Когда встречаешь ёкая

      Танджиро внимательно наблюдал за проведением сан-сан-кудо. Особого интереса это действие не представляло, но в нем было столько изящества и нежности, что никто из собравшихся в комнате не мог отвести взгляда от ребят. Зенитсу первый приложил чашку с саке к губам и передал ее Незуко. Девушка сделала тоже самое и опять передала юноше. И так — еще два раза. В конце церемонии каждый из молодоженов отпил немного алкоголя, от чего оба забавно и очень похоже сморщились. Танджиро едва сдержал улыбку. Как же быстро пролетело время…       И не только с последней встречи брата и сестры Камадо, с которой прошло уже два года, но и с начала свадебной церемонии.       Свадьба Незуко и Зенитсу началась полчаса назад, и за это время в банкетный зал при маленьком храме деревни Куромори съехались все гости, среди которых были как дальние родственники, так и знакомые молодоженов. Сами же Незуко и Зенитсу тем временем прошли обряд очищения и представления Богам, за которым брат невесты наблюдал с не меньшим вниманием.       Свадьба и связанные с ней обычаи очень интересовали Танджиро. По понятным причинам. Как жрец храма, он имел право провести свадебную церемонию. И хотел провести ее для себя и Иноске.       На самом деле, по факту они были женаты. У Танджиро на пояснице была закреплена ёкайская метка Иноске — цветок лотоса и листки горных растений. Но по человеческим меркам они все еще были свободными людьми. Благо, у Танджиро было позволение Богов и родителей закрепить союз с ёкаем, но… Некоторые сомнения все равно тяготили юношу.       Наконец, Зенитсу и Незуко положили веточки сакаки на алтарь Бога и поднялись на ноги. Гости тоже начали вставать — зашуршали ткани, застучали по полу гэта. Танджиро вынырнул из размышлений и торопливо поднялся. Ноги загудели от долгого сидения в неудобной позе, но юноша не позволил себе ни покачнуться, ни остановиться. Следом за родителями он вышел из алтарной части храма, собираясь отправиться в банкетный зал… И тут же попал в крепкие объятия Иноске.       — Ой! Иноске! — Воскликнул юноша, едва не запнувшись. — Что ты здесь делаешь? Почему не в зале, с остальными?       — Там слишком много людей и слишком мало еды. И тебя нет. Мне там не уютно.       Танджиро огляделся. Родители оставили их одних и даже не стали мешать взглядами, жрец храма все еще был у алтаря. Ёкай и его человек были одни. Убедившись в этом, Танджиро схватил Иноске за руку и подбадривающе улыбнулся ему.       — И ты все это время стоял здесь?       — Да. Это проще, чем ходить в костюме.       Юный жрец хохотнул. Таких слов стоило ожидать. На то, чтобы одеть Иноске в костюм у Танджиро ушло два часа, полчаса из которых он потратил на уговоры. Конечно, в итоге ёкай согласился, но до сих пор не переставал поправлять полы огненно-красного кимоно жреца Бога огня. И не только потому, что ему было непривычно ходить в одежде после годов хождения в одних штанах и кабаньей шкуре. Отчасти ему было неудобно. Он стеснялся выдавать себя за того, кем не являлся, и боялся, что его «небольшой» секрет раскроют и расхлебывать это придется Танджиро. Юный жрец убеждал его, что все в порядке, но ёкай не особо верил.       — Пойдем, — Танджиро осторожно потянул Иноске в сторону банкетного зала. — Я буду рядом. Все пройдет хорошо.       — Уверен? Мне не нравятся люди. А они не любят ёкаев.       — Иноске, не переживай. Моя родня уже приняла тебя. Они тоже будут с нами и постараются защитить нашу тайну.       Иноске недоверчиво взглянул на Танджиро. Но у юноши еще был козырь в рукаве.       — Знаешь, Незуко по секрету сказала мне, что на столе будут твои любимые такояки. А на десерт подадут моти…       Конечно, это сработало. Иноске мгновенно позабыл о волнениях и приободрился, словно кот, которому пообещали мясо. Собственно, это было не далеко от правды… Танджиро едва сдержал задорный смех.       Иноске слишком волновался о том, как отнесутся к ёкаю в толпе людей. Впрочем, Танджиро не далеко от него ушел. Только волнение его было немного другого рода…

