ним небольшую книжку с надписью на обложке «Личный дневник». Взяв её и содрав со стены рисунок с цветами, Тэ поспешил вернуться в зал, предварительно мастерски спрятав находки в одежде.       — Ладно, нам уже пора. Видно, что вы не очень хотите с нами разговаривать, а вынуждать вас у нас времени нет, — спокойно изрёк Намджун по приходу Тэхёна. Женщина не стала возражать и проводила полицейских до двери. Недалеко отойдя от дома Джун начал делиться наблюдениями с парнями.       — Скорее всего отец алкоголик, причём хронический, а мать наркоманка, но видно, что после смерти сына пытается с этим завязать. Я думаю, что… — не успел Ким закончить свой монолог, как Тэхён резко зашагал в направлении своей машины.       — Тэ… Тэхён, ты куда? Тэхён! — но он не реагировал на оклики Намджуна.       Сев в машину и немного отъехав от коллег, парень достал дневник Серима и принялся его читать. Чувства бесцеремонно нахлынули, а воспоминания, о которых он не хотел думать, накрыли его с головой.       Слёзы водной поступью падали вниз, пока Тэхён вспоминал самые тёмные страницы своей жизни.