Когда встречаешь ёкая

      У подножья одной высокой горы стоял храм. Он не был важным или хотя бы примечательным — вокруг него не было деревень и люди не спешили посетить святыню ни в какое время года. Все, чем мог похвастаться этот храм, так это тем, какому Богу он был посвящен. Возможно, это был последний в Японии храм Бога огня, Ериичи.       Танджиро Камадо жил в нем с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать. То есть, вот уже два года. Он был последним жрецом этого храма — юным, добрым и очень одиноким. Всю свою жизнь он проводил в служении Богу, ради него отринув и семью, и мирскую жизнь. И хоть он тосковал по матери, отцу и братьям с сестрами, но работал на благо храма и редких верующих не покладая сил.       В тот день юноша, как и обычно, поднялся с первыми лучами солнца. Он заправил футон, натаскал с колодца на заднем дворе воды и отправился в лес. Весна в том году выдалась на диво холодной — в апреле иней все еще сковывал землю, а по утрам мороз пробирал до костей — потому Танджиро очень нужны были дрова для растопки печи. С головой закутавшись в кимоно и хаори с пламенным узором, юноша вышел в зимнее утро и углубился в густую чащу.       Туман еще стлался между деревьев, солнце только выкатилось на небосвод. Облачка пара вырывались изо рта Танджиро, пока он брел по узкой тропке. Пустая сумка для хвороста раскачивалась у него за спиной. Улыбаясь, юноша напевал себе под нос любимую мелодию. Его бордово-карие глаза тепло поблескивали, а темные волосы были распущены и струились по крепким плечам. Юноша был как всегда весел и готов к новому дню. Такому же спокойному, как и многие до него.       Однако сегодня что-то неуловимо поменялось. Первое, что почувствовал Танджиро удалившись от храма — тяжесть. Воздух пах как-то иначе. Всегда чуткий к запахам, юноша замер, как вкопанный, и принюхался. Сквозь аромат хвои пробилось что-то еще, незнакомое и непонятное. Танджиро не слыл особо любопытным и не искал приключений в своей жреческой жизни, но интерес все равно заставил его пойти по запаху.       Источник его нашелся быстро. Танджиро набрел на большой, раскидистый куст голубики. Тот был словно смят могучей рукой — ветки торчали из него в разные стороны, листья усыпали землю и передавленные ягоды расплылись в грязи. Прежде чем подойти, Танджиро вытащил из-за пояса топор. Интерес интересом, а жизнь была важнее. Тем более, что запах был таким резким и сильным, что точно не мог принадлежать чему-то невинному.       Осторожно обогнув куст, Камадо нашел в нем прореху. А еще — массивное тело непонятного существа, увалившееся в эту прореху. Пальцы юноши сильнее стиснули древко топора. Снизу существо точно было человеком — руки его длинными пальцами цеплялись за ветки, из-под массивной грязной шкуры выглядывала мускулистая спина, а ноги в черных штанах очевидно не принадлежали животному. Но вот голова привела Танджиро в ужас. Вместо обычного человеческого затылка взгляд парня уперся в кабаний мех. Шерсть мягко перетекала в тонкий изгиб шеи и крепкие плечи. Слишком мягко, чтобы быть просто маской.       Парень уже хотел развернуться и уйти от греха подальше, но затем заметил, что вся земля под телом существа была влажной. Присмотревшись, Танджиро понял — это черная кровь растекалась по бугристым корням куста голубики. И тут же два и два сошлось в голове Камадо.       «Ёкай!». Никогда еще Танджиро не видел ёкаев. О них ему много рассказывал предыдущий жрец храма Бога огня — Сакондзи Урукодаке, — но встретить демонов в живую юноша и не помышлял. Можно даже сказать, надеялся никогда их не встретить. По словам Урукодаке, те были своенравны и очень хороши на гадости. Последние им удавались особенно хорошо, потому что они легко принимали человеческий вид, и тогда единственное, что могло помочь узнать истинную природу существа — его черная кровь. Но вот, совершенно обычным утром, судьба свела Танджиро с ёкаем. Да не с обычным, а с раненым!       