***

      Перед банкетом к Танджиро и Иноске подошла Незуко. Одетая в прекрасное белоснежное кимоно с длинными рукавами, она мягко проплыла сквозь зал, держа на вытянутых руках небольшую коробочку.       — Братик, Иноске, подождите пару секунд, — пропела она, остановившись перед ними.       Танджиро сразу исполнил ее просьбу, помня о свадебной традиции дарить подарки гостям. А вот Иноске сначала попытался уйти к столу семьи Камадо, откуда ему уже махала рукой мама Танджиро. Юному жрецу пришлось схватить его за рукав костюма, чтобы он не ушел.       — Что такое, Танджиро? — Недовольно спросил ёкай.       — По традиции я хочу вручить вам подарок в ответ, — опередила брата с ответом Незуко. — Спасибо за чудесное хаори и не менее прекрасный браслет.       Оглядевшись, девушка широко улыбнулась и торопливо закатала рукав кимоно. Из-под него показались белые косточки и цветные полудрагоценные камушки браслета — подарок Иноске. Ёкай приосанился.       — Теперь моя очередь порадовать вас, — улыбнулась Незуко, едва сдержав смешок. — Надеюсь, я угадала с подарком. Раскроешь его прямо сейчас, Танджиро?       — Конечно!       Юноша забрал из рук сестры две небольшие коробочки. Одну он тут же отдал Иноске, чтобы случайно не уронить ее, а вторую осторожно открыл. И тут же сердце юноши словно пропустило удар, а из горла вырвался удивленный вздох.       В коробочке на мягкой подушке лежало небольшое золотое кольцо, украшенное россыпью изумрудов. Танджиро сначала не поверил своим глазам. И только коснувшись прохладной поверхности, юный жрец осознал, что перед ним действительно лежало кольцо. Очень красивое и очень дорогое кольцо.       — Это свадебные кольца. Понимаешь мой намек, братец?       — Незуко, я… Я даже не знаю, что сказать…       — Хватит и того, что именно этими кольцами вы обменяетесь, когда сыграете свою свадьбу, — широко улыбнулась девушка. — Помни, братец — я надеюсь побывать на вашей свадьбе и погулять на ней, слышите?       — Ам… Мы пока не думали об этом…       — А почему бы и нет? — Усмехнулся Иноске, притянув Танджиро к себе. — Хоть завтра можно начать!       Удивленный взгляд Танджиро ёкая ни капли не смутил. А вот его слова заставили Камадо покраснеть и торопливо прикрыть коробочку с кольцом.       — Я тоже не против, конечно, но… Может, немного повременим?       — Танджиро, не говори, что ты все еще переживаешь за ваши отношения, — протянула Незуко, уперев руки в бока. — Вы вместе два года! И уже сыграли ёкайскую свадьбу. Бояться человеческой, мне кажется, поздно. Или ты боишься реакции родни?       Конечно, Танджиро боялся реакции родни! Мать с отцом, конечно, приняли его выбор и поняли своего сына, но это не значило, что готовы будут понять другие. Смущенный тем, что Незуко так быстро догадалась, юный жрец опустил голову.       — О Боги, братец! Не переживай. Мы с тобой — это главное. Обучим Зенитсу всем порядкам жреца при свадебной церемонии, пригласим только самых близких — вот и все!       — Да… Да, конечно, это будет хорошая идея.       Отсутствие особого энтузиазма у брата Незуко заметила, но продолжить убеждения не успела. Банкет начался, и невесту уже ждали подле жениха. Девушке пришлось улыбнуться брату, сжать его руку в попытке успокоить и отойти.       