Давай обсудим

      Короткий стук в дверь, и она, не дожидаясь приглашения, заходит в комнату.       Александр медленно поднимает взгляд от ноутбука и качает головой.       Как дома.       Агата не смотрит на него — все ее внимание сосредоточено на экране телефона, подмышкой она держит небольшую книжку и зарядку.       Хотя это и есть ее дом…       Не отрывая глаз от переписки, Харрис проходит в комнату и падает на кровать, забираясь на нее с ногами. На ней — столь полюбившиеся Александру за короткий промежуток времени бежевый пеньюар с аккуратным кружевом и ночнушка из того же комплекта выше колен.       Хотя ты сам позволил этому случиться.       Агата, хихикнув, наконец, блокирует телефон и ловит его взгляд.       — Какао? — улыбаясь, предлагает она и, получив положительный ответ, вновь уходит.       Александр недоволен — он хотел поработать.       Не обманывай хотя бы самого себя.       Усталый вздох разносится по комнате.       Он, действительно, сам позволил этому случиться: позволил Харрис оставаться по вечерам в его комнате. Несмотря на то, что он не давал своего согласия, в какой-то момент Александр понял, что абсолютно не против ее компании перед сном — и это удивило его самого.       Следующей ситуацией, которая принесла в его жизнь давно не ощущаемой растерянности, стала уснувшая на его постели Агата: она так сладко сопела, что даже сам дьявол на его плече согласился с ангелом.       Пришлось накрыть ее одеялом, а самому погрузиться в работу.       Он даже, черт возьми, старался тише печатать, чтоб не прервать ее сон.       — Держи…       Какао пахнет изумительно.       Изумительней пахнет только Агата: она недавно вышла из душа, и ее кожа до сих пор хранит запах геля, а волосы немного влажные. На лице — ни грамма косметики.       И Александр ловит себя на мысли, что… ему очень по нраву такая Харрис: домашняя и уютная, как большой плюшевый мишка.       Кстати, она притащила игрушку в его комнату. Видите ли, ей так комфортней и спокойней.       — Он же спасет тебя от убийцы, да? — вскинув бровь, задал риторический вопрос Александр в тот вечер, но, поймав на себе расстроенный (какой же она все-таки ребенок) взгляд, махнул рукой в согласии.       Теперь его комнату охранял плюшевый бежевый медведь, который, кажется, был старше самого Нильсена (по крайней мере, его внешний вид прямо кричал об этом).       — Мм, неплохо, спасибо.       Какао — наивкуснейший. После нескольких недель общения с Агатой пришлось принять факт того, что единственное, чем он может быть не отравлен из ее рук, — этот напиток.       Как говорится, не бывает идеальных людей: Харрис не только активно трепала нервы, но и готовила паршиво — благо, сама это понимала и лишний раз возле плиты не появлялась.       Так как же Агата стала завсегдатай по ночам в этой комнате?       Проснувшись тем самым утром, когда она впервые уснула не в своей комнате, светлую голову Харрис посетила мысль, что ее больной спине больше нравится матрас Нильсена.       Александр опешил, ничего не понимая (и в этом явно не ночь без сна была виновата), но согласился продолжить эксперимент, сразу предупредив, что не собирается вновь бодрствовать, пока его кровать нагло оккупируют.       Агата лишь пожала плечами, словно не имела ничего против.       И как-то так вышло.       Проснулась Харрис неожиданно близко, а если быть точнее — в объятьях Александра, прижатая к оголенному торсу. То ли снился ему какой-то сон, то ли кто-то воспользовался ночью тайным проходом и переместил его руку на талию девушке — ответ так и не был найден.       Тем не менее, Агата, словно ее не заботило это ночное происшествие, тогда вновь уверенно заявила:       — Моей больной спине больше нравится твой матрас.       И, в подтверждении своих слов, нехотя отодвинулась и перевернулась на другой бок, не желая смотреть в сонные голубые глаза.       Кстати, она даже не вздрогнула, когда чувствовала, как сильные мужские руки потянули ее обратно — только румянец алым проявился на ее щеках.       А моему телу — твои объятья.