Конечно, Танджиро не смог его бросить. Это было не в его характере. С тех пор, как он занял пост жреца храма, он помогал всем, кому мог. Юноша любил когда люди улыбались, когда проблемы решались и когда все было хорошо. И достижение этого было чуть ли не главной его целью в жизни. Да и… Каким бы он был отражением Бога огня на земле, если бы бросил кого-либо умирать? Это относилось и к ёкаям. Поэтому, убрав топор за спину, Танджиро опустился перед ёкаем на колени и с трудом перевернул его. И тут же сморщился. Вся грудь существа была покрыта глубокими длинными ранами, все еще сочащимися кровью. Да, с такими увечьями ёкаю долго было не прожить. Нужно было действовать, и срочно.       Быстро вспомнив уроки Урукодаке о помощи раненным, Танджиро подорвался к ближайшему дереву. Ловко срубив несколько длинных крепких веток, парень привязал между ними свое хаори. Получились не очень крепкие, но носилки. С трудом водрузив на них тяжелое тело ёкая, Танджиро потащил раненного к храму. Идти было трудно — ёкай очень тянул к земле, — но парень упрямо шагал по дорожке, останавливаясь только для того, чтобы подобрать хоть какой-нибудь хворост. Раненному нужно было промыть раны, а без кипяченой воды это казалось невозможным. Поэтому, так или иначе, Танджиро нужны были дрова.       Танджиро дотащил ёкая до храма довольно быстро. Расположив его в свободной комнате, парень быстро растопил печь и поставил воду кипятиться, а сам отправился к раненому. Первое, что он сделал — стянул с ёкая грязную шкуру. Она была покрыта пылью и кровью. Когда Танджиро попытался отложить ее в сторону, ёкай завозился и зарычал. Парень было дернулся к выходу, но глаза существа не открылись, а дыхание почти сразу стало глубоким и спокойным, хоть и прерывистым. Танджиро успокоенно вздохнул.       — Ну-ка, что тут у нас?..       Танджиро осмотрел раны ближе. В лесу они показались куда более серьезными, чем на самом. Царапины хоть и были достаточно серьезными, но точно не смертельными. При правильной помощи, конечно же. К тому же, большая их часть уже успела покрыться коркой крови, и только несколько самых «сложных» еще кровоточили. Тем было лучше. Танджиро не был хорошим медиком. Если бы раны ёкая были серьезнее, вряд бы он смог помочь ему.       Через некоторое время вода прокипятилась и Танджиро принес ее в комнату ёкая. Существо к тому времени еще пару раз дернулось, но так и не очнулось, а сам Камадо нашел в закромах немного спирта, оставленного кем-то из гостей храма, и бинтов. Не густо, но достаточно, чтобы помочь ёкаю. Но первым делом Танджиро принялся обмывать раны подопечного. Это было хорошее решение — полотенце сняло с исцарапанного торса существа увесистый слой грязи и собрало с открытых ран мелкие камешки и комки земли. После того, как царапины были отчищены, Танджиро залил их спиртом. Ёкай во время этой процедуры принялся извиваться, дергаться и рычать, но юноша постарался облегчить его боль, потрепав между ушей и ласково проворковав:       — Ну, ну, все будет хорошо. Я помогу.       К его удивлению, это помогло. Ёкай затих, вжавшись в его ладонь, шумно дыша и слегка подрагивая.       Танджиро сделал все, что смог. Перевязав раны ёкая, он накрыл его своим хаори и одеялом, поставил рядом с ним графин с водой на случай, если тот проснется, и вышел. И только в молельне храма он остановился, сел на татами и шумно выдохнул. Солнце уже поднялось высоко в небо. Лучи заглянули в храм, коснувшись пола и святыни. Танджиро устало прикрыл глаза.       Было ли верным решением помогать ёкаю? Возможно, нет. Вполне вероятно, что за спасение демон отплатит юноше пакостью. Но разве мог он пройти мимо? Конечно нет. Глубоко вдохнув запах прохладного полудня, Танджиро склонился перед святыней Бога огня. Сейчас еще было не время молитвы, но юноше очень нужно было направить кому-нибудь помыслы и получить ответ: правильно ли он поступил, приведя ёкая в храм?       Бог молчал. Но в шепоте ветра Танджиро слышал его одобрение. И это успокаивало его. Почти так же, как теплое чувство ответственности за чью-то жизнь, обуявшее его еще тогда, когда он увидел раны бедного существа.