А вот у Танджиро осталось очень много времени для мыслей. И хоть Иноске и попытался отвлечь его, предлагая еду и пытаясь позаботиться, юноша все равно оставался в глубокой задумчивости до самого конца банкета.       И только после выхода из зала Танджиро пришлось вынырнуть из размышлений. И то только потому, что Иноске, совсем уставший от молчания возлюбленного, схватил его за запястье и потащил за храм. Юный жрец не стал сопротивляться. Просто потому, что верил ёкаю и тому, что у него была какая-то идея, которую следовало увидеть и выслушать.       Не ошибся. Затащив Танджиро на небольшую поляну за храмом, Иноске остановился. Наступила долгая минута тишины. Только ветер зашелестел в кустах да издалека не перестали доноситься голоса уходящих гостей. Танджиро ждал. Сам он не знал, с чего начать и о чем вести речь, потому полагал, что у Иноске есть какие-то мысли. Но, к удивлению, юноши, вместо того, чтобы что-то сказать, ёкай внезапно поднял руки и хлопнул Танджиро по щекам.       — Ауч! — Удивленно отозвался тот. — Иноске, что…       — Перестань думать!       Слова Иноске заставили Танджиро замолчать. Они стали словно грохот обвала на узкой горной тропке — сбивающими с ног. Этого ёкай и ждал.       — Ты слишком много думаешь. Обо всем — о чьем-то к тебе отношении, о событиях, о «правильности» всех поступков… Я вон тоже сегодня попытался. И что? Только голову лишним загрузил. Да и вообще, не забить ли на все это, а?       — Иноске, это неправильно. Мы живем в обществе и не можем не думать о том, как к нам отнесутся другие…       — А почему нет? Они не могут нас принять, ты сам говоришь. Но мы любим друг друга. Мы семья. И это ведь важнее, чем угождать людям вокруг!       Танджиро вздохнул. В чем-то ёкай был прав. Да ведь и сам юный жрец еще недавно говорил что-то похожее — о ёкайской сущности Иноске, конечно, но все же. Однако разве мог сам юный жрец, выросший в обществе, совсем забыть о его существовании и перестать волноваться о том, как это общество примет его любовь если не ёкаю, то к другому мужчине? Нет. Юноша выдохнул:       — И что ты предлагаешь?       — Выходи за меня.       Отпустив щеки Танджиро, Иноске вытащил из кармана коробочку, торопливо распечатал ее и протянул юноше кольцо.       — Не знаю, как вы, люди, вручаете эти штуки, но вот. Ты согласен стать моей женой по вашим обычаям?       Юный жрец вздохнул и зажмурился. Улыбка легла на его губы. Мысли в голове закрутились лишь быстрее. Это предложение было таким приятным, таким долгожданным… Но Танджиро не знал, должен ли был принять его. Это многое значило для него и многое могло изменить. Может, Боги и одобрили его выбор, но люди… Нет, они едва ли могли понять, почему Танджиро сделал этот выбор.       Камадо думал и думал, размышлял и размышлял, прокручивая в голове возможные последствия выборов. Иноске ждал — терпеливо, лишь переминаясь с ноги на ногу. Наконец, устав от размышлений, Танджиро попытался найти ответ иначе — заглянув в глаза ёкаю. В зеленой глубине он увидел лишь безграничную любовь. Ни капли раздражения или нетерпения. И именно это заставило юношу остановить бесконечный поток размышлений словом «нет».       Незуко была права — они с Иноске жили уже два года и сыграли ёкайскую свадьбу. Они были парой — долгой и крепкой. И если людям это не понравиться, что ж, им придется смириться.       — Я согласен.       Эта фраза была такой легкой и простой, но в то же время очень тяжелой. Сказав ее, Танджиро закусил губу и шумно выдохнул. Все. Выбор был сделан. Пути назад не было.       — Ха-ха! Ну все, теперь ты будешь моим полностью.       — А я и так уже твой. Полностью и безоговорочно.       И это было чистой правдой.